Я Обещаю

Настоящее

— Удали это, - огрызнулся я.

Когда я заставил его записать нас вместе, это было сделано для того, чтобы доказать школе, что она принадлежит мне. Я хотел унизить ее как часть моего плана по уничтожению. Но теперь? Все знают, что она моя. И после того, как Киллан упомянул, что он столько раз кончал, слушая ее, я хочу, чтобы она исчезла. Я не знал, что она позволит мне трахнуть ее в ванной, когда вошел на вечеринку той ночью. Прижать ее к стене и целоваться с ней? Да! Но трахнуть ее? Она удивила меня, когда позволила мне зайти так далеко, но, конечно, как истый осел, я не стал препятствовать этому. Я хотел ее. В тот момент не было причин отрицать это.

Бекки сидит и трет глаза.

— О чем вы, ребята, говорите? - спросила она, зевая.

Мы все ее игнорируем.

— Удали это, блядь, прямо сейчас! - приказываю я.

— Уже удаляю, - сообщает мне Дик, его пальцы торопливо перебирают iPhone.

— Что? - спрашивает она, переминаясь с ноги на ногу. — Ты не... ты не загружал это видео. - Видимо, она не была в таком глубоком сне.

Он не поднимает на нее глаз.

— Дик? - рычит она. — Скажи мне, что ты не загружал это видео!

Он перестает печатать и наконец поднимает глаза от телефона.

— Загружал.

— Нет. - Она качает головой. — Я видела, что оно было размещено на странице Эвана Скотта.

Он ничего не говорит. Беннетт делает вид, что его больше интересует потолок. Я сдерживаю вздох. Ничем хорошим это не кончится, и у нас нет времени на это дерьмо.

— Дик! - Она встает, усугубляя свое положение, и бросает его куртку на пол больницы. — Остин спросила меня, знаю ли я, что ты это выложил, и я сказала, что нет. Когда она возразила, что ты признался, что записал это, я сказала, что ты, должно быть, послал это кому-то другому, чтобы тот загрузил. Так как же ты сможешь ее удалить?

Его челюсть напряглась.

Она делает глубокий вдох.

— Дик...

— Я Эван Скотт. - Он бросил бомбу.

Она просто смотрит на него. Ее широко раскрытые голубые глаза сначала шокированы, но потом видно, как гнев овладевает ее чертами. Она прикусывает нижнюю губу, вероятно, чтобы не накричать на него в тихой зоне ожидания. Может быть, она и влюблена в Дика Биггса, но Бекки не знает его настоящего. Никто не знает настоящую белую акулу.

Интересно, что бы он подумал о ней, если бы узнал ее тайну? Единственное, что я тоже являюсь частью этого секрета.

Он встает, убирая телефон в карман.

— Бекки...

Она разворачивается и выбегает через двойные двери, а он бежит за ней.

Я смотрю на Беннета.

— Убедись, что это видео нигде не найти. - Дик не успел этого сделать.

Он кивает один раз и достает свой телефон.

— А второе? Первое, где вы двое, когда мы устроили вечеринку...?

— Пусть оно тоже исчезнет. - Я хочу, чтобы от нее не осталось и следа в социальных сетях. — Взломай ее аккаунт и удали его. - Она может возненавидеть меня за это, когда проснется, но так будет лучше.

Ходят слухи, что это Киллан стрелял в нее, а не я. Это было во всех новостях. За ним объявили охоту. Я выключил телевизор в приемной несколько часов назад, потому что не мог больше смотреть на это. Они взяли фотографию из ее Facebook и расклеили ее вместе с историей по всему Коллинзу.

Подросток спит с девушкой лучшего друга и ее мачехой. Одна женщина погибла, другая находится в критическом состоянии. В настоящее время подозреваемые не задержаны.

Я чуть не швырнул кресло в телевизор, когда увидел этот заголовок. В таком городе новости распространяются быстро, и они всегда перевирают историю, сколько бы им ни пришлось лгать для этого.

Я не понаслышке это знаю.

Я лежал на больничной койке, подключенный к аппаратам, а мое левое запястье было приковано наручниками. Они вели себя так, будто после аварии я собираюсь встать и убежать оттуда. Не смог бы, даже если бы захотел. Я не понимал, насколько серьезно пострадал, пока не встал. Санитары вырвали Илая из моих рук и помогли мне встать на ноги, но я упал. Я не мог дышать. Ноги больше не работали, зрение было нечетким, голова раскалывалась.

Головную боль, которая появилась у меня после автокатастрофы, называли посттравматической головной болью, и она была калечащей. Они сказали, что причиной ее задержки стал выброс адреналина. Это была лишь одна из проблем. Еще мне сказали, что у меня коллапс легкого. Через несколько часов я проснулся в больнице от того, что в моей палате играл телевизор.

— Три подростка погибли, предположительно сев за руль в нетрезвом виде». Репортер стоит посреди улицы, моя машина все еще перевернута. Мигающие фары всех полицейских машин, пожарных и парамедиков освещают ночь вокруг нее.

— Одна из свидетельниц заявила, что видела, как они покидали вечеринку, на которой до этого весь вечер выпивали. Неясно, были ли они участниками дорожных гонок...

Я закрываю глаза и пытаюсь сделать глубокий вдох, но мне больно. Все болит.

— Коул?

Я открываю тяжелые глаза и вижу, как в мою комнату врывается отец. Его глаза сужаются на мне, а за ним входит офицер. Может быть, сейчас и глубокая ночь, но он одет так, словно только что заключил многомиллионную сделку.

— Освободите его.

— Мистер Рейнольдс, я не думаю...

— Освободите его сейчас же! - кричит он.

Офицер отстегивает мое левое запястье. Я почти уверен, что они застегнули бы наручники и на правом запястье, если бы моя рука не была в перевязи после операции. Они сказали, что при переломе ключицы операция обычно не требуется, но в том случае, когда она сломалась, потребовались винты. Моя теперь уже свободная рука упала на бок. У меня даже нет сил, чтобы ее удержать. Лекарства делают меня вялым, но не снимают боль.

— Сэр, ваш сын арестован. Как только его выпишут, я доставлю его в полицейский участок для регистрации.

Мой отец подходит к нему, и офицер нервно сглатывает.

— Сделайте так, чтобы это прошло.

Офицер сужает глаза на моего отца и собирается открыть рот, но тут открывается дверь, и в мою комнату входит давний лучший друг моего отца, детектив Монро. Мои глаза начинают тяжелеть.

— Офицер Лоуренс, вы можете уйти.

— Но...

— Вы здесь закончили, - рявкнул детектив Монро.

Я моргаю, глядя, как молодой парень топает из моей комнаты, словно ребенок, не получивший своего. Я пытаюсь держать глаза открытыми, но тяжелые веки не поддаются. Наркотики, которые мне дают, вырубают меня на несколько часов подряд, и это нормально. По всем телеканалам рассказывают о моих погибших друзьях, о том, что трупов должно было быть четыре, а не три. Я не могу не согласиться с ними.

— Ты же знаешь, что все не так, как кажется, - огрызается отец.

Мои глаза закрываются, не в силах больше оставаться открытыми.

— Лиам, Коул дал показания...

Я пытаюсь открыть их, но они не поддаются.

— Мне плевать, что он сказал. Исправь это, блядь, или ты останешься без работы!

Затем все становится черным.

— Коул?

Я моргаю и вскакиваю на ноги, когда вижу, что передо мной стоит Шелби.

— Могу я ее увидеть? - спрашиваю я в спешке.

Она кивает и смотрит на Беннета.

— Остин перевели в отделение интенсивной терапии, которое находится на пятом этаже. - Затем она снова смотрит на меня. — Я могу провести тебя в ее палату, но пока только тебя. Там есть зона ожидания, так что ваши друзья могут подождать там, если захотят.

Мы с Беннеттом следуем за ней в отделение интенсивной терапии. Я быстро отправляю сообщение Дику, потому что он так и не вернулся после того, как выбежал за Бекки из приемной.

Мы оставили Беннетта в зоне ожидания, а затем я следую за ней через новые двери. В центре круглого помещения с отдельными палатами, окружающими его, находится пост медсестры. Мы с Шелби останавливаемся, и она поворачивается ко мне лицом.

— Я просто хочу, чтобы ты был готов.

— К чему? - Мой желудок опускается.

Ее голубые глаза ищут мое лицо.

— У нее будет трубка в горле, одна в груди и капельница в руке. - Она кладет руку мне на плечо. — Она не похожа на Остин, которую ты знаешь.

Все лучше, чем если бы она лежала на полу кухни своего отца мертвой. Пока она борется, это все, что меня волнует.

Она открывает дверь, и я вхожу в холодную комнату. Она маленькая. Гудки аппаратов отражаются от стерильных стен. Увидев ее лежащей на кровати, я понимаю, что Шелби была права. Я не узнаю ее. Она выглядит бледной. Синяки покрывают ее некогда безупречную кожу, когда Киллан ударил ее головой о мраморный пол и душил. Я не заметил их раньше, но она была вся в крови. Теперь, когда ее отмыли, все стало видно.

Подхожу и сажусь в кресло рядом с ее кроватью.

— Когда она очнется? - грубо спрашиваю я.

— Она в коме, вызванной лекарствами.

— Почему? - Я сглотнул из-за комка в горле.

— У нее отек мозга. Ей вводят внутривенно лекарство, чтобы уменьшить его. Мы будем наблюдать за ней, и как только отек спадет, мы отменим седацию.

Моя грудь напряглась, и слова прозвучали как шепот.

— А если не пройдет?

Она не отвечает. Вместо этого она похлопывает меня по плечу и уходит, оставляя меня наедине с собой.

Я хватаю холодную руку Остин. Она такая маленькая в моей. Поднимаю ее и целую костяшки пальцев, и это напоминает мне о том утре на ступеньках церкви. Как сильно я ненавидел ее тогда. Как сильно хотел увидеть ее сломанной. И посмотрите на нее сейчас. Почти мертва. Я хочу, чтобы она открыла глаза и сказала, чтобы отправлялся в ад, но я уже там. Я был там уже месяц, пока она танцевала с Майерсом. Он ее не заслужил, но и я тоже. Но это не мешает мне любить ее. Я все еще веду себя как эгоистичный мудак. Она нужна мне. Она должна жить. Для меня.

Самое ужасное, что она это предвидела. Она знала, что я собираюсь причинить ей боль той ночью в игровой комнате моего отца, когда устроил ей вечеринку. Когда я шантажировал ее вступлением в группу.

Она поправляет свой красный свитер, и мне нравится, что она надела его ради меня.

— Но у тебя нет выбора, присоединиться ли к нам, - говорю я ей.

Она топает ногой.

— Почему это так важно для тебя?

Потому что ты нам нужна.

— Тебе будет весело.

— Меня арестуют. Возможно, я умру.

— Прости, милая, - шепчу я, моргая пару раз. — Мне просто нужно, чтобы ты проснулась. - Провожу свободной рукой по ее лбу. Это единственное место на ее лице, к которому я могу прикоснуться, потому что щеки обмотаны бинтами, чтобы удерживать аппарат искусственной вентиляции легких на месте. — Просто проснись... - У меня в горле образуется комок, который невозможно проглотить. — И я позабочусь о тебе.

ГЛАВА 7

КОУЛ

Прошло три дня после стрельбы, и я так и не выходил из больницы. Шелби выгоняет меня из палаты Остин по ночам, но я никогда не выхожу за пределы приемного покоя. Я чищу зубы в уборной, брызгаю на лицо водой и успокаиваюсь. От меня начинает пахнуть, я вымотался, но домой не собираюсь. Бланш заботится о Лилли, и мы разговариваем с ней по FaceTime несколько раз в день. Даже Бекки заходит к ней и присматривает. Вчера вечером она отвела Лилли за мороженым.

Я сижу в ее маленькой палате, положив ноги на подоконник, и смотрю на Коллинз. Отсюда мало что видно. Больница находится на задворках города, на скале, с видом на океан. Я никогда не останавливался, чтобы оценить, насколько красив этот пейзаж и как далеко он простирается, насколько хватает глаз. Это напоминает мне Остин. Вид великолепный, но ты не знаешь, насколько мрачным он может быть. Как глубоко он может зайти. Она удивляла меня на каждом шагу, боролась со мной всеми силами, и мне это нравилось. Я думал, что смогу взять эту маленькую испуганную девочку и превратить ее в свою личную игру, но в итоге она перевернула все мои представления и заставила меня влюбиться в нее. Она заставила меня нуждаться в ней больше, чем когда-либо нуждалась во мне, и я ненавижу себя за то, что не смог признаться ей в этом раньше.

— Дело сделано, - объявляет Беннет, входя в комнату и в мои мысли. Вчера Шелби разрешила нашим друзьям заходить к ней в комнату. Пока мы ведем себя тихо и не создаем проблем, нас не выгонят днем.

Я оглядываюсь на него.

— Все?

Он кивает.

— Оригинальные записи были стерты, но ты знаешь, если какой-нибудь извращенец сохранит их на свой телефон и потом загрузит, я ничего не смогу с этим поделать. - Мои глаза сужаются на него. — Но я буду держать глаза открытыми. Ты смотрел новости? - Он меняет тему.

Я качаю головой. Отказываюсь включать телевизор.