Помоги проекту - поделись книгой:
— Продолжай.
— Около… тридцати лет назад меня… меня прямо посреди бела дня затянуло в портал. Он образовался внезапно, буквально из воздуха. — Девушка присела на бетонный уступ, закинула ногу на ногу и обняла себя подрагивающими руками. — Затянуло и выплюнуло в воду. Ледяную воду. Стояла ранняя весна, лед только начинал таять, и угораздило же меня угодить прямиком в реку…
Она сделала небольшую паузу, собираясь с мыслями, и казалась настолько возбужденной, будто бы спустя столько лет я был первым, с кем она делилась своей непростой историей. По крайней мере, первым жителем родного для нас обоих мира. Возможно, это и впрямь было так. Я не перебивал ее. Пока что.
— Не знаю, каким образом, но я выбралась. Мокрая до нитки, холодная и ничего не понимающая. Меня окружали незнакомцы. Часть из них пыталась противостоять монстрам, от обилия которых земля ходила ходуном. Другая их часть в панике бежала прочь, спасая свои жизни. Но никого из них не интересовала моя. Никого… Я затаилась ровно до того момента, пока меня не нашли. Куда-то увезли, отогрели. Не понимала ни слова из того, что они говорили. Ни единого слова. — Она замолчала, прикусив губу. Пожевала ее, задумчиво глядя в полуразрушенную стену перед собой. — Тридцать лет прошло с тех пор, как меня нарекли элией. Обучили местному языку, обычаям, владению техникой. Вот теперь я здесь… — перевели на меня взгляд. Глаза девушки покраснели, на нижней губе проступила капелька крови, — … и понимаю, что даже спустя тридцать лет так и не смогла найти свое место в этом мире. Если
Заброшенный кинотеатр погрузился в тишину. Слышны были лишь стрекот сверчков на улице и шум проезжающих мимо автомобилей.
— Сочувствую, — произнес наконец я. — Действительно грустная история.
— А вы?.. — подалась она вперед.
— Моя история чуть менее грустная, — ответил ей лаконично, — но несколько отлична от твоей. Будем считать это странным стечением обстоятельств.
Так уж вышло, что тайны я недолюбливаю, но сам бываю не прочь пустить пыль в глаза. Такой вот я лицемер. Без комментариев.
— Выходит, ты скардийка, как и я, — решил подытожить сказанное. — Прожила здесь тридцать лет в атмосфере презрения и недоверия. И какого же рода помощь тебе, Сара, понадобилась от меня?
Девушка застыла, нахмурилась. На лбу ее пролегли морщинки.
— Господин Даггер… в первую очередь я попрошу вас не думать обо мне предвзято. Я многого о вас не знаю, но однозначно знаю то, кем вы были на момент нашей первой встречи. Вы были организатором и главой ордена «Юстициус», который боролся со всяким проявлением зла во имя справедливости. Честным, отзывчивым и храбрым мужчиной, не знающим ни одного поражения. Преданно хранившим клятву и ни единого раза не нарушившим ее даже ради легкого заработка.
— Громкие слова, — усмехнулся, разглядывая покрытый клочками плесени потолок. — Если надумаю снова браться за дело, обязательно укажу их в своем резюме.
— Я… я серьезно! — вскочила элия с места, вытянула руки по швам и сжала кулаки. Всем своим видом сейчас она напоминала натянутую струну. — Вы… вы очень нужны мне!
— Жаль, что это не взаимно.
— Я хотела бы дать вам заказ, — чуть тише добавила она и застыла в ожидании ответа.
А что я мог ответить ей? Ликвидированный орден заказов не берет.
— Прошу вас, господин Даггер! — всё же не дождалась блондинка. — На награду я не поскуплюсь. Вы назовете любую цену, которую сочтете подходящей, и я выплачу вам всё до копейки. До единой копейки, господин Даггер, я обещаю! Только… прошу вас… помогите, — всхлипнула она, и по щекам ее побежали сдерживаемые до недавнего момента слезы. — Помогите, пожалуйста…
Я со свистом выдохнул воздух из легких. Каким бы ни был этот заказ, вряд ли я сумею выполнить его, учитывая состояние своего нынешнего тела. Один удар в солнечное сплетение способен выпустить дух из Марка Делецкого. В клинках заточено всего-навсего две души, которые особой погоды в открытом противостоянии не сделают. Да и технологический прогресс здесь скакнул настолько, что даже магически неодаренные люди способны дать магу достойный отпор. Взять бы к примеру автоматы, гранаты и всякую прочую дребедень…
— Пожалуйста… — сипло повторила она, глядя на меня снизу вверх. Руки нервно сминали подол платья, плечи подрагивали от тихих всхлипов.
— И какой же заказ ты хочешь мне дать?
— Я… — указательным пальцем утерла она слезы. — Я… — отвела взгляд и поджала искусанные губы. — Я хочу, чтобы вы… чтобы вы убили человека. Ужасного человека. — Когда она вновь подняла на меня глаза, в них плясали огоньки нескрываемой ярости. — Чтобы вы убили человека, который меня содержит.
Глава 9
Явная перемена в эмоциях Сары убедила меня в том, что в первую очередь у девушки были личные мотивы для устранения аристократа, которому она была обязана содержанием. Сейчас элия всего лишь подытожила всё сказанное ранее, пусть и сначала ради пущей убедительности зашла издалека. Попыталась втереться в доверие, однако я видел ее насквозь.
Прежде я уже размышлял о людях, вознамерившихся осуществить свои коварные планы при помощи «Юстициус», но… так просто мою честь не купить. Лишь чтя традиции и кодекс справедливости, введенные мною в обиход ордена изначально, мои люди не погрязли в грехе и коррупции.
— Как бы грубо этот человек ни обходился с тобой, ты предоставляешь ему доступ к своему телу за соответствующую плату, — со сталью в голове произнес я. Сложив руки за спиной, я неспешно принялся наматывать вокруг девушки круги. — Имея возможность покинуть его в любой момент. Этого ты не делаешь, остерегаясь выйти из зоны комфорта ни с чем. Когда я избавлюсь от него, ты, уже заранее зная данные его банковских карт и местонахождение ценного имущества, сбежишь вместе с награбленным, более не нуждаясь в предоставлении срамных услуг. Допускаю вероятность, что заказ, выданный мне, ты честно оплатишь, но лишь с намерением, что рано или поздно я вызовусь оказать тебе помощь вновь. Верно ли я раскрыл твою схему, юная леди? — остановился перед ней, глядя в расширившиеся от страха глаза сверху вниз. — Или же ты до самого конца принимала меня за дурака, который купится на лживые женские слезы — ваше главное оружие? Манипуляцию. Знаешь… — нагнулся к ее лицу, смахнул упавшую на ее лоб прядь волос, — … я верю, что ты — дочь Талдриса Динэля. Ведь яблоко от яблони недалеко упало.
Некоторое время Сара смотрела на меня во все глаза, губы ее подрагивали, капелька пота скатилась по виску. Элия уже не знала, куда деть руки, сминая подол платья до стойких складок.
И только тогда, когда я уже намеревался услышать признание, девушка противно захихикала. Я отстранился, а она продолжала смеяться всё громче и громче, пока не перешла на истерический хохот. Глаза ее едва не вылезали из орбит, а вены на висках вздулись.
— Ты… — говорила она сквозь смешки, — … просто не знаешь… какой он.
Сначала Сара приспустила правый рукав платья, обнажая плечо. Затем левый. Болезненно поморщилась, стягивая платье целиком и демонстрируя мне свежие ссадины, синяки и раны, которые до недавнего момента были скрыты от посторонних глаз.
Одежда упала к ее ногам.
— Если бы уйти от него было так легко… — сделала она шаг ко мне, приблизившись почти вплотную. — Если бы только я снова попыталась сбежать, всё повторилось бы. Знаешь, что мне грозит за то, что я на пару часов вышла из дома без его сопровождения? — лицо ее исказила кривая усмешка. — И я — далеко не первая. Далеко не последняя, но всё еще живая. До того момента, пока не надоем ему.
— Обвиняешь его в убийстве женщин? — покосился на одну из крупных ссадин в области груди. Такое ощущение, словно ее нанесли хлыстом, причем не жалея силы.
— Мне удалось провести свое небольшое расследование. Я находила множество женских вещей. Личных вещей. Они то и дело попадались мне на глаза. Расчески, украшения, нижнее белье…
— И, разумеется, обладая такими знаниями, ты направилась в полицию… — предположил я.
— Верно. Именно туда. Но я начала с предыстории о расизме не просто так. Разве кто-нибудь там послушает мерзкую элию, обвиняющую благородного господина в столь жестоких преступлениях? И дело даже не в его высоком статусе. Если бы человек без определенного места жительства обобрал меня на улице, местные органы правопорядка встали бы на его сторону, а меня словесно облили бы грязью и выпроводили, дабы не мешала им вершить правосудие. Правосудие, которого нет. В Скардии все существа были равны пред богами, но здесь… здесь прославляют Троицу, которая не создавала нас. Мы… мусор. Всего лишь мусор, который не имеет права голоса. Именно поэтому вы, господин Даггер — моя последняя надежда, — взяла она меня за руки, беззащитная и нагая. — Кто же, если не вы?..
— Вот… падаль.
Я смотрел на нее, а она — на меня. Мы молчали. Но сейчас ее эмоции и непоказная искренность что-то во мне пошатнули. Снова всколыхнули инстинкты юстициара, заиграли на струнах моей совести.
Если бы все догадки Сары подтвердились лично, сомнений бы у меня не осталось. Человек, жестоко играющий жизнями других, заслуживает справедливого суда.
Да, сейчас я не в той форме, что прежде. Мои клинки не совершенны, а спину не прикрывает братия ордена. Но ведь когда-то всё начиналось ровно так же! Фундамент «Юстициус» строился годами, и именно я закладывал его основание.
— Ты можешь затаиться где-нибудь в городе? — предложил девушке, кивнув в сторону валяющегося на полу платья. — Знакомые, гостиница, ночлежка… что угодно.
— Нет, — глухо отозвалась она, натягивая одежду и морщась, задевая следы насилия. — Как я уже говорила, сбежать я пыталась, но он всегда находил меня. Так, словно на мне закреплен какой-то жучок или что-то вроде того.
— Жучок? — не понял я.
— Устройство слежения, но по моему следу он отправляет не сразу, а с задержкой в несколько часов. Как будто каждый мой побег — это повод по совести наказать меня за содеянное. Ему нравится, когда я убегаю. Он только этого и ждет. Как будто… охотится.
— Редкий аристократ не получит удовольствия от охоты, — припомнил я слова одного барона. Любителя увешивать свой кабинет не мордами, а задницами животных. Тот еще извращенец.
— Одно дело — охота на зверей ради пропитания и трофеев, но это…
— … это — преступление, которое заслуживает наказания, — завершил за нее. — При условии, что всё обстоит так, как ты говоришь.
Девушка присела на краешек бетонного выступа и, ссутулившись, обхватила голову руками. Запустила тонкие пальцы в волосы.
— Сара?
Она подняла на меня глаза.
— Я беру твой заказ.
Слезы снова покатились по ее щекам.
— Сумму вознаграждения обсудим позже. Сейчас мне необходимо знать несколько вещей. В первую очередь — его полное имя. Домашний и рабочий адреса, распорядок дня, план дома, количество охраны…
В далеком прошлом добычей информации занимались ищейки ордена. Самые ловкие, хитрые и пытливые люди, которых я знаю. Далее действовали исполнители приговора, в числе которых был и я. Основываясь на предоставленных ищейками сведениях, мы завершали начатое.
Подобная схема служила нам верой и правдой в крупных городах королевства, однако после основательной чистки члены «Юстициус» не брезговали одиночной работой в более глухих местах в лице как ищейки, так и исполнителя.
Я был любителем вершить правосудие самостоятельно, либо в компании учеников. В данных же условиях организовать такое мне было не под силу, и виной всему — ограниченность моих познаний о здешнем народе и городе в целом.
— Конечно! — быстро воодушевилась элия, и принялась выкладывать всю подноготную своего господина, как на духу. Торопилась, проглатывала окончания слов, едва не забывала дышать.
Слушал ее внимательно и сосредоточенно, облокотившись на дверной проем и скрестив руки на груди.
Когда она закончила, то шумно выдохнула и улыбнулась.
— Хорошо, — кивнул. — Этого достаточно. А сейчас тебе лучше вернуться к нему, как бы ужасно это ни звучало. Я не в том состоянии, чтобы защитить тебя, Сара, если что-то пойдет не так. Скверно, но факт.
— Я терпела раньше, смогу выдержать и сейчас, — с грустью произнесла девушка, отведя взгляд. — Одна ваша готовность помочь придаст мне сил. Мы… мы заставим заплатить его за всё содеянное. Вместе. Спасибо… господин Даггер.
И проскальзывала в ее глазах некоторая… обреченность, что ли? Наверное, из-за того, что в этот раз я не мог дать ей гарантии. Гарантии, что ее заказ определенно будет выполнен.
— Веди себя так же, как обычно, — предупредил блондинку, когда она, направившись к выходу, поравнялась со мной. — Больше тебе нет нужды что-либо разнюхивать. Я дам знать, когда мы встретимся для выплаты вознаграждения. И… удачи.
— Удачи и вам, господин Даггер. Я буду за вас молиться.
— Не надо… — процедил сквозь зубы, и Сара вновь замерла, — … молиться. Обойдусь как-нибудь без этого.
— Хорошо.
Я не оборачивался. За спиной раздались ее тихие шаги, отдающиеся эхом в недостроенном здании кинотеатра. После того, как руины погрузились в тишину, я выждал еще минут десять, прежде чем вышел на улицу.
Было прохладно. Ну куда она в таком легком платье?..
Младший лейтенант следственного отдела, Диана Жданова, сидя за столом и подперев щеку рукой, с отрешенным видом наблюдала за тем, как емкость кофеварки медленно наполняется. Капля за каплей. Возможно, второй двойной эспрессо за смену — это слишком, но после перебранок с начальством хотелось принять на душу чего покрепче.
Емкость даже не успела заполниться, когда на пороге столовой возник Петр Тарковский. Шустро сократив расстояние между порогом и подчиненной, он презрительно скривил губы и бросил на стол три тощие папки.
— Это что? — гневно раздувая ноздри, осведомился мужчина.
— Дела, — ответила ему Диана, не поворачивая голову. Она лениво крутила пальцем прядь волос, выбившуюся из длинной темно-русой косы.
— Я вижу, что дела! — гаркнул тот. — Какого хрена закрытые дела лежат на моем столе⁈
— Не знаю, — деланно удивилась та. — Наверное, потому что по факту они не закрыты.
Как только последняя капля сорвалась с фильтра кофеварки, младший лейтенант подняла на капитана голубые глаза с пролегшими под ними темными кругами. Похлопала пушистыми ресницами.
— Дела… закрыты, — стараясь сохранять оставшееся у него в запасе терпение, прошипел Тарковский.
— Только если учитывать, что посадили вы не тех.
— Ты забываешься, Жданова.
— Всего лишь стараюсь служить закону по совести, а не только ради того, чтобы выполнить план.
— Выходит, — едко усмехнулся капитан, — если план ты не выполнила, то и премию не заслужила. Верни всё на место. И чтоб больше без самовольства. Если еще хоть раз выкинешь что-то подобное… хоть раз!.. — в назидание пригрозил он указательным пальцем, — вылетишь отсюда, как пробка из бутылки. Поняла меня? Дела у нее не закрыты… — пробурчал он себе под нос, выходя из столовой. — Наглая девка…
— Засунь себе свою премию, знаешь, куда? — в той же манере проворчала Диана, бросила короткий взгляд на папки, закатила глаза и встала из-за стола за свежесваренной порцией эспрессо.
Не счесть, сколько времени девушка потратила на то, чтобы отец позволил ей заниматься делом по душе. Семейный бизнес претил ей, и служба на страже закона — именно то, о чем Диана мечтала с самого детства.
Однако беззаконие, царившее в полицейских участках, было вполне сопоставимо с беспределом за его стенами. Главное — выполнить план. Безжалостно сажать за решетку тех, кто не способен постоять за себя, и закрывать дела одно за другим, в то время как преступник, совершивший все эти злодеяния, преспокойно продолжает бесчинствовать.
Положение ее омрачалось и тем, что принадлежность к знати здесь не имела никакого значения. В имперской полиции соблюдалась своя иерархия, и девушка, влекомая природным альтруизмом, занимала в этой цепи далеко не первые позиции.
Она надеялась, что хотя бы способности рода позволят ей сослужить верную службу на благо Империи и закрыть часть дел по совести, но на расследование каждого ушел бы немалый срок. Куда более длинный, нежели ставить «заплатки» и убирать папку с пометкой «закрыто» в архив.
Перелив горячий напиток в белоснежную кружку, младший лейтенант следственного отдела едва успела сделать глоток.
— Диана? — окликнули ее.
Она обернулась, припав к кружке губами.
— Труп в паре кварталов отсюда. Едешь? — поинтересовался сержант. — Тарковский сказал тебя отправить, — как бы между прочим добавил он. — Сказал, что тебе не помешало бы под дождиком остыть, — и хохотнул.
— Не понимаю, что смешного в нахождении трупа, — раздраженно отозвалась девушка, возвращая кружку с недопитым кофе на столешницу.
— Радуюсь просто, что это не мой!
— Не зарекайся.
И без наставлений капитана она с превеликим удовольствием отправилась бы на очередное расследование, но была уверена, что толку от ее работы в дальнейшей перспективе не будет никакого. Особенно, если жертва не умерла естественной смертью.
На крыльце Диану встретила противная морось. Девушка вздрогнула от холода, но уверено направилась к машине.
— Вафельку? — протянул напарник угощение, как только следователь уселась на переднее пассажирское.
— Просто под ногами не мешайся, и я буду удовлетворена.
Поделиться книгой: