Гарри, который не Поттер

Optemus (Аня Творцова)

Гарри, который не Поттер

Пролог

Жить оставалось недолго, сколько ещё продержится защита? Минут пять, если повезёт, то, возможно, и десять. Вот только толку-то что? Минутой раньше, минутой позже, но щит мэнора падёт, и тогда…

Помощи ждать неоткуда, никто не придёт, никто не остановит. Просто, как и до этого, объявят ещё один день памяти, возможно, даже всплакнут. Вот только род это уже не вернёт. Именно на этой трагической ноте его вырвало из тягостных размышлений, мэнор дрожал, из последних крох энергии сдерживая безжалостный натиск. Звуки вернулись совершенно неожиданно, и на передний план вышел детский надрывный плач его полуторагодовалой дочурки. Ещё миг, и решение буквально выкристаллизовалось. Всего два шага, и с совершенно искренней улыбкой, наклонившись, поцеловал девочку, а затем с немного грустной улыбкой обернулся к жене.

— Я знаю, мы никогда не были особо близки, и за нас всё решили наши родители, но… в общем, это и вправду важно. Поклянись, что, что бы ни случилось, ты сделаешь так, как скажет тебе тот, в чьих жилах течёт кровь рода Гринграсс. Поклянись!!!

— Клянусь, Анакин, ты же знаешь, что я никогда бы…

— Магией, — перебил он её, — жизнью и магией!

— Клянусь выполнить всё, что прикажет мне тот, в ком течёт кровь рода Гринграсс, пусть жизнь и магия будут мне в том свидетелями, — покорно произнесла молодая ещё даже не женщина практически девушка, после чего попыталась перехватить руку мужа.

— Прости, Виктория, прости и прощай, — произнёс тот и, так и не позволив ей коснуться себя, унёсся куда-то в глубь дома.

Дорога до сердца мэнора отняла что-то около трёх минут. Трёх сейчас столь безценных минут. Страха не было, лишь решимость. Ещё минута, и окроплённый кровью алтарь едва заметно засиял, а затем буквально после пары слов реальность уже не воспринималась. Подёрнулась пеленой. Зафиксировал лишь то, что в ответ ему сказали «да». После была только тихая, спокойная темнота.

В тот самый момент, как последние пылинки осели на изрезанный рунами каменный пол ритуального зала, высокий молодой мужчина на вид приблизительно двадцати пяти лет задумчиво осмотрелся и, тихо что-то хмыкнув себе под нос, направился в сторону выхода. Там, наверху, были те, ради кого его потомок не пожалел собственной жизни; те, кого его попросили защитить.

В холл он вышел как раз к моменту, когда защита таки пала и нападающие уже ворвались в дом. Двое из них уже зажали молодую практически ещё девушку в угол, а третий небрежно отпихнул от неё заливающуюся плачем девочку. Глаза вновь вошедшего в долю секунды полыхнули расплавленным золотом, и полет малышки остановился, так и не достигнув стены. Произошедшее таки привлекло внимание, и теперь на него смотрели все находящиеся в холе.

— Кхм, господа, будь я на вашем месте, я бы этого не делал, — обманчиво спокойным тоном произнёс Энакин, а в следующий миг в него уже летело приблизительно с десяток лучей-заклятий. Шесть из них он опознал как смертельные, но это ни в коей мере не помешало ему со всё тем же скучающим видом едва заметно шевельнуть рукой, после чего все сгустки энергии застыли, так и не долетев до своей цели.

— Мой ход. — И в тот же миг в комнате ощутимо повеяло озоном. Какое-то время между пальцами всё ещё пробегали искрящиеся разряды, но всё было уже кончено. Десять одинаковых кучек подпалённого тряпья — вот то единственное, что осталось от столь самоуверенно напавших на дом его потомков идиотов. Сам же мужчина развернулся в сторону так и зависшей в воздухе малышки и, небрежным жестом отмахнувшись от выпущенных нападавшими проклятий, отправил их в близлежащую стену, после чего подхватил забывшую даже как плакать девочку и, ласково улыбаясь, произнёс:

— Всё, моя хорошая, всё уже кончилось, а сейчас тебе очень хочется спать. — Едва заметное шевеление пальцев, и всего миг спустя ребёнок, зевнув, закрыл глазки и затих, сладко посапывая на руках неизвестного пока ещё родственника.

— Леди, не могли бы вы отнести девочку в детскую. Ребёнок устал, а мне ещё предстоит много всякого и очень интересного. — Даже мысли ослушаться не возникло, и ещё секунду назад прощавшаяся с жизнью и честью Виктория Гринграсс послушно забрала дочку и направилась на второй этаж в детскую.

Когда спустя полчаса она набралась храбрости хотя бы просто выглянуть в холл, то какие-либо следы нападения уже полностью исчезли. Неизвестный же обнаружился за тем, что не без интереса рассматривал окрестности за темнеющим окном.

— Предрассветный час — самое тёмное время, — не оборачиваясь, произнёс он, а затем глубоко вздохнул и продолжил: — Я не причиню вреда: ни вам, ни вашей дочери.

— Кто вы, и где мой муж, где Анакин?!!!

— Тише, моя леди, вам нельзя волноваться, — неожиданно его голос раздался уже из-за её спины, но не успела она обернуться, как сильные крепкие руки мягко, но настойчиво удержали её, а затем его ладони легли на её живот, и он тихо произнёс: — Анакин просил меня защитить семью, и если вы не успокоитесь, я буду вынужден применить силу, ведь иначе вы навредите вашему ещё не рождённому малышу. Кстати, это будет девочка. Да, определённо это она, — чуть помедлив, произнёс мужчина и неожиданно продолжил: — Астория, он назвал бы её Асторией. Берегите её, моя леди. Видится мне, что будет как минимум несправедливо, если вы так вольно распорядитесь тем даром, что оставил вам супруг. Поверьте мне, далеко не каждый способен найти в себе силы отдать свою жизнь и сделать это совершенно искренне и добровольно. Что же касается меня, то я тот, с кого всё началось. Первый в роду, вы можете называть меня Энакин.

Часть 1

С момента нападения прошла неделя, за которую ни единая душа в магической Британии так и не узнала о том, что Пожиратели смерти вообще хотя бы подходили к дому семьи Гринграсс. Что же касалось его обитателей, то пережившая визит этих монстров Виктория Гринграсс потратила это время на то, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию. Очень быстро выяснилось, что, кроме неё самой, совершенно никто словно не замечает того, что мужчина, находящийся рядом с ней, это вовсе не Анакин Гринграсс. Это было по меньшей мере странным, и именно поэтому, когда они вернулись после обследования в Мунго, на котором колдомедики подтвердили его давешние слова о том, что она в положении, она решилась задать так мучающие её вопросы.

Как оказалось, все её страхи были абсолютно безпочвенными, Энакин, как он сам себя называл, охотно рассказал ей о том, как именно он оказался в этом доме. В подробностях, опустив лишь некоторые детали, пояснил что и как именно сделал её супруг. И по всему выходило что Анакин буквально отдал всего себя и сделал это с одной единственной целью: призвать защиту, что сумела бы уберечь её и их маленькую дочку.

— Уверяю вас, Виктория, далеко не каждый маг способен на нечто подобное. Анакин был очень сильным. И он, как умел, любил вас. Я понимаю, что, учитывая то, что ваш союз носил сугубо договорной характер, в это довольно сложно поверить, но факт навсегда останется фактом: у него хватило сил докричаться до столь глубинных слоёв Великой, что его зов услышал именно я. И иначе как любовью такую жертвенность и силу не объяснить. Увы, но до меня самого слишком поздно дошёл тот факт, что в этой жизни превыше всего род. Что ты всегда продолжаешься в своих детях. Именно поэтому вам совершенно нет смысла переживать, потомки моего любимого сына для меня неотличимы от него самого.

С момента этого разговора прошли две недели, две недели, за которые ей так и не удалось привыкнуть к тому, что её мужа больше нет; что Анакин пожертвовал собой, буквально обменяв свою жизнь, чтобы смогли выжить они. Приятным открытием стало то, что человек, которого она приноровилась называть ваша светлость, как оказалось, властью своей злоупотреблять был совершенно не намерен. Уже утром следующего дня он куда-то исчез практически на сутки, предварительно навесив на дом нечто подобное тому, что местные называли Фиделиусом.

Чары Доверия, пфе, и кто только додумался-то, сказал он тогда, а спустя считанные пару минут поднял полный защитный барьер такой мощи, что Виктория окончательно уверовала, этот маг просто до неприличия силен. А в то же самое время, как особняк Гринграссов тихо, без шума буквально испарился со всех магических и обычных карт так, словно его там никогда и не было, возомнивший себя Тёмным Лордом падший расшвыривал Круциатусы. Причиной его гнева было безследное исчезновение сразу десяти его последователей. И не просто десяти, а ещё и нескольких самых доверенных и приближенных. Вся тройка Лестрейнджей пропала так, словно их и не было, и ни требовательный зов повелителя, ни что-либо другое было не властно заставить их предстать пред его гневные очи.

Забившийся по углам, ближний круг только и мог что поражаться происходящему. Ведь все, кто знал о том, куда Лорд направил Лестрейнджей, были в той самой пропавшей без следа группе, как заявлял сам Лорд, приведения к покорности. В итоге о том, что перед исчезновением они направились к дому Гринграссов, знал только сам Лорд. Но это знание не помогало. По его приказу Хвост всё проверил, ни единого следа магической битвы. Тихо-мирно, спокойно. О том, что сам Хвост при этом видел всё и даже больше, Лорд был не в курсе. Ну не дано падшему осознать тот простой в своей неприглядности факт, что истинные Тёмные Лорды — это вовсе не те, кому Аваду запустить, что на завтрак спуститься.

Истинный же Тёмный Лорд мирно попивал местный аналог кафа и, пребывая в полностью блаженном состоянии созерцания, лениво обдумывал полученную от крысюка информацию. Нет, разумеется, он мог бы её просто проигнорировать, ведь призвавший его сюда Анакин Гринграсс просил защитить только и исключительно собственную семью, и именно эту угрозу он, Энакин, уже отвёл. Вот только плох тот Тёмный Лорд, что информацию не любит и не использует, а информация была и была весьма интересной.

Так выяснилось, что напавшие на их дом это что-то навроде местной ячейки падших недоситхов. Будучи истинным Тёмным Лордом по праву, носящим титул Тёмного Владыки, Энакин питал к таким существам практически безмерное отвращение, и одного этого было, в принципе, уже вполне достаточно для того, чтобы предпринять совершенно определённые шаги. И если кто-то в своей дикой неадекватности решил, что он, Энакин, таки собрался замочить местного недоконкурента, то этот кто-то должен срочно добровольно самозапаковаться в смирительную рубашку, обколоться феназепамом и вызвать себе психиатричку на дом.

Не родился ещё на свет тот истинный Тёмный Владыка, который страдает чем-то подобным, а уж когда ты ученик самого Дарта Сидиуса… Да, сумасшедший, да, под конец был и вовсе неадекватен, но… и вот именно что это самое «но». Дарт Сидиус, в миру известный как Кос Палпатин, сначала канцлер, а затем и император. Именно он и стал тем, кого за свой идеал с течением времени таки принял тот, кого сам Сидиус нарёк Дартом Вейдером. И если кто-то подумал, что идеальным для Энакина был сумасшедший под конец жизни психопат, то ему срочно надо присоединиться к тому, кто подумал, что ему чем-то мешает какой-то там падший.

Идеалом для Энакина было то, как тогда ещё канцлер водил за нос находящийся буквально у него под боком Орден. Да, понимание пришло много позже, но оно пришло, и именно такого Тёмного Владыку Энакин и считал идеальным. Свой среди чужих, за ручку здоровающийся с джедаями и ни жестом, ни взглядом не выдающий ни своих истинных целей, ни наклонностей, ни даже уже имевшегося на тот момент зачатка безумия. Последнее, конечно, необязательно и даже до крайности нежелательно. Но так как он, Энакин, полностью адекватен, то это-то ему как раз и не грозит.

Именно поэтому, сделав ещё один глоток вполне неплохого местного кафа, Энакин сладко с упоением потянулся и постановил: первое — раз дали шанс пожить так, почему бы, собственно, и нет. Второе — жить и не напакостить, да какой же ты тогда ситх? Ну и третье — пакостить надо истинно в Палпатиновском стиле, да и местный Йода тут, как оказалось, тоже в наличии, ну да тем интереснее.

Следующие несколько дней Энакин раскладывал все свои знания по полочкам и вполглаза приглядывал за вверенной его заботам молодой матерью. Молодая женщина — нет, даже не так, девушка, Падме и то была старше — вела себя вполне примерно. Не мельтешила и вообще, кажется, старалась лишний раз избежать какого бы то ни было общения. Поначалу обеспокоенный Энакин прислушался к Силе и, лишь убедившись в том, что никаких ненужных мыслей в её голове нет, позволил себе таки потратить несколько десятков часов на глубокую медитацию. Заодно усвоил все те знания, что вместе с собственной жизнью отдал ему потомок.

Мальчика, разумеется, даже жаль, но это жизнь, и в действительности его выбор был вовсе не так уж и плох. Люк, конечно, скорее всего, не оценил бы. Сказал бы, что сбегать от проблем недостойно Скайуокера. Вот только не ему вещать за подобное. Собственного сына не уберёг, и чудо из чудес, что от малыша Бена осталось хоть что-то. Потомки Леи вот и вовсе падшие через одного. Была надежда на младшего внука, Энакина Соло, но, увы, мальчик погиб истинно по-Скайуокерски, разменяв свою жизнь на весь мир. Мир, который сей дар оценить и не подумал. И это ему, Энакину, ещё один пренеприятный урок.

Таких вот уроков в его, Энакина, жизни было более чем предостаточно. Начал, естественно, с себя самого, а под конец уже безсильно наблюдал. Пару раз пытался остановить, но получил от сына лишь фунт презрения, и если бы не малыш Бен, то, наверное, раз бы двести, если не более, пожалел о том, что таки вмешался и не дал императору убить идиота. Стольких никому ненужных жертв удалось бы избежать. Наверное, удалось бы, одёрнул сам себя молодой телом, но не душой ситх.

Возвращение из добровольного затворничества ознаменовалось тем, что его назвали папой. «Странно», — пронеслось в голове, и только затем практически отстранённо отметил, как улыбнулся малышке и, чуть пощекотав, отпустил ползти к своим игрушкам.

— Моя леди, видится мне, что сидеть безвылазно в доме — есть не самое лучшее, что вы могли бы предпринять. Посему предлагаю вам небольшую прогулку. Комплект подходящей одежды уже должен был быть вам доставлен.

— Да, ваша светлость, я видела, благодарю вас.

— Не стоит, прошу вас примерить, и если всё подходит, то жду вас внизу, скажем, через полчаса.

— Как будет угодно, мой лорд, — с едва заметным поклоном откликнулась Виктория и спустя полчаса действительно спустилась вниз, немного неуверенно оправляя лёгкое летнее платье слегка непривычного по её меркам фасона. Весьма открытое, очень лёгкое, но, смотря на себя в зеркало, она таки признала, что смотрится сие просто-таки обалденно. Немного смутило желание его светлости прогуляться. Погода, конечно, намекает, вот только тот террор, что творят то ли люди того, чью кличку и произнести-то противно, то ли те, кто себя за них выдают. Как итог практически все маги безвылазно сидят по домам, но раз его светлость считает, что прогулка необходима… Да и десять Пожирателей для него оказались то ли не Пожирателями, то ли и вовсе ни разу не угрозой. А затем оказалось, что гулять его светлость вознамерился отнюдь не по Косой Аллее. Одетый так непривычно, но от этого не менее элегантно, он, оказывается, уже озаботился тем, чтобы подготовить малышку к прогулке, и теперь ожидал её, терпеливо снося детские попытки то ли подёргать, то ли и вовсе выдрать ему волосы.

Дафна же явно была совершенно счастлива, как выяснилось, она, как и сотрудники Мунго, совершенно не отличала этого человека от того, кем был её настоящий отец. Ни люди, ни эльфы буквально не видели того, что лорд Гринграсс из видного короткостриженого шатена резко превратился в медового блондина двухметрового роста с волосами до плеч. Из общего с мужем у них были только озорные голубые глаза, но и это не всегда, ведь в тот день, когда, когда… его глаза буквально налились яростным, клокочущим, расплавленным золотом. А затем время на подумать закончилось, всего один миг, и они оказались в неизвестном ей парке. Там были карусели и море совершенно незнакомых, но от этого не менее весёлых развлечений. Домой вернулись только к вечеру и, уже сидя за своим столиком и готовясь ко сну, у неё не осталось и единого шанса не признать того факта, что о мире маглов она знает катастрофически мало. Одни только аттракционы, которые так понравились малышке, и, если бы не Энакин, который словно бы по волшебству умудрялся переключать внимание ребёнка и буквально в зародыше купировать любые негативные порывы, было бы весьма проблематично увести её оттуда без детской полной слез истерики.

Так за прогулками, совмещёнными с открытием для себя всё новых и новых, но от этого не менее интересных моментов, и пролетел остаток месяца и наступил день, когда было назначено очередное плановое заседание Визенгамота. Они с Дафной, что неудивительно, остались дома, а вот новоиспечённый лорд Гринграсс, как он сам выразился, решил, так сказать, поприсутствовать.

Заседание местечкового аналога Галактического сената прошло буднично и, как и предполагалось, скучно. Председателем здесь числился тот самый местный Йода, и от него буквально перло тем самым так ненавистным ему джедайским естеством. Вот в точности та же самая тварь, по-любому они бы с Йодой подружились. Смотреть было тошно, но он тут был вовсе не за этим. Ведь, как он уже успел выяснить, его род, оказывается, был полностью нейтрален и не поддерживал ни местного Йоду, ни падшего. И хотя таких было немного, но тем не менее они были, а также были те, кто колебался, и те, у кого дети выбрали сторону, отличную от той, что заняли их родители. Доходило даже до изгнаний и отречений. И именно сегодня один из таких вот родов его и интересовал. Сынок вместе с супругой, ярый сторонник местного Йоды. Отец же колеблется, по факту боится, и почему бы не столкнуть с вершины махонький такой камушек. Всего-то предупредить о грозящей дитятке разборке и тихо наслаждаться в сторонке тем эффектом, который будет достигнут, а заодно посмотреть, на что и в какой именно форме у него здесь и сейчас-таки хватит сил.

Заседание завершилось, и перехватить уже направившегося к каминам лорда Поттера не составило никакого труда. Приветствие, стандартная клятва о непричинении вреда и аккуратно вложенный в ладонь небольшой флакончик. Ни единого лишнего слова, и вот теперь-то и будем смотреть. А в то время, как новоиспечённый лорд Гринграсс занимался тем, что развлекал маленькую дочурку, посредством Силы левитируя перед ней её любимую куклу и тем вынуждая ребёнка прилагать усилия для того, чтобы таки постараться достать любимую игрушку, лорд Поттер сидел в собственном кабинете и, подставив руку под чуть склонённую голову, думал. Первый порыв, в котором он думал попросту прибить собственного идиота-сына, уже прошёл, и теперь оставалось, собственно, решить, а делать-то что?

Из переданных Гринграссом чьих-то, читай пожирательских воспоминаний «и где только достал-то, нейтрал хренов?» — картина рисовалась до безобразия неприглядной. Ведь по всему выходило, что под боком у идиота-сынка, и что ему дома то не сидится, находится самый что ни на есть натуральный Пожиратель Смерти. И словно бы одного этого мало, оказывается, вот уже год как трудами Дамблдора существует некое пророчество, и по всем подсчётам выходит, что жив его идиот только и исключительно благодаря случаю и, судя по предоставленным ему воспоминаниям, окончательному и безповоротному сумасшествию возомнившего себя Тёмным Лордом психопата. От порыва вломиться в дом сынули и, буквально силой отобрав ребёнка, запереть идиота в мэноре удержала жена. Тихо и спокойно спросила, что он будет делать, после того как сюда на разборки явится Дамблдор и его треклятый птичник.

Именно поэтому следующие три недели целиком и полностью были посвящены подготовке. И вот в середине мая всё оказалось готово, и надо же так совпасть, что и сынуля-идиот свалил на своё заседание недоордена, и невестка занялась делами на кухне. «Вот смешные», — подумал аппарировавший недалеко от скрытого Фиделиусом дома Карлус Поттер. Ещё минута, одно совершенно безобидное заклинание, и вот где-то в доме зашебуршался неурочно проснувшийся внук. Всего-то позвал малыша, мелочь, а поди ж ты, вот он, лапочка, целенаправленно и до крайности устремлённо ползёт. «Эх, невестушка, двери-то закрывать надо, но да и ладно, сама виновата», — с усмешкой подумал стоящий в сорока метрах от дома мужчина. Именно в этот момент кошачья дверца дёрнулась раз-другой, а затем из-под неё просунулась ножка, затем вторая, и вот уже весь внук полностью покинул отчий дом и весьма целенаправленно пополз прямиком к нему.

Часть 2

Исчезновение маленького Гарри Поттера заметили только вечером, когда домой вернулся супруг. Умаявшаяся за день, Лили даже не задумалась о том, что сын практически с обеда даже не гукнул. Обыскали весь дом, наорали друг на друга, позвали Сириуса, увы, Гарри так и не нашёлся. Ещё час, и молодой Поттер с тяжёлым сердцем пошёл виниться перед Дамблдором. А в то самое время, как почтенный старец принёсшийся в Годрикову Лощину обнюхивал каждый без исключения угол, Карлус Поттер закончил со всеми приготовлениями и, убедившись в том, что магический контракт заверен как положено и вступил в свою полную силу, аккуратно передал спящего внука на руки стоящего рядом лорда Гринграсса.

— Как и договаривались, хотелось бы мне, чтоб не пригодилось, но первое место, где будут искать, — это у меня. Он маленький, и в играх взрослых его вины нет.

— Проблема лишь в том, что не все взрослые думают так же, как мы с вами.

А тем временем убедившийся в том, что один из назначенных им на роль будущего героя детей пропал, Дамблдор принялся за убеждение безутешных родителей в том, что факт исчезновения Гарри должен оставаться тайной. Апеллировал он при этом к тому, что-де тогда пострадает уже Невилл. Последний, кстати, был для старика банально и полностью недоступен. По очень простой и одновременно пренеприятной причине. Его, Дамблдора, просто и со вкусом послали. Старая Августа ни с того ни с сего убедила сына в том, что дом необходимо скрыть под Фиделиусом и, что ещё более неприятно, за помощью обратилась отнюдь не к нему. В итоге ни о Хранителе тайны, ни о том, находится ли Невилл в доме, информации у него не было. Фрэнк молчал, а Алиса всё время теперь посвящала сынишке. Именно поэтому было столь важным, чтобы хотя бы Поттеры оставались в его власти. В итоге пришлось прибегнуть к небольшому внушению, а затем срочно планировать дальнейшие действия. Естественно, что первым местом, где стоило искать малыша, был главный дом. Напроситься в гости труда не составило, вот только ребёнка там не оказалось. Правда, Дамблдор не был бы Дамблдором, если бы не продумал и этот вариант. И вот по прошествии трёх дней магическую Англию потряс совершенно неожиданный удар. Чета старших Поттеров, а также Абраксас Малфой и ещё несколько сильных и старых лордов слегли с драконьей оспой. Ещё сутки-двое, и из домов выносили трупы. Строения опечатаны, наследники безутешны и полностью послушны его воле. И единственное мрачное пятнышко — герой так и не найден.

А в это же самое время в особняке Гринграссов навзрыд ревел десятимесячный мальчуган, и когда уже не знающая, что ещё сделать, Виктория пошла за помощью к тому, кто занял место её супруга, то с ужасом услышала тихое: «Его дед умер». Какие-либо вопросы оказались излишни, и, с трудом укачав маленького безутешного кроху, она тихо пожелала старшим Поттерам спокойного посмертия.

Следующие пять месяцев пролетели как один миг. Всего одно нападение Пожирателей, жертвой которого стал старый лорд Маккинан, и, как сообщил Энакин, это была месть за его законопроект об усилении аврората. И вот в ночь с тридцать первого на первое грянуло. Точнее грянуло-то как раз утром первого, но шок вызвало даже не то, что Джеймс Поттер и его жена были найдены мёртвыми. Шокирующим было известие о том, что победителем якобы убившегося в буквальном смысле об него Тёмного Лорда оказался не кто иной, как маленький Гарри Поттер. Перечитав передовицу, Виктория даже в детскую заглянула и не удержалась от практически детского желания протереть глаза. Но нет, не мерещится, и чуть более чем годовалый малыш всё также тихо сопит. Показала пророк Энакину и с удивлением поняла, что чего-то подобного он и ожидал.

— Ну не думали же вы, моя леди, что сильные мира сего вот так вот просто откажутся от своей власти?

— Но ведь…

— А кому об этом известно? Все ритуалы неизменно показывают, что мальчик мёртв. Денег у Поттеров, надо признать, действительно много, а о его исчезновении знали два с половиной калеки. И можете мне поверить: не позднее, чем завтра, «Пророк» выпустит обличающую передовицу, и вся магическая Англия узнает о том, что те немногие, кто знал, все Пожиратели и не только они уже отправлены в Азкабан.

— Такого просто не может быть, я… это же…

— Спокойнее, моя леди, вам вредно волноваться.

— И вы всё это позволите?

— Я в спасители душ заблудших не нанимался и так уже пошёл навстречу старому Поттеру.

— Что ж, остаётся надеяться, что вы всё-таки ошибаетесь, ваша светлость, — как-то без огонька ответила Виктория и, развернувшись, вышла из библиотеки. А на следующий день, с трудом веря в написанное, прочитала статью о том, что последний из братьев Блэк загремел в Азкабан.

Весь следующий месяц было относительно тихо, ну, как тихо. «Пророк» не шокировал общественность, и над домами более не появлялось столь страшной для обывателя Чёрной метки. Вот только за этой внешней тишиной скрывались самые настоящие бурлящие страсти. Тихо, без шума сбывалось всё то, что и было в планах. Местный Йода подминал власть, а подставной маленький Поттер потребовался исключительно и только ради того, чтобы добраться до сейфов данного рода. К глубокой печали местного Йоды, после смерти Карлуса Поттера выяснилось, что всё своё состояние он завещал внуку, а сына так и вовсе от рода отсек. Вот только подставной малыш и фиктивные документы об опеке никак не помогли. В сейфе, к которому маленький Гарри имел доступ, оказались жалкие двадцать две тысячи галлеонов, а на резонный вопрос «где?» скалящийся управляющий продемонстрировал поручение старого Поттера о том, что в случае его смерти мэнор необходимо продать некому Энакину Скайуокеру, а все деньги, кроме тех самых двадцати двух тысяч, передать на благотворительность в магловские фонды по защите лесов Гондураса.

Вид посеревшего от злобы и совершенно не похожего на доброго дедушку Дамблдора был поверенному рода Поттеров дополнительной наградой к той тысяче галеонов, что вручил ему ещё Карлус Поттер. Тогда, шесть с небольшим месяцев назад, этот человеческий маг неплохо так поразвлёкся. Документы готовили почти неделю, зато результат-то, да и регент рода не оплошал, появился практически сразу после ухода старого Поттера к Великой и нет, вовсе не начал снимать деньги. Попросил перенести в сейф Джеймса Поттера эти самые двадцать две тысячи и в случае обращения всяких там лже-Поттеров и их Министерством назначенных опекунов радовать их именно этим сейфом, а чтоб замотивировать, выдал ещё тысячу галеонов. Итог же прямо-таки замечателен — две тысячи прибыли. Деньги клиента сохранены и мошенникам всех мастей недоступны, а сами мошенники имеют вид столь кислый, что и представить-то сложно.

А пока Дамблдор пытался добраться до наследства Поттеров, сам Энакин Гринграсс занимался, тем чтобы обезопасить себя и тех, чьи жизни вверены под его руку. Сила буквально благоволила, и всего каких-то пара недель, а в Министерстве разгорелся самый настоящий пожар. Сын Бартемиуса Крауча оказался ни много ни мало как членом ближнего круга местного падшего. Поймали парня на том, что он непонятно зачем пытался выпытать информацию о своём господине из не кого иного, как Френка Лонгботома. Последний загремел в Мунго и, судя по всему, там и поселится, а сам Крауч-младший отбыл в Азкабан, а заодно прихватил с собой и карьеру отца.

Не воспользоваться этим было бы настолько глупо, что даже не рассматривалось, и именно поэтому, пока Министерство гудело как растревоженный улей, молодой Гринграсс выдвинул свою кандидатуру на пост недавно погибшего главы аврората. Голосовали малым составом, а занятый попытками получить наследство Поттеров Дамблдор оное заседание и вовсе пропустил. Как итог, новый глава магической полиции устраивал всех. Практически утратившие власть традиционалисты были за, так как Гринграсс хоть и не их, но и не светлый тоже. Затесавшиеся на заседание маглолюбы исходили из тех же раскладов с той лишь разницей, что стороны поменялись местами. Нейтралы же единогласно голосовали за своего.

В итоге так и не получивший наследства Поттеров Дамблдор было чухнулся, да куда там. Энакин, мило улыбаясь, за каких-то пару дней подмял под себя аврорат, никто и пикнуть-то не успел. Точнее, один, Аластор Моуди, попытался, но лишь пополнил коллекцию весёлых воспоминаний о былом. Ну не ему тягаться с имеющим более чем двадцатилетний опыт управления галактическим флотом.

***

Приветственное построение, стандартный доклад и перекличка, ничего нового, и именно в этот момент Аластор Моуди и изволил мало того, что опоздать и явиться к самому окончанию, так ещё и иметь наглость высказаться по поводу бездарности некоторых зарвавшихся аристократов, которые-де работать мешают. Стоявший не менее чем в десяти метрах от смутьяна Энакин обернулся и, всунув едва надкушенное яблоко одному из стажёров, тихо произнёс:

— В позицию. — А когда явно увлечённый своим монологом Моуди даже не почесался, в несколько шагов оказался перед обнаглевшим подчинённым. И, нависнув над ним, тихо и уверенно повторил: — Я сказал: в позицию.

— Да что ты можешь, сопляк, — гаркнул ветеран и сильнейший боевик аврората, а в следующий миг рухнул на пол.

— В позицию, я сказал, — повторил новоиспечённый глава аврората, и у Моуди не осталось выбора, пришлось подниматься и, костеря проклятущий протез, что так невовремя умудрился взбрыкнуть, доставать палочку и…

Едва только начал движение, как был снесён мощнейшим ударом на вид совершенно расслабленного мажора, а в следующий миг вновь раздалось уже знакомое всем «В позицию».

Раз, другой, третий, на пятый уже образовавшие круг авроры едва сдерживали смешки. Новый глава аврората буквально валял того, кого все считали лучшим, по земле. Дважды мужчина давал Моуди фору и не менее трёх связок заклинаний принимал исключительно на щит, а затем следовал один единственный выпад, и Моуди вновь и вновь валился на землю. Когда это произошло в пятый раз, откуда-то сбоку раздалось неуверенное «хватит».

— Нет, не хватит, во-первых, я никому не позволю зарываться и, во-вторых, я не люблю нечётные числа, а посему в позицию, мистер Моуди, и будьте уже любезны показать нам, на что же вы всё-таки способны, а то я что-то пока не вижу и единого повода для гордости. И если вот это жалкое подобие вы изволите с гордостью именовать «боевой выучкой», то я вынужден усомниться в вашей компетентности. Ибо меня за такое неделю, не меньше, кормили бы только и исключительно песком. — Шестое падение было позорным и тем паче обидным из-за того, что проклятый аристократ попросту развернулся к нему спиной и, спокойно забрав своё яблоко уже занёс его для укуса. Именно в этот момент униженный и оскорблённый Моуди и не выдержал.

— Ах ты, сука пожирательская, — взревел озверевший от прилюдного унижения старый аврор. Мир будто бы замер, и все с ужасом увидели несущийся в спину новоиспеченного начальства яркий зелёный луч. Какой-то миг — и, не долетев, тот замер примерно в десяти сантиметрах от цели. Резкий разворот и гулкое «ложись!» накрыло плац. Доля секунды, и все без исключения бойцы вжимаются в каменную брусчатку, а затем с изумлением видят, как застывший в воздухе луч, так и не достигнув цели, медленно сдвигается и уходит в близлежащую стену. Ещё миг, и виновник, хватаясь за горло, хрипя, падает на колени.

— За покушение на убийство сотрудника аврората при исполнении, Аластор Моуди, вы арестованы. — Спокойный, будто бы ничего не случилось, голос сделал своё дело, и очнувшиеся от первого шока бойцы скрутили и обезоружили неспособного к малейшему сопротивлению Моуди и волоком потащили того в допросную.

— Это было круто, сэр, — заворожено пробормотал один из недавно закончивших ускоренной курс подготовки бойцов.

— Возможно, вам виднее, юноша.

— А нас такому научат? Вы ведь, это же…

— Возможно, для начала надо выяснить, что это было. Я не из тех, кто терпит оскорбление и панибратство. Мою благосклонность можно заслужить только и исключительно делом. И пока что я разочарован. Ведь если верить «Пророку», то этот человек, — Энакин кивком указал на уже скрывшейся за дверью конвой, — лучший из лучших, но тогда… Я, в общем-то, не удивлён тем, что вы не смогли остановить обычную террористическую ячейку, возглавляемую, как ни посмотри, неуравновешенным психопатом. Правда, к вашей радости, отсутствие подготовки — есть вещь поправимая, так что готовьтесь, ибо когда я разберусь с этим инцидентом… — Глаза нового шефа аврората недобро блеснули, и до молодого мага дошло: их поджидает самый настоящий форменный ад.

Часть 3

Допрос Моуди продлился что-то около часа, с ним не церемонились, да и куда там, когда весь аврорат видел, как этот человек применил третье непростительное и, будто одного этого мало, ещё и направил его на собственного начальника. Вызванный в допросную штатный легилимент аврората, как и все присутствовавшие на плацу, очень надеялся на то, что старик где-то умудрился выхватить второе непростительное. Но нет, чист как слеза младенца. А вот допрос, проведённый под Веритасерумом, дал весьма и весьма неожиданный результат.

Оказалось, что, действуя по приказу главы некоего Ордена Феникса он, Моуди, не единожды подтасовывал улики и не просто подтасовывал, а помогал упекать прямиком в Азкабан даже тех, кто был совершенно невиновен. А уж когда вскрылось то, что практически все его якобы подвиги и выеденного яйца не стоят… На парней было жалко смотреть, ведь они верили, верили и шли в бой, а оказалось, что доблестный аврор Моуди не раз и не два подставлял их, а затем показательно выживал и, отлежавшись в Мунго, получал очередную награду за свою небывалую доблесть.

Шокированные его признаниями, стражи правопорядка смотрели на своего нового начальника с такой смесью чувств, что отказать было попросту невозможно. Именно поэтому Аластор Моуди заехал на постой в Азкабан буквально по прямому приказу министра, от вскрывшейся информации та была в шоке, но после происшествия с Краучем подписала без малейшего сопротивления. Да и попробуй откажи, когда в твоей приёмной, помимо нового начальника аврората, чуть что не весь его личный состав. Стражи порядка требовали справедливости, и оная была им дарована.

Скандальная смена руководителя аврората несколько пошатнула положение некоторых сильных мира сего. В итоге дела, базировавшиеся на отчётах Моуди, были пересмотрены, а сам Моуди допрашивался по каждому эпизоду отдельно. Так выяснилось, что многие из тех, кого как минимум подозревали в связях с совершенно конкретной и весьма известной личностью, банально и тихо откупились. Итог: заполнение ещё семи камер Азкабана. Как оказалось, это именно Моуди написал в отчёте, что «Империус» на откупившихся таки был, вот только повторное освидетельствование с участием срочно вызванного с континента специалиста в области магии разума однозначно доказало тот факт, что единственное непростительное, которое они когда бы то ни было получали, — так это небезызвестное пыточное. И, как следствие, закономерный итог: вместе с подсудимыми на этап отправились и те, кто узаконил тот якобы факт, что эти господа действовали не по своей собственной воле.

Следом за этим своей должности в Визенгамоте лишился Дамблдор. Вскрывшиеся подробности просто не позволили ему и далее занимать этот, несомненно, почтенный и важный пост. Правда, в отличие от Моуди и ещё нескольких, Дамблдор ушёл сам. А в то время, как магическую Британию сотрясал очередной скандал, сам Энакин практически всё своё время уделял на то, чтобы в буквальном смысле переподготовить и переоборудовать вверенное его заботам ведомство.

Внешне это практически никак не определялось, но сами бойцы по прошествии чуть более чем полугода уже буквально боготворили своё требовательное и строгое начальство. Новый формат, новые приёмы, совершенно новые и реально действенные тренировки. А уж когда на базе обычного аврората появился самый натуральный магический спецназ… А всего-то и надо, что показать парням, как работают немаги. То, как контртеррористическое подразделение маглов за считанные секунды кладёт в пол весьма и весьма вооружённых и зачастую превосходящих в числе противников и последовавшее за этим тихое и спокойное «неужели не сможете?», и вот уже образована первая боевая пятёрка. Тактики разработаны, методы переняты и адаптированы, учебный полигон и не думает пустовать. Полгода тренировок, и первая боевая пятёрка быстрого реагирования встала на полное боевое дежурство.

Процесс отбора в спецназ — вот было то, что по-настоящему удивило абсолютно всех. Не по навыкам, не по званию. Начальство просто выстроило их на плацу, после чего сообщило, что тот, кого он назовёт, делает шаг вперёд и уже затем будем разговаривать. Всего отобралось семеро. Лорд Гринграсс просто и без затей шёл мимо шеренги и, прислушиваясь к Великой, выбирал бойцов. Едва дошёл до конца, как последовала команда «вольно, разойтись». А затем всем выбранным предложили пройти в кабинет на разговор, так сказать, тет-а-тет. Общались примерно час, после которого все парни были зачислены на недавно созданный специализированный курс подготовки. Заключался он по первости в том, что их обучали медитации. Сообщение о том, что для того, чтобы стать крутым, надо научиться сидеть смирно и не спать, было сродни бомбе, но, переварив и поразмыслив, парни решили не спорить. И раз им обещали обучать так же, как учили его самого, то что ж, сидеть — так сидеть.

Сначала сидели прямо в кабинете у главы, тот удивил, сказав, что маги — существа необычные, и даже просто сидеть они могут не так, как все. Не поверили, и зря. На втором занятии всё, что было в радиусе двух метров от Майка Корнера, ни с того ни с сего полетело в воздух. И если бы не цыкнувший на ожидавших своей очереди лорд Гринграсс, то беды было бы не миновать. Но так как одного его «ш-ш-ш» более чем хватило, то всё обошлось, а затем офигевший от собственной выходки Майк рассказал, что в какой-то момент он будто бы провалился в тоннель, а затем разом увидел их всех. Ни стен, ни пола, кругом все сияет и…

— Это офигенно, парни, вы не представляете, мой лорд, а вы тоже так, ну, тоже так можете?

— Вестимо, что да, — с улыбкой откликнулся Энакин и следующие полчаса пояснял парням, что такое это было, с чем это есть и как это использовать. Узнавшие о таких вот своих спящих внутри себя наклонностях, парни воодушевились и за неделю в Силу провалились ещё трое. Примерно тогда же установилась практика, что один ныряет в транс, второй смотрит, чтобы всё нормально было. Именно после этого будущих бойцов спецназа и начали заставать за их посиделками. То в казарме, то на плацу. Чуть позже, но не ранее, чем все освоили технику медитации, в ход пошли первые тренировочные попытки коснуться Великой. И вот полгода спустя первая пятёрка уже влёгкую творила такое, что простым патрульным и не снилось.

— Попасть в них, это надо было, чтобы двадцать на одного, догнать, просите что проще. — А в то время, как способности особого подразделения возрастали в неведомой всем, но весьма скоростной прогрессии, сам Энакин занимался тем, что обеспечивал рождение малышки Астории, а также безопасность и надлежащее воспитание вверенного его заботам ребёнка. Манкировать своими обязанностями лорд и не думал, и именно поэтому почти двух лет отроду ребёнок уже мог не сказать, чтобы много, но и мало тоже не сказать. Предметы послушно летают, правда, пока что только и исключительно к нему. Особенно хорошо выходит с конфетами и печеньем, ну да на то они и конфеты с печеньем. Параллельно с обучением маленького Гарри азам Великой заметил некоторые изменения в отношении со стороны Виктории. Веяло от неё чем-то, хотя почему чем-то, очень даже понятно чем, и от этого было до невозможности забавно. Леди Гринграсс, явно не привыкшая к тому, что не обо всем в этом мире можно договориться, буквально изнывала от желания и в то же время от того, что не понимает, что это с ней и чего же именно хочется-то. Энакин же попросту забавлялся и вот уже три недели неизменно забывал закрыть дверь в тренировочный зал. Собственно, именно на третьей неделе леди не выдержала и решила от подглядывания одним глазком перейти уже, так сказать, к полновесному созерцанию. Встала в дверях, а Энакин и рад стараться, мужчина он или где? И почему бы это, собственно, не соблазнить.

Довести девочку до кондиции удалось минуте где-то на двадцатой. Она, похоже, и сама не замечала того, как прикусила нижнюю губу. Всего одно стремительное движение — и она уже в полной его власти.

— И что это мы делаем, моя дорогая?

— Я… эм, я… — запинаясь, через слог прошептала не на шутку возбуждённая его упражнениями благовоспитанная в полностью пуританском стиле леди.

— Вы, именно вы, — ласково промурлыкал ей на самое ухо его баритон. Одновременно с этим Энакин позволил своим рукам некоторую вольность, и не прошло и двух минут, как молодая леди окончательно растаяла, а Энакин, оценив всю глубину проблемы, совершенно невесомыми, но от этого не менее действенными движениями озаботился, тем чтобы некоторая часть её гардероба отправилась куда-то на пол. Всего мгновение, и вполне опытный в таких делах, благо супружество с уже давно отбывшей в Силу сенатором способствовало, Энакин оказался внутри. Несколько минут, за которые Виктория впервые в своей жизни узнала то, что вот так вот тоже, оказывается, можно. После чего он тихо и грациозно отстранился, оставляя её во власти полностью пришедших в раздрай чувств.

Очнулась леди уже у себя, а осознав, что именно и, главное, как она натворила, заперлась у себя на целые двое суток. Довольный же, словно кот, добравшийся до сметаны, Энакин тихо и благосклонно ждал. Ему не было нужды требовать или, упаси Сила, брать силой. На кой, если сама придёт. Переспит пару ночей помучается и придёт. Это ведь бездари только и могут, что иметь, нормальные мужчины и сами с удовольствием и жену до нужного, и именно за этим она и придёт вновь и вновь, ведь никто другой так точно не сможет.

Через несколько месяцев почувствовал изменения. «А леди-то у нас плодовитая, и кто это им наплёл, что деток у них не будет? Ах да, та мразь, из-за которой рождение старшей дочери чуть не обернулось трагедией. Тоже мне врачи. Это надо было додуматься, мало того что ребёнка не развернули, так ещё и вытаскивали за ноги, средневековье какое-то. Мать чуть ли не при смерти, а ребёнку пришлось вывих бедра править. Не то была бы хромой, и ведь сказали: "Нормально всё", уроды. Передушил бы, да поздно». В итоге о родах маленькой Асти позаботился лично, и, конечно же, всё прошло не в пример легче. Целитель только и делал, что удивлённо моргал и, разводя руками, повторял: «Как нельзя-то? Леди плодородна, противопоказаний нет. А то, что первые роды прошли не вполне удачно, так то бывает, не переживайте». И вот спустя два с половиной года, как оказался здесь, на свет готовится появиться уже его, Энакина, наследник. Сила буквально поёт, и именно поэтому Энакин и был уверен в том, что будет сын. И уже перед самыми родами осознал, что ребёнок-то ожидается с сюрпризом.

Информация пришла, как и в прошлый раз, неожиданно, но, уже наученный опытом прошлых видений, Энакин вычленил самую суть, а вычленив, был-таки немало удивлён. По всему получалось, что новорождённый ожидается не так чтобы новорождённым. Но вот роды наконец-таки завершились, и ему в руки лёг небольшой свёрток, из которого на него практически в упор смотрели точно такие же, как его собственные, синие глаза. Пока ещё едва наметившиеся и более всего похожие на детский пушок волосики имели истинно скайуокерские черты, и какие-либо сомнений в том, что держит на руках собственного внука, попросту не осталось. Энакин Соло, свет и надежда рода, что так и не смогла озарить эту галактику. Сейчас малыш был таким крохой, но это ни капли не мешало ему буквально тут же создать со своим отцом очень крепкую связь. Всего на миг приоткрылась накрывшая сознание мальчика силовая завеса, но и этого было достаточно. Ребёнок понял, что рядом именно тот, к кому он так стремился все эти годы, а поняв, успокоился и, мирно причмокнув, засопел, ощущая себя самым счастливым на всем свете.

***