Несносный босс (СИ)

Наши пальцы соприкоснулись. И показалось, что под кожу пустили самый настоящий огонь. Я отдернула руку. А Тарновский как ни в чем не бывало легко поднял чемодан и положил его на полку.

— Ален, ты садиться будешь? Или не хочешь у окна?

Я покраснела, обнаружив, что стояла и как дура смотрела как он кладет чемодан на полку. Как напрягаются его прокачанные мышцы и подсвечивается белым светом самолетных ламп гордый и мужественный профиль.

— Нет. Я хочу у окна, — пробормотала, пряча взгляд, и неловко опустилась на кресло.

А этот гад тихо хохотнул. Довольно так. Я точно слышала. Но виду, конечно, не подала. Пристегнула ремень, уставилась в темный иллюминатор. И в нем, как на зло, отражалась физиономия Тарновского.

Боженька, что ж такое-то? Могло случиться так, что я уехала кукухой, скажем, от переутомления? Иначе как объяснить все эти дурацкие чувства и ощущения, которые ожили внутри с тех пор, как этот мерзавец снова ворвался в мою жизнь? И это после того, что он сделал. Точнее, несмотря на это. И несмотря на то, что я, вообще-то, в отношениях. И люблю своего мужчину.

Нет, наверное, дело не в повредившемся рассудке. А в том, что Тарновский часть моей юности. Яркая, болезненная часть, унесшая с собой мои девичьи мечты, наивность и умение беззаветно любить. Ожесточившая меня, изменившая раз и навсегда. Ясное дело, что новая встреча взбудоражила, забрала покой, пробудила воспоминания. Хорошие воспоминания, ведь время гадкая штука, умеющая стирать плохое. Да еще и этот дурацкий порыв Тарновского “исправить ошибку”. Конечно же краткий и мимолетный. Где Тарновский и где усилия, старания и заморочки?

Никакие это не “чувства”. По крайней мере, не те, за которые может быть стыдно женщине, пребывающей в отношениях с другим мужчиной. И скоро все устаканится. Уже начала устаканиваться. Мы просто будем работать вместе. И все.

Успокоенная этими мыслями, я ослабила ремень, сунула в уши наушники, опустила спинку кресла и закрыла глаза.

Глава 16

К скуле нежно прикасались теплые мужские пальцы. Знакомое ощущение. Давно забытое. Давным-давно. Открыв глаза, я обнаружила в десятке сантиметров прямо над собой лицо Тарновского. Льдисто-синие глаза смотрели с нежностью, губы слегка улыбались, а огромная лапа пребывала в еще более интимной близости от моего лица.

— Ты что делаешь? — отпрянув, выпалила я. Поняв, что не слышу себя, я вспомнила о наушниках и вытащила их. Поймала на себе взгляды, сидевших по диагонали от нас пассажиров. Видать слишком громко крикнула. Нервно улыбнувшись, снова перевела взгляд на Тарновского. Гневный взгляд, на который он, естественно, не обратил ни малейшего внимания.

— Сейчас снижаться начнем, Ален, — невозмутимо произнес мужчина. Словно это совершенно нормально приближаться ко мне на расстояние поцелуя. — Решил тебя разбудить до того, как это сделает стюардесса.

— Угу, — сипло хмыкнула я.

Выпрямила спинку кресла, затянула потуже ремень безопасности. Потерла лицо, прогоняя сонливость. Ой, мамочки, на ресницах же тушь. Включив фронтальную камеру на телефоне, провела кончиками пальцев под глазами. Ну, как-то так. Надо было умыться перед вылетом, но я не успела.

Объявили посадку. И я прилипла к окну, пытаясь в кромешной темноте разглядеть, как мы приближаемся к родным “Жулянам”. Естественно, кроме огней, было особо ничего не видно.

Когда вышли из самолета, я поежилась от холода. Улетали мы из жаркого лета, а прилетели в весьма прохладную осень. Парочка сотен километров всего и на тебе.

— С первым днем осени, — сказал Богдан.

Первое сентября. Это сегодня. Лето закончилось. И очень символично пришла осень, принеся с собой пробирающую до костей сырость и моросящий дождь. Несколько секунд и на мои плечи легла теплая и мягкая ткань, а нос окончательно и бесповоротно заполонил запах туалетной воды Тарновского.

— В рукава надевай, — скомандовал он, кутая меня в свое худи на молнии. Сам надел на меня капюшон отцовским жестом. А вот взгляд был совсем не отцовский. Так смотрят перед тем, как поцеловать. От такого взгляда ускоряется пульс и сбивается дыхание, заставляя приоткрыть губы, чтоб глотнуть воздуха.

— А на будущее бери в самолет теплую одежду. Что глазами хлопаешь? Идем, трансфер ждет!

Трансфером был, конечно же, не обычный автобус, который возит простых смертных от трапа самолета к зданию аэропорта, а новенький седан. Три минуты и мы оказались на паспортном контроле в сухости и тепле.

Эскалатор. Вестибюль.

Взгляд сразу же выхватил из толпы встречающих Димину фигуру. Он мерял шагами помещение, держа в руках букет хризантем в целлофановой обертке. Сонный, растрепанный, на косухе, надетой поверх худи с капюшоном, капельки воды.

При виде меня на лице мужчины расцвела улыбка. Но сразу же завяла. Черт. Худи Тарновского. И он сам с таким видом, словно мы…

— Здравствуй, Дима, — металлическим голосом отчеканил Тарновский, буравя Диму убийственным взглядом и протянул руку.

Дима пожал ее, отведя взгляд.

— Добрый вечер, Богдан.

Отнял руку и протянул мне букет, а когда я взяла его, сразу заключил в объятия. Поцеловал в губы нарочно долгим и страстным поцелуем. Стало неловко. Вокруг люди, а нам с ним все-таки уже не по двадцать лет. Улучив момент, я вывернулась из Диминых рук и отступила на шаг.

— Спасибо, милый, цветы очень красивые, — широко улыбнувшись, чтоб сгладить этот жест, сказала я. Взяла букет в одну руку, а второй расстегнула “молнию” на худи, намереваясь отдать его Тарновскому.

— Завтра, то есть уже сегодня в офисе отдашь, — увидев это, сказал он. — Можешь приехать на час позже, но не более того. Все, до встречи.

А потом обогнул нас и размеренным шагом направился к выходу из аэропорта.

— Какой заботливый руководитель, — скривился Дима.

— Дима, погода резко изменилась. А я не взяла с собой ничего теплого и он отдал мне свою кофту. Что здесь такого-то? Простая вежливость.

— Да ничего. Если бы я с какой-то телкой был так же просто вежлив, то ты бы тоже только обрадовалась этому, ага. Ладно. Идем уже в машину. Спать охота.

— Мог бы меня не встречать, если так сильно устал, — выпалила я, разозлившись.

На него, на Тарновского, на себя. Надо было не додуматься снять дурацкое худи раньше, м? Или, еще лучше, собственную шмотку на случай изменения погоды взять!

— А что такое? Хотелось еще немного времени побыть рядом со своим бывшим, да? Ой, прости, просто руководителем!

Дождь успел стать уже вполне себе полноценным. Потому от дверей аэропорта к машине, мы бежали. Это слегка отвлекло, остудило пыл и дало возможность немного взять себя в руки.

— Дима, я сказала тебе, что готова уволиться, — проговорила я, когда Дима, положив чемодан на заднее сиденье, следом за мной забрался в салон. — Ты — что не надо этого делать потому, что трудно будет найти такую же работу, а нам нужны деньги на оплату квартиры. Так было или нет?

— Я ж не думал, что и ты не против…

— В смысле не против? — я чувствовала, что снова завожусь, но пытаться взять себя в руки не хотелось, — Из-за дурацкого худи такой вывод? Ты в своем уме вообще?!

— Так, ладно, поехали…

— Нет, Дим! Не ладно, — понесло меня, — Ты бросаешься беспочвенными обвинениями в то же время используя меня.

— Используя? — крикнул он, сверкая глазами.

— Тебе удобно, что мы платим вдвоем за аренду квартиры, а иногда это делаю и вовсе только я. Как, например, в этом месяце из-за сережек, “гигантскую” стоимость которых ты решил для меня уточнить! Удобно, что все себе сама покупаю и тебе при надобности докидываю на ремонт тачки и бензин. Я пашу как ломовая лошадь, при этом еще за домом слежу. Жрать готовлю и убираю.

— Типа я ничего по дому не делаю!

— Делаешь, почему же! Раз в месяц или в два! Но даже не об этом речь сейчас. Дальше что будет? Тарновский мой начальник, а значит мы будем сталкиваться. И в командировки вместе тоже ездить будем. Я что за каждую мелочь буду виновата, да? Но при этом ты будешь против, чтоб уволилась?

Дима растер побагровевшее лицо, еще сильнее взлохматил волосы на голове.

— Алена, я очень хочу дать тебе все лучшее. И все услилия прилагаю для этого, — глухо сказал он, после паузы. — Но пока, к сожалению, сам не тяну. Хочу, но не могу. Желания мало, нужна возможность, а ее пока нет. Мне противно что не могу тебя полностью обеспечить, но это временная мера, которая нужна чтоб на свой угол собрать. На наш с тобой угол. Где мы детей растить будем.

Детей. Он хочет завести со мной детей. А я как дура цепляюсь к каким-то мелочам… Стало очень стыдно. До злых слез. Я настоящая идиотка.

— Извини, если я как-то неправильно сказал… С этими сережками. Я очень хотел тебе приятное сделать и последние деньги отдал. Насчет работы… Ты права. Абсолютно права. Я неправильно реагирую, цепляюсь к ерунде. Но это потому, что боюсь тебя потерять, ревную…

— Дим, — я обхватила ладонями его лицо, — я же не против жить так, как мы живем хоть вообще всегда. Это же не главное. Но мне обидно, что ты обвиняешь меня в несуществующих вещах.

— Я больше так не буду, — сказал он и прижался к моим губам своими. Обнял, крепко прижимая к себе. — Прости меня пожалуйста.

— И ты меня прости, — всхлипнула я.

— Ну плачь, пожалуйста, — он стал целовать мои скулы, собирая слезинки. — Не плачь. Давай поедем домой? Я нам ужин приготовил. Картошку с курицей. Поедим и спатки. Тебе нужно отдохнуть с дороги, на работу ведь завтра.

Очень стараясь не разрыдаться от эмоций, я глубоко вздохнула и села ровно в кресле. Пристегнула ремень. Дима завел мотор и мы покатили по ночной дороге. В груди щемило, но в то же время было сладко. Он меня любит. Хочет детей. Это самое важное. А с остальным как-нибудь разберемся, ничего страшного. Главное желание, а оно есть у нас обоих.

Глава 17

— Нет времени поговорить с собственной матерью, да? — мамин голос в телефоне был полон негодования.

— Да, мам. Сейчас рабочий день и я очень занята, — изо всех сил стараясь сдерживаться и говорить спокойным тоном, сказала я, усаживаясь за стол в кухне, куда пришлось выйти для разговора. Пусть я и планировала что тот будет короткий, но давать малейший повод для обсуждений моих семейных трений подчиненным не хотела.

Когда в четыре часа пополудни я увидела на дисплее смартфона ее фото, то подумала, что мне почудилось. Но нет. Родительница звонила узнать как мои дела и как дела у Лены, которая “почему-то” не берет трубку. И нет, я не была очень занята, более того как раз собиралась спуститься вниз за кофе, но это не отменяло нежелания с ней говорить.

— Ладно, скажи тогда Лене чтоб перезвонила мне. Я же волнуюсь.

— Мама, Лена сейчас в свадебном путешествии на островах. И, наверное, не очень хочет с тобой разговаривать. Почему? Наверное из-за того, что ты не только не приехала на ее свадьбу, но даже не позвонила в этот день.

— Я же объяснила почему не могу приехать…

— Да, я помню. Потому, что не можешь оставить своего драгоценного нового мужа на денек чтоб разделить со своей младшей дочерью такое событие, как свадьба. Он, наверное, не может сам поесть и боится спать в пустой квартире, да?

— Алена, я не позвонила потому, что нужно было помочь Ричарду на работе, а я забыла зарядку от телефона дома. Мне очень за это стыдно. Я написала потом Лене…

— Мама, эта ложь звучит очень жалко. Просто скажи честно — у меня новая жизнь, новый муж и мне на вас плевать, девочки.

— Это все отец, да? Это он тебя накручивает против меня. За столько лет все не успокоится никак!

— Это не папа забил на Леныну свадьбу, мам. Не он не удосужился не то что приехать, как обещал, а хотя бы позвонить! Понимаешь? Это все сделала ты. И ответственность за последствия этого поступка тоже лежат на тебе, мама. А теперь, извини, мне надо возвращаться к работе. Хорошего дня!

Прервав соединение, я тихо взвыла. Нет, ну надо, а? Звонит как ни в чем не бывало! Волнуется она, ага!

— А я все думал, чего это ее не было на свадьбе, — совсем рядом произнес Тарновский, заставив меня подскочить.

Уединилась в пустой кухне для частного разговора, ага!

— Извини, не хотел подслушивать. А если бы прервал, то ты бы не высказала ей все, что думаешь. Передумала бы из-за привычки избегать конфликтов, — проговорил он.

— Мог бы просто выйти, — пробурчала я, очень пытаясь прогнать щемящее чувство, возникшее от понимания того, насколько хорошо он меня знает. — И ничего я не избегаю конфликтов.

— Только если припечет так, что другой бы на твоем месте разнес квартиру, — усмехнулся он. — А я хотел понять что у тебя происходит. Сама же ты ни за что мне не расскажешь.

А с какой стати должна, пронеслось в голове, пока я наблюдала как мужчина садиться возле меня за стол.

— Я помню каково это, когда родители забивают на важные для тебя события. Только в моем случае это всегда был папа, а не мама. Лет до шестнадцати я расстраивался, а потом привык.

— Наверное, я должна была бы предположить, что она может не приехать на свадьбу к Лене, учитывая что в последние несколько лет морозилась от приглашений в гости, не звала сама и на Дни рождения часто ограничивалась двухминутным звонком.

— Ленка сильно расстроилась?

— Да нет вроде бы. Ее закрутила свадьба, да и мы все отвлекали ее как могли, — губы дернулись в улыбке. — Включая тебя с твоим неожиданным визитом на свадьбу.

— Угу. С тачкой, между прочим, обидно. Я от чистого сердца как бы.

— Ты бы как поступил в такой ситуации?

— Ну да, справедливо, — пожал плечами мужчина. — Но я все же хочу, чтоб она у них осталась. В знак дружбы.

Дружбы. Мысленно я посмаковала это понятие и почему-то почувствовала тоску внутри.

— И сам скажу об этом Владу как прилетят. Кстати, он вроде бы адекватным выглядит. Я рад за малую.

В этот момент дверь кухни открылась и зашла Татьяна. При виде нас ее глаза загорелись любопытством и забегали пытаясь ухватить все детали происходящего. Очень хотелось сказать о чем-то связанным с работой и ретироваться, но я промолчала. Потому что так будет палевнее.

Избежала сплетен, называется.

— Татьяна, вы что-то хотели? — насмешливо прищурившись, спросил Тарновский у так и стоявшей в дверях женщины.

— А? Нет… То есть да. Чай сделать, — залепетала она, заливаясь краской.

— Так делайте, чайник свободен, — Тарновский поднялся из-за стола. — Через полчаса жду тебя внизу. Голова квадратная после перелета, уверен, у тебя тоже. Так что закончим рабочий день пораньше.

Сказав это он вышел даже не дожидаясь ответа. Вот, скотина. Специально же так сказал, дав повод для сплетен. Теперь Таня по всему офису разнесет, что мы спим вместе, то как пить дать. Ну, Тарновский! Это какой же дурой мне надо было быть, чтоб поверить в его лживые извинения!

Почувствовав Танин взгляд, повернулась к ней. Держа в руках чашку, женщина насмешливо смотрела на меня.

— Что-то хочешь сказать? — я изогнула бровь.

— Да нет. Ничего, — многозначительно улыбнувшись, она выплыла из кухни.

Очень хотелось что-то разбить. И лучше об голову Тарновского! Избегаю конфликтов, да? Может быть так было семь лет назад, но не теперь. Потому, вылетев из кухни, я бросилась к кабинету Тарновского намереваясь прямо сейчас высказать ему все, что думаю про его поступок. Но уже возле двери остановилась. Добавить к Таниным сплетням еще Аминины, которая обязательно растрезвонит о том, как Алена с боссом ссорились в его кабинете? Ну уж нет.

Поэтому, круто развернувшись на каблуках, я откинула волосы назад и размеренным шагом направилась в кабинет.

— Коллеги, я сегодня ухожу в половину пятого. Если будет что-то срочное — пишите, звоните. Завтра в течение дня жду от вас отчет за август. Напоминаю, послезавтра мне сдавать зарплату, потому кто опоздает с отчетом и я не успею посчитать «кипиай»-останетесь без бонусной части до следующего месяца.

Проигнорировав очередной Танин многозначительный взгляд, я зашла в сеть. Ответила на письма, просмотрела текучку по заказам… В принципе на сегодня все. Так что спасибо Тарновскому за полчаса дополнительного свободного времени.

И за дополнительные сплетни, ага.

Попрощавшись со всеми, я взяла сумку и вышла из кабинета.