Чужбина

Сам с четырьмя ребятами остаюсь здесь. Невзирая ни на что, я не могу уехать, не отомстив уроду, организовавшему похищение брата. Опять же, ему ведь кто-то дал команду поступить таким образом. Как уехать, не получив эту информацию? Да у меня сон пропадет, если оставлю все, как есть.

Руководствуясь этими соображениями, я решил не тянуть со своей местью. Раньше начну — быстрее смогу покинуть эту поднадоевшую страну. Конечно, множество запланированных дел не успели, но это поправимо. А вот бодаться сейчас с банкирами, организовавшими слежку, я пока не готов.

Чтобы выиграть время, хвосты нам пришлось рубить по-жёсткому. Ведь уничтоженная группа наблюдателей была не единственная. А зная о слежке, вычислить их получилось без особого труда. Конечно, может получиться так, что об уничтоженных топтунах организаторам этой суеты уже известно. Следовательно, у нас намного меньше времени, чем мы думаем. Но надежда на положительное окончание эпопеи, связанной с этой страной, у нас есть. Не думаю, что кто-то в этом времени сейчас способен действовать также стремительно, как мы.

Избавившись от наблюдателей, основная масса наших людей отправились в порт, где постараются устроиться на пароходы, уходящие в европейские страны в ближайшее время. Не важно, в какую страну они уедут. Главное, там не задерживаться, а сразу убраться, как можно быстрее, в другой город или порт. А оттуда в Амстердам. Думаю, что банкирская клоака, с которой мы сейчас сцепились, запросто может организовать преследование в любой стране мира. Нужно, по возможности, запутать следы, а там, как получится. В Амстердаме есть, кому помочь. А если надо, так и показать, кто в доме хозяин. Проводив уезжающих бойцов, я решил сделать ещё одно дело. Почему-то после расставания с большей частью своих людей, меня начали грызть плохие предчувствия. Чуйка благими матом начала орать о приближающихся неприятностях. Игнорировать подобные сигналы — последнее дело. Поэтому я решил избавиться от своих записей с планами будущих свершений. Нет, не уничтожить результаты трудов, а передать их на хранение прадеду. Для этого мне понадобилось с ним срочно встретиться.

Пришлось отложить подготовку к ночной работе, и в первую очередь мчаться на почтамт — отправлять сообщение по отработанному алгоритму. Через два часа я уже ехал с прадедом в карете и коротко вводил его в курс дела. Рассказал о своих предчувствиях. Попросил на всякий случай, если со мной вдруг произойдёт какое-нибудь несчастье, постараться помочь моим людям воплотить в жизнь мои планы. А ещё лучше изучить переданные на бумаге планы, поправить, исходя из нажитого опыта, и возглавить их воплощение в жизнь. Еще предложил ему подобрать и воспитать себе преемника, способного продолжить реализацию задуманного. Прадед, не перебивая, внимательно меня выслушал, потом ответил:

— Говоришь так, как будто правда умирать собрался. Бросал бы ты здесь все свои дела и уезжал в другую страну. Или вообще домой. Там-то тебе сейчас точно ничего не грозит.

— Нет, ещё одно дело закончу, только потом уеду. Кстати, вместе с планами, в саквояже лежат бумаги с допроса банкира. Очень много интересного там найдешь. Думаю, власть имущим тоже будет полезно посмотреть. Может быть, даже чем помогут. Если, конечно, хватит ума понять, что происходит, — ответил я прадеду и стал прощаться. Время не терпит, а успеть ещё надо много.

Ко времени моего появления возле особняка похитителя, мои люди уже нейтрализовали наблюдателей. Из допроса выяснили неприятную информацию. Помимо людей из форин-офиса, за ним присматривал человек, который работал на банкирскую клоаку. С одной стороны, это плохо. Сразу станет понятно, зачем здесь появился отряд русских. С другой стороны, хороший ложный след. Утилизация похитителей должна навести на мысль о банальной мести озверевшего богача. Конечно, в какой-то мере своей акцией подставлю прадеда. Но в этом случае, он в своём праве. Если ему попробуют предъявить, ответить сможет без проблем. Заодно и обозначить, что подобного прощать не намерен.

Сам особняк зачистили быстро, тихо. Можно сказать, даже буднично. Бойцы за короткое пребывание в Лондоне изрядно поднаторели в таких делах. В доме в это время помимо похитителя находилось шесть человек. Их убивать не стали. По отработанному варианту оглушили ударами в голову, надежно связали, после чего перетащили в довольно глубокий подвал.

Допрос плененного урода получился сверхинтенсивным. Из-за дефицита времени ломали его по полной программе. Уже через пару минут он пел, как соловей во время брачного периода. В первую очередь, я выяснил имя человека, приказавшего организовать похищение. Даже не удивился факту участия в этом деле не раз упомянутой клоаки. Служащего посольства прельстили деньгами, наняв для этого дела.

Очень уж прадед мешал зарабатывать деньги на поставках в армию их ставленникам. Поэтому они решили действовать по сценарию, не раз опробованному на других купцах. Похищается близкий человек. Дальше шантаж, разорение, а иногда даже и устранение конкурента. Не стесняются они работать, как им заблагорассудится. Безнаказанными себя чувствуют. Хозяева жизни, по-другому не назовёшь. Выпотрошили этого несчастного по полной программе. Не сказать, что он был сверхбогатым. С казначеем не сравнить, но бедным назвать тоже язык не повернется. Больше ста тысяч фунтов удалось с него снять, точнее, с его тайников. Почему-то этот индивидуум предпочитал держать свои активы в звонкой монете. Но нам было это только на руку.

Город покинули на двух пролетках. Не смогу сказать, почему решил сделать именно так. Не хотелось ехать на вокзал, чуйка говорила о том, что ничего хорошего от путешествия поездом не будет. Поэтому уходили, что называется, самым доступным и простым способом. Правда, не совсем налегке. Из дома, теперь уже мертвого похитителя, прихватили, помимо денег, немаленький арсенал длинноствольного оружия вместе с боеприпасами. Покойный был заядлым охотником, а попутно ещё и коллекционером хорошего оружия. У него нашлась даже точная копия моей швейцарки, не считая полутора десятков других редких стволов. Дорогая коллекция. Наверное, поэтому я не смог устоять, приказал забирать с собой. Уже в пути приготовили это великолепие к бою. Так, на всякий случай. Вдруг пригодится? Мало ли что может случиться в дороге?

Пригодилось раньше, чем можно было ожидать. Мы отъехали от окраин города километров семь-восемь, как нас начал нагонять отряд всадников человек в тридцать. Думаю, если бы эти придурки, не торопясь, подъехали ближе и только тогда напали, шансов у нас не было бы от слова совсем. А они, увидев нас, загикали, заорали, и начав на ходу стрелять, галопом понеслись в нашу сторону. Видя такое дело, мы, наоборот, остановились, перегородив дорогу стоящими рядом пролетками. Не торопясь, подготовили оружие. А потом, когда до атакующих нас идиотов осталось метров сто, начали их планомерно уничтожать. Бой занял от силы минут пять. До нас не доскакал ни один противник. Несколько человек, до которых дошло, что их незатейливо убивают, попытались удрать. Но им не повезло. С расстояния, на котором они оказались, мои бойцы не промахиваются. Получилось уничтожить всех нападавших.

У нас тоже не обошлось без потерь. Какой-то шальной пулей убило одну из наших лошадей. Благо, что в качестве трофеев их досталось много. Выбрать замену можно было без проблем, но делать этого не пришлось. После допроса пары пленников, которые достались нам хоть и тяжело ранеными, но говорить ещё могли, нам пришлось продолжить движение уже верхом. Оказывается, мы перед тем, как захватывать особняк похитителя, вычислили не всех наблюдателей. Один уцелел, дождался удобного момента и попросту сбежал к людям, пославшим его на это дело. Кто бы сомневался, что ими окажутся вездесущие банкиры? Они постарались сразу решить вопрос своими, так сказать, силами. Оперативно собрали отряд из охранников и отправили его к захваченному особняку. Так как нас они уже не застали, разделили отряд на три части, и кинулись в погоню. Здесь, конечно, им откровенно повезло. Они сумели отыскать свидетеля, видевшего наш отъезд. Он смог рассказать, как выглядели наши пролетки. Один из этих отрядов нас догнал. От одного из пленных мы смогли узнать, почему за этим похитителем присматривали. Банкиры надеялись, что прадед не оставит безнаказанно дело, связанное с похищением его внука, и попытается отомстить. Поэтому сразу после возвращения этого работника МИДа из России, организовали за ним наблюдение. Даже не за ним, а за теми, кто начнёт им интересоваться. Они не рассчитывали на подобное развитие событий, когда кто-либо посреди города пойдёт на захват особняка. Думали, все будет происходить, как принято в этом времени. Будут убивать при помощи выстрела из револьвера, или в крайнем случае, отработают ножом где-нибудь в укромном месте. В любом случае не ждали, что кто-то решится на захват дома. Будь на нашем месте кто-нибудь менее наглый, у банкиров были бы все шансы поймать убийц с поличным. Ведь, чтобы подобраться на дальность выстрела из револьвера, за жертвой надо было, как минимум, проследить. Выяснить маршруты движения, привычки, подобрать место проведения акции. Всё это давало время на ответную реакцию и позволяло, не особо торопясь, организовать захват убийцы.

Получается, что здесь была устроена ловушка на людей прадеда. Мы в неё, можно сказать, и угодили по незнанию. Хорошо, что разжились оружием. Благодаря этому смогли отбиться. А сейчас предстоит решить, как быть дальше. Продолжить движение на пролетках — не вариант. Очень скоро станет известно об устроенной нами бойне. Нас загонят, как волков во время охоты. Уходить верхами — то же самое. Разве что, погоня немного затянется. Вариант оторваться от преследования вижу только один. Как можно быстрее вернуться в город, избавиться от лошадей, разбежаться в разные стороны, а потом пробовать покинуть страну по отдельности.

Приняв решение, мы не стали надолго здесь задерживаться. Отобрали лошадей получше, прихватили по запасному коню. Основательно запаслись дополнительным оружием на случай встречи с преследователями и поскакали в сторону города. Пока добирались до окраин, немного остыв, я решил изменить первоначальный план действий. Сейчас, когда банкиры отправили большую часть своей охраны на наши поиски, зная место, где должно находиться большинство из них, сам бог велел попробовать сделать ход конём.

По имеющимся у нас сведениям, основные затейники сейчас находятся в одном из зданий, принадлежащих Генри Хоару. Там они устроили подобие штаб-квартиры или координационного центра, куда сейчас стекается вся информация. По сути, там сейчас должно находиться приличное количество активных членов сообщества, организованного банкирами. Понятно, что в мировом масштабе количество, собравшееся там, это слезы. Но для Англии, наоборот, очень даже значимая величина. Если получится накрыть их сейчас, то мне кажется, что этот поступок может неслабо изменить ход истории. Риск запредельный. Можно сказать, дорога в один конец. Но мне почему-то кажется, дело того стоит. Даже, если мы погибнем, но при этом сможем угробить приличное количество этих упырей, я останусь довольным. Наверное, никто не знает, как все устроено на том свете.

На удивление, за все время пути от окраины до нужного особняка у нас так никто и не поинтересовался о том, что тут делают до зубов вооружённые всадники, да ещё с заводными лошадьми, гружеными оружием. Более того, нам даже ворота открыли, принимая за своих.

Охраны здесь оказалось на удивление мало. Два человека на воротах, ещё двое возле входа в сам особняк. Внутри, после уничтожения вражеских бойцов снаружи, людей, способных оказать сопротивление, нашлось только четверо. Их пристрелили мимоходом. В этот раз пришлось уничтожать даже прислугу. Большинство из них попытались встать на защиту своих хозяев. Они, наверное, ждали, что с ними начнут устраивать кулачные бои или тратить время на их пленение. Но нам некогда было заниматься такими глупостями. Всех, кто попытался оказать сопротивление, уничтожили, не глядя на половую принадлежность. Остальных загнали в комнату, не имеющую окон, и там закрыли, оставив на охране одного из бойцов. Здесь обнаружили только четырёх банкиров. Это был хозяин особняка, сын прибитого нами старика Энтони Ротшильда, Густав и ещё два товарища, именами которых я даже интересоваться не стал. Сразу растащили их по разным помещениям, где начали ломать по-взрослому. Очень уж время пожимало, не до уговоров. Беда в том, что английским языком, кроме меня, владел только один мой боец. Поэтому допрашивать одновременно получалось только двух человек.

Больше всего информации получилось добыть от Густава Ротшильда. Вот где оказался кладезь полезных знаний. Даже жалко, что его придётся прибить. С удовольствием забрал бы его с собой, для вдумчивой беседы. А так — не повезло. От него узнал не только всю информацию, связанную с нашими поисками. Дополнительно он, можно сказать, по своей воле поделился сведениями о некоторых своих заначках. Они оказались, ох, какими интересными. Есть у него, как выяснилось, тайное место, о котором не знают даже родственники. Здесь он хранит множество полезных документов. От разнообразных закладных, по которым можно взыскать долги, до документов на право владения недвижимостью и даже некоторыми промышленными предприятиями.

Он был настолько любезен, что даже не поленился объяснить, каким образом все это можно прибрать к рукам. Очень полезный был человек. На втором месте по щедрости оказался хозяин особняка. Но здесь другое. Наличность и золото. Я даже засомневался, стоит ли связываться. Мои бойцы, вошедшие в раж, не сомневались ни мгновения. Стоит, и точка. Пять битком набитых карет — таков был результат мародерки в этом особняке. Чего и сколько взяли, будем разбираться как-нибудь потом. Сейчас — не до подсчетов.

За пару часов, проведённых в этом месте, нам пришлось встретить восемь посыльных. Они отправились вслед за своими хозяевами на тот свет. Масштабы операции, организованной банкирами по обнаружению людей, мешающих ведению бизнеса, поражали. Только в слежке за разными иностранцами они смогли задействовать больше тысячи человек. А ведь есть ещё люди, которые заняты нашими поисками. Они могут нагрянуть в любой момент, поэтому спешили, как могли. Уходили из этого места на пяти транспортных средствах, загруженных битком, стараясь разъехаться по разным дорогам.

Каждому из нас предстоит спрятать награбленное самостоятельно. Эти ценности — бонус каждому из нас за беспредельный риск. Неважно, кому и что достанется. Тут, как повезёт. Важно, какими глазами на меня смотрели мои бойцы, когда я объявил им о своём решении. В каждой карете ехало состояние. Его, при грамотном подходе, и правнукам хватит, не то, что внукам с детьми. Главное, сейчас суметь это все спрятать. Не знаю, каким образом подошли к проблеме сохранения имущества мои люди, я поступил просто.

Не мудрствуя, я доехал до порта. Оставил карету возле одного из пришвартованных к пирсу кораблей. Попросил присмотреть за ней моряков, стоящих возле трапа. Заплатил им за это вперёд пару фунтов, а сам отправился искать свободный склад, который можно арендовать на длительный срок. В администрацию порта не пошёл. Не нужно мне так светиться. Пробежался по частным владениям, есть здесь и такие. На все потратил полчаса, зато, стал владельцем неплохого кирпичного пакгауза на целый год.

Главное, что территория, на которой он находится, неплохо охраняется. Есть надежда, что у меня не уведут имущество до моего возвращения. С картой за время, проведенное в поиске склада, ничего не произошло. Поблагодарил моряков, спокойно перегнал её к себе в арендованный пакгауз. Там загнал её внутрь, выпряг лошадей, закрыл ворота на массивный замок, и не торопясь, направился на выход из порта, ведя за собой четырёх прекрасных животных.

На вопрос одного из полицейских, уже на улице города, ответил, что сломалась карета. Пришлось её оставить под охраной, а лошадей вести домой в поводу. Его это объяснение удовлетворило, поэтому я продолжил путь. Избавиться от этого демаскирующего фактора удалось только спустя час, проведя коняшек несколько кварталов. Продал их владельцу небольшой каретной мастерской, попавшейся по дороге. Получилось случайно. Тот спросил, куда я веду такую красоту. Я, не задумываясь, ответил, что на продажу. Он заинтересовался и после небольшого торга купил. На самом деле, удачно получилось, повезло.

Перед расставанием с ребятами мы договорились о месте встречи на случай, если кому-нибудь понадобится помощь, или кто-то не сможет самостоятельно покинуть остров. В первую очередь, это касалось бойцов, не знающих языка. Конечно, идти на это, заранее оговоренное место, риск запредельный. Ведь попадись кто-нибудь из моих людей с таким количеством ценностей, из него выбьют даже те сведения, о которых он давно забыл. Но и не пойти я не мог. Как не крути, а я в ответе за своих людей. Поэтому обязан проконтролировать, не нужна ли кому-нибудь из них помощь.

Сама точка для встречи находилась между двумя верфям, на берегу Темзы. Вдоль реки там находился деревянный причал, к которому швартовались маломерные суда. Подошёл я туда уже в сумерках, очень вовремя. Одного из моих бойцов как раз пытались спеленать. Скрутить его пытались неплохо обученные люди, потому что не оставили даже малейшей возможности воспользоваться оружием. А в рукопашной одному против пятерых выстоять, практически, нереально. Тем более, что я смог вычислить ещё троих, не участвующих в захвате врагов. Они внимательно осматривались по сторонам. Несмотря на чуйку, заоравшую белугой, предупреждающую о неприятностях, я вмешался, не задумываясь. Глушитель прикручивать было некогда, поэтому стрелять начал без него. Получится отбиться, значит, найдём способ, как отсюда уйти. А если нет — неважно, нашумели мы здесь или нет. Первые три выстрела получились удачными. Всех троих, не участвующих в захвате, получилось вывести из строя. Четвертый промазал. Осторожничал, боялся зацепить своего человека. Пятым и шестым выстрелами я уложил ещё двух противников. За время, пока я перезаряжался, все закончилось. Из-за моей стрельбы группа захвата, если её можно так назвать, чуть отвлеклась. Это позволило моему бойцу выхватить оружие. Дальше он просто пристрелил противников, находящихся рядом. Они даже оружие достать не успели.

Все дальнейшие события слились в одно длинное мгновение. Не успело затихнуть эхо от наших выстрелов, как со стороны города послышался стук копыт множества лошадей. Нам ничего не оставалось кроме, как искать спасения в реке. Мы успели выбежать на пирс. Я даже увидел лодку, привязанную простой верёвкой. На ней можно было плыть по течению. Но сделать я ничего не успел. Со стороны скачущих во весь опор всадников раздался ружейный залп. Я почувствовал сильнейший удар в грудь и от его воздействия улетел в реку.

Глава 7

Я долго-долго плыл в вязком тумане в сопровождении шороха, напоминающего шёпот. В какой-то момент вдали сквозь туман начал пробиваться лучик света. Шёпот начал складываться в обрывки слов. Через какое-то время, когда лучик стал немного ярче, я начал улавливать смысл слов, произносимых знакомым голосом:

— Критическое…. Купировать…. Резервы…. Запуск.

После последнего слова я обнаружил, что одновременно заработали все органы чувств. Они взорвали мозг множеством сигналов, связанных с резким переходом из состояния небытия в явь. Звучит странно. Но почему-то я подумал именно так в тот момент, когда пришёл в себя. Наверное, от полноты испытываемых ощущений я непроизвольно застонал и открыл глаза. Я лежал непонятно где. Но это не важно. Главное, что прямо напротив меня находилось окно. В него попадал яркий свет. А перед ним стояла фея в тонком платьице, с идеальными формами тела, которые изумительно просвечивались сквозь тонкую ткань. Это было настолько красиво, нереально и волнующе, что тонкое полотно, которым я был накрыт, в определённом месте резко напряглось, а я непроизвольно произнес:

— Если я умер, значит, нахожусь в раю. Согласен остаться здесь навсегда.

Совершенство, стоявшее у окна, резко повернулось, всплеснуло руками и начало что-то лопотать на английском, потом резко замолчало, уставившись на покрывающее меня полотно. Секунду находилось в ступоре, а затем стартовало не хуже спринтера на олимпийском старте и телепортировалось вон из комнаты. Несмотря на стремительность событий, я успел заметить каштановый цвет волос убегающего чуда и пылающее краснотой лицо. Наверное, от волнения.

Когда хлопнула закрывающаяся дверь, я ощутил ноющую боль в груди и дикий сушняк во рту. По всему телу разливалась жуткая слабость. Я чувствовал себя каким-то ватным, если, конечно, не брать во внимание отдельную часть организма, которую даже ломить стало от радости бытия. Не успел я осмыслить все происходящее, как снова хлопнула дверь, и в комнате появились новые действующие лица. Здоровенный мужик, заросший каштановый волосами, и мой боец, которого я спасал от захвата непонятными профессионалами. Рыже-каштановый мужик, глядя на меня, начал раскатисто хохотать. Пётр (а именно так звали моего бойца) сначала непонимающе посмотрел на смеющегося дядьку, потом на меня, немного замялся, а потом не выдержал и тоже начал потихоньку хихикать.

Веселье продолжалось довольно продолжительное время. Когда они немного притихли, я хотел попросить принести попить. Но из горла смог выдавить только непонятный хрип. Мужики сразу стали серьёзными, молча уставились на меня, как будто пытаясь понять, что меня беспокоит. Я даже рассердиться не успел, как между ними ввинтилась хрупкая, но решительная девушка. Наклонившись, она протянула к моим губам плошку с водой. Вроде и вырез на платье небольшой, а глаза буквально прилипли к округлостям идеальной формы, а накрывавшее меня полотно, похоже, начало сползать от счастья. Горлу полегчало. Жажду хоть и не утолил этим мизером влаги, а вот другая часть организма пошла в разнос и зажила своей жизнью. Успел только подумать:

— Какого хрена я так бурно реагирую на эту девчонку?

Когда я попытался повернуться, в груди прострелило и меня выключило.

В очередной раз я очнулся в предрассветных сумерках. Осмотрелся, насколько это возможно в моей ситуации. Обнаружил сидящим на стуле, недалеко от кровати своего бойца. Он, облокотившись на расположенный рядом комод, сладко спал, слегка приоткрыв рот и тихо посапывая. Хоть и жалко было его будить, но мучающая жажда и переполненный мочевой пузырь были слишком настойчивы. У меня просто не хватило сил справиться с этими желаниями организма, поэтому тихим голосом я произнес:

— Если сейчас же не дашь попить, больше спасать я тебя не стану.

Надо отдать должное бойцу. Он ещё с закрытыми глазами потянулся за кувшином с водой. Через мгновение, я наконец-то, напился вволю. А вот с туалетом получилась засада. Я даже названия не знаю той хрени, которую боец засунул под меня вместо утки, знакомой по больницам будущего. Это было какое-то полу корыто с низенькими бортами и решетчатой крышкой. Не знаю, как описать это приспособление лучше. Главное, оно позволило избавиться от излишков влаги в организме. Ещё раз напившись, мне удалось немного поговорить. Я сам вспомнил последние мгновения после залпа всадников.

Наверное, после того, как в меня попала пуля, ещё во время полета в реку я потерял сознание. Очнулся от прохладной воды. На автомате действующей рукой схватился за один из столбов, на который опирается настил пирса. Через мгновение рядом, в воду свалился боец. Он был без сознания. Я пытался спасти его от попадания в плен. Действуя без участия разума, на одних инстинктах, я оплел ногами столб, за который держался. Дотянувшись рукой до бойца, я потянул его к себе. От резкого движения в груди прострелило болью, перед глазами все поплыло. Я успел увидеть, что спасаемый мной человек очнулся и потерял сознание.

Дальше начал рассказывать Петр:

— Когда всадники дали залп, в меня попали две пули. Правда, обе по касательной. Но этого хватило, чтобы свалить меня с ног и сбросить в реку. Наверное, от болевого шока я потерял сознание. Когда очнулся, то увидел, как ты, командир, закатываешь глаза и вырубаешься. Сам не понимаю, как смог сделать два дела одновременно. И тебя придержать, не дав утонуть, и отвязать лодку, оттолкнув её ногой, и таким образом, заставив отплыть от пирса. Дальше её подхватило течение, довольно бодро унося от берега, ближе к середине реки. Пока подъехавшие всадники дружно палили по уплывающей лодке, создав, таким образом, невообразимую канонаду, я разорвал на себе рубаху, и как смог, перетянул рану на твоей груди. Дальше пришлось долгих пару часов ждать, пока с пирса уберутся всадники, расстрелявшие лодку в хлам. Дождавшись их ухода, я начал выплывать из-под настила пирса, таща тебя за собой. Неожиданно, нос к носу я столкнулся с нашими спасителями, которые пришли к своей лодке. Это были брат с сестрой, ирландцы. К сожалению, все, что о них знаю. Я не понимал я их лепета. Но они оказались хорошими людьми, это точно.

Меня даже улыбнуло от такого определения. Пётр был как бы не сильнейшим бойцом из тех, кто действовал со мной в Лондоне. Довольно сообразительный, с какой-то крестьянской хитрецой, но при этом довольно простодушный. Иногда, некоторые его непроизвольные высказывания доводили бойцов до истерики со слезами счастья, появляющимися от безумного хохота. Вот и сейчас его определение хорошести людей заставило меня улыбнуться. Спорить я с ним не стал. Раз они нам помогли, и мы до сих пор живы, значит, правда, хорошие люди.

Из рассказа Петра выяснилось, что без сознания я пробыл больше недели. Пуля, угодившая мне в грудь, прошла навылет, сломав два ребра и вырвав кусок мяса на спине. Только чудом не зацепила лопатку. Под каким-то странным углом угодила. С трудом понимаю, как это получилось. Когда меня вытащили из воды и перенесли домой к брату с сестрой, я, можно сказать, одной ногой находился за кромкой. Спасло меня чудо в виде врача, тоже ирландца. Он смог сделать операцию, которая не убила сразу. А потом организм сам, наверное, захотел жить и переборол начавшееся воспаление. Это, конечно, версия окружающих меня людей. Сам я думаю, что без непонятной хрени, появившейся во мне после попадания, не обошлось. Я ведь помню бубнящий голос в голове во время потери сознания. Да и моё высушенное тело намекает на какое-то вмешательство. Не мог я настолько исхудать самостоятельно за неделю. Даже, если бы я вообще ничего не ел, настолько бы вес потерять не смог. Только хотел спросить, что в мире творится, не дали. Дверь распахнулась, в комнату заскочило заспанное каштановое чудо, которое сразу пролепетало:

— Всё, Пьетр, иди отдыхай, я уже выспалась, могу тебя подменить.

Потом это чудо увидело, что я бодрствую. Также увидела реакцию на неё отдельной части моего организма. Блин, да как так? Почему я на неё реагирую, как будто виагрой обожрался? Не успела дверь за ней закрыться после её появления, а у меня уже все в боевой готовности! Хрень какая-то!

В этот раз девчонка хоть и смутилась, но убегать не стала. Продолжила тараторить:

— Ой, а вы проснулись? Очень хорошо, тогда я вас сейчас покормлю.

Сказав это, она развернулась и в очередной раз, как по мановению волшебной палочки, исчезла.

Пётр, наблюдавший все это представление, произнес:

— Ох и хороша же, зараза! Жаль, что дворянка, а то приударил бы за ней, не задумываясь.

Я с удивлением на него посмотрел. Как-то не соответствует увиденное сказанному Петром, поэтому я сразу же уточнил:

— Почему ты решил, что она дворянка? Как-то совсем не похоже?

— Они живут очень бедно, но дворянская одежда у них есть. Сам видел, как они в ней в церковь ходили, — тут же ответил Пётр и отправился на выход.

— Пойду я, командир. А то барышня гневаться будет. Не терпит она, когда не исполняются её распоряжения.

Ни фига себе расклад! Это как нужно было себя поставить, чтобы боец так выполнял её распоряжения? Ох, чувствую, весело мне здесь будет.

Через минуту прибежала девчонка и принялась из ложечки кормить меня жидкой пустой кашей, сваренной на воде. Делала она все так непринужденно и грациозно, что не залюбоваться этим сплошным изяществом было просто невозможно. Во время завтрака я получил истинное эстетическое удовольствие. Если бы ещё покрывало, которым укрыт, было поплотнее, я вообще был бы счастлив.

После завтрака девчонку, время от времени косящуюся на определённое место кровати, и отчаянно краснеющую от созерцаемого зрелища, разобрало на поговорить. Разговор она начала с вопроса:

— Скажите пожалуйста, а что означает выражение «герзла замьерская»? Последние слова она произнесла по-русски, с очаровательным акцентом.

— Как-как вы сказали? — Тут же переспросил я.

— Герзла замьерская, ваш товарищ меня так назвал при встрече.

Сказать, что я хохотал, это не сказать ничего. Да я орал от смеха, что закончилось весьма плачевно. В груди больно кольнуло, и я в очередной раз потерял сознание.

В этот раз я очнулся ближе к обеду, чувствовал себя намного лучше. Боль в груди не пропала, но неизвестно откуда появились силы. Я даже смог спокойно поднять обе руки. Правда, когда поднимал правую, боль немного усилилась. Но не настолько, чтобы нельзя было терпеть. В комнате, кроме меня, никого не было. Поэтому осмотреться получилось более внимательно. Стены были обиты светло-бежевой тканью, которая от времени слегка растрепалась, но ещё смотрелась довольно неплохо. Потолок с выпирающими балками перекрытия был выкрашен в белый цвет и украшен лепниной. Она органично вписывалась в интерьер, плавно переходя на углы стен. Благодаря этому, создавалось впечатление округлости комнаты. Смотрелось все необычно, но очень интересно и нарядно. Из мебели перед глазами был только массивный комод и стул с высокой спинкой. Над окном висел массивный, выполненный из тёмного дерева, карниз для штор. Сами шторы отсутствовали. Льющемуся через оконный проем свету ничего не мешало. В целом, комната мне понравилась. Конечно, кое-что стоило бы обновить и отремонтировать, но выглядело все довольно неплохо.

Долго насладиться одиночеством не получилось. Как всегда, шустро примчалась девчонка с идеальными формами тела и тут же затараторила, начав разговор с наезда:

— Наконец-то вы очнулись. Скажите, что вы увидели во мне такого смешного перед тем, как потерять сознание?

— Милая девушка, вы неправильно восприняли мой смех. Смеялся я не над вами, а над вашими словами, — ответил я. Сам, вспомнив произнесенное ею в прошлое пробуждение, опять начал перхать, пытаясь удержаться от очередной смехо — истерики. Очень уж забавно звучало это её «герлза замьерская».

Она с подозрением на меня поглядела. Почему-то в этот раз не смутилась от самостоятельной жизни покрывала в определённом месте, и взмахнув рукой, предъявила обвиняющим тоном:

— Вы в прошлый раз мне так и не успели сказать, что значат эти слова. Может, сейчас объясните?

Пришлось объяснять. Куда деваться? Когда объяснил, что Пётр этим своим «герлза» переврал произношение слова девушка по-английски, она сначала немного не въехала. А когда поняла, то хохотала не меньше моего в прошлый раз. И так это у неё очаровательно и жизнерадостного получалось, что у меня в груди помимо настоящей боли появилось сладкое томление.

Всё-таки, либо надо менять сиделку, либо мне побыстрее подниматься на ноги. Несмотря на положительные эмоции от пребывания здесь этой нимфы, организм все же страдает, притом, со страшной силой. Он в этом мире реагировал подобным образом только на одну особу, встреченную во дворце великого князя. Думал, клин клином вышибают. Если вспомню про другую, то станет легче с первой. Как бы не так. Все только усугубилось. В итоге, через пару часов я не выдержал и взмолился:

— Элиза, я вас попрошу, позовите, пожалуйста, сюда Петра, а сами оставьте меня хоть ненадолго.

Она с непониманием и даже с обидой на меня посмотрела. Потом, что-то там себе надумала, и кивнув головой в знак согласия, унеслась. Всё-таки передвигаться медленно и степенно — это не про неё. Метеор в юбке, по-другому не скажешь. Кстати, за время, проведенное вместе, мы успели не только познакомиться, а ещё и поговорить о жизни. Благодаря легкому характеру девчонки и её коммуникабельности, я теперь знаю практически все о семье, нас приютившей. Живут они очень бедно вдвоём с братом, которого зовут Патрик. Всё из-за несчастья, случившегося пять лет назад с их родителями. Они пропали без вести вместе со свежепостроенным кораблем, на котором решили посетить Францию по торговым делам. Дело в том, что в постройку этого корабля семья вложила не только имеющиеся у них деньги, а ещё и в долги залезла. Поэтому, когда родители не вернулись из поездки, рассчитываться пришлось Патрику. Благо, на погашение долгов проданного под ноль имущества хватило. Им остался только небольшой домик на берегу Темзы. В нём раньше жил сторож, охранявший склад, расположенный рядом, и принадлежащий семье. В этом домике они поселились, когда не осталось другого выхода. Сюда же они притащили нас, обнаружив полуживыми на причале, находящемся в двух минутах ходьбы от места их обитания. После интенсивной стрельбы, когда народ освободил причал, им просто стало интересно посмотреть, из-за чего все произошло. Вот и прогулялись на свою голову. Не смогли они пройти мимо человеческой беды. Тем более, когда поняли, что мы — иностранцы и чем-то насолили англичанам, которых они ненавидят всей душой.

На попытку расспросить её о том, что происходит в мире, она только отмахнулась. Типа, некогда ей было в последнее время интересоваться всякими глупостями. Занята была уходом за одним раненым озабоченным самцом. Это я сейчас дословно повторил её слова. Действительно, озабоченный. Чего уж тут?

Пётр пришёл минут через пять после ухода Элизы. Он был весь какой-то хмурый, можно сказать, озадаченный. На вопрос о том, что произошло, он ответил с грустной досадой:

— Командир, у них самих есть нечего, а тут еще мы сели им на шею. Надо что-то с этим делать.

— Ни фига себе! Подумаю над этим, — ответил я Петру. Сам между тем спросил:

— Из-за чего тебя пытались схватить? Вычислили, когда ты прятал свою добычу или по другой какой причине?

Тот с досадой произнес:

— По дурости моей, сам подставился и тебя в это втянул. Спрятать свою карету у меня получилось без проблем. Место для этого нашлось. Это уже потом дурость сотворил, когда шёл на оговорённое место.

Рассказывая, он так разволновался, что не смог усидеть на месте и начал нарезать круги по комнате. Точнее, ходить от одной стенки к другой, попутно продолжая рассказывать:

— Когда ты дал команду разъезжаться в разные стороны, я направился к месту, где мы квартировали. Там рядом с домом есть сарай, который сдаётся в аренду. Я когда ещё жил в этом месте, подумал, что это неплохое место для хранения трофеев. Как в воду глядел, пригодилось. Арендовать сарай у престарелой хозяйки получилось без проблем. Загнали в него карету. Она вошла, как будто это помещение строилась для неё.

Лошадей увел не меньше, чем на квартал. Хотел отпустить их на волю, а потом передумал. Просто привязал возле одного из питейных заведений. Думаю, что там быстро найдётся новый хозяин. Отойти успел недалеко. Меня догнал пьяный мужик и начал что-то спрашивать, размахивая руками. Ты же знаешь, я по-ихнему ни бум-бум. Вот и послал его на родном, как ты говоришь, далеко и надолго. А этот урод вместо того, чтобы спокойно уйти, начал орать, как резаный, про какие-то то ли дочки, то ли доски. Я так и не понял. Сам понимаешь, мне лишнее внимание было не нужно. Вот и долбанул его по башке, но шум то уже поднялся. Со всех сторон начали сбегаться люди, пришлось удирать.

Я, правда, несколько раз проверился, как учили. Прежде, чем выйти на этот пирс, я никого не заметил. Даже ума не приложу, каким образом меня вычислили.

— Слушай, может этот бухой мужик орал дойче? — Спросил я, с интересом выслушав его рассказ.

— О, точно так и орал, как оглашенный, — тут же ответил Петр.

— Понятно, почему в тебя так вцепились. Хорошо хоть сразу не пристрелили на фоне ажиотажа, связанного с немцами. Но это ладно. Если ты говоришь, что приютившая нас семья сильно бедствует, а карета с ценностями в целости и сохранности, почему не сходишь за деньгами? И куда делась имеющаяся у меня наличность? — Спросил я, с интересом ожидая ответа. Ведь в специально пришитом кармане для хранения наличности у меня была с собой довольно значительная по местным меркам сумма.

— Так прострелили твои деньги. Пуля попала точно в этот карман, — произнес он. После смущённо добавил:

— Упустил я твою одежку, когда занимался перевязкой. Уплыла она. Может, поэтому нас сильно не искали. Её ведь быстро обнаружили и увидели, где находится пулевое отверстие. Наверное, подумали, что тебя убили.

— Да бог с ней, этой одежкой! Ты так и не ответил, почему к карете не сходишь? — Спросил я. А сам подумал, что мы просто каким-то чудом спаслись в этой ситуации. Не было там шансов выжить, от слова совсем.

А Пётр, между тем, ответил на вопрос, как-то сокрушенно качая головой:

— Патрик не пускает. Говорит, как войну объявили, так по городу стало не пройти спокойно. Во всех шпионов видят.

— Так давай-ка про войну, подробней. И вообще расскажи, что в мире творится. — Сразу же попросил я.

Пётр даже рот открыть не успел, как послышался шум, и в комнату заявилась целая делегация. Из-за этого здесь сразу стало тесно. Помимо брата с сестрой, в дверной проем буквально боком просочился пожилой дядька, похожий на колобка в квадрате. Мало того, что сам он был очень упитанный, так ещё и лысый, как бильярдный шар. Всё бы ничего, но голова у него казалась круглой и из-за упитанности, реально, напомнила колобка из сказки. Сам не знаю, как глядя на него, я не рассмеялся. Это оказался врач, который сотворил со мной чудо. Ведь даже в моем времени с подобными ранами не каждый раз справлялись. Понятно, что помогла хрень неведомая. Но заслуга врача в этом, как бы не побольше будет. Появился он здесь с целью осмотра и перевязки раненого, то есть меня.

Познакомиться мне с ним не получилось. Он сразу же полез к ране, начал ощупывать поверхность вокруг неё. От одного из его нажатий так прострелило болью, что я мгновенно вырубился.

Очнулся я уже вечером, практически в сумерках. Первой мыслью было:

— Коновал гребаный! А поговорить, спросить, как самочувствие, как это принято у нормальных врачей? Понятно, что никто на мои мысли не ответил. На дежурном месте в этот раз, наверное, для разнообразия сидел Патрик. Когда он увидел, что я очнулся, сразу же крикнул сестре, чтобы она несла еду. Вместе с Элизой пришёл Пётр. Прямо с порога он произнес: