Апокрифы об Ильиче

*

Весь мир знает о покушении на Лампочку Ильича! Только советские историки могут правдиво рассказать об этом преступлении века!

А дело было так. После визита Ильича в село Кашино решил местный актив создать музей Одной Фигуры. И фигурой этой должна была стать не что-нибудь, а сама Лампочка Ильича с изображением нашего великого Вождя!

Как решили – бросили клич. Съехались знаменитые мастера – стеклодувы, резчики по дереву, ткачихи… Поставили избу и принялись за работу. Семь дней и семь ночей трудились умелые руки, не зная ни сна ни отдыха!.. И вот на восьмой день Лампочка Ильича была готова. Восьмым чудом света называли все, кто видел ее!

Но враг, как говорится, не дремлет! Таким-то образом связались они с негодяем Блюмкиным и предложили ему бабахнуть по драгоценной лампаде Ильича. Сказали: попадешь – дадим миллион американских денег и кусочек Аляски. Конечно же, Блюмкин согласился, но попросил еще в придачу мулатку из Бразилии.

И вот темной ночью, одетый во все черное, Блюмкин тронулся в путь по направлению к селу Кашино. В Кашино же этой ночью спали простые советские крестьяне, ничего не подозревавшие о том страшном, что должно случиться. Где-то к середине ночи прокрался Блюмкин в Кашино. В селе стояла мирная социалистическая тишина.

Блюмкин слез с коня и начал пробираться к музею Лампочки… Стукнул охранника по голове, открыл ставни и прицелился. И прозвучал роковой выстрел…

Лампочка, как живое тело, вздрогнула и рассыпалась на мелкие кусочки…

…Как ни ловили Блюмкина в полях, а все ж таки подлецу удалось уйти от возмездия!..

На следующий день все село было в трауре. Одна комсомолка даже пыталась покончить с собой. Кричала: «Я не переживу этого горя!..» – и так далее. И решили всем миром спасти Лампочку!

Работа шла днем и ночью, ночью и днем. У Дома-музея круглые сутки дежурил отряд активистов. Народ не спал, не пил, не ел. Грудные дети лежали некормлеными, но молчали…

…Каждые полчаса кто-нибудь подходил к крыльцу и спрашивал с тревогой: «Ну, браток…как там?..» Активисты, одуревшие от махорки и бессонницы, разводили руками, что означало – не знаем, надеемся!.. Наконец на третий – благословенный! – день, заросшие и почерневшие от нечеловеческого труда, мастера вышли на крыльцо и, широко улыбаясь, попросили закурить. И кинувшийся к избе народ понял, что опасность миновала и Лампочка – спасена!!!

Народ от счастья застонал, послышались рыданья, всхлипывания…

…Тут же поставили железную решетку, охрану в сто человек – а вдруг какой-нибудь сволочи вроде Блюмкина захочется опять уничтожить Сияющую во славе Лампочку великого Вождя?

*

Ильич подошел к зеркалу и… отшатнулся. В зеркале Ильич увидел Дзержинского.

– Что? Что это? Откуда? – опешил Ильич. – Откуда?? Не понимаю!!

Ильич еще раз заглянул, но… физии Дзержинского уже не было.

– Фу, черт! Померещилось… Бред какой-то!..

Ильич вытер пот со лба.

– Ну и денек!

Ильич снял голову и сел в кресло. Через некоторое время в туловище что-то заклокотало, загремело: то, что должно было случиться, начало происходить и заявляло о себе в полную силу. «О, радость! О, победа!»

О, час свершившихся надежд! О, праздник вожделенья!

*

В четверг открыли сезон дождей. Облака шли на Запад. Ильич сморкался и смахивал слезу. Калинин кашлял. Сталин подходил к каждому и застегивал одежду до самой верхней пуговицы. Дети молчали. Крупская время от времени то поднимала руки, то опускала.

Наконец на горизонте появилось то самое облако. Буденный не выдержал и ударил себя по щекам. Железный Феликс расслабился и заскулил от восторга. Ильич от возбуждения подпрыгнул и закричал фальцетом:

– Ждали-то сколько, сколько ждали. Всем теперь будет – и солененькое и сладкое! – И, сняв кепку, пустился в пляс…

*

Ильич завернул за угол и разрыдался. Исчез кумачовый стяг! Тот самый, который он вместе с братом Сашей отмывал в Волге от пятен белогвардейской крови.

…Ильич рыдал, и лицо его постепенно покрывалось пятнами. Мимо проходящая барышня посмотрела на Ильича и подумала: «Неужто это пятнистый олень?» И, убедившись, что это так, пошла дальше.

*

А был еще один случай, когда Ильич своей силой спас, можно сказать, историческую ситуацию.

Дело было в 1920 году. К юбилею Энгельса решили поставить ему монумент. Ну, как полагается, заказали, скульптор сделал, и теперь надо этот самый монумент открывать. А кому поручить это сверхважное дело? Конечно же, Ильичу!

Ну вот, в день открытия собрался вокруг монумента народ, стоит, волнуется. Тут подъезжает Ильич с Дзержинским и другими ответственными лицами. Прошли к монументу. Дзержинский кашлянул и дернул за веревочку. С монумента стало сползать покрывало. Народ задвигался. Ильич уже подвинулся ближе, чтобы произнести историческую речь, но вдруг увидел, что памятник покачнулся и стал падать куда-то вбок. Народ ахнул и оцепенел от ужаса. Что будет???

Но великий Ильич не растерялся и проявил героическую находчивость – он подскочил к монументу и уперся руками в падающую громадину. Могучие руки Ильича медленно, но верно, вернули монумент на старое место. Народ возликовал! А Ильич отошел, как ни в чем не бывало, и только пыль с пиджака стряхнул. Потом закурил и с хитрецой посмотрел на Дзержинского: «Что, Феликс Эдмундович? Есть еще порох в пороховницах?» Феликс Эдмундович смутился и… потерял сознание. Ну, Дзержинскому дали понюхать нашатырь, и он быстро пришел в себя.

– Что с вами, голубчик? – участливо спросил Ильич.

– Простите, Владимир Ильич, не ожидал! Вы, оказывается, такой сильный!

Ленин перешел на скороговорку:

– Ну, Феликс Эдмундович, в борьбе с мировой буржуазией и меньшевистской сволочью слабаком быть нельзя! – И Ильич сжал пальцы в мощный кулак.

Вот такая история была, из которой видно, что великий Ильич был не только умнее всех на свете, но и богатырем, могущем сокрушить врага одним ударом!

Вот так-то, дорогие товарищи!

* * *

А вот еще история.

Дзержинский отрастил себе бороду. Сталин ходил еще ничего, а вот когда у Дзержинского уже и усы появились, тут Сталин совсем потерял покой.

Раньше думал, что его усов лучше нету во всей революционной поднебесной, а теперь всё – шишь с маслом!..

И от этих страданий решился Сталин на нехороший поступок.

Как-то ночью, когда все в Кремле спали, пробрался Сталин к кровати Дзержинского и начал бритвочкой сбривать усы. Так и остался бы Дзержинский без усов, если бы не Ильич. Он заметил, как Сталин прошмыгнул к Дзержинскому, и учуял что-то неладное. Вбежал Ильич вовремя, так как Сталин уже добривал правый ус. «Товарищ Сталин! Что вы здесь делаете?» – крикнул с порога Ильич. Сталин как услышал голос Ильича – так и замер от страха… Вообще Сталину от Ильича здорово влетело!

Сталин после этого случая с Дзержинским за три версты здоровался. А Дзержинский хоть и не из трусливых был, все же усы свои прикрывал – как-никак история была!

* * *

А вот какая история вышла однажды с Ильичем. Шел как-то Ильич мимо храма. «А ну, дай-ка загляну в эту храмину, что они там, шельмецы, делают?» Зашел. А там служба идет. Народу полным-полно, интеллигенция там всякая по углам жмется. Ильич подошел поближе, прислушался. Все как полагается: кому петь – тот поет, кому махать кадилом – тот машет. Но вот поп с амвона говорил явно что-то не то!.. Ильич подошел и стащил бородатого вниз. Тот вроде начал как бы сопротивляться, а увидел Ильича – так сразу и притих.

Завел Ильич попа за кулисы, вынул пистоль и пустил попу пулю в лоб. А народ вокруг шушукается, ничего не понимает. Ильич как пустил попа в расход, вышел и сказал: «Товарищи! Я как вождь революционного пролетариата не могу допустить такого факта, как искажение с амвона Священного писания!»

Ну, публика – не дура, сразу поняла, в чем дело – устроила Ильичу овацию и понесла Ильича на руках домой. А как пришли, так все сразу сели чаевничать. Пили чай и благодарили Ильича за проявление высокой бдительности!

*

Когда царская власть засадила Ильича в тюрьму, Ильич зря времени не терял, позвонил Надежде Константиновне, и та принесла ему скакалку. Вот сидит Ильич в неволе, книги читает, через скакалку прыгает. Ну, а надзиратель форменно в возмущении: как так и почему? Запрещено-с! Высочайшим указом! Ну, а Ильич себе только посмеивается: жандарм ему слово, а он ему – два, тот два, а он ему – три! Жандарм глаза выпучит и стоит так до самого ужина. А Ильич прыгает да посмеивается. Жандарм, конечно, не выдерживал и падал в кондрашке. Тогда звали другого, но и того надолго не хватало.

*

Ильич, когда ходил, любил прихрамывать. Его друзья говорили: «Ильич, вы как Ричард III!»

И было видно, Ильич доволен таким сравнением. А в Швейцарии его вообще принимали за настоящего Ричарда.

Однажды по этому случаю он принимал парад у местных гвардейцев. Особенно Ильич был доволен, когда на него обращали внимание барышни. Тогда от волнения Ильич прихрамывал еще больше. А одна дама в расстроенных чувствах подарила Ильичу опорную палочку, чтобы было легче ходить.

*

Ильич, как всякий интеллигентный человек, без памяти любил стихи, знал их наизусть пачками. Как песню заведут – Ильич уже подхватывает и до конца допевает!.. А о цыганских романсах и говорить нечего! Ну так вот, любил он стихи, как уже говорилось, до крайней степени. В этом заслуга, конечно, и Арины Родионовны, его няни. Читал стихи Ильич везде, где только мог: и на улицах, и на площадях, и в поликлиниках, в общем, где только мог. И все Ильича приветствовали и понимали его. Но после того, как гадина носатая поранила Ильича, захворал он и уже не смог свободно декламировать любимые стихи – пришлось ему эти самые стихи читать и вспоминать. А когда Надежда Константиновна открывала любимого Демьянушку, то есть Бедного, Ильич весь аж приподымался от предвкушения счастья. «Демьян – это голова!» – говаривал Ильич. И еще вспоминал по этому поводу Сталина, его замечательное выражение, что Демьян почище «Фауста» Гете будет, и удивлялся сталинской прозорливости. А однажды, как вспоминает сын Ильича, после чтения демьяновых стихов по щекам отца потекли слезы… А сейчас, можно сказать, подзабыли Демьяна, читают всякую мерехлюндию и травку жуют! Пропащие дети, пропащие времена!

*

На Западе западные историки никак не могут утихомириться. Всё им невмоготу. Нашим источникам они не верят, да никто их и не просит об этом! Недавно один ихний историк по фамилии Детройт напечатал статью, в которой утверждается, то Ильич-де любил бросать в своих соратников хлебными шариками. А иногда даже стрелял ими из трубочки! Вот до чего дошли импортные историки, до чего докатились в погоне за длинным долларом! Мы не читали работ Детройта, но тем не менее мы можем смело утверждать, что эти работы – наигнуснейшая ложь и клевета на великого вождя, на великого мужа революционного пролетариата! Мы еще раз заявляем: Ильич никогда не делал шарики и никогда ими не стрелял ни в соратников по борьбе, ни просто в прохожих. Из рогатки Ильич тоже никогда не стрелял. Вот!

*

Некоторые зарубежные историки – в основном негодяи – утверждают, что Ильич, когда говорил, якобы картавил. И ссылаются при этом на граммофонные записи с голоса нашего Ильича. Что мы можем ответить на это? Ложь и клевета, вранье и наветы! Ведь на самом деле букву «эр» Ильич и выговаривал, причем с блеском. А с граммофоном все просто – несовершенство техники начала XX века! Аппарат работал с погрешностями, вот и записал он Ильича так, что буква «эр» пропадала и Ильичем – как будто! – не выговаривалась. Вот как оно было! Да, действительно, Ильич некоторые буквы не выговаривал. Вот какие: а, б, в, г, д, е, ж, з, и, к, л, м, н, о, п, с, т, у, ф, х, ц, ч, ш, щ, э, ю, я, ъ, ь. А также цифры: один, два, пять, шесть, семь, восемь, девять и десять.

Что же касается зарубежных историков, то кажем следующее: подлецами они родились – подлецами и умрут!

Вот так-то, товарищи!

*

Некоторые историки утверждают, что Ильич, когда читал книги, заламывал страницы. Товарищи! Не верьте этому! Как утверждают соратники, Ильич никогда не заламывал страниц, где останавливался, – закладывал жилет и не больше. Страницы Ильич, как утверждают западные историки, также не вырывал. Во-первых, не надо, а во-вторых, если что и не понравилось, то брал записную книжечку и отмечал.

*

Ильич никогда не писал гусиным пером. Это вранье от ослабления памяти, скажем мы! Ильич всегда писал автоматической ручкой, подаренной ему в 1905 году нашим замечательным Феликсом Эдмундовичем. А писал ли Ильич картины – сказать трудно, так как в 1906 году жандармы конфисковали у Ильича ящичек с какими-то принадлежностями. А что в нем было – никто не знает.

*

Недавно буржуазные историки Запада пустили утку, будто подпольная кличка Ильича, периода «Бури и натиска», была Апостол Павел. На самом деле, как утверждают наши советские историки, подпольная кличка Ильича была Товарищ Иванов, а не Апостол Павел. Что можно сказать по этому поводу? Продажные борзописцы – вот что мы скажем!

*

Неправда и то, что Ильич знал язык североамериканских индейцев, и что один индеец отдыхал у Ильича в Разливе. Не было такого! Ильич знал язык птиц и животных, но языка индейцев не знал и никогда не интересовался. И это абсолютно точно!

*

Некоторые историки полагают, что когда Ильич поднимал правую руку, то у него сзади топорщился пиджак. А буржуазные историки Нота Бене и Пост Фактум по-другому и не думают! Товарищи! Скажем сразу: это величайшее заблуждение! У Ильича пиджак сзади не топорщился, а лишь слегка подавался назад, и этот факт неоднократно подтверждает близко знавший Ильича Человек с ружьем. Отметим также, что наши советские ученые, придерживающиеся марксистсколенинского учения, такие как Мышьяк и Сулема, аналогичным образом интерпретируют этот исторический факт. Так что смело скажем: история за нами!

*

Некоторые буржуазные историки, такие как Стриттов и Ламанш, клеветнически утверждают, что Ильич по утрам вставал с правой ноги. Вот так, товарищи, не больше и не меньше! Иначе как злобной клеветой это злопыхательское утверждение и назвать нельзя! Все советские мемуаристы пишут о том, что Ильич всегда, начиная еще с далекого симбирского детства, вставал по утрам только с левой ноги. И ни с какой другой! Этот факт впоследствии неоднократно подтверждала Надежда Константиновна, уж ей-то наверняка лучше всех было знать, с какой ноги вставал ее великий муж, то есть наш Ильич! Но Запад, как хищная акула, проглотил грязную фальшивку, в которой утверждается, что Ильич якобы вставал только с правой ноги. В лжемемуарах небезызвестной И. Арманд, изданных в чадящем и мерзком Лондоне, приводятся даже снимки, на которых изображен якобы Ильич, стоящий якобы на правой ноге. Но наши советские специалисты, ознакомившиеся с этими самыми снимками, в один голос заявили: фальшивка это и гнусная подделка! А нашим специалистам, как нам было сказано, мы не верить не можем! И мы попросим нашего читателя зарубить этот факт у себя на носу!

*

Некоторые западные историки утверждают, что в последние годы жизни Ильич вместе с Павловым любил ходить в церковь. А после этого приходил и нюхал табак. Вранье всё это, чистой воды вранье!

В последние годы жизни Ильич любил выращивать овощи и ходить в гости к Мичурину. Там они вдвоем играли в шашки и пили чай. Вот и все!

*

Недавно ученые социалистических стран, в отличие от ученых капиталистических стран, сделали очень важное открытие. Оказалось, тексты Ильичевых книг в разное время суток читаются совершенно по-разному! Даже освещение играет роль! И еще, как выяснили ученые из социалистических стран, тексты Ильичевых книг, когда меняются, то меняются лишь в лучшую сторону, то есть становятся все лучше и лучше! Как утверждают наши ученые, этого и следовало ожидать!

Говорят, что Ильич – и даже в зрелом возрасте – когда ходил один, любил при ходьбе немножечко подпрыгивать, особенно на левой. Вранье враньем, слов не хватает! Зачем выдумывать? Ясно и так, что здесь география виновата – камешки, ухабы, неровности всякие. Вот и казалось со стороны, что Ильич немного подрыгивал. А зачем врать-то? Только-то и всего, что, пораскинув мозгами, додумать эту странность до конца…

*

Кто-то на Западе пустил такую утку, что, мол, Ильич всегда писал справа налево. Вот! Вы слышите, читатель? Опять, опять эти масонские штучки, мы их все знаем наперечет, как цыплят по осени! Ильич никогда не писал справа налево, и не мог, по той простой причине, что у него дрожала рука. А слева направо – нет. Он и сам об этом писал (см. Собр. соч. том 66, стр. 666).

*

Некоторые утверждают, что у Ильича в Кремле стояла стенка с крючьями, и что Ильич в свободное время набрасывал на них свои кепи.

Это уж совсем от больной фантазии придумано! Дело в том, что у Ильича совсем не было свободного времени!

*

Еще утверждают, что Ильич, мол, любил давать сдачи. Все неверно! Если хорошенько подумать, то тогда и спросить придется: а охрана тогда для чего?

*

А однажды с Ильичем приключилась совсем детективная история.

Это было, когда Ильич от шпика уходил. Стоял на дворе 1904 год. В эту пору царская охранка особливо зверствовала – аресты, облавы, ссылки шли одни за другими. И только гений Ильича спасал всю организацию от окончательного разгрома.

Ну вот, значит, спешил Ильич вечером на явочную квартиру. Шел мелкий и неприятный дождик. И вот, сворачивая за угол, Ильич заметил господина в котелке, явно семенившего за ним. «Ясно, – подумал Ильич, – шпик чистой воды!». Время поджимало, и Ильич стремительно бросился в лабиринты петербургских дворов. Шпик тоже решил не отставать и поддал ходу. Ильич стал петлять еще ловчее. Но шпик оказался крепким орешком, и в результате расстояние между ним и Ильичем стала постепенно сокращаться. «Ах ты, черт драный! – выругался Ильич. – Сатана эдакая!» Надо было срочно что-то предпринять. И Ильич придумал.

Он резко свернул в какой-то подъезд и позвонил в первую попавшуюся дверь. Дверь открыли не сразу. На пороге стояла молодая, небрежно одетая женщина. Ильич, не спрашивая разрешения, вскочил в прихожую и захлопнул за собой дверь. «Кто вы такой?» – испуганно спросила дама. «Миллион извинений! Уф! Я – Ульянов. Бегу от шпика… мерзавец этакий… уже почти догонял меня!»

«Уф! – в свою очередь вздохнула женщина, – а я-то думала, что муж мой из командировки вернулся!»

Ильич хотел что-то ответить, но тут одна из дверей открылась, и из нее выскочил мужчина. На ходу он пытался попасть ногой в одну из штанин, но это ему не удавалось. Увидев Ильича, мужчина побледнел и застыл на месте. «Коля, – поспешно сказала женщина, – не волнуйся, это не муж, это наш вождь революционного пролетариата! Он убегал от шпика и позвонил в нашу дверь». Коля облегченно вздохнул, но тем не менее быстро оделся и исчез. Ильич сказал: «Ну что ж! Спасибо вам хозяюшка за помощь – пора уходить». «Может, чайку попьете?» – предложила хозяйка. «Нет, нет! Как-нибудь в другой раз». Ильич открыл ставни и осторожно вылез во двор.

Хозяйка от волнения вытерла лоб и села: надо же! Ведь она, можно сказать, самого Ильича спасла! А мы добавим: и саму революцию!