Помоги проекту - поделись книгой:
Глава шестнадцатая. Измор
Многие люди хотят знать, что ждет их в будущем. Кем они станут, чего добьются в жизни, сколько детей у них будет и всё в этом роде. Внутри них горит огонь желания, то тепло что заставляет людей двигаться вперед, творить и любить. Этот огонь когда-то горел и в моей груди, но потух. Безразличие ко всему миру, пожалуй, худшее, что может произойти с человеком. И вот я стою посреди ночи окутанная туманом и во мне нет ни капли страха. Я не чувствую холода, не различаю запахи, что со мной?
«— Иди дальше» — Голос говорил тихо, но отчетливо. Я повиновалась, ступая босиком по ночной росе. Ноги мои, казалось, не чувствовали земли, я парила над землей, а не шла, трава под ногами моими оставалась не тронутой. Дойдя до старого дуба, я дотронулась до древнего ствола и из моих ладоней появилось слабое золотистое свечение.
«— Ты на месте» — Что за голос в моей голове? Знаете, когда думаешь у себя в голове, размышляешь о чём-то, ты не делишь свои мысли на женские и мужские. Они просто есть в твоей голове и никуда от них не деться, они твои. А вот сейчас, мой голос в моей голове, но не принадлежит мне. Но это меня отчего-то не смущает, этот голос велит мне свершать великое и я повинуюсь. Я достала из кармана ветровки свечу, бумагу и хлеб, разделась до гола и села на сырую землю.
Я взмахнула рукой над свечой, и та загорелась синим пламенем, подул ветер, но огонь не погас. Я удовлетворенно улыбнулась и начала бормотать слова, что плыли перед моими глазами.
Я держала сверток бумаги над свечой и сказанные мной слова появились на бумаге. Я завернула в сверток воск от свечи и мякиш хлеба.
—
Я проснулась сквозь жуткую боль, словно острое стекло впивается в голову. Что-то густое стекало по лицу, я не могла открыть глаза. Скрежет в ушах, острая боль в голове, жжение в глазах. Я что, умираю? Собрав все силы, я спрыгнула с кровати и врезалась во что-то, то треском разбилось. Противясь необъятной все прожигающей боли, я открыла глаза. Комната поплыла, на полу лежали крупные осколки от разбитого мною зеркала, я стояла на них, ноги все в крови, руки в крови. Вглядываясь в свое отражение в одном из осколков, я ужаснулась. Мои белки покраснели, лицо серое, вены на висках вздулись, а из ушей идёт кровь. Снова резкая боль в голове, я согнулась пополам и смогла расслышать то, отчего кровь полилась из ушей. «Кукареку» — и я не в силах больше выдержать это, выбежала на улицу. Хотелось выть от боли.
— Мирослава! — Это бабушка! Её голос, как обезболивающее на миг снял ту невыносимую боль, но через секунду петух снова закукарекал, и я пронзительно закричала от боли, зажимая ладонями окровавленные уши.
— Убей его! — Взревела я не своим голосом. — Убей петуха! — Я охрипла и испугалась своего голоса, он был гортанным и словно не принадлежал мне.
Я бежала, не чуя ног, подальше от этой боли. Бежала так быстро что ветер не давал мне сделать вдох. Я остановилась перевести дыхание. Боль мигом пропала словно ничего и не было, о ней напоминали лишь кровоподтеки. Я оглядела кровавые ступни, из которых торчали осколки зеркала. Боли нет. Что это было? Я огляделась вокруг, я в поле, близится рассвет, изо рта идёт пар, на улице холодно, но я ничего не чувствую.
— Мадмуазель, это должно быть ваше?
Я обернулась и увидела перед собой маленького уродливого карлика. Он еле доставал мне до пупка, сам горбатый с косым глазом, волосы растут с плешью. Я окинула его взглядом сверху вниз и к удивлению, заметила у него копытца как у козленка.
— Ты кто такой? — Поинтересовалась я, не спуская с него глаз, дураку понятно нечисть какая-то.
— Я анчутка, а по имени как изволите сами называйте. — Он улыбнулся и протянул мне одежду, ту, что ночью я оставила у дуба. Я вздохнула, вспоминая, что так ничего не надела, опустила глаза, и вправду совершенно нагая, вот же блин! Не благодаря я забрала у него одежду, не густо конечно. Шорты, майка и ветровка, даже обуви нет. Я осмотрелась, вот же занесло, неизвестно где мой дом. Ну как всегда делала я в таких ситуациях, шла на церковь её со всех концов видно. Вот и сейчас пойду. В кармане лежал сверток бумаги, тот самый. Голос велел молчать об этом. Ночью надо его закопать на могиле.
— Ты мне просто так из вежливости это передал?
— Всегда рад услужить госпоже.
— Я не госпожа.
— Ваша прабабка была моей госпожой, я думал, что и вам я пригожусь.
— А вот и нет — я подошла к нему поближе. — Проваливай! — Он выпучил глаза и тут же испарился в воздухе. Чудеса.
Я шла по высокой траве, почему я прибежала именно туда, где ничего не сеют, не лучшее удовольствие пробираться сквозь траву босиком. Я остановилась, вспоминая как быстро я здесь оказалась, словно за секунду добежала, может и сейчас попробовать? Бежала я не долго, от силы километр, но запыхалась как на уроке физры. Тогда меня словно неведомая сила уносила подальше. Я что всегда так на петухов буду реагировать? Если так, то не сладко мне придется. Вдалеке показались какие-то темные овраги, я подошла поближе и раскрыла рот. Передо мною лежало целое поголовье коров. Штук пятьдесят, наверное, и все замертво закатили глаза. Несколько мужчин стояли поблизости и нервно курили.
— Эй кто там? — Крикнул мне тот, что пониже ростом и в беретке, на вид лет тридцать.
— Здравствуйте. — Я подошла к ним.
Другой оказался совсем дедушкой и завидев меня выпучил глаза и громко ахнул.
— Деточка что же с тобой? — Старик заботливо погладил меня по голове. — Кто с тобой это сделал? — Черт я же вся в крови, хорошо одежду накинуть успела!
— А, да не переживайте, с друзьями гуляли, выпили и поехали кататься. — Я проглотила слюну, на секунду замолкая что бы дальше придумать свою «правдивую» историю. — Я по пьяни выпала и уснула, а они похоже и не заметили, что меня нет.
— Ой тьфу на вас малолетки проклятые! — Выругался что по моложе. — А если бы ты померла? — Я пожала плечами. — Садись довезу. — Позади него стоял старый мотоцикл с люлькой.
— А что с коровами?
— Черт его знает — поджимая губы ответил старик. — Подохли в раз. Ээй — горько протянул он — жалко, как, на что жить то теперь, измор какой их всех взял! Ну ничего сейчас милиция приедет, разберемся.
— Полиция. — Поправила я.
— О, гусар какой! — Усмехнулся дед. — Садись давай в люльку. Петька, довези её до дома и сразу ко мне!
Через пятнадцать минут Петька довез меня до дома и с грохотом мотора скрылся.
Бабушка сидела на мосту, на полу была кровь и отрубленная голова петуха.
— Молодец — похвалила я.
— Мира… — Бабушка протянула ко мне руки словно в мольбе, я отдернула ее и пошла спать, нечего мне тут нежности разводить.
Проснулась я к вечеру отдохнувшая и полная сил. Встала с кровати, ноги не болели, отдернула одеяло, простынь в крови, осколки разбросаны. Подняла ногу, даже царапин не осталось. Вот это я понимаю сила магии.
— Мирочка! — Слезливо позвала бабушка, когда я вошла на кухню. Я лишь покосилась на нее и заварила чайник. — Говорят, всё поголовье коров у нас передохло.
— А я-то здесь при чем? — Я подняла одну бровь. — Предлагаешь мне их воскресить?
— Господь с тобой! — Бабушка поднесла руку ко лбу, меня передернуло словно от удара током. «Не дай ей этого сделать».
Через секунду я была возле бабушки и крепко держала ее запястье. Я отошла, и заметила, появившейся синяк, на ее руке.
— В церкви креститься будешь. — Отрезала я и опасливо посмотрела на иконы, глаза заслезились, и я опустила взгляд. — И это убери — указала я на красный угол. — Глаза мозолят.
Глава семнадцатая. Лукавый попутал
— Олежка привет! — Радостно приветствовала его я, входя на кладбище.
Нас окутывал туман, а над головой возвышалась неполная луна. Олег стоял в пару метрах от меня скрестив руки. Он мне не отвечал, пожав плечами я продолжила свой путь, нужно найти свежую могилу.
— Черный обряд завершать пришла, ведьма? — Зло бросил Олег и я вздрогнула. Да как он смеет! Резким движением я развернулась к нему. Он не ожидал от меня такой скорости и мне показалось, что он вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Я прислушалась сердце сильно бьется. Боится.
— Я здесь не по твою душу, так что иди куда шёл. — Отрезала я.
— А я здесь как раз по твою. — Он сделал шаг ко мне. Смело.
— Отойди.
— А то что? Убьёшь меня? Измором возьмёшь? — Я обомлела, откуда он знает, я ни слова никому не сказала. — Это из-за тебя весь скот погиб! А родители для Саши уже место на кладбище приготовили!
Я убила ребенка. Сердце бешено забилось. Сашка Заречная, та ворчливая девочка погибла.
— Я знаю этот обряд — не унимался Олег, подходя ближе. — Знаю, что от него скот дохнет и трава высыхает, приходилось наблюдать, только я не мог понять кого ты извести собралась. — Олег замолчал, тишина как в гробу, лишь кровь пульсирует в висках. — Ты заказала себе место в аду ради убийства маленькой девочки. Да ты хуже самого дьявола!
Я стояла не в силах пошевелиться, нутром я понимала, что он прав, но голос в голове не переставал твердить «заверши обряд» «заверши обряд». Я закрыла глаза и отвернулась от Олега. Вдохнула в себя кладбищенский запах и словно ищейка направилась к свежей могиле. Я закончу начатое дело.
— Мирослава, постой! — Я остановилась. — Я знаю, что это не ты, ты не как она, ты намного лучше.
Я начала уходить.
— Подожди! Не совершай не поправимого. — В голосе Олега была такая надежда, что сердце мое сжалось, но всего на миг.
— Хватит с меня этого концерта. — Я взмахнула руками и Олега отбросило в сторону. — Никто мне не помешает!
Олег опустил голову и поник, он сдался. Я развернулась и уже собралась идти как передо мной словно из земли вырос какой-то парень. Впервые его видела.
— Далеко собралась? — Голос лукавый, сейчас досмеется, только я хотела взмахнуть рукой, как он схватил что-то с земли. Крик, треск и меня накрыла темнота.
— Сильно ты её треснул. — Голос Олега. Я открыла тяжёлые веки. Я лежала на земле, тело онемело, подо мной сырая земля, надо мной бесчисленное количество звёзд.
— Не могу пошевелиться. — Прошептала я, хочется пить.
— Еще бы ты могла пошевелиться. — Снова этот ехидный голос. Кто это черт возьми?
Я через силу повернула голову и увидела три фигуры склонившееся надо мной. Это были Олег, Берегиня и неизвестный парень.
— Смотри, внатуре сильная, вы на нее сто рун наложили, а всё равно башкой вертит. — Снова этот нахал, подожди я доберусь до тебя!
— Глеб! — Оборвал его Олег.
— Кто это? — Спросила я, глядя на парня. Голова болела, я плохо видела, впервые за долгое время, что за руны они наложили, зачем?
— Это мой племянчатый правнук. — Ответил Олег, садясь рядом со мной на корточки. — Кто, по-твоему, вводит меня в курс дела, каждый раз, когда я просыпаюсь? — Он закусил губы и сам ответил — ныне живущие родственники.
— Можно воды? — прошептала я, говорить громко не в силах.
— Много хочешь, мало получишь. — Засмеялся Глеб, голос такой звонкий, голова еще больше заболела.
— Заткнись. — Зло прошептала я и Глеб поперхнулся и закашлялся.
Пока Берегиня хлопала по спине раскрасневшегося Глеба, Олег сидел рядом со мной и не сводил глаз.
— Зачем ты слушаешь этот голос? — мягко спросил он.
— Как ты узнал?
— Я достаточно видел за свою жизнь, — он замялся. — Сейчас ты не осознаешь, но ты не хозяйка себе, с тобой Чернобог беседует, а ты его подсказки за свои идеи считаешь.
— Это кто?
— У него много имён. Самое известное для тебя — дьявол. — Олег вздохнул так тяжко, что я закрыла глаза, случилось то, чего так он боялся. Я стала убивать. Я подвела его. — Твои глаза покраснели, кожа побледнела, а волосы с проседью. Петухов боишься, это все от его сил, перестанешь ими пользоваться и все прекратиться. Ты в его власти, но я помогу тебе спастись.
— Ты уверен? — Спросила подошедшая Берегиня. Сейчас мы возле дома, но здесь этого делать нельзя. А там я не смогу тебе помочь.
Я огляделась и вправду мы были в саду возле моего дома. Видимо я долго была в отключке.
— Если что опять лопатой её огрею — вмешался Глеб. — Сделаем всё как надо, не переживай.
— Нет, Наташа мне не простит если что-то случится с тобой, я сделаю это один.
Олег склонился надо мной с маркером в руках и что-то нарисовал на моем лбу. Последнее что я чувствовала то, как сильные руки Олега подняли меня с сырой земли и понесли в прохладу ночи.
Глава восемнадцатая. Покаяние
Я сидела привязанная к дереву, к тому возле которого колдовала совсем недавно. От него не исходило свечение, как тогда. Олег сидел напротив и что-то чертил палкой на земле, от вождения палкой в воздухе оставались искры, словно от костра.
— Что ты делаешь?
— О, ты очнулась. — Он перестал чертить и взмахнул той самой палкой в воздухе, послышался свист, я поежилась. — Буду дурь из тебя выбивать. — Я выпучила глаза и осмотрелась по сторонам, куда бежать от него? Он шутит или нет? Увидев мой непонимающий взгляд, Олег рассмеялся, но как-то грустно. — Да не буду я тебя бить. Я руны все с тебя снял.
И вправду я заметила, что веревка исчезла, и все знаки, нарисованные маркером, пропали. Вокруг меня лежали маленькие камешки с символами, их словно разбросало по сторонам.
— Но почему? Я же могу уйти.
— Можешь — Олег кивнул, — но я думаю ты этого не сделаешь.
Поделиться книгой: