Помоги проекту - поделись книгой:
– Стены красить не будем, слишком официально. Купим обои подороже и… Эй, вы меня слушаете?
Джулиус ни единым жестом не дал понять, что его застали врасплох. Мой товарищ и компаньон не разделял радужного настроя, царившего у меня в душе, чем, признаться, немало меня обижал. Дело в том, что после двухмесячных мытарств по дешевым гостиницам и постоялым дворам мы вернулись в Блэкпул, где мне, не без некоторых усилий, удалось уговорить Джулиуса арендовать помещение для оказания специфических услуг нуждающимся в них людям. За прошедшие два месяца я, проводивший с ним дни и ночи, ни на йоту не продвинулся в осмыслении его удивительных способностей. Зато доводилось быть очевидцем самых неожиданных и, не побоюсь этого слова, невозможных проявлений не познанной человеком природы потустороннего мира, о существовании которого обыватели могут лишь догадываться. И вот, офис будущего детективного агентства, предмет моей тайной гордости, в нашем полном распоряжении. Но отчего-то Олдридж хранил суровое и многообещающее, как и весь он сам, молчание. Я начал испытывать определенное беспокойство:
– Вам не нравится?
– Я все прекрасно слышу, мой юный восторженный друг, – медленно, словно через силу, промолвил он, отвечая на первый вопрос, заданный много минут назад. – И не имею ничего против конкретно этого помещения.
Наученный опытом, я терпеливо ожидал продолжения.
– Однако сама идея… Какая глупость, простите, Филипп, предлагать людям наши услуги, точно горячие пирожки на вокзале. «Агентство “Олдридж и Фелтон”. Оказание магических услуг населению»?
Неприятно было слышать подобное высказывание из его уст, и тем не менее стоит признать, что зерно истины в нем есть.
– Можно придумать другое название… – Под пристальным взглядом компаньона я вконец растерялся. Похоже, претворить планы в жизнь было не суждено.
От продолжения разговора Джулиуса спас некий звук. Он повторился, и я с удивлением узнал в нем стук. Обычный стук в дверь, если забыть, что никому, за исключением владельца, адрес не известен.
– Кто бы это мог быть?
Джулиус не тронулся с места – пришлось самому принимать неожиданного гостя. Точнее, гостью, ибо на пороге стояла строгая дама с неприятным вытянутым лицом, прижимавшая к груди ридикюль:
– Мистер Джулиус?
– Да, но… – Я хотел исправить женщину, однако в последний момент передумал. Незнакомым людям мой товарищ представлялся лишь именем, тем самым вводя в заблуждение и не позволяя узнать о себе все. Раз дама знала его как мистера Джулиуса, значит, он так захотел. – Нет. Я его компаньон.
– Молодой человек, – сурово, как школьная учительница, произнесла дама, – мне необходимо увидеть мистера Джулиуса. Немедленно доложите о моем визите.
– Нет нужды, – к нам неслышно подошел сам Джулиус и галантно поклонился. – Мэм, чем обязан?
Дама прошла в прихожую и едва заметно наморщила нос. Я был рад, что компаньон избавил меня от общения с ней, потому как неприязнь к посетительнице крепла с каждым сказанным ею словом.
– Инспектор Гаррисон рекомендовал вас как высококвалифицированного специалиста по решению, скажем так, деликатных вопросов.
Произнося эту замысловатую фразу, она исподволь разглядывала убогую обстановку нашего будущего офиса: облупленные стены, пыльный пол, из мебели лишь письменный стол у окна в смежной комнате да пара стульев.
– Прошу, мадам, пройдемте в… кабинет. – Он запнулся, вероятно представив, какое впечатление произвел на женщину царящий вокруг бардак. – Я готов внимательно вас выслушать.
Для меня явилось открытием, насколько галантным и обходительным может быть мой странный друг. Обычно манера его поведения вызывала у людей удивление, недоумение, а порой, что тоже случалось, раздражение. Вы бы поняли, если бы сами пообщались с ним, получая ответы на примитивные бытовые вопросы спустя четверть часа, причем содержание могло быть связано с заданным вопросом лишь косвенно. Сейчас же передо мной был совсем иной Джулиус, умело и ловко обхаживающий потенциальную, даже поверить сложно, клиентку. Я достал из внутреннего кармана маленький блокнот и карандаш и приготовился конспектировать предстоящий разговор.
– Меня зовут Генриетта Жаклин Терилл-Диксон, – представилась дама. – Я происхожу из древнего аристократического рода Диксонов, берущего начало со второй половины восемнадцатого века… – Я с тоской отложил карандаш в сторону, готовясь к длинной и совершенно ненужной лекции о генеалогии славного рода Диксонов. К счастью, Джулиус также не жаждал услышать увлекательную историю всего семейства. Он обаятельно улыбнулся и мягко прервал рассказчицу:
– Прошу прощения, мадам, могу я узнать, как сказанное вами относится к делу, приведшему вас ко мне?
Миссис Терилл-Диксон оскорбленно поджала губы:
– Молодой человек, имейте хоть каплю почтения к истории!
Готов поклясться, темно-карие глаза моего компаньона наполнились таким искренним раскаянием, что я испугался, не захочет ли он продолжения «урока». Но нет, я, видимо, еще недостаточно хорошо его знал, если знал вообще.
– Что вы, мадам, мой дед служил в Королевском Ирландском полку, и я, несомненно, чту историю своей страны. Однако сам, как человек нового, двадцатого, века, вряд ли могу послужить ей иначе, как разобравшись с вашим, бесспорно, деликатным и серьезным делом.
Мне сию же секунду захотелось зааплодировать актерскому гению Джулиуса, и лишь присутствие миссис Т.-Д. остановило от поспешного поступка.
– Что ж, перейдем к сути. Меня пытаются убить.
Олдридж ничем не показал заинтересованности, лишь чуть подался вперед:
– Прошу, продолжайте.
– Моей жизни угрожает опасность. В моем собственном доме! Я уверена, меня прокляли.
С таким убеждением миссис Терилл-Диксон направилась прямиком в полицейское управление к самому инспектору Гаррисону. Я никого не удивлю, если скажу: ее заявление не восприняли всерьез, но, учитывая странные обстоятельства неудавшихся «покушений», опытный инспектор рекомендовал женщине обратиться к нам, зная о затее с детективным агентством.
– Я ежесекундно рискую жизнью, – патетично вещала пострадавшая. – Буквально вчера со мной приключился такой случай.
Миссис Т.-Д. всегда поздно отправлялась в постель и по традиции полчаса перед сном проводила в кабинете покойного мужа. Так же она поступила и накануне вечером. Погасив в кабинете свет перед уходом, женщина взялась за дверную ручку, но обнаружила, что дверь заперта снаружи. Кабинет вдруг заполнили клубы светящегося тумана. Миссис Терилл-Диксон вспомнила, как почувствовала легкую вибрацию, исходящую от стен и пола. Внезапно один из тяжелых стеллажей с книгами опасно накренился и медленно рухнул, непременно придавив бы своей массой растерянную женщину, если бы та не успела спрятаться под стол.
– И это уже третий случай. На прошедшей неделе вода в ванной нагрелась без видимых причин, хотя минуту назад была еле теплой, а ковер на лестнице сам собой выскользнул из-под ног, так что я уцелела чудом. Прошу, помогите. Инспектор заверил, что вам можно доверять. – Миссис Терилл-Диксон сжала ридикюль сильнее, впиваясь желтоватыми ногтями в кожаную ручку. – Еще одну такую ночь мне не пережить.
– Ночь? – вскинулся Джулиус, точно охотничий пес, почуявший добычу. – Трагические неприятности случались только с вами и только ночью?
– После 23:00, если точнее, – педантично уточнила визитерша. – Естественно, только со мной. Говорю же, молодой человек, меня прокляли.
Несмотря на некоторый опыт, полученный при совместной работе с Олдриджем, я склонен был подвергнуть слова миссис Терилл-Диксон сомнению. Право слово, слишком часто люди сваливали на сглазы и проклятия совершенно обыденные неприятности.
– Мадам, – проникновенным голосом обратился Олдридж, – даю слово джентльмена, что проклятия, о котором вы говорите, нет. Вас никто не проклинал.
– Но как же так? – забавно возмутилась дама. – Молодой человек, я абсолютно уверена, меня прокляли!
Она так часто и уверенно повторяла эту фразу, что у меня зародились подозрения о вменяемости посетительницы. Переубедить ее точно не представлялось возможным.
Джулиус поднялся во весь свой внушительный рост:
– В любом случае нам с коллегой необходимо посетить ваш дом и сделать собственные выводы. Если вы согласны, обсудим условия.
Таким образом, еще не открывшееся паранормально-детективное агентство получило первое дело.
– Почему вы решили, что на ней нет проклятия? – спросил я, когда на следующее утро мы садились в такси. – То есть это вообще возможно – наложить проклятие?
Джулиус прохладно относился к автомобилям и предпочел бы пройтись пешком, если бы адрес, названный миссис Терилл-Диксон, не указывал на пригород.
– Конечно возможно. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам»[1].
Он осторожно влез на заднее сидение и застыл неподвижно. Страх перед машинами – еще одна странность моего компаньона, хотя и самая безобидная.
– И все же как вы узнали?
– Профессиональный секрет, – таинственно ответил он, а я всю дорогу гадал, в чем же он заключался.
Родовое гнездо Диксонов мне понравилось. Большой, но аккуратный дом из обветшалого красного кирпича в окружении буйной зелени деревьев и розовых кустов. Белые оконные рамы сияли краской, а начищенные стекла отражали солнечный свет. Пройдя по идеально ровной гравийной дорожке к тщательно подметенному крыльцу, пришлось признать: хозяйка держит владения в железном кулаке.
– Я не знаю такого проклятия, которое действовало бы ночью и не действовало днем или, скажем, утром, – поделился размышлениями Олдридж, выбираясь из душного салона. Я с легкостью парировал:
– А если в самом тексте проклятия значилась именно ночь?
Джулиус удивленно приподнял брови:
– Что за вздор? Проклинают сгоряча, а не заранее заготовленными фразами.
Оставив меня осмысливать услышанное, он поднялся по ступенькам и позвонил в старомодный колокольчик.
Как особа педантичная и в высшей степени пунктуальная, миссис Терилл-Диксон ожидала нас в гостиной в компании франтоватого юноши с копной непокорных каштановых волос, вероятно сына или племянника. При нашем появлении дама поднялась. Я на миг ощутил себя этаким Ватсоном из любительской постановки детективов сэра Артура Конан Дойла, явившимся вместе с Великим Сыщиком раскрыть очередное запутанное преступление.
– Мадам, – Джулиус изобразил легкий поклон. – Позвольте напомнить, мы здесь с неофициальным визитом, и не стоило все же…
– С меня довольно! – внезапно воскликнул юноша, вскакивая. – Я ухожу!
Он промчался мимо, как ветер, хлопнув на прощание тяжелой дверью. Повисла неприятная пауза.
– Прошу его простить, – справилась с собой хозяйка, потемнев лицом от сдерживаемого гнева. – Невоспитанный мальчишка.
Джулиус подмигнул мне, уже вовсю строя в голове гипотезы, постичь которые я пока не мог.
Нам показали дом и познакомили с малочисленной обслугой. Очень хотелось произвести впечатление на компаньона, поэтому я старательно фиксировал в блокнотике мельчайшие детали, независимо от их важности.
Нашему вниманию представили галерею портретов славных предков миссис Терилл-Диксон и предметы исключительной художественной и исторической ценности, на мой любительский взгляд. Однако ковер потерял краски и местами был затерт, пахло пылью, которую редко убирали, доски пола возле входа скрипели под нашим весом. Без преувеличения можно сказать: жилище и его обитатели знавали и лучшие времена. Что поделать, годы летят, сминая все, раньше казавшееся важным.
Олдридж достал из кармана жилета старомодные серебряные часы на цепочке:
– Будет лучше, если мы вернемся вечером и постараемся засечь ваш… феномен. Это вас устроит?
Женщина боролась с собой. Я посмотрел на Джулиуса и увидел в его взгляде превосходство. Он знал, что́ услышит.
– Я прикажу, чтобы открыли комнаты для гостей, – не очень-то гостеприимно выдавила миссис Терилл-Диксон. – Чем скорее разгадаете эту загадку, тем скорее я смогу спокойно заснуть.
Такое решение устраивало обе стороны. Сославшись на предписание врача, хозяйка удалилась в свою спальню, и мы остались предоставлены сами себе.
– Что скажете, Филипп?
Вылизанная до неприличия полукруглая прихожая упиралась в беломраморную лестницу, устланную чуть потертой, но тщательно вычищенной ковровой дорожкой. Открытая галерея взирала вниз глазами с потемневших старинных портретов, а из открытых дверей первого этажа тянуло сыростью, свежими цветами и золой. По вечерам, вероятно, в каминах разжигали огонь, несмотря на летнее тепло. Все было так аккуратно, чисто и на своих местах, заботливо протерто от пыли и расставлено в строгом порядке, что походило на музейную выставку. Словно законсервировано во времени – отголосок умирающей эпохи.
– Не знаю, Джулиус, мне как-то не по себе.
Он кивнул, соглашаясь то ли со мной, то ли с собственными мыслями.
– Вы что-то записывали? Давайте посмотрим на наши комнаты и обсудим план действий.
Молоденькая горничная, почти ребенок, как могла, привела комнаты в жилой вид, но запах плесени и гнилой воды неприятно ударил в ноздри.
– Господи, что это за жуть?!
Олдридж невозмутимо прошествовал в комнату и безошибочно указал на забытую на подоконнике вазу. Позеленевшая вода источала гнилостные флюиды.
– Какая преступная забывчивость, – тихо пробормотал Джулиус, и сложно было понять, имеет ли он в виду вазу или что-то другое.
Сквозняк скрипнул дверью в глубине комнаты. Наши спальни оказались смежными и сообщались между собой. Я почувствовал облегчение от того, что не буду совершенно один перед лицом неизвестной опасности. И тут же устыдился. Что бы это ни было, оно не сможет навредить нам при свете дня – впрочем, еще никто, кроме хозяйки, не сталкивался с трудностями. Я почти убедил себя, что имею дело с фантазиями пожилой викторианской леди с чудинкой, однако что-то упорно твердило мне: Олдридж не ошибается, а он точно что-то подозревал.
Джулиус посоветовал мне прогуляться по дому и записать все, кажущееся любопытным. Не совсем поняв суть поручения, я добросовестно заносил в блокнот буквально все, что видел и слышал.
Вечером мы снова встретились.
– «Слишком много роз», «горничная подозрительно смотрит», «с кухни пахнет паленым». – Джулиус захлопнул блокнот. – Чем, позвольте спросить, вы занимались весь день, Филипп? – строго спросил он. – Бродили вокруг кухни и подглядывали за горничной? Может, подсчитывали розы?
Краска стыда обожгла щеки – я не краснел так с тех времен, когда учитель математики драл меня за уши. Я был посрамлен и пристыжен, слова оправданий не лезли в голову.
– Неужели совсем ничего полезного? – робко спросил я, стараясь придать голосу хоть каплю твердости, а интонации – уверенности. Джулиус еще сердился, однако мне показалось – по нахмуренным бровям, плотно сжатым тонким губам и взгляду, направленному куда-то сквозь мой несчастный блокнот, – мысли его уже занимало что-то иное.
– Так вы подсчитали розы или нет?
Я оскорбился:
– Не считайте меня дураком, Джулиус, я…
– Так идите и запишите, где и сколько букетов расставлено, в каком они состоянии и как часто их меняют. Времени у вас – час. Идите же!
Подобные розыгрыши были совсем не в стиле моего компаньона, потому я уныло побрел проводить «расследование».
Вернувшись, я застал Олдриджа пребывающим в глубокой задумчивости.
– Ах, это вы… Милейшая миссис Терилл-Диксон пару минут назад покинула кабинет. Возьмите с собой спички, свет может пригодиться.
И ни слова о злосчастных розах!
Пустой дом, погруженный во тьму, – что может быть более пугающим и будоражащим фантазию, щекочущим нервы? Все звуки, услышанные днем, всплывают из глубин подсознания, приобретая причудливые формы. Гул автомобильного двигателя может показаться вам органной музыкой, шорох одежды – бестелесным шепотом, а скрип половиц – лязгом цепей. Ночь волнует, ночь рождает фантомы.
Мы, вооружившись свечой в простом подсвечнике, брели по пустым темным коридорам, словно две тени. Я старался анализировать ощущения, но даже собственное прерывистое дыхание пугало до мурашек на коже. Я зябко повел плечами и понял вдруг, что действительно замерз.
– Джулиус, – свистящим шепотом позвал я. – Вы это чувствуете?
Он ответил одним взглядом: глаза стали большими и черными от расширившихся зрачков. Меня пробила дрожь.
Поделиться книгой: