Помоги проекту - поделись книгой:
— Не надо упиваться кровью, мой мальчик.
Глава вторая
Вернувшись домой, компания направилась в гостиную, но зазвонил телефон. Дворецкий подошел и позвал Майкла Хэйга. Тот долго говорил с кем-то. А когда наконец повесил трубку, повернулся к Конни с помрачневшим лицом:
— Собери всех, кроме детей. У меня плохие новости. Звонил Саймон Джонс, — сказал он, когда дети ушли. Увидев растерянный взгляд Сонни, Майкл объяснил: — Твой кузен Саймон — моя правая рука. Я нанял его после войны; он очень прилежный и компетентный работник. Он звонил с новостями из Брэдфорда. Все газеты об этом трубят. Арестовали Кларенса Баркера; его обвиняют в убийстве. Точнее, в двух убийствах.
Майкл замолчал, давая возможность присутствующим переварить шокирующую новость, а затем продолжил:
— В газетах больше ничего не сообщается, но Брэдфорд гудит от слухов. Чаще всего повторяют, что Баркера также собираются обвинить в мошенничестве и растрате фондов «Хэйг, Акройд и Каугилл». В конторе на Мэнор-роу работают полицейские и изучают бухгалтерские книги. По словам Саймона, никто толком не знает, насколько все серьезно, но лучше кому-то немедленно туда поехать и разобраться. — Майкл снова сделал паузу, а потом тихо добавил: — Если хочешь, я могу поехать от твоего имени и посмотреть, что можно сделать. Я по-прежнему акционер и имею право находиться в конторе; к тому же мне все равно скоро нужно вернуться в Брэдфорд.
Сонни обдумал услышанное.
— Нет, поедем вместе. — Он повернулся к Ханне. — Мама, присмотришь за Марком пару дней? Хочу взять Рэйчел с собой в Брэдфорд на время, пока мы с Майклом выясняем, что нас ждет. Конни, ты и дети пока побудете с мамой?
— Конечно, вы можете пожить у нас в Бейлдоне. Места всем хватит, и на гостинице сэкономите.
С самого утра детективы терпеливо просматривали накладные и отчеты о поставках в конторе на Мэнор-роу в Брэдфорде. В контору никого не пускали, двери заперли, а сотрудников предупредили, чтобы не появлялись на рабочем месте до окончания расследования. Поэтому инспектор Сэм Клэйтон удивился, увидев высокую фигуру мужчины, направляющегося к нему по длинному коридору, соединявшему цех контроля качества с кабинетом директора.
— Кто вы такой? — спросил инспектор, придя в бешенство при виде даже не одного, а трех незваных гостей.
Стоявший впереди мужчина смерил его взглядом и произнес:
— Нет, скажите лучше, кто
Клэйтон достал из кармана удостоверение.
— Детектив-инспектор Клэйтон, отдел уголовных расследований Брэдфорда.
Незнакомец взял у него из рук удостоверение и внимательно изучил его, чем вызвал немалое недоумение Клэйтона.
— А вы кто? — повторил Клэйтон.
— Капитан Марк Каугилл. Я главный акционер этой группы компаний. А вы, может быть, объясните, что здесь происходит?
— Но этого не может быть, вы же умерли, — воскликнул Клэйтон.
— Да, у многих сложилось такое впечатление, в том числе у моих домашних. Однако «пропал без вести, вероятно, погиб в бою» не то же самое, что «погиб в бою». Хорошо, что в Министерстве обороны умеют видеть разницу между этими двумя формулировками. И, как видите, я очень даже живой.
— А можете ли вы доказать, что это действительно вы? — не унимался Клэйтон.
— Не совсем… точнее, пока не могу, — ответил Сонни. — Но вы можете спросить мою жену и поверить ей на слово. — Он кивнул на Рэйчел, затем представил второго мужчину: — А это Майкл Хэйг, мой зять, сын основателя этой компании и тоже акционер. Они за меня поручатся.
Оправившись от потрясения, вызванного воскрешением Марка Каугилла, Сэм Клэйтон стал вести себя намного дружелюбнее.
Через два дня изучения бухгалтерских книг, гроссбухов и банковских выписок всех компаний группы «ХАК» Сонни и Майкл убедились, в каком плачевном состоянии находятся финансы. Хотя Майкл Хэйг теперь являлся главой крупнейшего конкурента «ХАК», ему была небезразлична судьба компании, которую построили его отец и он сам. Глядя на подсчеты, предоставленные ему Сонни, он сказал:
— Спрошу Клэйтона, можно ли поговорить с Кларенсом Баркером наедине. Хотя бы минут пятнадцать. Сэкономлю им судебные издержки и избавлю палача от лишних трудов.
Сонни кивнул:
— Вставай в очередь.
Через четыре дня троица вернулась в Скарборо в подавленном настроении.
— Все хуже некуда, — сообщил Сонни Ханне и Конни. — Нам предстоит принять серьезные и непростые решения. Если бы не плачевная ситуация на рынке, мы бы заключили пару сделок и со временем преодолели трудности, но в данный момент такой возможности нет. Единственная альтернатива — привлечение капитала инвесторов, но не станет ли это пустой тратой денег? Кроме этого, можно просто заявить о банкротстве и ликвидировать фирму, но гордость не позволяет пойти этим путем. Ведь этот бизнес основали дедушка Акройд и отец Майкла; их усилиями компания стала одним из лидеров отрасли. Однако двадцать лет назад это была совсем другая компания. Сейчас торговля шерстью пошла на спад, фирмы терпят убытки, шерстеобрабатывающий завод пришел в упадок, а завод по очистке шерсти и производству смесовых волокон Баркер использовал для мошеннических операций. — Сонни продолжил, глядя на мать: — Что до химического завода, с тех пор как мой кузен Чарли и его сын Роберт Бинкс уволились и забрали все патенты, от завода осталось одно название. Так что нам остается последняя и, на мой взгляд, наиболее разумная альтернатива — закрыть торговую фирму и завод по производству текстильных красок, а потом продать шерстеобрабатывающий завод и фабрику по очистке шерсти. Группа компаний «Хэйг, Акройд и Каугилл» прекратит свое существование, но мы по крайней мере уйдем с честью. Однако это решение не должен принимать я один; надо написать адвокату Джеймса. У нас с Джеймсом одинаковая доля акционерного капитала. Все решения нужно согласовывать с ним.
Хотя тяжелое финансовое положение компании встревожило Рэйчел, втайне она восхищалась тем, как Сонни повел себя в кризисный момент.
— Он был так спокоен, даже когда вскрылись возмутительные преступления Кларенса Баркера, — призналась она Ханне и пересказала разговор Сонни и Майкла относительно Баркера. — Потом я спросила у него, хотел бы он всыпать Баркеру, если бы представилась такая возможность. Но Сонни лишь покачал головой и ответил: «Я видел столько бессмысленного насилия, что больше не хочу в этом участвовать». И перечислил план действий, который ты уже знаешь. Он так хорошо все продумал; видно, что он идет на поправку.
Джеймс прочитал письмо Сонни трижды и передал жене. Время обошлось с Элис благосклонно: та выглядела намного моложе своих сорока трех лет. Хотя она родила Джеймсу семерых детей, Элис по-прежнему была стройной красавицей с волосами цвета воронова крыла; ее красота, пленившая Джеймса двадцать четыре года назад, по-прежнему его завораживала.
Они сидели в кабинете их дома в Западной Австралии — просторной светлой комнате с видом на ухоженную территорию вокруг их поместья, спускающуюся к реке пологим склоном. На потолке тихо жужжал вентилятор, разгоняя воздух; и снаружи, и в доме было очень жарко.
На стенах висели детские фотографии. Один большой портрет на стене за рабочим столом сразу притягивал взгляд: на нем был изображен Сол в военной форме, старший сын Джеймса и Элис. Сол сфотографировался накануне отбытия во Францию, где погиб в бою в последние месяцы войны.
Элис прочла письмо и взглянула на Джеймса.
— И что будешь делать?
Тот не ответил прямо.
— Когда мы уехали из Англии, я изменил имя и взял твою фамилию — Фишер, — чтобы нас не обнаружили. Мы много лет поддерживали этот обман, и моя семья не догадывалась о нашем местонахождении, пока не умер Сол. Здесь, в Австралии, мы преуспели. «Фишер-Спрингз» — одна из крупнейших компаний страны, а мы входим в число богатейших австралийцев. В прошлом, когда ты спрашивала, я несколько раз отвечал, что в Англию никогда не вернусь. Но никогда еще мне не хотелось этого так сильно, как сейчас. — Джеймс замолчал и взглянул в обеспокоенное лицо Элис. Затем покачал головой и продолжил: — Но нет, я не нарушу свое обещание. В Англию я никогда не вернусь. Разумеется, я рад, что Сонни выжил, хотя страшно представить, какие муки ему пришлось перенести. Я также рад, что он был рядом с Солом, когда тот погиб. Из письма Сола можно сделать вывод, что они не догадывались, кем приходятся друг другу; также очевидно, что Сонни ему нравился. Впрочем, сложно представить, чтобы Сонни кому-то не понравился. Хотя мы потеряли сына, нам есть за что благодарить судьбу. Образцовым братом меня не назовешь, но я чувствую, что Сол был бы рад, если бы мы помогли Сонни, Рэйчел и маленькому Марку. Возможно, что-то подобное предвидел дедушка Акройд, завещая мне акции «Хэйг, Акройд и Каугилл». К тому же родные не подозревают о нашем успехе, наших делах и не знают, что мы тоже являемся текстильными промышленниками и владельцами фабрик. — Джеймс заметил, что Элис хотела что-то сказать, и поспешно продолжал: — Подожди, дай расскажу, что у меня на уме.
Рассказывал он долго. Дослушав, Элис задумалась, потом поднялась со стула и подошла к мужу. Обняла его и нежно поцеловала.
— Ты хороший человек, Джеймс Фишер, — сказала она. — Я рада, что позволила тебе себя соблазнить.
В середине марта почтальон доставил в дом на мысе Полумесяц два письма. Оба предназначались Сонни. Одно пришло от Джеймса; как и все письма семье, оно прибыло окольными путями через лондонского адвоката и давнишнего школьного друга Джеймса Ральфа Френча. Джеймс поздравил Сонни с возвращением из Франции. «Дедушка Акройд не раз твердил, что ты счастливчик, но я-то думал, это касалось только крикета», — написал он. Сонни улыбнулся, читая эти строки.
Затем речь в письме зашла о смерти Сола, и Сонни стал серьезным: он по-прежнему ничего об этом не помнил. Джеймс объяснил, как из писем Сола они сделали вывод, что его полк сражался в окопах под началом Сонни; они с Элис полагали, что Сонни и Сол подружились.
Сонни особенно тронули строки, которые Элис добавила от себя. Она благодарила его за доброту, которую он проявил к их сыну. Сонни надеялся, что когда-нибудь части этой странной головоломки, в которую превратилась его память, все-таки сложатся.
Джеймс продолжал: «В поисках утешения и духовного прозрения местные аборигены уходят в глушь. Они называют это „бродяжничество духа“; полагаю, твое пребывание во Франции и последующий долгий путь домой были чем-то похожим».
Но особое внимание Сонни привлек последний абзац. Джеймс соглашался с планом Сонни по поводу продажи бизнеса, но только если другого выхода не будет. И предлагал попробовать продать «ХАК» целиком. В конце он посоветовал Сонни не принимать поспешных решений.
Второе письмо — полная противоположность первому — было написано в резком, если не грубом тоне. В Министерстве обороны требовали, чтобы капитан Марк Каугилл явился в трибунал для расследования его поведения. Сонни поморщился, читая казенные строки, отложил письмо и принялся писать ответ брату.
Глава третья
Когда основатели «Уокер, Пирсон, Фостер и Доббс» — главного конкурента «ХАК» — вышли на пенсию и назначили Майкла Хэйга управляющим делами, Джеймс и Элис Фишер анонимно выкупили компанию. Они действовали от имени своей корпорации «Фишер-Спрингз», что позволило им сохранить инкогнито.
Название компании состояло из четырех фамилий основателей, и в шерстяной промышленности ее прозвали «Четыре всадника». Давным-давно в ответ на вопрос «кто эти четверо» кто-то пошутил, что «Уокер, Пирсон, Фостер и Доббс» — четыре всадника апокалипсиса: Голод, Чума, Война и Смерть. С тех пор к компании приклеилось это прозвище. Трудами Майкла Хэйга и его талантливого счетовода Саймона Джонса «Четыре всадника» стали крупнейшим текстильным конгломератом в Брэдфорде.
Майкл получил письмо из штаб-квартиры «Уокер, Пирсон, Фостер и Доббс». Поразмыслив над содержанием, он подошел к двери смежного кабинета, открыл ее и заглянул.
Саймон Джонс подсчитывал длинные колонки цифр в толстом гроссбухе. Услышав, как отворилась дверь, он поднял голову.
— Мы все еще в плюсе, — сказал Саймон. — Прибыль невелика, но мы, по крайней мере, не теряем деньги, как большинство наших конкурентов.
— Хорошо, — ответил Хэйг, — ведь деньги нам понадобятся. Пойдем в мой кабинет. Хочу, чтобы ты прочитал письмо.
В письме из Австралии содержались точные и недвусмысленные инструкции от управляющего директора «Фишер-Спрингз». Майкл и Саймон внимательно изучили все детали. Саймон заговорил первым:
— Учитывая все, что нам известно о финансовом положении «ХАК», немного странно, что нас просят сделать такое предложение.
— Согласен, — ответил Майкл. — Названная сумма близка к стоимости «ХАК» до того, как Баркер наложил на компанию свои грязные лапы. Думаю, стоит телеграфировать в Австралию и сообщить о нынешнем положении дел в компании.
Они вместе составили текст телеграммы и подробно объяснили, что «Хэйг, Акройд и Каугилл» терпят убытки, а также добавили, что химический завод «Аутлейн», по сути, стал компанией-пустышкой, а шерстеобрабатывающий и шерстеочистной заводы пали жертвами крупного мошенничества. Поэтому озвученные условия чересчур щедры.
Ответ последовал незамедлительно и состоял всего из двух слов: «Следуйте инструкциям». Более короткого сообщения из штаб-квартиры Майкл еще не получал.
— И как ты планируешь сообщить об этом Сонни? — спросил Саймон.
— Позвоню ему, не вдаваясь в детали. Предложу встретиться в Скарборо семьями, возьму детей и Конни. Ты тоже приезжай; бери с собой Наоми и ребят.
Майкл придумал столь убедительный предлог, что семейная встреча должна была превратится в настоящий праздник. Организацию взяли на себя Ханна и Рэйчел; они проконсультировались с кухаркой Джойс Холгейт насчет угощения. После войны отношения хозяев и слуг стали менее формальными; Джойс теперь считали частью семьи. Дружбе хозяев и кухарки всячески способствовали маленький Марк Каугилл и дочка Джойс, Дженнифер. Дети были неразлучны; подружившись сразу после приезда Дженнифер на мыс Полумесяц, они так и остались лучшими друзьями. Муж Джойс погиб на фронте в последние месяцы войны, и росшие без отцов малыши сблизились. Возвращение Сонни ничего не изменило; скорее наоборот. Вскоре после возвращения Сонни сказал Рэйчел:
— Я словно обрел сына и дочь.
Помимо семерых взрослых, на празднике должны были присутствовать кузины и кузены Марка — Маргарита, Эдвард и Джордж — и дети Саймона и Наоми — Джошуа и Дэйзи. Такого большого сборища мыс Полумесяц не видел с довоенных времен. В большом доме для всех гостей хватало места, и Ханна с Рэйчел предложили всем остаться на выходные.
Близилась суббота, и даже слугам передалось волнение по поводу предстоящего праздника. Специально для такого случая через местное агентство по найму позвали двух дополнительных помощников. Лишь Джордж, дворецкий, держался подальше от сплетен и болтовни.
Когда Каугиллы только переехали в дом на мысе Полумесяц вскоре после его постройки, гости приезжали в экипажах, и единственными звуками, оглашавшими окрестности, был стук лошадиных копыт и грохот колес по булыжной мостовой. Теперь же на смену повозкам, запряженным лошадьми, пришла пара дребезжащих такси, что с пыхтением и астматическими хрипами везли пассажиров от станции по Фалсгрейв-роуд, сворачивали на мыс и высаживали гостей у дома номер один.
Стоял ясный солнечный весенний день; после легкого обеда Конни и Наоми взяли своих детей, Марка и Дженнифер и отправились на прогулку через весь город на пляж на южном берегу. Ханна ушла в комнату отдыхать. Остальные же в их отсутствие удалились в кабинет.
— Что ж, Майкл, — начал Сонни, — по телефону ты говорил загадками, но сказал, что есть важные новости; давай же их выслушаем.
— Хорошо. — Майкл достал из кармана пиджака документы. — Мне, управляющему директору «Уокер, Пирсон, Фостер и Доббс», пришло указание из штаб-квартиры. Я должен предложить выкупить акции всех компаний группы «ХАК». — Он обвел взглядом собравшихся. Саймон не удивился, а вот на лицах Сонни и Рэйчел отобразилось изумление, граничившее с потрясением.
— В предложении озвучена сумма три фунта за акцию, — сказал Майкл. — Мне кажется, это очень щедрая сумма, но покупатель выдвигает условия; без согласия по всем пунктам предложение будет отозвано.
К Сонни вернулся дар речи.
— Какие условия?
— Во-первых, предложение должны принять все акционеры. Нас только трое — ты, твой брат Джеймс и я; с этим проблем возникнуть не должно. Если я правильно тебя понял, Джеймс дал понять, что поддержит твое решение, поэтому тут можно смело сказать, что первое условие мы выполним.
Сонни согласно кивнул.
— А другие?
— Второе условие — группу компаний после покупки ждет реструктуризация с добавлением новых предприятий. Этим займется Саймон. В итоге должна получиться группа компаний, состоящая из трех отдельных частей. Первая… — Майкл сверился со второй страницей заметок, — обработка сырья. Очистка шерсти, изготовление смесей, вычесывание и прядение будут осуществляться на одном предприятии.
Вторая часть — торговая фирма. Туда войдут брокеры, продавцы, импорт и экспорт. Тут есть особое указание, что акцент необходимо сделать на расширение экспортного рынка. Торговое подразделение будет иметь доступ ко всем товарам группы компаний, что обеспечит широкий ассортимент.
Наконец, третьей частью группы компаний станет производственное подразделение. Туда войдут производство шерсти и сукна, трикотажа, красильное производство, обработка и химическое производство. Видимо, стратегия штаб-квартиры заключается в том, чтобы группа компаний стала самодостаточной и избавилась от лишних и не приносящих дохода предприятий. Но основную ставку делают на расширение. — Хэйг сделал паузу и сверился с последним листом. — И последнее условие. После реструктуризации каждое из трех подразделений будет отчитываться перед штаб-квартирой здесь, в Великобритании. В офисе будут работать три директора плюс независимый директор в Австралии. Местные директора уже назначены. Я буду председателем совета директоров и управляющим директором, стану заниматься общими административными вопросами. Саймон назначен финансовым директором и главным бухгалтером всех предприятий группы. Он также будет отвечать за приобретение новых компаний, из чего можно сделать вывод, что холдинг планируют расширять, не ограничивая его деятельность текстильной промышленностью. — Хэйг снова сделал паузу и перешел к самому главному: — Наконец, группе компаний понадобится торговый и маркетинговый директор. В штаб-квартире на эту должность выбрали Марка Альберта Каугилла. Они хотят, чтобы ты занял это место, Сонни; без тебя сделки не будет.
Предложение об удачной продаже «Хэйг, Акройд и Каугилл» стало облегчением для семьи Каугилл. Сообщение Майкла Хэйга вызвало эйфорию, не утихшую и после того, как закончились выходные. Семье удалось избежать позора и больших финансовых затрат, связанных с ликвидацией последствий преступлений Кларенса Баркера. А у Сонни появилась работа.
Когда восторги улеглись, Ханна, знавшая о семейных делах больше остальных, задумалась о том, как вовремя подоспело это предложение. Уже не в первый раз одному из Каугиллов неожиданно везло в тот самый момент, когда он сильнее всего в этом нуждался. И каждый раз решение проблемы находилось вскоре после того, как Джеймс узнавал о кризисе. Не Джеймс ли дергал за ниточки где-то там, на другом краю света?
Ханна расспросила Саймона Джонса, сидевшего рядом с ней за ужином.
— Расскажи о вашей штаб-квартире, Саймон. Кто владелец корпорации и какие еще предприятия ему принадлежат?
Саймону не составило труда ответить на вопрос.
— Честно говоря, тетя Ханна, проще перечислить, какие предприятия ему не принадлежат! «Фишер-Спрингз» — одна из крупнейших австралийских корпораций, хотя владельцы не любят бравировать этим фактом. Им принадлежат банки и газеты, консервные заводы, строительные и транспортные компании, горнодобывающие предприятия и бог знает что еще. У них огромные овцеводческие фермы, но, кажется, шерсть уже не является их основным родом деятельности. Слышал, что овец они разводят больше на мясо, чем на шерсть.
— Любопытно, — заметила Ханна. — А кому принадлежит корпорация? Это акционерное общество?
— Нет, концерн частный, но кто его владельцы, даже не представляю; Майкл тоже не догадывается. Вероятно, кто-то по фамилии Фишер. Или Спрингз. Судя по всему, владельцы охраняют свою частную жизнь. Даже управляющие директора в Австралии знают о них не больше, чем я вам рассказал.
Ханна впервые услышала название концерна, и в ее памяти что-то всколыхнулось. В ту ночь ей снились яркие сны про сына Джеймса и его жену Элис.
Проснувшись следующим утром, Ханна почувствовала себя отдохнувшей и полной сил. За завтраком молодые планировали, чем заняться в воскресенье. Она их слушала, но у нее уже были свои планы. По воскресеньям Каугиллы ходили в церковь на утреннюю службу. Сегодня, пообедав дома, Майкл и Конни собирались вернуться в Западный Райдинг дневным поездом, а Сонни и Рэйчел решили сводить Саймона, Наоми и детей на экскурсию в живописный старый рыбацкий порт Уитби, прежде чем те вернутся в Брэдфорд. Наоми любила путешествовать и при каждом удобном случае посещала новые уголки своей второй родины. В начале войны она бежала из Вены в Англию, пытаясь отыскать любовника-англичанина, но поиски закончились ничем. Наоми поселилась в Брэдфорде и там познакомилась с Саймоном. Теперь же ей казалось, что Каугиллы слишком с ней возятся.
— Перестань, Наоми, дорогая, — отвечала Рэйчел. — Сонни просто не терпится похвастаться новой игрушкой.
Недавно Сонни купил автомобиль: огромный сверкающий «бентли», в который легко помещались четверо взрослых и трое детей. Впервые увидев эту махину, Рэйчел воскликнула:
— Зачем ты купил такую огромную машину? Она слишком велика для нас.
Сонни лишь усмехнулся.
— Машина пригодится для большой семьи.
— Но у нас только один ребенок.
Поделиться книгой: