Помоги проекту - поделись книгой:
Кстати, именно поэтому Иван Федорович не стал рубить с плеча, что делать умел и любил, судя по количеству отрубленных голов американских адмиралов, и решил не усугублять ситуацию с Хромцовой и Васильковым, помня, что именно их появление спасло его космофлот…
— Ладно, пес с ними, — отмахнулся командующий на только что вышедших из отсека, меня и Агриппину Ивановну, после того, как Красовский удивленно заметил, что не дело оставлять без внимания тот факт, что высшие офицеры космофлота лгут своим товарищам о приказе императора. — За все свои выкрутасы они и без меня получат по головам от государя и адмирала Дессе. Не хочу об этих двоих даже думать. Спасибо уже за то, в том числе и вам Александр Михайлович, что появились вовремя…
Контр-адмирал Красовскиий слегка склонил голову, но сделал он это с таким надменным видом, что покривились все присутствующие в кают-компании адмиралы, кроме, пожалуй, Ивана Самсонова, который в это время уже сидел за столом и что-то быстро набирал на своем планшете.
— Прошу, господа, — указал он рукой на кресла, стоящие рядом.
Хиляев, Козлов, Козицын, Гуль, Белов и Красовский заняли свои места за круглым столом, над которым продолжала гореть тактическая карта с изображением ближнего сектора пространства.
— Итак, у нас новые вводные, Коннор Дэвис вместе с адмиралом Вишневским переправляются в «Тавриду»…
— По словам Александра Ивановича они уже там находятся, — поправил командующего, Кондратий Белов.
— Общение с контр-адмиралом Васильковым, этим вруном и выскочкой, вас до сих про ничему не научило? Тогда мне вас жаль, адмирал, — усмехнулся Иван Федорович, который в данный момент не хотел даже смотреть в сторону командира 2-ой «ударной», а не то, что с ним разговаривать.
Самсонов был очень зол на Кондратия Витальевича за то, что корабли его дивизии не поддержали атаку командующего на флот Бозкурта. И как Белов ни старался доказать, что сделать он этого в сложившихся в тот момент обстоятельствах, не мог от слова совсем, Самсонов не желал слышать никаких оправданий. Авторитет Кондратия Витальевича сильно упал в его глазах, впрочем, как и в глазах многие других адмиралов, как и их командующий скорее не рационально, а эмоционально воспринявших бездействие кораблей 2-ой «ударной» во время сражения.
Все они, за исключением, пожалуй, Василия Ивановича Козицына, точили после этого случая на Белова зуб. Хиляев потому, как у него с Кондратием Витальевичем и до этого имелся конфликт, который чуть было не завершился смертью одного из них на поединке и если бы не великая княжна, вставшая тогда между ними, не известно чем бы все это закончилось. Гуль, как всегда поддерживал того кто сильнее, от этого смотрел сейчас на Белова чуть ли не волком. Вячеслав Васильевич Козлов, дивизия которого вместе с флагманским «Громобоем» участвовала в неудавшемся навале на османские порядки и сильно при этом пострадала, так же не питал теплых чувств к командиру 2-ой «ударной». Что касается, Красовского, то, как я уже говорил, этому человеку надо было срочно восстанавливать свою репутацию, прежде всего, в глазах Самсонова поэтому поддержка всех действий и слов командующего со стороны Александра Михайловича была обеспечена.
Козицын же в силу своего добродушного характера и жизненного опыта и изначально находившийся в теплых дружеских отношениях с Беловым, впрочем, как и со всеми остальными, оставался в этой ситуации несколько в стороне, стараясь сильно не отсвечивать, и в случае, если необходимо попытаться примирить противоборствующие стороны.
А противостояние между адмиралами Беловым и Самсоновым и в самом деле начинало набирать обороты, входя в свою финальную стадию. Негласное соперничество между двумя прославленными космофлотоводцами длилось не один год. Открыто оно началось в тот момент, когда Иван Федорович, некоторое время отсутствующий и пребывающий на «Новой Москве», во второй раз принял командование над Черноморским флотом. Первый был во время Русско-османской кампании, потом случился перерыв, когда Самсонова видели больше при дворе, чем в пограничных звездных системах, а за год до сегодняшней войны с американцами император его снова поставил во главе «черноморских» дивизий.
Все это время пока Иван Федорович отплясывал с фрейлинами и статс-дамами на царских балах, исполняющим обязанности командующего Черноморским космофлотом был адмирал Белов, который по праву считал себя достойным этой должности. Так же считало и большинство офицеров высшего звена космофлота, знавшие Кондратия Витальевича, как опытного, умного и ответственного командира. Однако против воли императора не пойдешь, и Самсонов, несмотря на долгое отсутствие в составе флота, не потерявший своего в нем авторитета, снова с почетом и большой радостью был встречен подавляющим числом космоморяков и офицеров.
Тепло встречен всеми, кроме, как мы уже поняли, Кондратия Витальевича, который хоть и не показал своего настоящего к этому назначению, отношения, но некую обиду и разочарование случившимся затаил. Адмирал Белов был не менее известен и не менее почитаем на флоте, чем Самсонов, однако сильно уступал второму в самопиаре, умении себя показать перед высшими светом и яркости, как в своих высказываниях, так и в наглядной демонстрации возможностей. Белов был служакой, хмурым, неразговорчивым, но при этом опытными и крайне эффективным в космических схватках и рейдах, Самсонов обладая теми же характеристиками в качестве космофлотоводца, еще и умел себя преподнести, был максимально открытым, когда это было нужно — любезным и сговорчивым. Теперь, думаю, понятно, карьера кого из этих двоих развивалась быстрее, притом, что оба были практически ровесниками, адмиралами флота, и начинали свою службу примерно в одно время…
Я это к чему, да к тому, что рано или поздно, но большой конфликт между двумя прославленными адмиралами должен был произойти. Сегодняшнее сражение стало той каплей, что перевесила чашу весов терпения Самсонова, и он, понимая, что лучшего момента может и не случиться, первым перешел в атаку на своего негласного соперника.
— Вам меня жаль⁈ — скривился Кондратий Витальевич, резко реагируя на последнюю фразу командующего. — Вы что, из общества сочувствующих? Пожалейте лучше мои уши, которые слышат подобные нелепости!
— Так, — хмыкнул Иван Федорович, сощурив глаза и только в эту секунду окончательно решивший для себя, что с этой оппозицией внутри флота пора кончать. — Для начала, господин Белов, расскажите мне о подробностях битвы за переход «Тарс — Эдирне», в которой вы умудрились потерять половину вверенной вам дивизии! — Командующий по мере того, как говорил, все сильней распалялся, закончив свою речь почти криком. — Половину лучшей дивизии Черноморского флота! Вы кто, безусый курсант, чтобы так по-детски попасть в ловушку⁈
Кондратий Витальевич, соответствуя своей фамилии, побелел будто покойник, настолько сильно он сам переживал случившуюся трагедию, а тут еще и Самсонов прилюдно пытается принизить его и обвинить во всех смертных грехах. Белов не успел даже ответить на первое обвинение, а командующий все насыпал и насыпал.
— Ладно, это пока опустим, разберем в деталях позже, — продолжал орать Самсонов. — Но здесь, уже у Аданы-3, когда мы с Козловым и Гулем, — командующий кивнул в сторону своих адмиралов, одновременно с этим примечая, как они на его слова реагируют, и по их лицам, видя их поддержку, — из последних сил, теряя корабли и экипажи, пытались к вам пробиться, чтобы вытащить из лап Бозкурта, вы адмирал, заключили с османами подлое перемирие, отошли в соседний квадрат и преспокойно наблюдали за тем, как ваших товарищей убивают! Это как охарактеризовать⁈
— Я уже объяснял, почему мои корабли не могли поддержать вас огнем, — медленно выдавливал из себя слова Кондратий Витальевич, в свою очередь, закипая от гнева и еле сдерживаясь, чтобы не выхватить из кобуры табельный пистолет и не вышибить мозги этому болвану Самсонову.
— Мне вот что непонятно, господа, — Иван Федорович между тем демонстративно отвернувшись от Белова, обратился ко всем сидящим за столом адмиралам. — Мы все, ну, по крайней мере, большинство, встречались в секторах сражений с Ясином Бозкуртом — адмиралом султана Селима, за которым закрепилась слава самого несговорчивого и не идущего с врагом, тем более с неверными, на какие-либо соглашения. Так? Так… И вот, что мы видим? Адмирал-паша Бозкурт как ни в чем не бывало неожиданно заключает договор вот с этим вот господином, — командующий указал на покрывшегося от гнева и ошеломленного адмирала Белова, пальцем, — о так называемом временном прекращении огня. Вы в это можете поверить? Я, например, нет…
— На что вы намекаете⁈ — произнес Кондратий Витальевич, оглядывая остальных своих товарищей и к своему сожалению не находя в их глазах поддержки. — Отвечайте!
— Разве я сказал, что намекаю, — удивленно воскликнул Самсонов, смерив своего оппонента презрительным взглядом. — Нет, я всегда говорю прямо…
— И что же вы хотите сказать? — Кондратий Витальевич пошатываясь, встал с кресла.
— Я хочу сказать, что все это попахивает изменой, — прямо в глаза, не боясь выдержать тяжелый взгляд адмирала Белова, издевательски ухмыльнувшись, произнес командующий Черноморским космофлотом.
В ту же секунду в руке Кондратия Витальевича блеснул пистолет, выхваченный из кобуры, и в тишине каюты прозвучал одинокий выстрел…
Глава 6
Мне все больше кажется, что наши уважаемые командующие космофлотами и дивизиями, за последний месяц слишком плотно общающиеся со своими американцами «коллегами», подхватили от последних вирус неприязни к ближнему. Словно «янки» и «дикси» в неуемном желании готовые перебить друг друга, русские адмиралы начали быть на них похожими, устраивая между собой буквально бандитские разборки.
Это я говорю сейчас, конечно же, о Кондратии Витальевиче — нашем вольном стрелке и о Самсонове, сделавшим все, чтобы получить от того заветную пулю прямо в грудь. Благо Белов, несмотря на то, что стрелял в упор, не додумался направить дуло табельного в лоб нашему командующему, пуля пробила легкое Самсонова, пройдя навылет, удачно не задев сердце и позвоночник. Иван Федорович рухнул на пол, Козицын и Хиляев тут же, выбив пистолет из руки Белова, скрутили адмирала, да тот и не сопротивлялся, сам не менее остальных пораженный тому, что сотворил. Самсонов в своем неуемном желании унизить и наказать своего, как он считал, нерадивого комдива, действительно перешел границы дозволенного, за что сейчас и расплачивался, лежа в луже собственной крови на полу кают-компании…
Медики с «Громобоя» сработали четко, буквально за мгновение прибыв в отсек и оказав командующему первую неотложную помощь. Иван Федорович уже через пять минут лежал на операционном столе медблока, и судя по заверениями врачей, угрозы жизни командующего не существовало. Все очевидцы произошедшего после этого несколько выдохнули, хоть наши многоопытные адмиралы и были профессионалами своего дела, все-таки не факт, что лишившись командующего они в сложившейся в секторе обстановке не растерялись бы. После проведенной операции, начальник медицинского отделения сообщил им, что Самсонов непременно встанет на ноги, но сделает он это не раньше, чем через двое стандартных суток. Сейчас же Иван Федорович находится в регенерирующей капсуле в режиме искусственной комы…
— Так, что будем делать, господа? — почесал затылок вице-адмирал Козлов, обращаясь к остальным адмиралам, по-прежнему находящихся на борту «Громобоя» в ожидании вестей о состоянии здоровья Самсонова. — Ситуация мягко сказать нестандартная… Командующий тяжело ранен и какое-то время не сможет исполнять свои обязанности, еще один наш коллега — дивизионный адмирал, так же не имеет возможности руководить своим подразделением по причине своего нахождения в камере гауптвахты…
Кондратия Белова временно поместили на губу, выставив охранение из состава военной полиции космофлота.
— Между тем, мы не можем бесконечно долго находиться на орбите Аданы-3, так как обстоятельства требуют от нас скорейших действий, — продолжал говорить Вячеслав Васильевич, взяв на себя обязанности спикера этого импровизированного собрания высшего руководства Черноморского космофлота. — Надо решать, куда мы направимся. Основных вариантов два: первый — продолжаем преследование дивизий адмирала-паши Бозкурта и догнав османов у перехода «Тарс — Эдирне» пытаемся, уцепившись им за хвост, проникнуть в соседнюю провинцию для дальнейшего похода на столицу Османской Империи. И второй вариант — памятуя о появлении у нас за спиной Коннора Дэвиса с его непобедимым флотом, мы возвращаемся назад для соединения с Дессе и государем-императором. В последнем случае нам придется завершить наш поход и полностью поставить крест на приведении к покорности султана Селима Седьмого…
Хотелось бы услышать мнения по этому поводу каждого из вас…
— Нечего здесь думать, надо немедленно возвращаться назад и помочь императору в битве за Херсонес-9, — перебивая всех, в том числе и куда более авторитетных адмиралов, воскликнул Аркадий Эдуардович Гуль, изначально нежелавший этой, как он считал авантюры по вторжению в суверенные системы Османской Империи, и сейчас почувствовавший, что лучшего момента для возвращения назад в «Тавриду» уже не представится.
— Вы же знаете, что Васильков и Хромцова врали о приказе императора, — напомнил Гулю, вице-адмирал Козлов.
— Это абсолютно нечего не значит, — отмахнулся Аркадий Эдуардович, — Васильков прав, необходимо как можно быстрей выходить из «Тарса», ведь если Северный космофлот проиграет сражение Коннору Дэвису, а Дессе без нас точно американцам проиграет, то мы, господа, в одно мгновение оказываемся в глухой мышеловке. С одной стороны «Мясник» Дэвис с поляками Вишневского, с другого направления — Южный космофлот вместе с кораблями гвардии султана Селима. Кто поставит на нас при таком раскладе, и как мы сможем вернуться в наш суверенный сектор, когда противник заблокирует переход «Таврида-Тарс»⁈ Эти вопросы меня мучают постоянно…
— Так вы желаете помочь императору и Дессе в битве или просто боитесь навсегда остаться в «Тарсе»? — брезгливо усмехнулся вице-адмирал Хиляев, реагируя на сумбурную, торопливую речь командующего 27-ой дивизией.
— Одно другому не мешает, — нисколько не обидевшись, ответил на это Гуль.
— Так, с вами все понятно, — остановил его, Вячеслав Васильевич Козлов, поворачиваясь к остальным. — Что скажете вы, господа? Напомню, решение надо принимать срочно, с каждым часом османские эскадры Бозкурта отдаляются от нас все дальше и дальше…
— Не судите строго, друзья, — несколько смущенно, вздохнул Василий Иванович Козицын, — но я вынужден согласиться с Гулем, Васильковым и Хромцовой в том, что разумней всего будет вернуться назад, на время отложив операцию против османов…
— Отложить на время не получится, — отрицательно замотал головой Дамир Хиляев. — Вам ли, Василий Иванович, не помнить, как у нас украли победу в прошлую кампанию против султана. Сейчас же появился единственные за все эти годы шанс на реванш, и упускать его мы, как ветераны той войны, потерявшие сотни и сотни своих боевых товарищей, не имеем морального права. Один космофлот султана уже разгромлен, второй — потрепан и бежал из сектора, отчего моральный дух командиров кораблей и экипажей адмирала Бозкурта сейчас находится практически на нуле. В данный момент путь на столицу Османской Империи для нас открыт! Неужели мы снова отступим, господа⁈
— Да, черта с два, мы отступим! — горячо воскликнул вице-адмирал Козлов, поддержав своего коллегу. — Я не для того потерял треть дивизии, чтобы на полпути возвращаться обратно, тем более когда победа вот она, только протяни руку!
— Я в свою очередь, также полностью поддерживаю продолжение похода против султана Селима, — со своей стороны кивнул Александр Михайлович Красовский по привычке развалившись в кресле и любующийся своим непревзойденным маникюром. — Странно, что мы вообще поднимаем данную тему. Перед ранением наш командующий четко дал понять, что не намерен возвращаться в «Тавриду», о чем же вообще тогда сейчас разговаривать… Я конечно, в силу возраста, не имел такой чести сражаться бок обок с вами в той войне против османов, но абсолютно понимаю и разделяю ваш настрой на продолжение похода, поэтому голосую за него руками и ногами…
Понятно, что Красовский говорил это, все еще желая реабилитироваться в глазах Самсонова и остальных за свои прошлые провалы, в итоге, перевес тех, кто решил продолжать кампанию против Османской Империи, было налицо. Трое высказались — за, и только двое — Гуль и Козицын все еще сопротивлялись, причем Василий Иванович сильно колебался, ему как и остальным хотелось разделить славу победы над Селимом Седьмым, с другой стороны, старый вояка понимал, что каждые новые сутки проведенные в «Тарсе», а затем, и в «Эдирне», чреваты поражением нашего второго космофлота, там у Херсонеса-9…
Однако цифры вещь неумолимая, адмиральское собрание в отсутствие командующего по правилам принимало решение путем голосования и решение это звучало так — мы идем брать столичную звездную систему империи османов. Вроде как все было ясно и теперь только оставалось отдать приказ по дивизиям, уже выстроенным в походные колонны на орбите Аданы-3, на преследование кораблей противника, в беспорядке отступающего к переходу в провинцию «Эдирне», как вдруг…
— Не торопитесь с решением, еще не все голоса подсчитаны, — я в сопровождении Агриппины Хромцовой быстрым шагом вошел в кают-компанию, где совещались адмиралы, прервав речь Вячеслава Васильевича, который уже хотел объявить о том, что Черноморский космический флот продолжает боевые действия против ВКС Османской Империи, в связи с чем начинает преследование отступающих эскадр Ясина Бозкурта.
— Что значит, не все голоса подсчитаны? — не понял Козлов, недовольно обернувшись и посмотрев на вошедших.
— Ну, вы же тут решили действовать по правилам, — я подошел к столу, за которым сидели дивизионные адмиралы, и недолго думая плюхнулся в свободное кресло, кресло, которое ранее занимал командующий Самсонов. — А если по правилам, то голос Агриппины Ивановны тоже должен считаться…
— Вице-адмирал Хромцова, при всем уважении, не является офицером Черноморского космофлота, — поправил меня, Дамир Хиляев, слегка поклонившись моей спутнице, которая будто секьюрити молча стояла за моей спиной. Агриппина Ивановна и сама, если честно, пока не сильно понимала, что я задумал, поэтому решила пока держать язык за зубами, и подключиться к разговору лишь тогда, когда это будет необходимо.
— Она не имеет голоса на совете адмиралов, — продолжил за Хиляевая, контр-адмирал Красовский, включаясь в разговор, понимая и опасаясь, что я опять задумал какую-то с его точки зрения пакость. — Васильков, умоляю, не мути воду, и, кстати, не говори, что ты тоже имеешь голос. Ты хоть и адмирал, но без собственного подразделения, и от этого никаких прав участвовать в совещании у тебя нет…
— Я и не претендую, хотя, согласитесь, господа, контр-адмирал и без дивизии — это ненормально, — печально вздохнул я, затягивая свою вечную пластинку обделенного дивизией. — Однако насчет Агриппины Ивановны вы ошибаетесь. Командующий Дессе, посылая 5-ю «ударную» дивизию в «Тарс», тем самым временно передал данное соединение под командование Ивана Федоровича Самсонова, то есть 5-ая дивизия на какое-то время входит в состав Черноморского космического флота, а ее командир подчиняется командующему этого флота, либо, как в данном случае, — решению совета адмиралов того же флота. Совету, который, если я правильно понял, проходит прямо здесь и сейчас…
Я, входя в каюту, краем уха услышал, что Хиляев, Козлов и Красовский решили продолжить поход, что, как вы понимаете, ни в мои планы, ни в планы Хромцовой не входило, поэтому быстро среагировал и первым перешел в атаку.
— Агриппина Ивановна имеет право голоса, — продолжал я, крутясь при этом в кресле, как ребенок и понимая, что адмиралы не могут ничего мне на это возразить.
— Что ж, ваш голос, вице-адмирал, — пожал плечами, Вячеслав Васильевич Козлов, обращаясь к Хромцовой, — он за то, чтобы продолжать операцию против султана или за то, чтобы без промедления вернуться в «Тавриду»?
— Надо непременно возвращаться к Херсонесу-9, — ответила на это, Агриппина Ивановна. — Любое промедление и тем более игнорирование опасности, исходящей от Коннора Дэвиса и поляков Вишневского, чревато самыми непоправимыми последствиями.
Было видно, как Козлов и Хиляев после слов Хромцовой засомневались, слишком большим авторитетом обладала Агриппина Ивановна и если уж она, та, которая прошла за тридцать лет службы горнила сотен сражений, смелостью и отвагой заслужив себе имя, говорит, что дела в «Тавриде» плохи, то возможно, стоит к ней прислушаться и еще раз подумать.
— Все равно, даже если на совете мы учитываем мнение вице-адмирала Хромцовой, — тут снова не вовремя влез Александр Михайлович Красовский, — то в любом случае в «Тавриду» мы не идем. Вообще-то при сложившемся раскладе три на три выходит… Трое командиров хотят вернуться, это Гуль, Хромцова и вы Василий Иванович, — Красовский повернулся к Козицыну, — и еще трое: я, Дамир Ринатович и Вячеслав Васильевич желаем продолжать кампанию против криптотурок…
Ничья, дамы и господа! Повторяю, у Василькова голоса нет и быть не может. Что в таком случае нам делать? Оставаться на время, пока наш командующий не придет в себя на орбите Аданы-3? Но, это неразумно, Иван Федорович может пробыть в искусственной коме не один день и терять время в этой ситуации будет для нас большой глупостью. Начать переход в «Тавриду»? Это еще бОльшая глупость — Самсонов как только очнется, сразу же развернет Черноморский космофлот и поведет обратно к «Эдирне», при этом изрядно отчитав нас за самоуправство… В общем, мы оказались в сложной ситуации…
— Действительно, как в таком случае принимать решение, — пожал плечами вице-адмирал Козлов. — Три на три, и что делать? Может кто-то желает изменить свое первоначальное мнение?
Ответом Вячеславу Васильевичу было гробовое молчание всех находящихся в кают-компании.
— Аркадий Эдуардович? — Козлов пошел индивидуально по каждому.
— Я только возвращение к Херсонесу и никак иначе, — воскликнул тот. — Я не думал, что когда-либо стану союзником контр-адмирала Василькова, но сейчас вынужден с ним согласиться. Нас ждут в «Тавриде» и как можно быстрей…
— Ясно, — недовольно кивнул Козлов. — У вас, Агриппина Ивановна не спрашиваю, ваше мнение понятно, тем более, что вы дольше всех по времени проводите с контр-адмиралом Васильковым, а мы знаем, что бывает с людьми, тесно общающимися с Александром Ивановичем — все они как правило попадают под его влияние будто сектанты какие-то…
Козлов вовремя остановился в своих предположениях, увидев на себе грозный взгляд Хромцовой.
— Так, ладно, — Вячеслав Васильевич быстро перевел разговор на других. — Ну, а вы, Василий Иванович, — обратился он к адмиралу Козицыну, — не намерены изменить своего прежнего решения?
Командующий 3-ей дивизией явно сомневался, с одной стороны понимая, что над «Тавридой» нависла серьезная опасность, с другой, являясь ветераном последней войны с османами, желающий всем сердцем продолжить и довести до логического завершения данную кампанию против султана.
— Нет, не меняю, — недовольный собой и сложившимися обстоятельствами, буркнул себе под нос вице-адмирал Козицын, уговорив себя остаться верным разуму, а не сердцу. — Надо возвращаться…
— Ну и что делать? — недоуменно посмотрел на собравшихся Козлов. — Делить космофлот на две части? Одна уходит к Херсонесу, вторая — спешит вдогонку за эскадрами Бозкурта? Тогда мы точно проиграем. Сил вернувшихся в «Тавриду» трех дивизий не факт что хватит для усиления флота Дессе и императора. А наших с Дамиром Ринатовичем и Красовским кораблей будет недостаточно, чтобы добить османов в «Эдирне» и уж тем более — для штурма столицы султана Селима. Действительно ситуация патовая!
— Не переживайте, господа, сейчас я вам помогу, — усмехнулся я. — У вас что было по математике в школе? Почему вы постоянно забывает вводные? Где вы еще потеряли один голос из совета адмиралов?
— Перестаньте говорить вопросами, Васильков? — недовольно перебил меня, Дамир Хиляев. — Что вы в самом деле разговариваете с нами, как с малыми детьми? Объясните, что у вас на уме, но без этих ваших выкрутасов…
— Объясняю, — согласился я, не став реагировать на высказывание Дамира Ринатовича. — Где голос еще одного дивизионного адмирала?
— Какого адмирала? — не понял Козлов. — Командующий в коме. Вы что, не в курсе случившегося?
— В курсе… Только я не командующего имею в виду, — отрицательно покачал я головой. — На совете адмиралов командующий не имеет голоса, вернее, совет не собирается, когда есть командующий…
— Черт, — догадался Александр Михайлович Красовский, — он имеет в виду, Белова, господа!
— Вы же знаете, что произошло два часа тому назад? — воскликнул вице-адмирал Козлов, посмотрев на меня. — Какой голос Белова? Он в камере и под следствием…
— Кем было дано постановление о его задержании и возбуждении против Кондратия Витальевича уголовного дела? — задал я вопрос присутствующим. — Что молчите? Нет такого постановления?
— Пока военного прокурора Веригина нет на «Громобое», — пояснил Хиляев, — соответственно документы еще не оформлены. Но мы же все прекрасно понимаем, что такое постановление в ближайшее время будет составлено!
— Но пока его нет, — упрямо повторил я, — исходя из этого и следуя букве закона на данный момент адмирал Белов продолжает занимать свою прежнюю должность, а значит, как командующий одной из дивизий Черноморского космического флота имеет право отдать голос за то или иное решение собрания…
— Ну, это еще надо подумать, — нерешительно протянул Вячеслав Васильевич Козлов, переглядываясь с остальными. — Веригин с минуты на минуту прибудет на флагманский линкор и даст делу против Кондратия Витальевича ход…
— Повторюсь, военного прокурора пока здесь нет, и Белов имеет статус задержанного, но никак не обвиняемого и отстраненного от командования, — я решил дожать растерявшихся на мгновение своих коллег. — К тому же, кто, если не Кондратий Витальевич сможет разрубить этот гордиев узел о дальнейших действиях нашего флота?
— Согласен с тобой, Александр Иванович, — первым поднялся с кресла вице-адмирал Козицын, — пошли спрашивать у Белова…
— Куда пошли? — не поняли Красовский с Хиляевым.
— В КПЗ гауптвахты, — пояснил Василий Иванович, направляясь к выходу. — А как вы хотели, пригласить его сюда? Идем все вместе, тем более, что прокурор в скором времени действительно появится на «Громобое». Надо успеть до его прибытия…
— Так может нам не спешить, господа, — предложил Красовский…
Глава 7
Поделиться книгой: