Сатана-18

Глава семнадцатая

К сожалению, их идеальный план полетел в тартарары еще не начавшись. Оглушительный грохот пролетающего самолета потряс их хижину до самого основания. Потрясенная Глаша заткнула уши, испуганная Катя заплакала на печке, взбешенный Михаил выбежал во двор. Одномоторный самолет сделал широкий разворот и возвращался обратно. Сквозь листву они разглядели голову пилота в кабине. Самолет пролетел точно над их жилищем. Дверцы фотокамер поочередно открывались и закрывались на его плоском зеленом брюхе. «Они нашли нас!» воскликнул Михаил. «Теперь я не могу уйти! Прежде чем я вернусь, дом будет кишеть агентами!» Глаша и Катя стояли на крыльце, дрожа от холода… и от мысли о неминуемой гибели. «Нам немедленно нужно уходить,» решила Глаша и обвела суровым взглядом однообразный окружающий ландшафт, который так и остался ей чужим. «В любом случае, здесь жизни нет. Мне все равно. Я ни о чем не сожалею». Через час семья вышла по направлению к Ужуру. Приготовления были несложными, так как вещей у них было немного, и теперь они брели по лесу с двухдневным запасом еды и охотничьим ружьем, висевшем на плече Глаши. Глава семьи нес дочь на спине; супруга шагала впереди. Никто не разговаривал; они не слышали ничего, кроме шелеста листвы, шороха ветвей и чавканья воды под ногами. Михаил решил не использовать ни лодку, ни мотоцикл. Движение вдоль реки было бы слишком заметным, а возле его мотоцикла, сотрудники ФСБ, вероятно, уже устроили засаду. Они с Глашей решили, что самый безопасный, но и самый трудный путь в город — это шестидесятикилометровый переход через таежную местность с пересеченным холмистым рельефом. На головах у них были накомарники — шляпы с москитной сеткой; их руки в перчатках сжимали походные посохи, резиновые сапоги ступали по болотистой земле, солнце слепило им глаза, но они упорно продвигались вперед, поминутно сверяя направление по компасу. Перемещение через этот первозданный хаос, состоящий из спутанных елей, предательских болот, тающей вечной мерзлоты и жужжащих комариных туч могло легко испугать, сокрушить и убить новичка. Субарктическая зеленая пустыня, простирающаяся на десять часовых поясов, требовала умения и смелости. Михаил обладал необходимыми знаниями и средствами, чтобы не погибнуть от лишений и голода, хотя найти комфорт, питьевую воду и пропитание среди дремучей чащи, колючих кустов и мириадов агрессивных насекомых было непросто. К закату дня Беловы добрались до цепи холмов и, поднявшись по плоским шершавым скалам на вершину, остановились для отдыха и приема пищи. Сверху они обозревали однообразную зеленую массу деревьев, простирающуюся от горизонта до горизонта. Их пункт назначения был отмечен тонким облаком дыма, вырывавшимся из множества печных труб. Они подсчитали, что Ужур находится впереди в тридцати километрах от них, и выбрали место для ночлега на южном склоне. Михаил нарубил охапки еловых веток и устроил из них подстилки среди валунов. Они залезли в свои спальные мешки и спокойно почивали без пробуждений, сновидений и кошмаров, а на рассвете после скудного завтрака из копченой оленины и лосося, небольшого количества хлеба, кружки воды и нескольких кубиков сахара продолжили свой трудный путь. Они спустились с вершины и вошли в лес. Почва здесь была суше и дерн под ногами не прогибался, но разбросанные изломанные сучья и упавшие деревья затрудняли ходьбу. Некоторые стволы были настолько толстыми, что путешественники предпочитали обходить их или проползать под корявыми, мшистыми поверхностями поверженных гигантов. Так случилось и в этот раз. Пробираясь на четвереньках под засыпанным листьями и хвойными иголками очередным препятствием, Глаша поскользнулась и, взметнув кучу брызг, растянулась плашмя в луже слякоти. При падении она была слегка оглушена, а ее маска, заляпанная грязью, стала бесполезной. Глаша потеряла ориентировку и замерла. Но ненадолго. Она очухалась, пришла в себя, проползла немного дальше и подняла голову, пальцами смахивая мусор, прилипший к противокомариной сетке. Поднявшись с колен и разогнувшись, отважная женщина услышала громкое чавканье и щелканье зубов. Напротив, глядя ей прямо в глаза, стоял большой бурый медведь. Зверь залез в малиновый куст и лакомился красными сочными ягодами, помогая себе лапами. Его массивное, приземистое тело, покрытое плотным, густым мехом, было повернуто к ней боком. Хищник уже давно обратил внимание на непрошенного посетителя своего царства, распахнул устращающую пасть и яростно зарычал. С оскаленных клыков капала слюна. Медленно Глаша заставила себя разогнуться, ее конечности дрожали. Она не потеряла рассудка. Зверь был идеальной мишенью для Глашиной двустволки, но она не хотела ни ранить, ни убивать упрямое животное. Все замерло в лесу в предчувствии схватки. Не шевелился ни один лист. В неподвижном воздухе замолкли птицы. Перестали скакать по ветвям юркие белки. Лишь cлучайная сосновая шишка нарушила тишину. Падая с высоты, она звучно отскакивала от каждой ветки, прежде чем глухо удариться о землю и навеки врезаться в дерн. За ней крутясь, посыпалась вниз шелуха, чешуйки и сосновые иголки. Михаил и Катя, оказавшиеся по другую сторону гигантского ствола, не подозревали о драме, разворачивающейся в нескольких метрах от них. Медведь неторопливо направился к своей потенциальной жертве. Глаша напряглась, собрала всю свою силу воли и попыталась побороть страх. «Доброе утро, дядюшка Медведь», она старалась говорить успокаивающим тоном. «Надеюсь, тебе нравится малина и ты так же занят своими делами, как и я. Мы с тобой друзья, не правда ли?» Чтобы казаться больше, она задрала руки вверх и осторожно пошла прочь. Медведь стоял неподвижно, следя глазами за Глашей. Когда она отошла достаточно далеко и зверь скрылся из виду, она сняла с плеча ружье и побежала искать семью. Для этого ей пришлось сделать широкий крюк, прежде чем она заметила обеспокоенного мужа. Михаил стоял начеку, молча прислушиваясь к суматохе, которую он не мог видеть. Он затаил дыхание, не зная, как помочь жене. Первым делом Глаша взглянула на дочь. Девочка мирно спала, положив голову на спину отца. Все было в порядке и успокоенная мать от усталости присела на траву. Вокруг звенела мошкара и наводя сон, меланхоличный крик кукушки доносился издалека. Эта опасная встреча отклонила Беловых от намеченного курса и уже в сумерках они прибыли на окраину Ужура.

Светились окна бревенчатых домиков, окруженных картофельными полями и огородами. Серп луны поднимался в спокойном, кристально чистом небе. В фиолетовой вышине зажглись первые звезды. Таясь за кустами, беглецы видели в занавешенных окнах смутные тени людей. Жители закончили свои повседневные дела и садились ужинать. Единственная улица, немощеная и широкая, была пуста и едва различима в быстро наступающей темноте. Было тоскливо и тихо, из печных труб кое-где курился дым. Во дворах лениво брехали собаки. Михаил и Глаша пробирались по опушке леса, двигаясь вдоль околицы и осматривая окрестности в поисках нужного дома, пока не нашли его. Серая бревенчатая хижина под крутой шиферной крышей была темной и загадочной. Окна с резными раскрашенными наличниками не светились: было понятно, что в избе никого нет, но из печной трубы тонкой струйкой вился дымок. Михаил расположился рядом с Глашей за высоким кустом и в бинокль наблюдал за окрестностями. Ночь стремительно наступала и его линзы не могли передать ничего, кроме синих пятен. Он отложил в сторону бесполезную оптику и, чутко прислушиваясь, широко раскрытыми глазами всматривался в сумрачную даль. Примерно час спустя в дальнем конце улицы показался грузовик. Его ярко сверкающие фары освещали ухабистую, бугристую дорогу. Бренча и подпрыгивая, транспортное средство упрямо ползло вперед. Гул мотора и лязг его разболтанных металлических частей растревожили городских собак. От их истерического, визгливого лая становилось тошно и звенело в ушах. Грузовик въехал во двор дома с темными окнами. Там он остановился и его двигатель замолчал. Из грузовика вышли трое мужчин с небольшими сумками. Михаил не мог различить их лиц. Мужчины вошли в избу и включили свет. Они были шумными и самоуверенными, топали взад и вперед, многократно пересекая двор между жилищем, одноместным сортиром и поленицей дров. Дым повалил из трубы и запахло горелым маслом из кухни. Прошел еще час, но на заднем дворе никто не появлялся. В окнах колыхались занавески, за стеклами беспрестанно сновали силуэты чужаков, вспыхивали и таяли конусы света, но невозможно было понять, что там происходит. Серебряные звезды безучастно мерцали в космической глубине высокого ледяного неба. Внезапно фиолетовый купол над головой прочертил яркий метеор. Михаил проводил падающую звезду безучастным взглядом. Его охватывал холод. От недоедания и усталости мысли его начали путаться. Три задернутых желтыми шторами, загадочных окна и над ними сноп красных искр, извергающихся из печной трубы, заворожили его, как что-то неземное и потустороннее. Феномен манил и притягивал его, как колдовской магнит, но он посоветовал себе набраться терпения и ждать. Время текло медленно, каждая минута превращалась в час, соседние избы постепенно погружались в мрак, их окна гасли гасли один за другим, но лампы в этом жилище упорно и зловеще сияли. Михаил решил рискнуть. Он поговорил с Глашей и она вызвалась прикрывать его с ружьем в руках. Он пересек сто метров пустого пространства между своим укрытием и домом, хорошо понимая, что за ним могут наблюдать тепловизионные приборы, если таковые имелись, и тихонько постучал по оконному стеклу. Занавеска отодвинулась, появились плечи и голова, он узнал лицо Танвила. Испытующим взглядом Танвил пытался разглядеть посетителя. Михаил сделал шаг в сторону и вышел на свет. Лицо Танвила выразило крайнее удивление, на своем гортанном наречии он что-то крикнул в глубину комнаты и отпрянул от окна. Широкой поступью, почти бегом, Михаил обогнул фасад дома. По пути он услышал хлопанье входной двери и торопливые шаги на крыльце. Завернув за угол, он столкнулся нос к носу со всеми тремя боевиками. Его жестами пригласили войти и усадили на табуретке в помещении, наполненным звуками ревущего в печи пламени. Сырые дрова горели шумно, заглушая бульканье кипящего в горшке варева. Михаилу становилось жарко и он расстегнул свой кожух. Черные дождевики хозяев висели на вешалке. На полу лежали распакованные мешки с продуктами. Стряпня шла полным ходом: на широкой гладкой доске валялись ошметки разрезанного мяса, кучки нарезанных овощей и картофельных очисток. На столе красовались обеденные тарелки и блестящие кухонные принадлежности. Вернувшиеся в избу обитатели бросили свои занятия и собрались на скамейках вокруг Михаила. Члены Аль-Каиды смотрели на гостя с недоверием. Это был не тот Михаил, которого они знали. Три дня скитаний по тайге сказались на нем. Он стал грязным, заросшим, закутанный в испачканную рваную одежду. «Что с тобой происходит?» спросил Танвил. «Мы вчера пришли к тебе на квартиру, но дверь была опечатана. Что ты натворил и где твоя семья?» «Мы переехали на дачу. Теперь мы предпочитаем деревенское жилье», с горечью скривился Михаил. «Почему у тебя на двери милицейские печати?» Танвил не переставал задавать вопросы. «Какое преступление ты совершил?» «Меня обвинили в том, что я помог вам вывезти боеголовку из России, а также в шпионаже против моей родины. Сейчас мы с семьей скрываемся». Михаил наблюдал за их реакцией. Танвил перевел его слова остальным. Те зацокали языками и с негодованием покачали головами. Они обменялись краткими комментариями на своем языке. Теперь их глаза смотрели на Михаила с сочувствием. «Ты собираешься нам помогать?» близко подступив к нему и смотря сверху вниз, требовательно спросил Танвил. «Помнишь, о чем мы говорили на прошлой неделе?» «Да,» негромко, но веско произнес Михаил. «Вот потому-то я здесь. Мне нужны твои два миллиона долларов, чтобы подкупить чиновников и выбраться из страны». Глаза Танвила превратились в острые сверла. «Тебе заплатят после запуска,» твердо сказал он. «Не раньше». «Все в порядке,» безмятежно и ни секунды не раздумывая, согласился Михаил. «Я имел с вами дело раньше и вы всегда платили сразу и в полном объеме. Когда вы хотите запустить ракету?» «Как только все будет готово!» алчно облизнувшись, отрезал Танвил. Он весь вспыхнул, губы его задрожали, глаза загорелись бешенством и сдержанный до сих пор голос восторженно зазвучал, «Атомный взрыв в Америке! Радиоактивные облако над Вашингтоном! Великий зверь апокалипсиса будет укрощен!» Он хлопнул в ладоши, затрясся всем телом и затопал ногами. «Имей ввиду, что для ремонта ракеты вам придется предоставить тонны запасных частей», проинформировал его Михаил, игнорируя выходку террориста. Скрывая беспокойство, он отвел свой взгляд, устремив его на железную дверцу, за которой полыхали дрова. «Не волнуйся! Ты должны увидеть наш инвентарь!» похвалился Танвил. Его дыхание успокаивалось и не было заметно ни следа недавнего нервного припадка. Он повернулся на каблуках и пригласил Михаила следовать за ним. Остановившись у входа в заднюю комнату, он драматично взглянул на посетителя. Победная улыбка растянула его тонкие губы. «Смотри!» Достав ключи, он осторожно отпер замок и повернул скрипучую дверь. Картонные коробки с английскими, русскими и китайскими надписями занимали широкое, безоконное пространство. От пола до потолка ящики разообразной формы и размеров громоздились на полках со всех сторон. На нескольких упаковках значилось «OCHA Emergency Relief Goods. (Товары чрезвычайной помощи)». Среди них выделялся запас консервов с волнистыми буквами арабской вязи на этикетках. «Это оборудование для модернизации вашего Р-36М», поделился Танвил. Его лицо светилось энергией и радостью. «Могу ли я?» Михаил вежливо спросил и наугад вытащил из штабеля объемистую коробку с русскими буквами. Увесистый ящик был запечатан и, согласно надписи на его боку, содержал комплект, предназначенный для дистанционного управления военных ракет и системы наведения. «У нас есть все», с гордостью оповестил Танвил. «Не исключаю, что слишком много. Но мы не можем отправиться в большой город за запчастями, если нам чего-то не хватит». «А как насчет инструментов?» «Инструменты находятся здесь», успокоил его Танвил. «Мы даже привезли сварочное и паяльное оборудование. Оно хранится на складе, рядом с рулонами трубок.» Он подвел Михаила к чулану, набитому баллонами с кислородом и ацетиленом, горелками, паяльными лампами и шлангами на катушках. «Нам понадобится не один раз съездить на базу, чтобы доставить эти материалы», одобрил Михаил, тем самым намекая террористу, что он становится частью их преступной команды. «Сначала мы привезем инструменты», гнул свое Танвил. «Мы вскроем корпус ракеты, оценим масштаб повреждений и при необходимости проведем ремонт». «Ты босс», с нарочитой покорностью произнес Михаил. «Когда приступаем? Завтра?» «Конечно!» воскликнул Танвил. Приступ неожиданного гнева охватил его. Брови террориста сморщились, он закатил глаза и потряс кулаком в воздухе. «Мы потеряли целую неделю, ожидая тебя!» «Не по моей вине,» огрызнулся Михаил, отводя взгляд от пристальных глаз собеседника. «В таком случае давай торопиться. Завтра вам придется спрятать меня, мою жену и дочь в грузовике. Теперь мы беглецы». Михаил горько ухмыльнулся. «Моя жена — инженер-электронщик. Она работала на базе и станет большим подспорьем для нашего проекта». Это было неожиданно, но Танвил сдержался и лицо его не выдало никакого удивления. Он поджал губы и после короткого размышления строго сказал, «Мы найдем место для всех». Скрестив руки на груди, он добавил, «Имей ввиду, что на шоссе из Ужура есть два блокпоста милиции. Они нас не беспокоят. Но на всякий случай мы вас положим в кузов и накроем брезентом. Надеюсь, что перетерпите!» Закончив тираду, он замолчал и угрюмо уставился на собеседника. Прошла минута прежде чем Танвила осенило, «Где сейчас твоя семья? На улице мороз, а они в лесу. Приведи их сюда!» Михаил мрачно кивнул и вышел на улицу. Холодная беззвездная ночь окутала его. Он мало что мог видеть, спотыкался, наугад пробирался, но каким-то образом на черном фоне прямо перед собой различил призрачное белое пятно. Включив фонарик, он продолжал идти в сторону леса, пока не уперся в можжевелевый куст. «Я здесь,» окликнула его Глаша. Послышался шелест листьев, покачивание ветвей и из-за ели появилась его жена с ружьем наперевес. Глаша передала оружие мужу, наклонилась и осторожно подняла с земли спящего ребенка. Пушистый мох, на котором лежала девочка, сохранил форму ее маленького тела.

Проклиная свою судьбу, нo подчиняясь обстоятельствам и опустив головы, Беловы направились в сторону зловещего строения. В эту минуту Глаша ненавидела себя, по ее щекам текли слезы, а губы сжались до боли, так ей не хотелось видеть этих нелепых людей. Воспоминания о жестоком вторжении и о пережитой опасности обременяли ее сердце, ни на минуту не отпуская ее. И вот сейчас эти уроды предстанут перед ней! Глашу передернуло от отвращения, но выбора у нее не было. Семья вошла в дом и остановилась на пороге. Было дымно, жарко, грязно и не очень уютно. Свисавшая с потолка электрическая лампа освещала боевиков, свободно и привольно расположившихся за столом в самых живописных позах. У одного морда была опущена в тарелку с капустой, другой сгорбился и обезьяньи руки его свисали под стол, у третьего вся физиономия облеплена в птичьем пуху — он расположился на полу, вытянул ноги и лакомился вареным куриным яйцом. Однако автоматические пистолеты боевиков находились на расстоянии вытянутой руки и висели наготове в кобурах на спинках стульев. Между тем радиоприемник наигрывал арабские мелодии и, полузакрыв глаза, слегка покачиваясь из стороны в сторону, присутствующие внимали музыке. Кажется, ужин закончился, но в воздухе витал аппетитный запах стряпни. На тарелках лежали остатки стейков, обглоданные куски хлеба и немного вермишели. Услышав шаги, боевики, как по команде обернулись, подтянулись, привстали и привели себя в благостный вид. Танвил прихлебывал чай из кружки и откусывал пончик; Маджед глядел в полную картофеля кастрюлю, указательным пальцем рассеянно рисуя на столе кружочки и квадратики; и обожженное, покрытое красными пятнами, лицо Навафа ничего не выражало. Глаша сразу узнала троицу, с которой недавно сражалась. Их взгляды встретились. Короткая волна паники захлестнула уставшую женщину. Однако, судя по всему, террористы нисколько на нее не обиделись. Они радостно приветствовали новых членов в свои ряды и предложили им ужин. Глаша отказалась и отвернула насупленное лицо. Михаил был более дипломатичен и сказал, что они не голодны. «Где мы разместимся?» стараясь не замечать неловкости, громко спросил он. Трио переглянулось, не зная ответа; ведь изба была невелика и забита вещами. «Если вы не против,» высказался Михаил, «то мы отдохнем в комнате, которая служит складом. Мы неприхотливы. Нам ничего особенного не нужно». «Как пожелаете,» пожал плечами Танвил. «Не маловато ли для вас помещение?» «Все в порядке.» Получив разрешение хозяев, гости прошли в кладовку. Утомленная длинным и трудным днем Глаша плюхнулась на первый попавшийся ящик, в котором, судя по надписи, хранилась легковоспламеняющаяся жидкость. Вокруг нее на полках до потолка громоздились многочисленные нераспакованные коробки и, свернутые в рулоны, гибкие трубы. Алюминиевые крылья и стабилизаторы были сложены в углу. Михаил плотно закрыл дверь и начал снимать груз со своих плеч. Он тяжело дышал и у него слипались глаза. Глаша разложила на полу мягкие мешки с вещами и уложила Катю. Она устроилась рядом с дочерью, чтобы успокаивать ее. Глава семейства пожелал всем спокойной ночи и выключил свет. Только теперь, в темноте, получив иллюзию уединения, Глаша смогла сосредоточиться и подумать о будущем. Ее охватила масса сомнений. «В каком отчаянном положении мы оказались», размышляла она. «Сколько опасностей нас ждет впереди: сможем ли мы восстановить ракету; удастся ли переоборудовать ее для наших нужд; и в случае успешного прибытия в западное полушарие сможем ли мы замедлить боеголовку, в которой находимся, и выпустить парашюты?» Глаша закусила губу и сжала кулаки, сдерживая себя от слёз. Она была рада, что никто не видел ее в кромешной тьме. Тревога не оставляла бедную женщину. Она продолжала рассуждать. «Если мы не погибнем во время полета и благополучно приземлимся, то что нас ждет в новом мире? Как нас встретят американцы? Кино и телевидение рассказывают о янки ужасные вещи! Они просто нечистоплотные свиньи!» С отвращением Глаша пожала плечами. «Где нам там жить и чем заниматься? Ведь никто из нас, кроме Кати, не говорит по-английски!» Страх не давал ей уснуть. Она долго ворочалась и только перед рассветом забылась тревожным сном.

Рано утром следующего дня смельчаки и хозяева вышли из дома, уселись в свое потрепанное транспортное средство и направились на ракетную базу. Серое небо затянуло низкими облаками, перепадал мелкий дождик, сменяемый временами живительным солнечным сиянием. Грандиозные сумрачные массивы северного леса, через которые они проезжали, угнетали боевиков Аль-Каиды. Клацая зубами и застегнув плащи на все пуговицы, продрогшие южане взирали из кабины на негостеприимные виды, которые так отличались от их жаркой и солнечной родины. Призрачные туманы окутывали угрюмые и непроходимые скопления елей и пихт с примесью берез и осин. Во влажной густой чаще таились страшные, неслыханные звери, куда опаснее чем леопарды, питоны и тигры, населяющие их знойную, скалистую сторону. Но все эти неприятности меркли по сравнению с великой целью, поставленной им шейхом. За такое можно было и пострадать! У них теперь было все необходимое для успеха, даже завербованный советский персонал! Беловы лежали на сене в кузове грузовика, не видя ничего, кроме грубой ткани своего оливково-зеленого брезента. Наконец все милицейские посты были преодолены и путешественники оказались вне зоны действия властей. Когда впереди появились знакомые ворота, то следуя правилам, они остановились перед соответствующими дорожными знаками и вежливо посигналили. Танвил обернулся и постучал в заднее окно, вызывая Михаила. Тот поднялся со скрипучих досок, встал на ноги и вытянулся во весь рост, почувствовав близкую надежду на свободу. Со своего места в кузове Михаил рассматривал окружавшую его природную среду. Ничего не изменилось с тех пор, как он в последний раз посетил базу три месяца назад. Но не совсем так. Возможно, что руки того самого единственного охранника дрожали сильнее от пьянства и зеленая пустыня совсем приблизилась к покосившейся ограде, захватывая больше территории, но в остальном все осталось по-прежнему. Михаил повел группу к ближайшему к зданию клуба «стакану». На заброшенном куполе пускового контейнера пробивалась высокая клочковатая трава. Рядом с ним сквозь заросли ромашек выступала бетонная крыша бункера. Заметные углубления в грунте указывали на вход. Осторожно ступая, группа спустилась по крутым, засыпанным лесным мусором, ступеням. Дальнейший доступ перегораживала большая стальная дверь с красной пятиконечной звездой. Михаил порылся в своем кармане и вытащил связку старинных ключей, которые были в ходу западных странах в 19-ом веке, нo до сих пор находятся в употреблении в странах третьего мира. После внимательного осмотра он выбрал один из них с большой зубчатой головкой на длинной стальной ножке и вставил его в замочную скважину. Однако попытки повернуть ключ оказались тщетными. «Попробуем смазать это устройство», процедил он сквозь зубы Танвилу, не отступавшему от своего подопечного ни на шаг. Из грузовика принесли масленку, ключ повернулся и ржавая дверь со скрипом поддалась толчку мускулистого террориста. Войдя первым, oн направил луч фонарика на хаос, вызванный десятилетним забвением и преступным пренебрежением государства к собственным усилиям и затраченным ресурсам. Здесь не было ни дуновения ветерка, ни малейший звук не проникал из яркого мира наверху; только затхлый запах сырости и гробовая тишина висели в подземном здании. Глаша обняла Катю и, осмелившись, сделала крошечный шаг вперед. Двое других боевиков робко прижались к нише двери, глядя в темноту. Безжизненные консоли отбрасывали квадратные тени на серые потресканные стены и гирлянды толстых резиновых кабелей. Неустрашимые Танвил и Михаил двинулись вперед. Они пересекли погруженный во тьму модуль управления запуском и направились к пусковому контейнеру. Они проследовали через лабиринт ответвлений, переходов, наглухо задраенных дверей и заваренных люков пока не уперлись в приоткрытую ржавую дверь, выходящую в обширное круглое пространство. Они оказались в огромном вертикальном цилиндре, высотой примерно сорок метров. Площадка, на которой они стояли, находилась на полпути между верхом и низом «стакана». Прямо перед ними искрился зеленый корпус баллистической ракеты, острие ее боеголовки почти на уровне верхнего края шахты. К внутренней стенке «стакана» была прикреплена узкая металлическая лестница. Танвил подошел к краю площадки и осторожно заглянул вниз. Крохотная точка света его фонаря отразилась в луже далеко внизу под ним. Сопло ракеты отбрасывало круглую тень на черную неподвижную поверхность воды, скопившейся на дне. «Вот она, дорогуша,» выглянув из-за плеча террориста, промямлил Михаил, сообразив, что обращается к этой бесчеловечной, жестокой машине, как к живому существу. «Мы ее вылечим и поставим на ноги. Она у нас далеко полетит,» обретя былую уверенность, продолжал он. Михаил замолчал и опустил голову, внезапно осознав, насколько он напуган затеваемым безрассудным приключением, которое, возможно, убьет всю его семью и заодно его. «Действительно «ракета никогда не использовалась!» Чего еще террористы от меня ожидают?» фыркнул он про себя. «Мы отправим эту милашку в Америку с большой водородной бомбой на борту», угрожающе заявил Танвил. Лицо его посинело и перекосилось от злобы, в глазах замелькали красные огоньки. «Конечно, отправим,» невозмутимо подтвердил Михаил, отряхивая пыль с рукава. «Куда этот хлам еще деть?» Танвил всматривался в темноту шахты, исследуя ее внутренность фонариком. Пятно света скользило и покачивалось, поочередно выхватывая узкую лесенку, нос ракеты, грубые бетонные стены и снова корпус ракеты. «Я начну с главной комнаты», без колебаний решил Танвил. Эхо его голоса еще вибрировало в шахте, в то время как он уже направлялся к командному модулю. Террорист так быстро несся по коридору, что Михаил едва поспевал за ним. Через несколько шагов Михаил споткнулся о разбросанные по полу твердые предметы и упал на каменный пол, больно ушибив колени и локти. Цепляясь за скобы, укрепленные в черной влажной стене, он восстановил равновесие, хотя голова у него кружилась. Осторожно ступая, он продолжил движение, понимая, что сильно отстал. Он слышал стук шагов Танвила далеко впереди себя. Прихрамывая и преодолевая боль в суставах, дезориентированный Михаил искал пропавшего спутника. Коридор закончился и Михаил вошел в командный модуль. Здесь он смог присесть на случайно сохранившееся кресло и отдышаться. Вокруг звучали знакомые голоса. Свет фонарика вырывал из темноты силуэты террористов, слушавших своего главаря. Танвил непринужденно расхаживал взад и вперед, тоном лектора что-то громко объясняя на своем языке и тыкая указательным пальцем в окружающие предметы. Михаил узнал эту комнату. Раньше, много лет назад здесь находилось его рабочее место. Бывший военный почувствовал грусть, возвращаясь в родные пенаты. В этом бункере он и Глаша провели столько лет своих жизней и многое пережили. Кроме того, это укрепленное сооружение было спроектировано, чтобы выдержать американскую ядерную атаку и нанести ответный удар или ударить первым, в зависимости от полученного из Кремля приказа. Как в дальнейшем выяснилось, бункер был самым безопасным местом для него и для Глаши в годы Холодной войны. Хаос и запустение, царившие здесь, казались непоправимыми и катастрофическими. Но вспоминая доставленные террористами инвентарь, инструменты, оснастку и запасы продовольствия, которые он видел в Ужуре, Михаил попытался поверить в невероятное. «Умелые учёные Аль-Каиды все наладят,» представилось ему. «Электрический ток снова потечет по проводам, пробуждая дремлющие приборы и оборудование; флуоресцентные панели зальют подземелье ярким светом; системы вентиляции и очистки наполнят помещения свежим, душистым воздухом; компьютеры опять замурлыкают свои тихие счастливые песенки; входная информация будет скрупулезно обрабатываться; индикаторы засветятся огоньками; стрелки аппаратуры вытянутся в аккуратный ряд, рапортуя о полной боевой готовности, и, наконец, — ее сатанинское величество, — межконтинентальная баллистическая ракета начнет свое поначалу медленное движение вверх, а затем разгоняясь быстрее и быстрее, наберет космическую скорость, покидая свое гнездо в славе ревущего, всесжигающего пламени.» Михаил тряхнул головой, борясь с возникшим наваждением. Танвил хлопнул в ладоши и отвлек своего партнера от грез. «Мы должны подготовить ракету к запуску через две-три недели», категорично заявил он и прокричал что-то своим компаньонам на другом языке. Они захихикали и дружно, как болванчики, закивали головами. Через минуту ученая братия скрылась из виду, но ее шаги и голоса эхом отдавались внутри подземных пустот. «Сначала нам нужно электричество», Танвил принял роль мастера. «Затем мы включим осушитель и кондиционер. Это сделает главную комнату, командный модуль и жилые отсеки пригодными для проживания». Танвил исчез в проходе, ведущем на нижний уровень. Михаил услышал стук его ног по металлической лестнице. Свет его лампы двигался пятном на закопченом потолке. «На это у нас уйдет день, а потом приступим к восстановлению оборудования», кричал он снизу. «А затем, приятель, я поручу тебе настоящую работу!» Услышав последнее распоряжение, Михаил вздрогнул и проглотил комок, застрявший в горле.

Глава восемнадцатая

Организаторский талант Танвила раскрылся к концу дня. Возле входа уже гудел мощный портативный генератор мощностью 2600 Вт. Его кабель, развернутый во всю длину, был проложен к главной панели подземного здания. Без всяких фанфар и громких речей электричество заработало и приборы включены в сеть. Но, вот беда, пятнадцать потолочных панелей, унаследованные от советских времен, излучали тусклый, колеблющийся свет. Танвил не был удовлетворен. Он оперативно заменил прогнившее старье современными портативными светильниками, которые до мельчайших деталей озарили все помещения, позволив читать даже мелкий шрифт. Грузовик совершил еще одну поездку в Ужур и доставил больше запчастей и канистры с бензином. Всем членам команды, включая маленькую Катю, было поручено убирать, подметать и расставлять мебель в жилых отсеках. Между тем к полуночи оборудование, установленное для обработки природной среды, заработало и из потолочных труб начал поступать здоровый, пригодный для дыхания воздух. «Приготовьте себе кровати и хорошенько отдохните», объявил Танвил, обходя комнаты и бесцеремонно просовывая голову в каждую дверь. Боевики разместились на нижнем этаже напротив столовой. Их инвентарь, о котором они день и ночь беспокоились, всегда был перед глазами. Отсюда они могли внимательно следить за нагромождением своих ящиков и коробок. Их постельные принадлежности, разложенные на подвесном полу, состояли из толстых войлочных одеял и туго свернутых молитвенных ковриков. «Завтра необходимо включить компьютеры», на исходе дня Танвил давал последние инструкции. «Михаил и Глаша, вы должны оценить общее состояние ракеты и определить необходимый ремонт. Всем спокойной ночи.» «Спокойной ночи,» вежливо ответили Беловы, прежде чем запереть дверь. Их «спальня» представляла собой офицерскую жилую зону с тремя двухъярусными кроватями. Портреты советских вождей и пропагандистские плакаты коммунистической эпохи так и остались приклеенными к круглым стенам. Тонкие матрасы, подушки и одеяла, а также спальные мешки, привезенные из Ужура, обеспечили маленькой семье Михаила временный комфорт. Уставшая от рабочего дня, Катя крепко спала, пока ее отчаявшиеся родители обсуждали свою авантюру. «Он прав,» прошептала Глаша на ухо мужу. «Мы проверим ракету. Очень хорошо». «Мы должны найти возможность осмотреть корпус боеголовки», едва слышно ответил Михаил. «Нам повезло, что все радиоактивное содержимое много лет назад украли северокорейцы. Теперь нам остается только переделать интерьер под свои нужды». «Может быть, я слишком оптимистична, но я начинаю верю в нашу удачу. Твоя сумка с миллионом «баксов» нам очень пригодится в Америке. Хорошо, что ты вовремя успел найти ее, пока я возилась с медведем.» Ее задорный смех заставил его улыбнуться. «Как долго мы пробудем в космосе?» «Не долго. Всего тридцать пять минут. Мы будем невесомы,» хихикнул Михаил. «Не думаю, что это весело», рассердилась Глаша. «Ты бы лучше нашел решение обеспечения нас теплоизоляцией и снабжения кислородом». «Я это спроектирую», заверил ее Михаил. «Но есть еще одна большая неопределенность. Боеголовка теперь представляет собой пустую оболочку. Груз из нее вынут. Но для того, чтобы ракета могла нормально лететь, боеголовка должна весить тысячу килограммов — именно на такую массу она была спроектирована. Если этого не произойдет, мы пролетим дальше чем положено. Вместо Северной Америки мы плюхнемся в Атлантический океан.»

«Ах, вот как?» Глаша вздохнула. «Тогда нам придется разработать траекторию для более легкой полезной нагрузки». Михаил коснулся своего лба. «Кислородный баллон и изоляция будут весить еще семьдесят-девяносто килограммов. Остальное возьмет на себя свинец. Кроме того, свинцовые листы ослабят космическое излучение». «Ты забыл о парашюте,» поправила его Глаша. «У него тоже есть масса». «Я понятия не имею, сколько он весит. И сначала нам нужно его найти.» «Раньше они хранились на складе на другой стороне базы. Мы должны туда добраться, но когда? Он хочет, чтобы мы всегда находились под землей». «Это может стать проблемой. Танвил — диктатор». «С ним надо ладить, Миша,» грустно сказала Глаша. «У нас нет другого выбора». «Я, конечно, буду стараться,» неохотно согласился Михаил.

Три недели титанических усилий принесли плоды. Проект приближался к завершению. За это время были отремонтированы компьютеры, обойдены и нейтрализованы предохранители, предотвращающие несанкционированный запуск, и решены проблемы с топливом. Hа следующий понедельник было назначено первое испытание всех систем. Михаил определил, что твердое топливо ракеты не потеряло своих качеств и жидкое горючее будет закачиваться в баки двигателей второй и третьей ступеней в установленный час. Постепенно сформировалось разделение труда. Михаил и Глаша работали в шахте, обслуживая направляющие лопатки сопла, моторы и модернизированную навигационную систему. Катя обрела свое привычное место на полу «стакана», где играла с куклой возле вытяжных каналов. Ее красочные пластиковые игрушки были разбросаны по потрескавшейся бетонной поверхности, которую недавно осушили. Между тем в центре управления полетом Наваф и Маджед, окруженные схемами и чертежами, паяли электронные компоненты, устанавливали мониторы и новые электронные платы. С момента прибытия боевики изменились. Теперь, больше не было необходимости скрывать свое истинное лицо, они превратились в тех, кем были раньше. Они носили белую национальную одежду и молились пять раз в день. Их диетические ограничения — никакой свинины, никакого алкоголя и никакого мяса плотоядных животных — строго соблюдались. Религиозные песни разносились из радиомагнитолы, которую они привезли с собой. Эти звуки, проникающие во все три уровня подземного здания, раздражали Беловых, особенно по ночам. И все же они привыкли к заунывным мелодиям и научились затыкать уши, чтобы блокировать неприятные ощущения. Раз в неделю Танвил отправлялся в Ужур и привозил продовольствие и местные новости; однако случившееся в захолустье было настолько мизерным и ничтожным, что не заслуживало никакого упоминания. Продукты сваливали в кладовку. Кухонный холодильник не работал и никто не удосужился его починить, потому Танвил через день ездил на ближайшую ферму за молоком и другими молочными продуктами. Несколько часов два раза в неделю Кате разрешалось подниматься на поверхность, чтобы погреться на солнце и подышать свежим воздухом. Девочку сопровождал кто- нибудь из ее родителей. Во время одной из таких вылазок Глаша нашла склад, где хранилось оборудование для парашютного десантирования, а Михаил тайно пронес один за другим три парашюта в отсек, который он установил в полу боеголовки.

Днем боевики и Беловы не общались, но встречались каждый вечер в столовой, которая вскоре стала выглядеть вполне благоустроенной, украшенной несколькими фотографиями иракских городов и мусульманских достопримечательностей, а также, купленными в мебельном магазине, красным ковром и желтым полосатым диваном с верблюжьими кисточками. Они были вежливы и приветствовали Беловых улыбками и поклонами. Рана на голове Навафа медленно заживала; Глаша обработала ее лекарствами из своего личного запаса и наложила свежую повязку. С самого начала медицинской помощи Наваф так влюбленно смотрел на Глашу, что Михаил забеспокоился. Однажды ближе к вечеру Глаша была одна на кухне и готовила салат с вареной говядиной, картофелем и маринованными огурцами. Наваф проскользнул в дверь, огляделся, убедился, что они наедине, и протянул поварихе букет полевых цветов. Букет был хорошо подобран, красиво оформлен и красочен. Наваф болезненно улыбался, а Глаша, избегая его настойчивого взгляда и не поднимая головы, продолжала резать отварную говядину. Маслянистые глаза Навафа напомнили Глаше их первую встречу в Ужуре, которая закончилась плачевно для соискателя. Проходили минуты. Поклонник, заметив враждебное отношение Глаши, не был обескуражен. Положив цветы на стол, он, тяжело дыша, пробормотал на ломаном русском, «Глаша, послушайте, вы такая горячая дама. Я бы хотел взять вас с собой в Сирию». Его лицо искажала нервная ухмылка и он переминался с одной ноги на другую. «Значит, ты говоришь на нашем языке», воскликнула Глаша. «Почему ты притворялся немым и глухим?» Она наполнила стакан водой и подошла к кавалеру поближе. Пар от кастрюли с варящейся свеклой клубился к потолку, заслоняя свет. «Крокодил! Аллигатор! Пугало! Ничтожество!» во всю мощь своих легких трубила Глаша. «Для тебя я не Глаша! Для тебя я Глафира Пантелеевна!» Обиженная повариха прокричала в уши Навафа свое полное имя, имя уважаемой женщины. «Пошел вон, проклятый; пошел вон, убийца!» Закончив вопить, она, ловко плеснула террористу водой в лицо. Попадание было удачным. Наваф стоял мокрый, как оплеванный, и капли воды, застывшие на его круглой безволосой мордахе, действительно, напоминали слюну. Ладонью он протер глаза, повернулся и, сгорбившись, молча удалился. После этого инциндента он избегал Глаши; но влечение к женщинам на кухне, готовящим еду, никогда не оставляло его.

Наваф любил соевые бобы. Их твердые желтые семена напоминали ему отчий дом в Абу-Камале на берегу Евфрата, где он родился и вырос. Фанерный ящик со свежими овощами всегда стоял на плиточном полу в кухне рядом с мешком пшеничной муки и старой изношенной метлой. Раз в день его мать варила бобы, на ночь замоченные в воде, и подавала при каждом приеме пищи. Бобы могли быть горячими или холодными, солеными или засахаренными, это не имело значения; они всегда казались ему очень вкусными. Ощущение сытости после приема пищи было изумительным и расслабляющим, но через короткое время то, что он съел, напоминало ему о том, что это было, вызывая в его кишках избыточное скопление газов. Желудок у паренька урчал, раздувался и беспокоил настойчивыми позывами. Скрестив ноги Наваф сидел и молчаливо страдал, прислушиваясь к какофонии звуков внутри себя. Были ли это голоса его предков, говорящие с ним, и экстренно оповещающие о надвигающихся бедах или что-то другое? Кто знает? Тем не менее было бы очень полезно предвидеть будущее и заранее принимать меры. Наваф уважал и любил эти булькающие перегуды в своем животе. Ни одно из этих бурчащих предзнаменований не следовало сбрасывать со счетов; действовать необходимо безотлагательно и быстро. Конечно, предсказания сильно помогали ему и благодаря верещаниям в животе Наваф успешно строил свою карьеру. Он становился большим человеком. Между тем детство его давно прошло, а любимая родина находилась далеко на юге, но за время своих странствий по свету находчивый юноша нашел заменитель свежим бобам: он использовал консервированную фасоль. Консервированная фасоль была доступна по всему миру, даже в этой варварской России. Ее семена были вкусными и мягкими. Их вкус был сносным — почти нормальным. Жестяные банки с лакомством он прятал под корнями искривленной сосны, растущей возле ограды ракетной базы. Это был его секрет, потому что Танвил никогда и никому не позволял наедаться досыта. Каждая единица запасов провизии, предназначенной для их отряда, была зарегистрирована и посчитана; безжалостный Танвил правил группой железной рукой. Он никогда бы не позволил Навафу открыто наслаждаться его питательными веществами. Сегодня позыв чревоугодия накатился снова; знакомый и дружелюбный внутренний голос сказал ему, что пришло время бобов. Наваф пробудился и открыл глаза. Это случилось после полуночи. Табло «Выход» светилось под потолком и отбрасывало на стены смутные тени. Рядом с ним, положив головы на молитвенные коврики, храпели его соратники-бойцы. Наваф, озираясь, привстал, взял свою одежду и, осторожно переступая через ноги и руки спящих, вышел в слабо освещенный туннель. Дверь в конце была приоткрыта, пропуская электрические кабели от генератора в подземелье. Непрекращающийся гул движка отражался от сводчатых стен. Наваф толкнул тяжелую дверь и выскользнул наружу. Туманная безлунная ночь поглотила его. Верхушки деревьев раскачивались и скрипели под черным небом. В кромешной тьме раздавалoсь пугающее уханье совы. Жужжащие тучи комаров, нашли его в темноте и атаковали, волна за волной кусая его плоть. Ему было холодно, страшно и дико, как будто его, мокрого и несчастного, бросили в ледяной ящик, набитом пиявками. «И в Сибири это называется лето!» хныкал и жаловался он. «В таком климате без водки любой бы заболел пневмонией через час. Я ненавижу это место больше, чем Америку». Проклиная судьбу и горько жалуясь, вo всю прыть ковылял он по кочковатому грунту, спотыкаясь о пни, муравейники и кучи валежника. Задрав глаза в небо, он словно искал там дорогу к своему сокровищу. В разрывах туч показались звезды, бледные и противные, чужие и далекие, они не шли ни в какое сравнение с роскошным звездным небом его жаркой, бесснежной родины. Сибирь была для него, как кость в горле, холодной, жестокой и вечно темной, но хуже всего, она прятала от него фасоль! Банки могли быть где-то рядом, но они не выдавали своего местоположения, потому что не могли говорить, позвать его и даже задребезжать! Впопыхах несчастный налетел на валун, больно ушибся и упал в кусты. Ледяной ветер пронзил все его существо, почти парализовав и согнув пополам. Подавленный невзгодами, он затих, бранясь про себя и скрежеща зубами. Сколько он там пролежал неизвестно, но от оцепенения его пробудили тихие человеческие голоса. Наваф напрягся, перевернулся на живот и по-собачьи встал на четвереньки; но гавкнуть все таки не успел. От увиденного cердце у бедняги затрепетало и чуть не выпрыгнуло из груди. Призраки присутствовали на поляне, несомненно это были призраки! Они танцевали и их силуэты парили над травой! Что это могло значить? Могло ли это видение быть следствием десятилетий фанатичного поедания бобов? Может быть, некоторые продукты, купленные в магазине, оказались недоброкачественными и медленно отравили его? Расстроенного гурмана прошиб холодный пот. Но уши его оставались открытыми, ежесекундно воспринимая информацию. Голоса напоминали Михаила и Глашу. Силуэты надвигались и удалялись, кружили по поляне, словно потерявшись или в глубоком раздумье. Услышав приближающийся к нему смех, бедняга нырнул в траву. Он не хотел, чтобы его нашли и стали расспрашивать о том, что он здесь делает. Расспросы бы стали унижением. Сгорая от стыда и бормоча нелепые выдумки, ему бы пришлось солгать, но правду сказать ни в коем случае нельзя. Наваф услышал скрип открывающейся двери и из любопытства поднял голову. На мгновение клочок света очертил две человеческие фигуры, несущие внутрь громоздкий предмет. Дверь затворилась и он опять остался один в глухой сибирской ночи. Тем не менее, что это явление могло означать? Должен ли он сообщить об этом странном событии Танвилу? Но тут же догадался, что получит выговор: что он, Наваф, делал на поверхности, да еще посреди ночи без разрешения начальства? Начнется следствие и тогда его бобовое сокровище будет навсегда потеряно. Погруженный в размышления, Наваф подполз к ограде рядом с кривой сосной. Какая удача! Он сразу нащупал одну из банок. Причмокнув губами, он откупорил ее и вылил густое, липкое содержимое в свою широкую глотку. Взмокший от восторга и не обращая внимания на кровососущих насекомых, чудак лежал на спине и ждал, когда предки начнут с ним говорить. Прошло немного времени и его сияющее будущее снова раскрылось. Согласно серии желудочных бульканий и лопотаний Навафа ждали слава и почести, богатый дом и верная жена, но рассказывать о своем ночном видении никому нельзя. Сиди тихо и молчи в тряпочку! Иначе засмеют и сочтут за сумасшедшего! Через час Наваф поднялся, стряхнул приставший к одежде лесной мусор и вернулся на свое спальное ложе в подземном здании. Ему там нравилось. Наутро его ждала интересная работа!

Предварительные испытания компьютеров командного модуля, систем навигации и электроники ракеты прошли успешно и Глаша отпраздновала это событие сварив большую кастрюлю борща. Пикантный запах кулинарного шедевра разносился по отсекам, заставляя пустые желудки членов команды урчать от голода. Оставив в стороне свои заботы, боевики Аль-Каиды собрались в столовой. Тяжелый сосуд, до краев наполненный вкусным супом, стоял на плите. Глаша алюминиевым ковшиком наливала каждому в миску дымящуюся густую жидкость. Сегодня боевики покинули привычные места на полу и присоединились к Беловым. Компания сидела за столом и с удовольствием хлебала борщ со сметаной, откусывая ржаной хлеб. Ели так, что только за ушами трещало. После того, как первоначальный голод был утолен и миски еще раз наполнились, начался неторопливый разговор. «Вы должны приехать в Ирак после нашей победы над американцами!» сердечно обратился к русским Танвил. «Вы познакомитесь с моей семьей». «Было бы здорово», отведя взгляд, растянул губы Михаил, зная, что этого никогда не произойдет. «Вы из Багдада?» «Нет, мы из Ан-Наджаф аль-Ашрафа, к югу от столицы. Наша семья владеет автотранспортной компанией.» «Итак, вы дальнобойщик?» «Нет,» ответил он, покачав головой. «Нет.» Михаил не мог понять, сожалел ли Танвил о своей несостоявшейся карьере в сфере грузоперевозок или доволен своей судьбой профессионального убийцы. Наступила пауза. Чавканье и сопение не утихали. После того как миски были опустошены во второй раз, Танвил совсем развеселился. На то были причины. Тесты прошли успешно, а еда была питательной и вкусной. Все шло хорошо и на горизонте не предвиделось никаких препятствий. Наверняка, его ждала великая награда от шейха! Он находился в хорошем настроении и любил рассказывать о себе. «Нет,» продолжил он начатую тему. «Я единственный, кто отошел от семейной традиции и поступил в институт. Я окончил бизнес-школу в Великобритании». Полный светлых воспоминаний, он крепко потер ладони и взглянул на своих помощников. Те с удовольствием заканчивали уже вторую порцию борща. Их рты были в красных свекольных пятнах и они вытирали губы ломтями черного хлеба. «Наваф и Маджед тоже из семей среднего класса», пояснил Танвил. «Они учились во Франции и Германии». «Подумать только,» про себя ужаснулся Михаил. «Как они стали террористами?» Но лицо его не выразило ничего, кроме обычной благожелательности. Михаил хорошо владел собой. «Вы с Навафом отлично говорите по-русски», заметил oн. «Где вы выучили наш язык?» Наваф, сидевший рядом с Михаилом, как глухой и немой, не принимал участия в беседе. Он положил ложку на стол и открыл зубастый рот. Его круглое лицо сияло, как утреннее солнце, поднимающееся над плодородными равнинами Месопотамии. Густая слюна блестела на его подбородке. Он облизал губы и перевел взгляд на Танвила. «Наваф свободно говорит по-французски, но не понимает русского». Танвил цокнул языком. «Он запомнил несколько слов и расхожих фраз и может ввести собеседника в заблуждение, который легко поверит, что тот знает язык». Глаша, находившаяся в пределах слышимости, почувствовала мгновенное облегчение. Она была рада, что влюбчивый боец Аль-Каиды не понял ее гадкие слова. Сдерживая смех, бравая женщина незаметно взглянула на ухажера. Наваф, с вымазанными свеклой красными щеками, досасывал остатки борща. Маджед предложил ему салфетку. «Хорошо, ну а ты?» не отставал Михаил. «Откуда у тебя такой хороший русский?» «От моей жены», блаженно улыбнулся Танвил. «Она из Белоруссии». «Как вы с ней познакомились?» Глаша была безмерно удивлена. Ее брови подпрыгнули, а челюсть слегка отвисла. Она оперлась на плечо мужа. «Я встретил ее в Минске в 1992 году,» словоохотливо рассказывал Танвил, «когда приехал закупать тяжелые грузовики на Белорусском автомобильном заводе. Мы влюбились друг в друга с первого взгляда, но я не мог сразу забрать ее домой. Мы переписывались и весной следующего года я вернулся в Минск. На этот раз у меня не было другого дела в Белоруссии, кроме как увидеться с ней. Я приехал жениться на моей драгоценной любимой». «Где она сейчас?» спросила Глаша. Интонации волнения и тревоги зазвучали в ее голосе. «Где же ей еще быть!» рассмеялся Танвил. «Она дома в Ираке с семьей; под присмотром моей старшей жены. Мы вместе уже десять лет и она подарила мне трех прелестных детей». Лицо террориста потеплело от воспоминаний. Уголки его жестких губ смягчились, а в глазах запрыгали искорки смеха. Дотянувшись до своего бумажника, он достал цветную фотографию и протянул ее Глаше. На прямоугольном кусочке картона была запечатлена группа из четырех улыбающихся женщин; Танвил, как турецкий паша, расположился на ковре в центре; на голове у него красовался белый тюрбан. Все женщины были одеты в черные, спадающие до пола, хиджабы. Среди них выделялась высокая, стройная женщина со славянскими чертами лица. Ее светлые волосы выбивались из — под платка. «Как ее зовут?» спросила Глаша. В ее голосе послышалась жалость. «Елена. Простое русское имя. Наша семья быстро запомнила это слово. Однако ей потребовалось долгое время, чтобы выучить имена других моих жен. Поначалу она в тетрадку записывала; запиналась, путалась, но теперь не делает ошибок». Усвоив эту информацию, Глаша пошатнулась и чуть не потеряла сознание. Покачав головой, она прикусила губу, чтобы не застонать. Ее рука вместе с фотографией безвольно упала на стол. Придя в себя, она спросила, «Знала ли Елена, что у вас есть другие жены?» «Она никогда не спрашивала», сухо сказал Танвил, бросая в свой рот хлебные крошки. Он начал сердиться, глаза его сузились, он нетерпеливо всплеснул руками. Настойчивые вопросы Глаши ему не нравились. Он уже не был в таком благодушном настроении, как час назад. Танвил злобно взглянул на повариху. «Перед свадьбой моя невеста должна была знать, что у нас есть гаремы,» пробормотал oн сквозь зубы. Его нос сморщился от отвращения. Он отвел взгляд от Глаши, явно недовольный расспросами. «Как ты стал бойцом Аль-Каиды?» Михаил попытался отойти от тревожной темы. «Почему вы так ненавидите американцев, что рискуете своими жизнями, чтобы уничтожить их?» На лице Танвила появилось мрачное и тяжелое выражение. Oн положил ложку в пустую миску и окинул своих боевых товарищей пытливым взглядом. Головы Навафа и Маджеда почти соприкасались. Вполголоса они обсуждали что-то из математики и настолько увлеклись решением технической задачи, что совершенно игнорировали окружающее. Перед ними лежали карандаши, лист бумаги и калькулятор. Они были сосредоточены на наспех нарисованной диаграмме и рядах цифр. С отеческой улыбкой Танвил похлопал ближайшего к нему боевика по плечу и, опустив голову, надолго замолчал. Наконец он заговорил, когда Михаилу показалось, что разговор окончен. «Мы рискуем ради благородного дела», веско изрек Танвил, задрав вверх указательный палец. «Мы не против того, чтобы умереть, если в этом есть необходимость. Нам все равно. Вы любите жизнь, мы любим смерть; так учит наш шейх. Мы убиваем неверных, как бешеных собак». Он резко хлопнул ладонью по столу. Взгляд террориста, тяжелый и ненавидящий, вызывал у Глаши дрожь. К счастью, он избегал смотреть на нее, а она, затаив дыхание, с широко раскрытыми глазами впитывала каждое услышанное слово. «Какой ужас! Но почему вы хотите, чтобы американцы погибли, если они наслаждаются своими жизнями?» нахмурилась Глаша. «Нам все равно, чем они наслаждаются! Мы хотим, чтобы они отсюда убрались! Чтобы их здесь никогда не было!» Танвил отчаянно замахал руками, возможно показывая, что «здесь» означает «где угодно». Он хрустнул костяшками пальцев и нервно спросил Михаила, «Ты знаешь историю крестовых походов?»

«Не совсем,» повел головой смущенный Михаил. «Мое образование было в основном техническим». «Тогда слушай и запоминай.» Рассказчик приобрел горделивую осанку, спина его выпрямилась, глаза засверкали, голос загрохотал, как гром. «Девятьсот лет назад толпы авантюристов с Запада вторглись в нашу землю; их было много, они шли волна за волной и победили нас. Захватчики создали государство, которое постоянно воевало с соседними мусульманскими державами». Танвил обжег собеседника своим зловещим взглядом. «Прошли годы, мы многому научились и выгнали оккупантов. Султан Саладин сделал это для всех нас». Танвил ударил кулаком по столу. Пустая миска, стоявшая перед ним, подпрыгнула вверх, а ложка, задев края, звякнула и тонко задребезжала. «На этот раз все будет по-другому! Мы будем преследовать крестоносцев в их домах, мы настигнем их в городах и странах, откуда они к нам пришли! Эта водородная бомба станет еще одним напоминанием американцам о том, что у Аль-Каиды длинные руки. Мы доберемся до их родины!» Лицо Танвила покраснело. Пот капал с его носа и лба. Он задыхался, ловил ртом воздух, брызгал слюной, голова его дергалась при каждом слове. Двое других боевиков, а также Михаил, Глаша и Катя с куклой уставились на него широко раскрытыми глазами. Им всем казалось, что Танвил испытывает приступ ярости. Прошла минута, другая, третья. Психопат огляделся и вытер лоб. Он приходил в себя, но говорить не закончил. «Аль-Каиды не существует», заявил Танвил более спокойно. «Есть джихад. То, что раньше было организацией Аль-Каида с руководящими органами, членством и уставом, исчезло. Сейчас это просто общественное движение. Оно охватывает миллионы кипящих от гнева людей. Старое руководство Аль-Каиды больше не контролирует ситуацию. Оно затаилось в горах Пакистана. Иногда оно напоминает миру о своем существовании аудиозаписями и видео, отправленными в Аль-Джазиру. Мы те, кто проводит операции от их имени! Но мы независимы!» Танвил сидел за столом весь в поту, бормоча что-то и глядя на окружающих затуманенными глазами. Он наклонился, округлил спину и опустил голову, подперев ее руками. Потом он сделал короткий шумный вдох и простонал в глубокой тишине. Никто не осмеливался пошевелиться и предложить ему помощь. «Этот человек — настоящая угроза», подумала Глаша. «Его невозможно убедить или поколебать разумными доводами. Его необходимо физически устранить и затем…» Но Глаша не успела завершить свою оценку. Прежде чем она закончила рассуждения, этажом выше сильно хлопнула входная дверь. Должно быть, кто-то вошел! Компания в столовой вскочила со своих мест. Над ними послышались тяжелые неторопливые шаги. Последовали пять секунд тишины, во время которoй все поняли, что их местонахождение обнаружено; затем резкий звук винтовочного выстрела прогремел наверху и разнесся по всему зданию. Катя взвизгнула и прижалась к маме. Глаша крепко обняла свою дочь. «Все кончено!» неистово вскричала испуганная мать. «ФСБ нашлo нас!»

Глава девятнадцатая

Еще не затих отзвук ее щемящего голоса, как Танвил гаркнул что есть силы, «Тихо! Я взорву всех вас и себя, но не сдамся!» Террорист выхватил пистолет и нацелился на вход. Следуя за ним, Михаил вскочил на ноги и поднял над головой кованый табурет. Остальные замерли, сжав кулаки и готовые драться до конца. Бурные дыхания c клокотаньем вырывались из глоток. Cердца стучали, как пойманные птицы. Компания вслушивалась в происходящее наверху. Неужели их планам и усилиям пришел конец?! Ведь им предстояло еще так много! Между тем на верхнем этаже происходило что-то совершенно непонятное. Потолок трясся так, как будто там бродили голодные медведи. Но нет, иногда оттуда доносились человеческие голоса. За потрясшим стены ударом, от которого заложило в ушах, последовали бешеные стуки в железный пол, скрежет передвигаемой мебели и череда витиеватых ругательств, высказанных низким мужским басом. Они слышали топот безжалостных ног и визг открывающихся картотечных шкафов. До них доносились неистовые стуки в стены и захлебывающийся безумный смех. Собравшиеся внизу терялись в догадках. Страх сковал их мысли и ужас леденил кровь. Им казалось, что все их надежды разбиты и смелые мечты разрушены навсегда. Они уставились в проем в потолке, в любую секунду ожидая появления злоумышленников. Вот они! Кошмарный звук тяжелых шагов медленно приближался. Неумолимая поступь доводила до безумия. Пальцы Танвила, сжимавшие пистолет, побледнели от напряжения. Тяжелый табурет над головой Михаила угрожающе раскачивался в воздухе. Они были готовы к обороне! Наконец на ступеньках появилась пара ног, обутые в нечищеные сапоги; они нетвердо спускались по лестнице; за ними обозначились полы потрепанной шинели и, о какое удивление! Перед ними предстал охранник Петрович, моргавший от яркого света, заливавшего столовую. Его трясущиеся руки сжимал винтовку, ствол которой дымился от недавнего выстрела. «Добрый вечер, приятель!» приветствовал его Михаил и подвинул к нему табурет. «Что происходит, брат? Ты в полном порядке? Кто еще с тобой?» Желтые глаза Петровича блеснули из-под густых бровей; недоумение отпечаталось на его узком лице. «Я один. Я всегда один,» поперхнулся кашлем Петрович. «Мне скучно, холодно и неуютно. Я обходил округу и наткнулся на ваш бункер. Я подумал, что неплохо зайти сюда, чтобы согреться.» Его внимательные глаза блуждали по комнате, задерживаясь на каждом присутствующем. Закончив досмотр, он опустился на скамейку, поставив винтовку между колен, но не выпуская ствол из своих цепких рук. «Мы рады видеть вас здесь», нервный смешок вырвался из горла Танвила. Его правая рука поспешно прикрыла полой пиджака пистолет, заткнутый за пояс. На обветренном, заросшем щетиной лице охранника не отражалось никаких эмоций. Он бессмысленно хлопал глазами. «Хотите горячего борща?» широко улыбнулась Глаша и подала гостю полную миску. Не отрывая жадных глаз от еды, Петрович судорожно кивнул, схватил ложку и начал пожирать суп. Голова его, заросшая сальными волосами, склонилась над столом, а уши шевелились при каждом глотке. «Кто стрелял наверху?» с деланным безразличием спросил Михаил. «Не волнуйтесь,» промямлил Петрович; его битком набитый рот жевал, хрустел и чавкал. «Я зазевался и уронил оружие». Он яростно пнул винтовку ногой. Она с грохотом упала, заскользила по гладкому полу и остановилась неподалеку, зацепившись прикладом о ножку стула. «Ненавижу эту дубину. От нее всегда неприятности». Он злобно взглянул на свою трехлинейку. «Осторожно!» предупредил его Михаил. «Оружие опять может выстрелить.» Петрович наморщил свой лоб и кивнул в знак согласия. Проглотив последнюю ложку супа, он выпрямился, покопался в своем кармане и извлек оттуда мятую пачку дешевых сигарет. Михаил поднес ему зажженную спичку. Закурив и выпустив огромное облако дыма, Петрович заговорил, «На следующей неделе меня переводят на Урал», с важностью пробасил он. «На базе будут новые охранники. Вчера приезжал полковник из Москвы и сказал, что безопасность вышла из-под контроля и ее нужно усилить. Он сказал, что караулить базу теперь будет полк ФСБ. «Чекисты обо всем позаботятся» — так он сказал.» «А что еще сказал полковник?» напрягся Танвил, ожидая самого худшего. «Ничего особенного,» Петрович повернулся к спросившему и бросил колкий взгляд на нездешние, нерусские лица террористов. Двое из них тихонько сидели на лавочке у стены и пили чай из запотевших стаканов. «Полковник требует, чтобы сотрудники службы безопасности были зоркими и всевидящими,» убедительно вещал политически грамотный охранник. «Сейчас много злых людей рыщут по тайге в поисках военной техники. Это то, что полковник сказал. Но не думаю, что он имел ввиду конкретно вас, ребята.» Петрович закончил монолог, угрюмо взглянул на Танвила и недовольно отвернулся. Затем вздохнув, он постучал пальцами по столу. «У вас здесь весело», с завистью заметил он, обратившись к Михаилу. «Все выглядит как в старые, добрые, советские времена, когда база кишела солдатами, ракеты стояли наготове в «стаканах», по выходным приезжали лекторы из райцентра, а Америка была врагом номер один». Никто ему не ответил. Всех разморило после еды. Повисла долгая пауза. В гробовой тишине отчетливо слышалось капанье воды из крана в кухонной мойке. Присутствующие, погруженные в свои мысли, какое-то время молчали. «B Кремле антиамериканизм снова на подъеме», с грустью подумал Михаил. Он не хотел ничего добавлять и нарушать безмолвие. Группа сидела в оцепенении, закрыв глаза и казалось, грезила. Одному Петровичу было не по себе. Его костлявые и огрубевшие пальцы растоптали окурок в опустевшей миске. Остатки борща мгновенно испарились, превратившись в облачко пара. Hоздри служивого раздулись. У него возник срочный вопрос. «Так что вы здесь делаете целыми днями, товарищи коммунисты?» Он не смотрел на кого-то конкретно, а в пустоту. Танвил нашел ответ. «Вы действительно хотите знать? Никому не скажете? Не проговоритесь? Обещаете?» Иракец храбро выпятил свой острый подбородок. «Мы проводим заседание клуба одиноких сердец», произнес он с невозмутимым видом. «Мы здесь социализируемся». Петрович сделал вид, что поверил. «Ух ты!» воскликнул он. «Значит, я попал в правильное место! Мне позарез нужна жена.» Взмахом руки он убрал густую поросль волос, падающую ему на глаза, и раздвинул губы в ухмылке. На всеобщее обозрение представился неполный перечень желтых неровных зубов. Запах водочного перегара ударил Танвилу в нос. Непривычный к народному быту, чужеземец отшатнулся, пальцами заткнул ноздри, но быстро взял себя в руки. «Мы вам поможем», пообещал расторопный и несгибаемый иракец. «Безусловно мы вам поможем». Он не сомневался, что его роль «свахи» встретит одобрение клиента. Авантюрист закатил глаза и задумался, прикусив нижнюю губу. Через минуту ответ был найден. Лицо Танвила вспыхнуло энтузиазмом. Сразу стало ясно, что тема интересует его. Он начал сбор необходимых данных. «Какова ваша идеальная подруга? Не могли бы вы описать девушку своей мечты?» Охранник впал в глубокую задумчивость. Его голова поникла, глаза мечтательно полузакрылись. Даже руки перестали трястись. Неземная улыбка бороздила его лицо. Обветренные губы шептали забытые клятвы. Видения утраченной любви наполнили его сознание. Прошло немало времени, но никто не смел пошевелиться и не произнести ни слова. Наконец, встряхнувшись и пригладив ладонью вихры на макушке, Петрович без колебаний выпалил, «Она должна быть трезвенницей на всю жизнь!» Беловы и Танвил расхохотались. Двое других боевиков уставились на них озадаченными взглядами. Танвил заметил своих непонимающих товарищей и заговорил по-арабски. Он стоял спиной к стражнику, но глаза Навафа и Маджеда с каждой секундой становились все веселее и веселее, пока и они не присоединились к гомерическому хохоту, сотрясавшему комнату. Петрович смотрел на них с удивлением. «Почему вам смешно?» сказал он. «Я не хочу, чтобы она употребляла мою водку. Это дорогое удовольствие. Мне на себя еле хватает, а тут в чужую глотку добро вливать.» «Мы сделаем все возможное, чтобы удовлетворить вашу просьбу, сэр», Танвил сумел сохранить самообладание, хотя ему стоило больших усилий сдерживать себя. «Но не могли бы вы обрисовать ее поточнее? Как она должна выглядеть?» Петрович попал в затруднение. Его удивленные глаза ошеломленно уставились на «сваху». Не зная, как объяснить свой идеал, он поднял руки и очертил в воздухе фигуру кого-то пышного и широкого. «Понимаю,» с энтузиазмом отозвался Танвил. «В нашем каталоге имеются такие красавицы. Они обладают качествами, которые вы ищете. Желаете ознакомиться с их фотографиями и личной информацией?» Охранник кивнул. «В таком случае вам следует пойти со мной,» предложил очаровательный иракец. Он изогнулся в нелепо глубоком поклоне. «Наши архивы хранятся в противоположной части здания». Вытянутой рукой он указал куда-то вдаль. «Надеюсь, что ты не задержишь Петровича надолго,» обеспокоился Михаил. «Нам будет не хватать его веселых рассказов». Однако Танвил остался глух к просьбе члена своей команды. Его гипнотические глаза были устремлены только на охранника. «У вас есть выбор. Хотите увидеть замечательную коллекцию спутников жизни или желаете остаться здесь и поболтать со своим старым приятелем?» сладко спросил Танвил. «Мужчина должен стремиться к победе», торжественно произнес Петрович и, скрестив руки на груди, встал. Он был готов принять любой вызов! Танвил вежливо поманил охранника и тот последовал за ним. Бесшумной и мощной, львиной походкой Танвил вел свою жертву в неосвещенную часть подземелья. Петрович неуклюже двигался следом, покачиваясь и слегка прихрамывая; его солдатские сапоги тяжело ступали по полу, оставляя грязные следы. В левой руке на ремне он тащил за собой винтовку. Трехлинейка подпрыгивала и звенела на каменныx плитаx; жалобные и скрипучие звуки уходили все дальше и дальше, пока постепенно не затихли в черной глубине тоннелей. Между тем некоторое время смешанная группа южан и русских оставалась в столовой, занятая светской беседой. Общение шло знаками, но разговор получался. Утомившись и посмотрев на часы, коллеги разошлись по своим спальням.

Ночи в подземном пространстве неотличимы от дней. Постоянный искусственный свет угнетает обитателей и сбивает их биологические часы. В глубокой тишине подземелья малейший шум является событием. Человеческое сознание стремится выяснить: что же произошло? Где-то после полуночи по туннелям, штольням и обширным отсекам разнеслись пугающие ужасные хрипенья. Обитателям глубин темного бункера, казалось, что они слышат стоны жертвы и проклятия убийцы. Жалкие рыдания и слезы перемежались с бульканьем текущей крови. Предсмертная агония убиенного была короткой и трагичной, а потом все снова стихло. «Мы оказались в проклятом, колдовском месте. Что это было?» прошептала взбудораженная Глаша. «То была смерть Петровича,» догадался Михаил. «Думаешь, Танвил прикончил его?» «Да. Он боялся, что Петрович расскажет полковнику о нашем присутствии на базе. Расскажет невинно, без злого умысла, просто о чем-то поболтать.» Михаил привстал и oпустил ноги на пол. «Не ходи туда,» Глаша положила руку на его бедро, пытаясь его удержать. «Ты не можешь ему помочь. Он уже мертв». Они лежали с открытыми глазами, навострив слух и вслушиваясь в темноту, но других звуков не приходило — бесконечная, плотная, могильная тишина окружала их. «Бедняга,» молвила наконец Глаша. Ее жалобный голос пробудил дремлющего Михаила. «Это не его вина, что он стал алкоголиком,» соболезновала она. «Петрович случайно наткнулся на нас. Он заслуживал гораздо лучшего. Пусть его душа покоится с миром.» Михаил догадался, что Глаша перекрестилась. «Нам повезло, что Петрович так поздно обнаружил наc», прокомментировала oна. «Хорошо, что никто не прервал нашу работу». «Это верно.» Голос Михаила был еле слышным. «Приготовления почти завершены. Компьютеры надежны. И мы подготовили ракету. Теперь дело за нашими «братьями» из Аль-Каиды — им предстоит начать обратный отсчет». «Им лучше поторопиться. ФСБ будет здесь со дня на день». «Надеюсь, что не так скоро, чтобы успеть остановить нас.» Михаил сделал паузу. «Давай попробуем еще поспать», протяжно зевнул он. «Завтра у нас трудный день». Oн потянулся, нежно коснулся пальцами ее свободной руки и поправил ее одеяло. Скоро они уснули. Их дыхания были глубокими и ровными, но мысли были в смятении.

Следующее утро ознаменовало начало четвертой недели в подземелье. Беловы проснулись от требовательного стука в дверь.

«Пора вставать,» прокричал Танвил. «Сегодня день запуска. Сегодня вы получите свои два миллиона долларов. Деньги в мешке на полу в главной комнате.» «Одну минуточку!» в ответ прокричал Михаил. «Мы идем!» Танвил не ждал. По длинному, изогнутому коридору oн мчался к командному модулю. «На этой советской базе есть не одна, а много ракет», бормотал он про себя. «Как жаль, что мне не выделили достаточных ресурсов, чтобы запустить их все и добить врага!» Всплескивая руками и быстро семеня ногами, он кого-то неразборчиво проклинал. Шквал его безумных идей был прерван удивленными взглядами Маджеда и Навафа. Будучи ранними пташками, они час назад прибыли на рабочее место; уже писали на экранах и возились с циферблатами на центральной консоле. Танвил с энтузиазмом обнял соратников. «Как ваши дела, братья?» спросил он. «Час справедливого возмездия приближается!» Его приятели слегка улыбнулись. Их лица были исцарапаны и измучены. Трудно было сказать, что способствовало этим улыбкам: мысли о джихаде или вчерашнее обжорство. Испачканные пальцы Навафа украдкой стерли остатки бобового соуса с его подбородка. Но их одержимый руководитель не замечал ничего. «Mы собираемся поразить врага в самое сердце!» строго напомнил Танвил. Он стоял прямо, выкатив грудь колесом и уперев руки в бока. «Настройте управление полетом так, чтобы поразить Вашингтон, столицу страны, а не какую-то захудалую Калифорнию, как сделали до нас советские. Это Джихад!» Из его груди вырвался демонический хохот. Лицо террориста потемнело от злости, глаза метали молнии, на скулах играли желваки, а тело била крупная дрожь. «Да здравствует священная война!» эхом вторил сводчатый потолок. Его сподвижники подхватили старую боевую песню, которую они выучили много лет назад: «Эта ненавистная Америка будет сокрушена мечом джихада; горы тлеющих трупов достигнут пылающего неба; ее земли и воды будут отравлены и навечно прокляты». Боевики продолжали увлеченно петь. Один гимн следовал за другим; пот увлажнял их лбы; они стояли неподвижно, как солдаты на параде; их воодушевленные взгляды были устремлены друг на друга; они продолжали петь. Когда затих аккорд последнего гимна, Танвил прогремел, «Я запланировал наш удар на сегодня в полдень. Есть возражения?» Сорви-голова испытующе посмотрел в глаза своим подчиненным. Он читал преданность и восторг. Услышав эту новость, их глаза засияли, улыбки растянулись до ушей. Сегодня! Они захлопали в ладоши. «Однако перед запуском нам нужно будет проверить системы массовой памяти», выразил обеспокоенность один из ракетчиков. «Но все будет готово к часу дня. Не сомневайтесь.» Oн повернулся к своему компьютеру и поспешно забарабанил пальцами по клавиатуре. «Торопитесь!» рявкнул Танвил и побежал наверх, чтобы добавить топливо в бак электрогенератора. Истекло несколько часов. Танвил завершил свои повседневные дела и, вытянув ноги, уселся на стуле рядом со своими друзьями в главной комнате. Сирийская радиостанция развлекала своих слушателей жалобными, заунывными мелодиями. Танвил задремал. Но когда диктор из Дамаска начал зачитывать ежедневный выпуск новостей, Маджед внезапно вскочил, осмотрелся и прошептал, «Мне кажется, что-то горит!» Его друг повертел головой, сморщил нос и просипел, «Действительно, похоже, что дымком тянет. Совсем, как у нас на родине. Только там мы коровьим навозом печки топим, а здесь пахнет жженой резиной». Они взглянули на дремлющего Танвила. Возможно, тот предвкушал награду и потому не хотел пробуждаться. Счастливая улыбка смягчала его грубое властное лицо. «Это может быть просто ерундой,» нервно успокаивали друг друга увлеченные работой друзья. «Пыль пригорает на раскаленных проводах. Не следует волноваться.» Вскоре маленькая неприятность была забыта. Вычисления продолжались. Большую часть утра ученые-ракетчики провели за компьютерной диагностикой, просматривая сообщения на мониторах и добавляя диаграммы, но гарь упорно не выветривалась. В полдень первый клуб дыма незаметно вполз в комнату и вскоре стал настолько густым, что препятствовал обозрению экранов. Смесь обжигающих запахов раскаленного металла и горячих кислот проникла в дыхательные пути присутствующих и вызвала их недомогание. Они обратились к своему главарю. «Эффенди,» наперебой закричали ученые. «Что делать?! Бункер горит!» Очумевший Танвил дернулся, распахнул свои карие очи, вскочил и выбежал из комнаты. «В тайге пожар!» орал он на ходу. Наваф и Маджед последовали за предводителем. Они неслись куда глаза глядят, с грохотом поднимаясь по металлическим ступеням, спотыкались о пороги откатных ворот, скользили по каменным плитам. Наконец они ворвались в задымленный туннель. Здесь группа внезапно остановилась и замерла. Серые клубящиеся кольца смрадного чада неторопливо плавали перед ними, как призрачная непроницаемая пелена, преграждающая им путь. Они размышляли, что делать дальше? Между тем вдыхание токсической газообразной субстанции вскоре плохо подействовало на них. Чувства боевиков притупились. Их движения замедлились. Зрение резко затуманилось. Наваф сдался первым. Глупо улыбаясь, он закрыл глаза и прислонился к стене. «Проснись!» Танвил яростно тряс его за плечо. «Сделай фильтр, закрой лицо и уходи отсюда!» приказал он. Танвил пристально вглядывался вглубь, пытаясь уловить проблески света. Не заметив ничего, он тем не менее скомандовал, «Все за мной» и смело шагнул в волнующуюся серую массу. Он использовал угол своей рубашки, через которую дышал. Туннель несколько раз разветвлялся и дым становился гуще. От чада щипало в глазах, перехватывало горло и начинался кашель. У них кружилась головы, они задыхались, их ноги подкашивались. Упорно продвигаясь вперед, через двадцать метров группа пробилась в участок с более пригодным и почти свежим воздухом. Дым здесь лениво клубился по полу и незначительные струйки его висели под потолком. Путь наружу был свободным и беспрепятственным. Осознав это, террористы остановились, как вкопанные. Расслабив свои напряженные мышцы, они с наслаждением дышали. Здесь царила могильная тишина, если не считать отдаленного шума дождя, доносившегося сверху. «Маджед, иди ко входному порталу и распахни настежь дверь,» распорядился Танвил. «Это поможет устранить запах гари и вытянуть дым. Мы же с тобой возвращаемся,» приказал Танвил очнувшемуся Навафу. «По моему мнению очаг пожара находится в служебном туннеле. Прежде чем идти туда, мы должны принять меры». Он поднял руку и дотянулся до крана в водопроводной трубе, встроенной в потолок. Обильная струя окатила его голову, вымочив рубашку и заодно брюки. То же самое сделал Наваф. Обернув нижние части лиц мокрой тканью, они вступили в туманную субстанцию, заполняющую боковой коридор. Гнетущая тьма поглотила путников. Лампа Танвила была бесполезна в серых облаках, но он не выключал ее. Они продолжали движение, пока не наткнулись на источник пожара. Дым не был катастрофически густым и, по-видимоcти, исходил из пустого, нефункционирующего склада горючего, примыкающего к этой части туннеля. Красное, высокое пламя бушевало внутри. Его отблески танцевали на противоположной стене коридора. В горячем, обжигающем до костей воздухе летали рои огненных искр. Они оседали на незащищенных участках кожи, отчего боевики вскрикивали от боли, как ужаленные. Пробираясь сквозь дымный туман, носком ботинка Танвил угодил в какой-то большой и тяжелый предмет. Большая масса незакрепленных металлических деталей громыхнула в жестяной коробке. Потирая ушибленное колено, Танвил отступил на шаг и, наклонившись, рассмотрел находку. «Это ящик с инструментами Михаила!» крикнул он. «А это игрушка его дочери!» Танвил держал в руке обгоревшего латунного медведя. Его охватила паника. «У нас есть жертвы!» взвизгнул он. Eго пальцы oт боли разжались и уронили горячий предмет. Пламя, ревущее в соседнем помещении, разгоралось с оглушительным треском. Сполохи освещали возбужденные лица террористов. Палящий жар обрушился на них, обжигая кожу и волосы. Танвил вздрогнул. «Самое главное — целостность ракеты», крикнул он в лицо растерявшегося Навафа. «За мной!» Oни рванули в противоположном направлении. По мере того как они продвигались дальше от огня, воздух становился чище и прохладнее. Достигнув боковой двери «стакана», они не обнаружили ничего аномального. Немного повозившись с запорным устройством, Танвил повернул стальную плиту. Его волнение сразу утихло. Вот она его мечта! Смертоносный непобедимый воин, объект его невероятных усилий, карающий меч священной войны стоял в сияющем спокойствии, облаченный в свое гладко- зеленое одеяние. Две скудные электрические лампочки, бессильные рассеять тьму, бросали конусы бледного света на его носовую часть и оперенье внизу. Воздух был чистым и свежим, а тишина — абсолютной. Танвил с религиозным благоговением закрыл дверь и повернул запорное колесо. Он и Наваф направились к командному модулю.

Там не осталось ни малейшего следа дыма, дышать стало легче. Казалось, что все было как прежде. Но не совсем. «Русских нигде нет! Они пропали!» заикаясь от волнения Наваф сообщил Маджеду, который сидел в кресле перед терминалом компьютера, оповещающим о режиме ожидания. «Как так? Почему?» лихорадочно спросил Маджед и схватил телефон. Он собирался набрать номер отсека Беловых. «Они нас предали?» «Не думаю,» поделился своими соображениями Танвил. «Я видел обгоревшие инструменты Михаила на месте пожара. Должно быть вся семья погибла в огне!» С досады он пнул ногой стоявший на полу огнетушитель. «У меня вопрос. Что они делали на складе горючего?» Наваф вслух рассуждал сам с собой. «Они должны постоянно находиться в бункере». «Нет,» возразил Маджед. «На прошлой неделе я сказал им отследить каждый вентялиционный воздуховод. Наверное, потому они там и оказались.»

«Мне все равно!» сердито воскликнул Танвил. Лицо его побагровело и приняло обычное раздраженное выражение. «Меня заботит только запуск! Обойдемся без них! Даже лучше! Мы сэкономим Аль-Каиде два миллиона долларов! Мы ничего не заплатим этой русской мрази! Пусть пеняют на себя!» В сердцах oн стукнул рукой по спинке кресла, да так, что та треснула. Не обращая внимания на боль, Танвил, насупившись, с туго сжатыми кулаками и широко расставив ноги, занял командную позицию. «Вы готовы?» Ученые-ракетчики встрепенулись, обменялись взглядами и утвердительно кивнули. «Наступило назначенное время,» Маджед взглянул на настенные часы и задумчиво почесал подмышку. «Если нет возражений, мы могли бы начать обратный отсчет прямо сейчас,» чихнул Hаваф, проворчал что-то непонятное и повернул большую черную рукоять на панели, регулируя напряжение в цепи. Когда указатель совпал с красной отметкой на циферблате вольтметра, он глубокомысленно изрек, «Пора.» Торжествующий Маджед шагнул вперед, протянул ладошку и нажал ряд кнопок на консоли. Купол на зеленой травяной лужайке наверху отъехал в сторону. Ничто больше не cкрывало гигантский контейнер. Для сатаны-18 не оставалось препятствий. Над ним было только пасмурное небо. Пальцы Маджеда запорхали над органами управления. Загорелся верхний дисплей с зелеными цифрами. Секунды побежали одна за другой. Мгновения были неуловимы; они вспыхивали и проскакивали в большой спешке. Когда последняя цифра стала нулевой, Танвил приказал, «Запускайте ракету!»

Глава двадцатая

Лязг захлопнувшейся двери и натужный скрежет запираемого замка разнесся по всему пространству пусковой установки. Катя поморщилась и заткнула уши. Глаша убрала свою ладонь, зажимавшую рот девочки, отчего Катя предыдущие две минуты не могла вымолвить ни словечка. Насупившийся Михаил затягивал плечевые ремни. «Они ушли,» прошептала Глаша и зажгла синюю люминесцентную лампу. Беловым было некомфортно в конической внутренней части боеголовки, переполненной аппаратурой жизнеобеспечения, которую они тайком перенесли туда накануне. Лежа на матрасах вдоль окружности пола, они были окружены кислородными баллонами, навигационными системами, устройствами связи, слоями изоляции и средствами управления портативными ракетными двигателями; все это заполняло их маленькое, но драгоценное жизненное пространство. Здесь не было ни еды, ни воды, за исключением одной маленькой фляжки, которую им удалось наполнить. Однако в течение сорока минут предстоящего полета они были рады вынести эти неудобства. Это была сумасшедшая авантюра отчаявшейся семьи. Им не оставалось ничего другого как победить или умереть. «Мы будем жить в Америке, мама?» Катя спросила в тысячный раз. «Я увижу Микки?» «Я надеюсь. Если доберемся,» тихо сказала Глаша, безуспешно пытаясь скрыть дрожащие руки. «Мы с папой все подготовили и проверили, чтобы обеспечить безопасный полет. Путешествие не будет долгим, но к нему трудно привыкнуть. Думай об этом как о больших американских горках с тряской, колебаниями и холодными и жаркими периодами. Постарайся набраться терпения». Ее голос посуровел; на этот раз она обращалась к мужу. «Миша, ты понимаешь, сколько «если» должны упасть в правильном направлении, чтобы наш рейс увенчался успехом? Насколько наша жизнь зависит от всех этих болтов, колес и изоляционных пластин, которые должны работать именно так, как им положено? Полагаю, что эти устройства были проверены, по крайней мере, много лет назад. Неисправность любой составляющей детали — плохо завинченного шурупа, ослабленной гайки, смещенной асбестовой плитки или треснувшей печатной платы — убьет нас в секунду». Она взглянула на Михаила, который лежал на спине с нахмуренным лицом и глазами устремленными прямо вверх. «Мы должны от всей души помолиться,» проникновенно убеждала она, «и попросить Всевышнего доставить нас целыми и невредимыми на другой край света». Закончив говорить, она лихорадочно перекрестила себя и остальных. Принимая это благословение, Михаил изобразил улыбку. «Никто до нас не делал такого трюка…» Он не успел договорить. Оглушительный гром заглушил егo остальные слова. Ракета завибрировала и застучала. Они поднялись на огненном столбе над покачивающимся на ветру кронами вековых деревьев и в одно мгновение прорвались сквозь облачный покров. Ракета, словно стремительная зеленая стрела с ослепительно ярким хвостом, неслась над туманной белой пеленой, окутывающей Сибирь, и повернула на северо-восток, в сторону Северного Ледовитого океана. Ускорение продолжалось. Тяжесть навалилась на тела пассажиров. Они не могли закрыть глаза, поскольку беспощадные перегрузки давили на каждый их орган, стягивая кожу с лиц и выпучивая глаза. «Мама, мама,» кричала Катя, едва шевеля онемевшим языком. Ее родители были бессильны помочь дочери. Они лежали плашмя на трясущемся дне, терпя невидимое давление, которое утяжелило их тела, заставляя мягкие ткани соскальзывать с костей. Громкий рев двигателей сводил с ума и чуть не разрывал барабанные перепонки. Ошеломленная перегрузками, Глаша потеряла сознание и застыла на матрасе с открытыми глазами. Казалось, мучениям не будет конца. После того как первые три двигателя отделились от части, несущей рабочую нагрузку, шум и вибрация прекратились. Разгонный этап полета завершился. Боеголовка летела по баллистической траектории в безвоздушном пространстве. Звезды и галактики молча сверкали в черной глубине космоса. Луна висела желтоватым круглым пятном. Солнце, окаймленное ослепительной короной, заливало все вокруг своими горячими лучами. Внизу ледяные равнины Арктики ярко блестели в лучах незаходящего светила. Температура внутри кабины постепенно повышалась. Глаза Глаши внезапно распахнулись. К своему удивлению она очнулась, паря посреди конической комнаты. Ей было жарко и у нее кружилась голова. Истерически смеясь, Катя зависла рядом с ней. Она схватила маму за рукав и потянула к себе. В результате этого невольного движение Глаша полетела к наклонному потолку. Чтобы не ушибиться, oна остановила себя, вытянув руку вперед. Головокружительное чувство счастья наполнило ее. «Что с нами происходит? Мы умерли?» спросила Глаша у мужа, сидевшего на полу, и судя по серьезному лицу, пытавшегося разрешить какую-то задачу. «Нет, это невесомость», хмуро ответил он. С озабоченным видом поглядывая на приборы, он обеими руками сжимал рычаги. «Мы свободно падаем в открытом космосе, пролетая над северными полярными регионами». Михаил открутил вентиль и выпустил в кабину немного кислорода. «Наш суборбитальный полет продлится двадцать пять минут, прежде чем начнется этап входа в атмосферу. Я скажу Лэнгли, что мы приближаемся, иначе американские военные собьют нас!» «Что?!» вскрикнула Глаша. «Я думала, они знают! Разве на днях ты не говорил с ними?!» «Да, но они не подтвердили получение. Это было через спутник. Но теперь мы стали ближе и можем напрямую общаться в режиме реального времени». Михаил надел наушники и настроил радио. Он подождал, пока прибор не подал сигнал готовности, затем, набрав полные легкие воздуха, монотонно забубнил в микрофон, «Это Михаил Белов. Я нахожусь на борту межконтинентальной баллистической ракеты, приближающейся к Соединенным Штатам. Ракета не вооружена. Повторяю, в боеголовке ракеты нет ни водородной бомбы, ни какого-либо другого оружия. Только оболочка. Нас трое внутри нее. Мы беженцы из Российской Федерации и ищем политического убежища. Пожалуйста, немедленно свяжитесь с Центральным разведывательным управлением США, если у вас есть какие-либо сомнения относительно того, что я говорю! Прием.» Он щелкнул тумблером и застыл в ожидании. Время тянулось медленно, но ответа не приходило. Ничего, кроме абсолютного молчания. Михаил виновато посмотрел на жену. Та пожала плечами и опустила голову. «Aмериканцы не отвечают», постулировала она тихим жалобным голосом. «Может быть, oни не получают наши сообщения?» Михаил опять включил радио и опять повторил то же самое, на этот раз громче и с дрожью в голосе. Между тем его дочери было очень весело. Босые ноги Катеньки стояли на голове ее отца, сдвинув дужку наушников. Девочку сильно забавляло новое состояние; она быстро забыла о страданиях во время взлета. Заливаясь сумасбродным смехом, она крутилась с мамой под потолком; взявшись за руки, они водили хоровод и возбужденно напевали незатейливые песенки. Обе казалось, не осознавали, насколько они были близки к мгновенному и полному уничтожению. Но сейчас oни наслаждались мгновением счастья. «Мы находимся примерно в 1200 километрах от Земли и сейчас завершаем полпути… «начал Михаил объяснять Глаше, как вдруг прервал себя. «Да, я вас слышу!» ликующе крикнул он, поправляя наушники. «Кто это? ЦРУ?» «Это миссис Гибсон из ЦРУ», переводил ее ассистент на русский. «Поздравляю с дерзким побегом! Мы получили ваше предыдущее сообщение, мистер Белов, и без замедления ответили, но вы уже покинули свое местонахождение в Сибири». Бренда Гибсон посмотрела на своего коллегу, который присутствовал при разговоре. Они находились в офисе в Лэнгли. «Значит, никакой ядерной атаки нет», вздохнула она с облегчением. «Однако Пентагон действует по особым инструкциям.»

Невидимые лучи радиолокационных волн ощупывали и изучали нарушителя. Встревоженные операторы системы НОРАД непрерывно отслеживали полет ракеты и ее боеголовки с момента старта в Ужуре до ее текущего положения над Северным полюсом. Пятьдесят тысяч американских военнослужащих по тревоге покинули свои казармы, согласно заранее согласованным протоколам. Тысячи пилотов ВВС заняли места в кабинах своих бомбардировщиков, ожидая сигнала подняться в черное небо и лететь в сторону России. Высшее военное руководство США внимательно следило за развитием обстановки и продвижением боеголовки. Траектория полета вычерчивалась на мерцающих мониторах и ежесекундно обновлялась. Судя по всему, приближалась ядерная война. Президент был предупрежден и готовил телевизионное послание к американскому народу.

Ничего о переполохе, вызванном их полетом, пассажиры боеголовки естественно не знали. Они продолжали невинный разговор со своими контактами в Лэнгли. «Бренда, не могли бы вы передать мистеру Белову, что по прибытии ему и его семье будет оказана вся возможная помощь?» Это сообщение в числе других было послано Михаилу, который вместе с женой и дочерью мчался в межпланетной пустоте со скоростью семь километров в секунду к цели, запрограмированной учеными Аль-Каиды. Несколько минут назад их корабль обогнул полюс планеты и вошел в западное полушарие. Там царила ночь и тень нашей планеты покрывала эту часть света. Ослепительные огни североамериканских городов сверкали по всему темному массиву суши. Далеко на востоке, вдоль побережья Атлантического океана всходило солнце, выглядывая из-за ободка атмосферы и создавая красочную радугу. Начинался новый день. Американцы вставали с постелей, готовясь к новому кругу скучных дел и нудных обязанностей. Но сегодня их ждал сюрприз. Тем временем здесь, в космосе, солнечные живительные лучи больше не достигали Беловых. Для них внезапно настала ночь. Установленный на стене термометр сразу отразил падение температуры. Они задрожали от холода. Пытаясь взбодриться, члены семьи ежились и похлопывали себя по бокам. Только включившийся электрический обогреватель согрел их плоть, распространяя приятное тепло. В обшивке кабины не было окон, но приборы сообщили пассажирам, что боеголовка вот-вот достигнет верхней границы атмосферы, завершая свою баллистическую дугу. Мр. Y посмотрел на монитор, отображающий траекторию полета и произнес, «Спросите мистера Белова, контролирует ли он полет своего аппарата. По мнению наших экспертов, он ударит прямо в центр нашей столицы. Мы понимаем, что бомбы на борту нет, но падение этой многотонной массы металла в посередине Вашингтона приведет к гибели людей и материальному ущербу». После короткой паузы пришел ответ Михаила. «Мистер Белов уверяет,» через переводчика передала миссис Гибсон, «что сделает все возможное, чтобы не допустить катастрофы. Он запустит двигатель четвертой ступени, который он установил в боеголовке, а парашюты должны обеспечить мягкую посадку». Мр. Y сверился со своими консультантами. «Чтобы приземлиться подальше от густонаселенных районов, он должен начать сход с орбиты через две с половиной минуты». «Мистер Белов уверяет, что сможет начать тормозить через три минуты. Терминальная фаза будет стрессовой», передала миссис Гибсон. «Пожалуйста, скажите ему, что мы желаем им удачи. Мы высылаем вертолеты со спасательной командой в предполагаемое место посадки». «Спасибо,» обеспокоенно ответил Михаил. «Надеюсь, что мы скоро увидим вас всех». Он выключил радио и снял наушники. «Приближается ответственная часть нашего путешествия», Михаил строго взглянул на своих близких. Глаша и Катя пользуясь своей недолгой свободой от гнета тяготения, кувыркались над его головой. «Нам снова придется лечь на матрасы», терпеливо напомнил Михаил своим гимнасткам. «И приготовьтесь за что-нибудь держаться на случай, если мы начнем вращаться штопором.» C тревогой oн допускал и такую возможность. Михаил подождал, пока его близкие займут удобные позиции на полу и после некоторого маневрирования включил запасной двигатель. Боеголовка замедлила свое падение с неба. Находящихся внутри пассажиров прижало к коническим стенкам и ужасная сила перегрузки возобновила свои пытки, как случилось ранее при ускорении на старте. B этот раз при замедлении с первой космической скорости до нуля. Аэродинамический нагрев повысил температуру. На коже обитателей кабины выступили капельки пота. Их помертвевшие лица осунулись и заблестели в призрачном свете приборов. Под влиянием механических сил сместились внутренние органы, расположенные в полостях тел пассажиров. Стало трудно видеть, ухудшилось зрение и кровь отлила от их голов. Все предметы в маленьком, полутемном пространстве кабины сильно раскачивались, вызывая приступы тошноты. Снаружи перегретый воздух окутал летательный аппарат. Языки желтого и розового пламени охватили его со всех сторон. Наблюдателю, стоящему на поверхности планеты, боеголовка казалась метеоритом, сгорающим высоко в атмосфере. Они пересекли Канаду, продолжили путь над Монтаной, Южной Дакотой и Айовой. Михаил, превознемогая головокружение и учащенное сердцебиение, потянул за рычаг и задействовал парашют. Резкий рывок и мгновенное головокружение сказали ему, что теперь их падение контролируется широким шелковым парусом. Со своего места изнемогающая и находившаяся на грани человеческих ресурсов, Глаша зорко следила за высотомером. Незадолго до приземления она активировала три пороховые ракеты. Оглушительный грохот зарядов и короткая вспышка пламени ознаменовали завершение их выдающегося беспрецендентного деяния.

Боеголовка мягко приземлилась на кукурузном поле и опрокинулась на бок. Белое полотнище парашюта накрыло ряды молодых высоких сочных стеблей, мирно растущих в тишине лунной ночи. Никто не заметил прибытия Беловых. Лишь окно спальни в отдаленном фермерском доме вспыхнуло и погасло, снова погрузившись в сон. «Sounded like an explosion, didn» t it, Sheryl? (Это было похоже на взрыв, не так ли, Шерил?») прокомментировал крупный седой человек средних лет, лежавший на широкой медной кровати. Подняв голову и включив настольную лампу, он пытался понять, что его разбудило. «Must be military exercises, (Должно быть, это военные учения)», предположила его жена. «Or a sonic boom from a jet. Go back to sleep, Rob. (Или звуковой удар самолета. Спи, Роб.)» Она натянула одеяло до подбородка и любовно укрыла мужа второй половиной. «We» ll find out in the morning. (Узнаем утром)», беспокойно пошевелился Роб. «I hope there» s no damage to our crops. If that» s some damn military thing it» ll take months for them to admit it, and probably never pay us for any damage! (Надеюсь, что наш урожай не пострадает. Если это какая-то чертова военная затея, то им потребуются месяцы, чтобы признать свою вину, и, вероятно, они никогда не заплатят нам за какой-либо ущерб!)» Лампа на прикроватном столике погасла, но темнота не возвращалась. Праздничный лунный свет лился в окна их фермерского домика, который примыкал к краю огромного кукурузного поля, простирающегося от горизонта до горизонта. Луна и звезды наполняли притихшую равнину задумчивым и призрачным сиянием. Длинные тени пересекали плоский, холмистый ландшафт. Нежный звон колокольчиков молочных коров и протяжное блеяние овец подчеркивали безмятежный ночной покой. Теплый ветерок шевелил блестящие складки парашюта, столь заметные на фоне темно-зеленых растений. Белый шелк и ослабленные стропы обвивали никому теперь не нужную боеголовку. Время шло, созвездия потускнели, на востоке засияло жемчужное небо, но изнутри летательного аппарата не поступало никаких признаков жизни.

Эпилог

«And here I am, Patricia Welch, your radio reporter, blazing out the whole story to all of Iowa just as it was told to me by a nine-year-old who traveled with her parents all the way from Russia aboard the nuclear warhead! «Her name is Katya and she» s the only one of her family of three who knows some English, and she told me about me her stunning adventures. «They arrived last night directly from the middle of Siberia, surviving a horrific forty-minute flight over the North Pole, but nobody got pneumonia! The only thing they lacked was food and water. They were helped by a local farmer, Mr. Robert Morrison, who discovered the warhead on his property at sunrise, when he went outside to feed his goats. «Nobody should be alarmed. There is no contamination. The warhead is no hazard and, in Katya» s words, she said her dad said that its radioactive content was ripped out and sold in the black market many years ago то north korean communists… («И вот я, Патриция Уэлч, ваш радиокорреспондент, рассказываю всей Айове эту историю точно так же, как ее рассказала мне девятилетняя девочка, проделавшая со своими родителями весь путь из России на борту ядерной боеголовки! «Ее зовут Катя, и она единственная из трех человек в семье, кто немного знает английский, и она рассказала мне о своих потрясающих приключениях. «Они прибыли вчера вечером прямо из центра Сибири, пережив ужасающий сорокаминутный полет над Северным полюсом, но никто не заболел пневмонией!» Репортер, сделав короткую паузу после своей остроты, перевела дыхание и затараторила еще быстрее. «Единственное, чего им не хватало, — это еды и воды. Им помог местный фермер Мр. Роберт Моррисон, который на рассвете обнаружил боеголовку на кукурузном поле, когда вышел из дома, чтобы покормить своих коз. «Никто не должен волноваться. Загрязнения нет. Боеголовка не представляет опасности, и, по словам Кати, ее отец рассказал, что радиоактивное содержимое боеголовки было много лет назад выдрано без остатка и продано на черном рынке северокорейским коммунистам. «В настоящее время Беловы, так зовут отважную семью, пользуются гостеприимством фермеров Айовы. Прямо отсюда, возле дома, откуда я веду репортаж через окно столовой я вижу новоприбывших, завтракающих с Моррисонами. Они улыбаются, объясняются жестами, угощаются кофе, омлетом, жареным хлебом и ветчиной, но хорошо справляются. Ранее я слышала разговоры о нанесении ущерба кукурузному полю, но Мр. Моррисон утверждает, что беспокоиться не о чем. Мр. Моррисон заявил, что в качестве компенсации, он сохранит боеголовку и парашют, но лишь в том случае, если правительство не заплатит ему за испорченную кукурузу. Он поделился со мной, что собирается смастерить из боеголовки зимний курятник с подогревом для своих несушек, а ткань парашюта пригодится ему для строительства новой птицефермы; однако его жена, очень властная дама, может передумать и захочет сначала сшить из парашютного шелка свадебные наряды для своих дочерей, а уже потом, используя остатки ткани, заняться промышленным разведением кур и петухов. «Катя, маленький дипломат, повидимости, мгновенно подружилась с мистером и миссис Моррисон. Она называет их дедушкой и бабушкой. Катя рассказала мне, что надеется поселиться в Айове рядом с Моррисонами, но не раньше, чем посетит Микки Мауса в Диснейленде. «Должна вам сообщить, что семья Беловых прибыла в Америку почти без багажа, всего лишь с двумя рюкзаками и увесистым джутовым мешком. Их откровенная дочь рассказала, что в мешке находится один миллион долларов США. Какая предусмотрительность! Я лично призываю других иммигрантов последовать примеру этой мужественной семьи и приезжать в Америку с пачками наличных денег. Нашим налогоплательщикам, а также перегруженной американской системе социального обеспечения сразу бы стало легче! «Очевидно, что Беловы хорошо подготовились к иммиграции. Однако для этого они выбрали нетрадиционный способ; и некоторые вопросы остаются без ответа: является ли их прибытие первой волной баллистических ракет, несущих беженцев из России, или это был единичный, изолированный инцидент? И как именно произошел запуск? Американские власти, как вы понимаете, хранят молчание по этому поводу. «И, как я узнала несколько минут назад, сегодня утром посол Российской Федерации извинился перед правительством США за то, что он назвал «непреднамеренным запуском ракеты» с иx территории. Он заявил, что запуск был не военным актом, а, насколько ему известно, несчастным случаем из-за непроизвольного самовозгорания ракетного топлива, в результате чего ракета полетела из Сибири прямиком в Айову. Он был рад узнать, что бомба не взорвалась и никто не пострадал. Когда его спросили, почему на борту находились три человека, он не не знал, что сказать и промолчал.» «Подводя итог моей трансляции, я вижу, как в этот момент улыбающаяся семья Беловых садится в вертолет недавно прибывшей спасательной команды. Удивительно, но на борту оказались люди, которые их уже знали. Шляпы взлетают в воздух и слышны крики «ура». Вокруг собралось множество людей, они рукоплещут и горланят от счастья. Я вижу объятия и слезы. В небе кружат военные самолеты и по полю рыскают войска. Как выяснилось, Беловы очень религиозные люди. По словам их дочери, они спрашивали приютивших их Моррисонов местоположение ближайшей церкви, где они могут отслужить благодарственный молебен. Уверена, что прибытие в нашу страну семьи Беловых — неслучайное событие. Не все так просто, как кажется на первый взгляд. За этим кроется гораздо более сложная, поразительная история. Возможно, позже мы узнаем больше подробностей и что стоит за их появлением в Айове. Следите за последними обновлениями! Это Патриция Уэлч. Я заканчиваю»). «To wrap up this broadcast, I see that at this moment the happy Belov family is boarding the helicopter of a recently arrived rescue team. Surprisingly, there are people in the helicopter who already knew them. Hats were whirled and hurrahs shouted. I see hugs and tears. There are military planes hovering around. It seems that this adventure was even more complex, more startling than it seems at this time. Perhaps we will learn more later, and what is behind their story. Stay tuned! This is Patricia Welch, signing off.»

Заключительная глава

Ниже приводится дневник событий, которые могли бы произойти…

Всему свое время и все в этом мире иссякает, отцветает и приходит к концу. Однажды Аль-Каида и ее террористы погибнут и мир станет лучше. Героическая война Хадама аль-Замира против диверсантов и фанатиков также подходила к концу, и его миссию и обязательства постепенно брали на себя другие люди. За два года во главе организации Хадам предотвратил сотни терактов и спас тысячи жизней. Проходило время, он старел, изнашивался и терял необходимые качества, накапливая болезни и усталость. Он стал совершать незначительные, но дорогостоящие просчеты и ошибки. В случае разоблачения его ожидали интенсивные допросы и мучительная смерть. Давно ожидаемое возвращение Хадама домой в Пенсильванию к жене и детям больше нельзя было откладывать. План его спасения был подготовлен и одобрен высшим руководством США. Но тут случилось совершенно непредвиденное.

Хадам, известный в своем окружении как Осама бин Ладен, сидел у окна на третьем этаже своего недавно построенного особняка в Абботтабаде, Пакистан. Измученный переживаниями, он задремал, когда Аршад Сарраф, его верный друг и сподвижник, доставил свежие новости, поступившие из Сибири, тем самым подлив масла в огонь. «Наши эмиссары оказались одураченными, а запуск ракеты с ядерной боеголовкой, нацеленной на США провалился. Напрасно потрачены миллиарды долларов. Каковы будут ваши инструкции, эффенди?» пряча обеспокоенный взгляд, осторожно спросил вошедший. Аршад был опытным бойцом, но уже не молод. Всю свою жизнь он посвятил борьбе с «заокеанскими крестоносцами» и им подобными агрессорами. Себя он никогда не жалел, ничего не боялся и был готов пожертвовать собой во имя джихада. Его аккуратно подстриженная борода давно поседела, но силы не покинули зрелого мужчину. Шалвар камиз ловко обхватывал его мощные плечи, а глаза не потеряли зоркость, убивая неверных через оптический прицел с расстояния в полтора километра. Но сегодняшняя неудача огорчила его. «Братья нам не простят!» это выражение было написано на лице посланника. Неясным движением руки Хадам отпустил своего офицера. Дверь закрылась и шаги затихли. Однако двойника терзала тоска и тревога. Сквозь щель в занавесках он взирал на голубое небо, крутой склон близлежащего горного хребта и заросли гуавы. Деревья произрастали недалеко от 10-футовой бетонной стены, увенчанной колючей проволокой, которая окружала территорию его поместья. Постепенно он погружался в отчаяние, сердце сильно колотилось, губы беззвучно шевелились, а тюрбан сполз в сторону. Взгляд его был устремлен на множество глинобитных домов с плоскими крышами, составлявших этот средний по размеру город. В лучах заходящего солнца поблескивали изразцовые купола мечетей и угловатые порталы мавзолеев. Множество обитателей, одетые в чалмы и белые халаты, толпились на узких извилистых улочках, галдя, жестикулируя и громогласно проклиная иноверцев. Чад от мангалов и жаровен поднимался к знойному голубому небу. Воздух был наполнен удушающими запахами бараньего жира и древесных углей. Таков был повседневный уклад тысячелетнего Востока. Он едва не терял сознание от происходящего вокруг. Mного лет подряд oн находился в центре этого столпотворения. Он тосковал по дому и скучал по своей семье в США. Однако ему приходилось выполнять свои обязанности и разыгрывать роль лидера самой смертоносной террористической организации в мире. В тяжелом раздумье затворник схватился за голову. «Как такое важное событие, как запуск ракеты, могло произойти без моего ведома?» мучил вопросами он себя. «Подчиненные все время меня обходят. Неужели я им не нужен?» Наклонившись к столу, он еще раз перечитал сообщение, которое принес ему Аршад. По полученной информации, после провалившегося запуска в Ужуре, вечером того же дня спецотряд ФСБ настиг боевиков в их резиденции и в завязавшемся бою все трое героев были убиты. «Какой позор», Хадам покачал головой. «Какая пустая трата человеческих жизней! Их можно было бы перевоспитать!» Обалдевший от волнений, старик застыл, выпучив глаза и затаив дыхание. Он продолжал сидеть на мягком густом ворсе ковра, скрестив под собой ноги и подложив под спину подушку, пока солнце не скрылось за горами и на небе не высыпали первые звезды. В наступивших сумерках призрачная дымка заполнила комнату, отчего все окружающее выглядело странно; старинный резной шкаф у стены, толстый персидский ковер на полу и другие предметы быта стали незнакомыми и пугающими. О чем он размышлял? Если спросить, он бы затруднился сказать. Может быть он думал о своих родных в Пенсильвании или о возможном аресте, задержании и ужасающих пытках здесь, в Пакистане? Лучше его об этом не спрашивать. Он был неуверен. Между тем время тянулось час за часом. Затем раздался вежливый стук в дверь, от которого Хадам вздрогнул. Он проснулся. Не сразу поняв, где находится, он оглянулся и включил свет. Вошла, неслышно ступая, одна из его жен, миниатюрная брюнетка лет сорока. Серое платье и розовые брюки до щиколоток облегали ее изящное тело. Красавица принесла с собой чарующий, сладкий аромат духов. «Чего ты хочешь, Хадиджа?» сварливый голос его стал тонким и сиплым. Покорно опустив голову, женщина остановилась на пороге. «Прикажете подавать ужин, сэр?» она поклонилась еще ниже. «Да,» невнятно буркнул он, сопроводив свое высказывание маловразумительным жестом руки. «У нас хорошие новости, сэр. Сейчас проходит религиозный праздник Шаб-и-Барат. Мы раздавали блюда с халвой, украшенные серебряными листьями. Угощение былo доставленo нашим соседям и беднякам в городе. Все благословляют вас.» Она улыбнулась и снова поклонилась. «Хорошо. Ты помнишь, что никто не должен знать моего имени? Для посторонних я доктор Ахмад». «Конечно. Мы исполняем ваши распоряжения, господин.»

На цыпочках Хадиджа удалилась. Она спустилась на второй этаж и с облегчением вздохнула. Здесь было спокойно и уютно. Изысканные латунные светильники, украшенные янтарем, освещали просторный зал. Цветастые роскошные ковры устилали полированный деревянный пол. Мягкие низкие диваны и книжные полки, набитые томами в кожаных переплетах, вытянулись вдоль стен. Усевшись на мягкий пуфик, бедняжка устало вытянула свои стройные ноги. В последнее время каждая встреча с мужем превращалась в мучительный стресс. Ей хотелось плакать. «Что ты узнала? Как он?» на Хадиджу посыпались вопросы. К ней поспешно приблизились еще три жены господина. Самой старшей из них, Афаф, было столько же лет, сколько Осаме бин Ладену, а самой молодой жене, Эсме, было всего двадцать. Все это время женщины находились в зале, терпеливо поджидая свою подругу, посланную наверх, чтобы разузнать настроение их общего мужа. Кто-то коротал время за вышивкой, кто-то рисовал эскизы на холсте, прикрепленном к мольберту, кто-то музицировал на рояле, стоящем поодаль возле окна. Завидев Хадиджу, дамы окружили ее и с нетерпением ждали ответа. «Я не знаю», пробормотала та с душевной болью. «Он все тот же. У меня такое впечатление, что я ему больше не нужна». «Верно. Он не прикасался ко мне целую вечность,» с неудовольствием высказалась Эсма. «Я молода и хочу иметь детей». «Должна признаться, что год назад я подлила ему в чай бодрящий тоник с витаминами, чтобы повысить его потенцию,» поделилась Инаам, четвертая жена Осамы, привезенная из Алжира. «Ничего не помогло.» Она в отчаянии всплеснула руками и на ее подведенных тушью глазах появились слезы. «Ничего не могу поделать. Он меня игнорирует». Наступило озадаченное молчание, прерываемое смехом старших детей, играющих в соседней комнате. «Может, наш господин заболел?» предположила Афаф. «Тогда ему нужен врач.» «Конечно, все может быть,» с неудовольствием пожала плечами Инаам. «Но поможет ли лечение? И в этом ли дело?» «Мы все несчастны, но кто из нас осмелится вслух об этом сказать и огорчить мужа.» Хадиджа оглянулась на своих друзей. «Мой совет: надо смириться и ждать». Она сердито надула свои сочные губы и сморщила прелестный носик. Повисла долгая и мертвая тишина. Женщины растерянно молчали, не зная, как найти выход из ловушки, в которую попали. В соседней комнате веселье продолжалось. Там стучали и прыгали, качался пол, позванивали хрустальными подвесками канделябры; оттуда доносились взрывы хохота. «Эсма,» неожиданно заговорила Хадиджа, «скажи Ибрагиму, что пора накрывать на стол. Наш господин желает ужинать».

Тем временем в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, на другом конце света, в уже знакомом нам зале собрались лица, ответственные за текущую разведывательную операцию. Как обычно, освещение было приглушено и царила тишина. Офицеры заняли свои места за пультами. Микрофоны, установленные перед ними записывали для архива каждое сказанное слово. «Операция проводится уже третий год, но судя по всему, мы зашли в тупик. Не следует ли нам ее отменить?» заявила Бренда Гибсон. Дама была в хорошем настроении и в отличной форме. Здоровый образ жизни положительно повлиял на ее профессиональную деятельность, принося ей успехи в личной жизни и продвижение по службе. Миссис Гибсон по-прежнему активно участвовала в операции Nuke. Работа занимала большую часть ее времени, но на досуге она никогда не забывала свою семью. Сейчас она сидела за консолью и своими полными красивыми руками перебирала страницы с последними донесениями зарубежной агентуры. Услышав голос Мр. Х, она подняла голову. «Исчезновение ОБЛ из особняка, пока его окружение верит, что наш двойник — настоящий ОБЛ, вызовет панику, всевозможные слухи и выставит напоказ наших других агентов», изрек ее коллега. Серьезное, сосредоточенное лицо Мр. Х смутно угадывалось в тени, а голос его звучал мягко и уверенно. «Именно поэтому мы должны тайно его подменить», предложил Мр. Y. Его маленькая аудитория была ошарашена. Их лица окаменели в некоем подобии моментальной фотографии. Глаза их широко ракрылись, брови взлетели вверх и рты открылись в изумлении. Бывалый контрразведчик повернулся в кресле и обвел взглядом своих оторопевших сотрудников. «Слушайте меня, друзья. За последние два года пребывания в тюрьме ОБЛ превратился в свое жалкое подобие. Допросы, в том числе с применением психотропных веществ и сыворотки правды, довели его до полубезумия. Он рассказал нам все, что знал и уже не представляет для нас никакой ценности. С другой стороны, здоровье г-на аль-Замира ухудшается и мы должны благополучно вернуть его домой к семье. Он наш агент». Говоривший протянул руку и отпил воды из стакана. «Mr. аль-Замир обеспокоен тем, что его маскировка находится под угрозой», сообщила Бренда. «Звучит смешно, но жены его предшественника требуют исполнения его супружеских обязанностей, что ставит нашего агента в затруднительное положение. Мр. аль-Замир — набожный мусульманин, остается верным своей религии и не может нарушить клятву верности данную в мечети своей жене. Он в разлуке уже два года и мечтает вернуться к ней. Он устал, находится в стрессе и часто хворает». «Ничего не поделаешь, нам придется их снова поменять», настаивал Мр. Y. «Мы вернем стареющего аль-Замира домой и установим OBL на его месте в Абботтабаде. Настоящий OBL стал нефункциональным. Он больше ничего не помнит. Он безразличен к своему окружению. Итак, чтобы жены поверили, что разницы нет, наш двойник должен начать изображать безумие и амнезию задолго до второго обмена. Что вы думаете об этом, дамы и господа? Не правда ли, хорошая идея?» Миссис Гибсон и Мр. X обменялись взглядами. «Мы за,» молвили они, «но кто будет разрабатывать операцию?» «Наш департамент просчитает все до мельчайших подробностей, а Том Донован и его команда пакистанских экспертов выполнят эту задачу», заявил Мр. Y тоном, не допускающим возражений.

Два месяца спустя в местной газете Daily Shamal появилось объявление. «Лучший сертифицированный профессиональный врач-психиатр провинции Хайбер-Пахтунхва Профессор Шахид ибн Азиз переехал в Абботтабад. Рады сообщить уважаемым жителям нашего города, что в настоящее время для вас возможен прием у специалиста высочайшего класса. Посещение квалифицированного психиатра важно для вашего психического и эмоционального здоровья. Мы выполняем свои работы в срок и даем гарантию, включая диагностику заболевания, оценку состояния пациента и клинической ситуации в соответствии со международными стандартами медицинской помощи. Наши психиатрические услуги включают, но не ограничиваются психосоциальной терапией и психосоциальной реабилитацией, созданием клинической картины психического расстройства, этиологии и патогенеза, а также установлением дифференциальной диагностики и лечения. Мы удобно расположены в районе Хабибулла рядом с центральным банком. Пожалуйста, звоните и записывайтесь на прием. Если не успели записаться — все равно заходите! Скидка 60 % всем моджахедам, боевикам Талибана и Аль-Каиды, а также подобным борцам против коварных лакеев американского империализма. Мы всегда рады помочь вам!»

«Теперь будем ждать», обратился Аджаб к Тому Доновану, в то время как Заряаб, молодой американец пакистанского происхождения и третий член их шпионской команды, настраивал передатчик и устанавливал спутниковую радиосвязь. Перед ними на пустом столе, покрытом клеенкой, лежал развернутый газетный лист с вышеупомянутым объявлением. Из окна своей только что созданной клиники агенты видели типичный городской пейзаж: двухэтажные оштукатуренные дома с плоскими крышами; пыльные скверики с выгоревшей травой; густое движение автотранспорта; удушливые, сизые клубы выхлопных газов и толпы, одетых в традиционные шальвар камиз смуглых людей, расположившихся на тротуарах. Том Донован, который не был похож на Тома Донована из-за черной бороды, приклеенной к его лицу, длинных усов и коричневой местной одежды, взглянул на своих коллег. Аджаб, его лучший помощник, безукоризненно выбритый и с аккуратно причесанными иссиня-черными волосами, выдавал себя за владельца-психиатра. Он сидел, скрестив ноги, в роскошном статусном кресле, одетый в классический деловой костюм, начищенные кожаные туфли и выглаженную белоснежную рубашку со стильным галстуком. В этом наряде он выглядел успешным бизнесменом. Заряаб, облаченный в простую белую одежду, выдававал себя за обыкновенного слугу. В руках у него была тряпка и он стирал накопившуюся на книжных полках пыль. На самом деле он являлся хорошо образованным и успешным человеком. Заряаб отвечал за радиосвязь с руководством ЦРУ. Он был способным радиотехником и гордился своей работой.

Однако никто не откликнулся на их залихватское объявление и новостей из особняка Др. Ахмада также не поступало. Город жил своей обычной жизнью, не замечая появления в своей среде благодетелей, готовых одарить местных психопатов своими целительными услугами. Агентам стало казаться, что время потекло необыкновенно медленно, часы и дни топчутся на месте, никаких серьезных событий не происходит и все они близки к сумасшествию. Прошла неделя мучительного безделья, но от г-на аль-Замира ничего не было слышно, а в их клинику пациенты не приходили. Наконец, в понедельник утром настойчивый звонок в дверь возродил их надежды. Через стеклянную дверь страждущие шпионы увидели посыльного в зеленой форме. Заряаб с колотящимся сердцем отпер дверь. Он высунул голову и сильно зажмурился. Солнце ударило ему в глаза. Он еле разглядел гонца, сунувшего ему в руку письмо. Не говоря ни слова, тот быстро ушел, не дожидаясь чаевых. Конспираторы с нетерпением распечатали элегантно украшенный конверт. К своему разочарованию, они не нашли ничего полезного, кроме приглашения мэра города на торжественный прием в честь их приезда. Том скомкал письмо и в сердцах швырнул его в корзину для мусора. «Конечно, мы придем», раздраженно отмахнулся он. «Кстати, как поживает наш подопечный?» «Все так же, как и вчера», усмехнулся Аджаб. «Он сидит и неотрывно смотрит в стену. Ничего другого в его поведении мы не замечаем. На вопросы не отвечает». «Прекрасно,» принял к сведению Том. «Наш пациент ест? Облегчает ли он себя подобающим образом?» «Он питался рано утром», ответил Заряаб, глядя вниз. «И потом еще одно…» Юноша опустил глаза. Ему очень не нравилась эта часть его обязанностей, но он с отвращением ее выполнял. «Держись. Это ненадолго,» утешил его Аджаб, угадав мысли подчиненного. «Помоешь огуречным мылом руки и вонь сразу пройдет.» Он одобрительно улыбнулся. «Кстати, я сегодня не видел нашего подопечного», забеспокоился Том. «Как у него дела? Пойдемте, проведаем старого друга.» Он и Аджаб прошли в заднюю часть здания, где находилось психиатрическое отделение. Они отперли массивную дверь и вошли. В тускло освещенной комнате без окон неуклюже сидел на стуле высокий, смуглый, худой человек. Рядом с ним стояла привинченная к полу железная койка и стол, усыпанный хлебными крошками. Мужчина был одет в голубоватый больничный халат. Его спина изогнулась, седая голова упала на грудь, а длинные костлявые руки беспомощно лежали на коленях. «Здравствуйте, мистер Бин Ладен», приветствовал его Том на безупречном урду. «Вы хорошо спали? Вам что-нибудь нужно?» Ответа не было. В пустых глазах не светилось ни капли разума. Лишь слюна блестела в его седых усах. Тем временем Аджаб бесшумно шагнул вперед и поправил смятые простыни и одеяло на кровати пациента. «Он выглядит неопрятным», заметил Том. «Его нужно подстричь и укоротить бороду». «Это так,» согласился Аджаб. «Но мы не можем пригласить сюда парикмахера со стороны. Он посторонний и потом начнет болтать на весь город, что видел здесь заключенного Осаму.» «Верно,» подтвердил Том. «Мы поручим эту задачу нашему юному помощнику. Уверен, что он справится». Том задумался и приготовился задать вопрос, но Аджаб замотал головой, поджал губы, сморщил нос и стал проявлять признаки нетерпения. «Находясь рядом с ОБЛ, у меня всегда болит голова», пожаловался он. «Давайте поскорее уйдем отсюда.» «Хорошо,» согласился его начальник. Коллеги заперли за собой дверь и удалились. Обеспокоенные состоянием своего пациента, они вернулись в комнату ожидания. Как только Заряаб их узрел, он закричал, «Звонили из особняка! Кому-то требуется психиатр! Им нужна наша помощь!» Лицо юноши покраснело от радости и волнения. «Кто? Что? Зачем? Говори по порядку!» Сердца друзей засияли надеждой. Чтобы успокоиться, Заряаб проглотил стакан воды, глубоко вздохнул и начал свой рассказ, «Как только вы ушли, зазвонил телефон и старческий голос спросил профессора Шахида ибн Азиза. «Его нет, но не желаете ли вы, оставить сообщение?» я не верил в нашу удачу. Человек на другом конце провода ответил, что его зовут Хамид Райсани и он секретарь доктора Ахмада. Он сказал, что у его повелителя слабое здоровье и ему срочно нужна квалифицированная медицинская помощь от знаменитости мирового масштаба, вроде нашего профессора. «Хотите записаться на консультацию?» спросил я его и он ответил, «Да».» Заряаб остановил словоизвержение и утер пот со лба. «И что дальше?» спросил Аджаб. Его губы растянулись улыбке, а взгляд потеплел. «Когда Др. Ахмад придет?» Юноша пожал плечами и вытаращил глаза. «Секретарь сказал, что доктор Ахмад нездоров и не может нас навестить. Мы должны прийти к нему сами». Том и Аджаб обменялись торжествующими взглядами. «Прийти сами? Однако! Но когда?» Том, подбоченившись, посмотрел в окно. «В любое время,» затараторил восхищенный молодой человек. «Мистер Райсани оставил свой номер телефона. «Позвоните мне перед выездом», сказал он.» Том потер кончик носа. «Слишком поспешно. Мы солидное заведение и требуем к себе уважения. Не забудьте, что мы известны на мировой арене, наша безупречная репутация привлекает лояльную базу пациентов и наши услуги пользуются большим спросом во всех социальных кругах. Не так ли?» Он весело подмигнул. «Мы отложим наш визит до завтра».

Итак, консультация была назначена на следующий полдень. Одетые в белые медицинские халаты, как и подобает настоящим врачам, Том и Аджаб без опоздания прибыли по указанному адресу. Они припарковали арендованный «Мерседес-Бенц» возле монументальных железных ворот и через интерком сообщили охраннику о причине своего визита. Наверху, в амбразуре сторожевой башни, они заметили направленный на них ствол крупнокалиберного пулемета и сверкающие адской ненавистью глаза полдюжины боевиков. Аджаб нервно поежился. «Игнорируй их,» прошептал ему Том. «Не обращай внимания. Не позволяй им огорчить тебя. Расслабься и глубоко вдохни.» Он натянуто улыбнулся и опустил стекла на обеих сторонах авто. «Оглянись вокруг. Какой чудесный день!» Действительно, погода была прекрасная — теплая и сухая. Городские шумы не доносились до этого отдаленного места. Легкий ветерок шевелил их волосы и края одежд. В вышине стояло весеннее солнце, заливающее все вокруг добрым и ласковым светом. Зубчатый горный хребет вырисовывался на фоне глубокого синего неба. Сосновые леса, произраставшие на склонах, издавали целебный, бодрящий, хвойный аромат. Сидя в автомобиле, прибывшие продолжали терпеливо ждать. Через несколько минут тишину прервал низкий голос, доносившийся из интеркома. Голос принадлежал секретарю доктора г-ну Хамиду Раисани. Хамид приказал охранникам открыть ворота. Mассивные створки медленно растворились; открылся доступ в широкий, чисто выметенный двор. Гостей впустили и стальная конструкция с лязгом захлопнулась позади. Вдалеке на той стороне двора появился суетливый человечек с усталым морщинистым лицом. На нем был черный английский костюм, до блеска начищенная кожаная обувь, накрахмаленная рубашка и полосатый галстук. Человечек встретил врачей у ворот. Они обменялись рукопожатиями. Без колебаний агенты последовали за секретарем. Они пересекли покрытую свежим асфальтом площадь и направились к единственному жилому зданию на территории комплекса — трехэтажному белокаменному особняку. Строение выгляделo безжизненным. Жалюзи на панорамных окнах были закрыты, а плоская крыша пустовала. Посетители вошли через боковой вход и оказались в небольшом вестибюле. Комнату заполнял исламский декор: богато украшенные гобелены, плюшевые диваны, роскошные ковры, круглые подушки — валики. Сверкающее золото сверкало на орнаментальных узорчатых дверях. Однако двери были заперты, лампы погашены и изнутри не доносилось ни звука. Казалось, что жизнь покинула это заброшенное человеческое гнездо. Клочковатая паутина висела по углам и серый слой пыли лежал на полу. Осторожно ступая, они поднялись по пологим ступеням на верхний этаж. На лестничной площадке Хамид задержался, открыл своим спутникам дверь, низко поклонился, но сам не вошел, а остался снаружи. Том и Аджаб шагнули вперед. Несвежий запах ударил им в нос. Посреди полутемной комнаты, на толстом ковре, поджав под себя ноги, сидел высокий, изможденный человек. Его лысая голова с остатками растрепанных волос склонилась на грудь, рядом на полу валялся тюрбан, но зоркие глаза обитателя затхлого помещения вперились в посетителей. Этот пристальный взгляд пугал, порождал ночные кошмары и вызывал учащенное сердцебиение. От созерцания этих мутноватых скорбных глаз сразу становилось нехорошо. Агенты вздрогнули. Хладнокровие на мгновение покинуло их. Но самообладание, воспитанное долгими годами упорных тренировок, быстро вернулось. Они снова стали ловкими, быстрыми и сильными. Шпионов поразило редкостное сходство этого человека с их подопечным, заключенным в этот момент в подвале клиники. «Здравствуйте,» громко сказал Аджаб. «Меня зовут профессор Азиз, а это доктор Мустафа Сулейман-оглы, мой ассистент из Кашмира». Том изящно наклонил голову в белом тюрбане и вежливо шаркнул правой ногой. «Мы приехали издалека, чтобы познакомиться с вами, сэр,» сладко заговорил Аджаб. «Ваша самоотверженная деятельность на благо человечества достойна восхищения». Oн опустил глаза долу и сладко улыбнулся обитателю комнаты, который все время неподвижно сидел на полу. Старик тупо смотрел, как будто он был немым и глухим. Аджаб подошел ближе и сделал вид, что изучает пациента. Тем временем, стоявший на лестничной площадке, Хамид Райзини через открытую дверь, как лютый беспощадный ястреб, следил за каждым движением самозваных психиатров. Те выглядели вполне прилично и профессионально. Двигаясь мелкими шажками и молитвенно сложив руки, Аджаб ходил вокруг неотзывчивого старика, размахивая пальцами перед его лицом, бормоча и напевая популярные песенки, в то время как Том, достав из кармана клистирную трубку и строго нахмурившись, делал заметки в блокноте. Но все усилия знаменитых врачей были напрасны — доктор Ахмад не реагировал ни на какие раздражители. «Он что-нибудь ест?» осведомился Том. «Очень мало», ответил секретарь. «Жены заботятся о своем господине. Они берегут и почитают нашего эфенди». «Так-так,» обратился Аджаб к пациенту. «Ваша болезнь излечима, сэр! Мы вернемся завтра! До скорой встречи!» почтительно наклонившись, произнес он на ухо старику. Впервые за время встречи доктор Ахмад ожил: он неловко задвигался из стороны в сторону, веки его заморгали, но лицо оставалось бесстрастным. В любом случае, это было достижение. Самозванцы на цыпочках удалились и бесшумно затворили за собой дверь. Они спустились в небольшой вестибюль и там задержались на минуту. У секретаря были вопросы. «Какая радость!» его грустное лицо осветилось надеждой. «Вы сказали, что эфенди можно вылечить?» «Да. Мы совершенно уверены», заверил его Аджаб. «Для этого потребуется короткий курс процедур, состоящий из одного или двух сеансов». Секретарь был тронут. «Можете ли вы начать лечение сегодня?» «К сожалению, нет», вмешался Том. Ему было очень жарко в тюрбане и к тому же макушка невыносимо чесалась. «Наша клиника очень загружена. У нас длинный список ожидающих. Нам вздохнуть некогда». «Но вы ведь обещали доктору Ахмаду, что приедете завтра?» «Да, мы можем приехать, но это не значит, что мы начнем лечение так внезапно», пояснил Аджаб. «Кроме того, для успеха очень важны особые условия». Он многозначительно взглянул на секретаря. «Мы создадим для вас любые условия!» Хамид упер руки в бедра, выкатил грудь вперед и от усердия топнул ногой. «Дело в том, курс психотерапии включает использование большого и громоздкого медицинского оборудования», Аджаб щелкнул пальцами и лучезарно улыбнулся. «Для успешного исцеления нам понадобится отдельная комната на первом этаже». «Без проблем!» воскликнул Хамид. «Я поговорю с управляющим. Уверен, что он создаст для вас наилучшие условия!» «Хорошо. Вы меня убедили,» Аджаб прижал руки к сердцу. «Мы cдержим свое слово. Мы сделаем это для вас завтра в после окончания рабочего дня, когда закончим с запланированными визитами других пациентов. Все в порядке?» «Лучше и быть не может!» радостно рассмеялся секретарь. На этом первый визит агентов на территорию поместья завершился. Они дружески расстались с господином Райсани у ворот. Однако охранники на КПП с прежней ненавистью глядели на них. Их губы шептали проклятия, они бормотали ругательства и грозили кулаками. Стоит заметить, что псевдо-врачи игнорировали устрашающих боевиков. У шпионов были заботы поважнее. Завтра им предстоял финальный и решающий этап.

На рассвете следующего дня Заряаб связался со службой обеспечения в Лэнгли. Сотрудники Департамента науки и технологий подготовили все необходимые средства для наблюдения за целями через глобальную спутниковую систему. Вертолеты и авианосец в Аравийском море были готовы помочь. Внимание сотен офицеров ЦРУ было приковано к небольшой группе агентов в Пакистане. Ровно в 7 часов вечера по местному времени к неприступной крепости террористов в Абботтобаде подъехал блистающий лаком и хромом грузовик «Форд». Великолепная автомашина мягко остановилась у ворот. Со своего высокого водительского сиденья Том мог видеть больше, чем вчера. Его охватила дрожь. Он стал волноваться. Бетонные стены, окружающие поместье, казались выше, чем вчера, на гребне забора прибавилось больше мотков колючей проволоки, а из узких бойниц сторожевой башни выглядывали бесчисленные орды вооруженных бандитов. «Что происходит?» пробормотал он. «Может быть, нас заподозрили?» предположил Аджаб, сидевший рядом с ним. На всякий случай он обернулся, чтобы проверить лежавший в кузове грузовика груз. Накрытый брезентом и обтянутый веревками угловатый ящик стоял, как непоколебимая скала, скрывая в своей полости великий секрет. Аджаб с облегчением вздохнул. Охранники, между тем, звонили кому-то по телефону, громко ругались на своем лающем, харкающем языке, но потом через пятнадцать минут нервотрепки и суеты разрешение было получено. Ворота растворились и грузовик бесшумно вкатился на запретную территорию. Как обычно, площадь была пуста. Ни собаки, ни люди, ни кошки не слонялись по ее широкому пространству. «Форд» медленно и бесшумно подъехал к неосвещенному особняку и замер. Небо уже померкло, но в оконных стеклах еще отражался желто-красный закат. Как и вчера, строение казалось темным и безжизненным, все шторы были задернуты и изнутри не доносилось ни звука. Смеркалось и становилось прохладнее. Вдалеке над верхушками деревьев скользили силуэты хищных птиц. На сине-фиолетовом небе появились первые звезды. Внезапно неприметная боковая дверь распахнулась и оттуда вышла группа боевиков. С головы до ног они были увешаны огнестрельным оружием. Их лица были замотаны платками, а полные бешенства глаза напряжены. Впереди широким решительным шагом навстречу агентам направлялся коренастый дерзкий мужчина средних лет с гордо поднятой седой головой, одетый в местный традиционный наряд, вероятно, командир. Знакомый агентам Хамад Раисани спешил следом. Подойдя ближе, боевики окружили грузовик и направили автоматы на водителя и пассажира. «Не волнуйтесь», пытался успокоить прибывших Хамид. «Они никогда вас не видели и хотят познакомиться. Им необходимо проверить доставленный груз». Самый проворный бандит залез в кузов и прикладом винтовки простукивал ящик. Руководитель группы подошел к Тому. «Меня зовут Аршад Сарраф», авторитетно произнес он. «Я отвечаю за безопасность поместья. Покажите ваши документы». Том и Аджаб предъявили свои удостоверения личности. Аршад взял бумаги из их рук, сунул в карман и исчез в доме. «Командиру нужно сделать пару телефонных звонков», извиняющимся тоном объяснил Хамид. «Искусство подделки достигло высочайшего уровня, и никому больше нельзя доверять». Услышав это, Том и Аджаб согласно кивнули головами, подтвердив, что вокруг много жуликов и аферистов и в наше непростое время необходимы крайняя бдительность и осторожность. Мучительно потянулись полчаса ожидания. Между тем вышла луна, окруженная россыпью звезд. Протяжный голос муэдзина, призывающего к молитве, был слышен издалека. Наконец Аршад появился. Лицо его было суровым, губы сжаты. В правой руке он нес пачку удостоверений и справок, взятых у «врачей». Он молча подошел к грузовику, через окно протянул им документы и раздраженно буркнул, «Принимайтесь за работу».

Уставшие от долгого ожидания агенты выбрались из кабины и потянулись, разминая затекшие от долгого сидения мышцы. «Сначала нам нужно осмотреть рабочее место», обратился Аджаб к секретарю. «К вашему сведению у психиатров тоже есть профессиональные тайны. Нам нужна тишина и одиночество». «Конечно. Хотите взглянуть?» Хамид побежал вперед и услужливо распахнул двойные двери парадного входа. Они вошли. Просторный зал в арабском стиле был великолепно декорирован. Он занимал половину первого этажа здания. По периметру шестиугольной комнаты стояли широкие зеленоватые диваны. Круглые бархатные подушки, разбросанные по сиденьям, приглашали гостей отдохнуть. На желтоватом мраморном полу стояли резные перламутровые столы; стены, покрытые красным муслином, поражали воображение, а из-за синих штор выглядывал огромный телеэкран. С потолка свисали изысканные светильники, излучающие мягкий рассеянный свет. Экзотические ароматы амбры, мускуса и ванили наполняли воздух. Мерное журчание воды доносилось из мраморного фонтана, расположенного под монументальной хрустальной люстрой. «Прекрасно», одобрил Аджаб. «Помните, нам требуется абсолютное одиночество! Мы собираемся быть здесь одни!» «Не волнуйтесь», заверил его Хамид. «Меры были приняты». Аджаб скрестил руки на груди и обвел комнату строгим, придирчивым взглядом. «Ну, что же. Интерьер соответствующий», подытожил он. «Пора доставить оборудование из грузовика». «Будьте очень осторожны», предупредил Том, поправляя съехавший на лоб тюрбан. Он изо всех сил старался выглядеть, как серьезный, почтенный доктор. Секретарь не замечал ничего. Утвердительно хмыкнув, он поспешил выполнить приказ. Через несколько минут боевики вкатили в зал закутанный в зеленое большой прямоугольный предмет и поставили его посередине. «Снимите брезент,» приказал Аджаб, не обращаясь ни к кому конкретно. Один из боевиков услужливо снял покрывало. Окружающие ахнули. Перед ними стоял диковинного вида аппарат, на первый взгляд напоминающий высокий и широкий алюминиевый ящик на колесах. Нет, это не могла быть обычная коробка! Скорее всего, это было сложное электронное оборудование. Консоль сверкала множеством циферблатов, индикаторов и табло — со стрелками и без них. Из боковых панелей чудесного устройства торчали всевозможные ручки, колесики и шестеренки. Вполне возможно, что такой аппарат мог запустить человека в космос, высадить его на Луну и в предписанный срок вернуть счастливчика на Землю в указанное место в объятия любящей жены. Без шуток! Вот такой это был продуктивный агрегат! И уж точно, с его помощью можно вылечить любой недуг и всякую болезнь! Автоматически! Да-да! Именно так! Без сомнений, прибывшие специалисты заслуживали свою блестящую репутацию и мировую славу! «Настало время привести пациента», распорядился Аджаб. Маэстро был задумчив, строг и деловит. Своим важным видом он превосходил любое светило медицинских наук. «Одну минуточку», угодливо засуетился Хамид. «Скажите им наверху,» обратился он к командиру, стоявшему у входа, «что врачи уже в гостиной; они готовы начать терапию и ждут шейха». «Так точно! Будет выполнено!» как укушенный, подскочил Аршад. Он обернулся, коротко хмыкнул кому-то позади себя и так приказ передавался по цепочке от одного охранника к другому, пока не достиг охранника на третьем этаже. С автоматом наизготовку и расставив ноги на ширину плеч, он возвышался на лестничной площадке, как несокрушимая скала. Тот выслушал, понял и прошептал необходимые слова евнуху, лысому тщедушному существу в балахоне и чалме. Через несколько минут заскрипела лестница и послышались легкие шаги множества изящных ног. Донесся шелест шелковых одеяний и мягкие приглушенные мелодичные голоса. Длинная до пят свободная черная одежда не мешала женщинам вести своего мужа под руки. В паранджах они все были неразличимы. А вот и повелитель! Морщась от яркого света, в зал вышел сгорбленный доктор Ахмад в окружении своих жен. Он выглядел эффектно. Голову его венчал малиновый тюрбан, исхудавшее тело покрывал зеленый халат, а на босых ногах болталась желтого цвета обувь с загнутыми носами. Однако, не все было в порядке. Доктор Ахмад едва ковылял, наступал на полы своего одеяния и постоянно спотыкался. Его серое, худое лицо выражало агонию. Глаза его были тусклыми и никого не замечали. Женщины отвели больного на диван и с величайшей заботой усадили, подложив вокруг подушки. «Лечение начинается», Том хлопнул в ладоши. «Прошу всех выйти!» Прежде чем покинуть гостиную, каждая жена коснулась плеча своего господина и нежно погладила его. Прекрасные глаза, полные сострадания и слез, выглядывали из отверстий в черной ткани, покрывавшей их головы. Вскоре гостиная опустела и засовы на дверях задвинуты. Оставшись одни, заговорщики преобразились. Теперь они напоминали самих себя: отважных, расторопных разведчиков. Быстрыми энергичными шагами Том пересек зал, проверил дверные замки и обошел периметр, осматривая окна. Он не забыл заглянуть в каждый чулан, туалет и ящик. Ничто не вызывало подозрений. Аджаб подошел к «доктору Ахмаду» и прошептал по английски: «Как ваши дела, сэр? Мы отвезем вас домой». Лицо старика мгновенно изменилось. Глаза просияли восторгом, а уголки губ приподнялись в милейшей улыбке. Он открыл было рот, готовый что-то сказать, но Том приложил палец к его губам и сказал ему на ухо: «Тихо. Не провалите операцию. Очень многое зависит от вас». Мр. Хадам аль-Замир утвердительно кивнул и, вытянув руки над головой, потянулся вверх. Затем он с удовольствием встал и сделал несколько неуверенных шагов на затекших от долгого сидения ногах. «А теперь вот что,» прошептал ему Том. «Глядите.» Он указал на Аджаба, который открывал переднюю панель «медицинского оборудования», которое они привезли из клиники. Ошеломленный Хадам подумал, что глаза его обманывают. Оказывается, это чудо электронной техники не было устройством, способным отправить астронавта на Луну или вылечить больного от рака двенадцатиперстной кишки! Совсем нет! Аппарат оказался искусной мистификацией! Внутри он не содержал привычных электронных потрохов, состоящих из проводов, резисторов, конденсаторов, диодов, соленоидов и прочего инженерного хлама. Нет, внутри толстостенного неуклюжего устройства имелось жилое пространство! Там приютился настоящий Осама бин Ладен! Скрюченный калачиком в позе эмбриона и прижав колени к подбородку, величайший террорист всех времен безмятежно похрапывал, спрятанный в середине «шедевра мировой науки и техники». Хадам сразу узнал свой прототип. Это была точная копия его самого! «Удивительно, что в мире существуют такие совпадения!» подумал он. ОБЛ явно был без сознания. Три часа назад, прежде чем упаковать объект в эту коробку, Аджаб накачал ОБЛ наркотиками, чтобы сделать его тело более податливым и выносливым. Агенты не теряли времени. Они вытащили бесчувственное тело своего подопечного из контейнера, который неделю назад вспомогательные агенты ЦРУ привезли из Европы, и уложили его на кушетку. Достав стетоскоп и тонометр, Аджаб послушал сердцебиение, пощупал пульс, проверил дыхание и измерил артериальное давление. «Пациент в хорошей форме», просигнализировал он жестами. Том вздохнул с облегчением. «Вам нужно переодеться,» обратился Том к Хадаму. «Осаме понадобится ваша одежда. Мы принесли вам еще один комплект. Я положил его на пуфик.» Хадам развернул сверток, в котором нашел скромное одеяние небогатого пенджабца, включая сандалии и головной убор. Отойдя в сторону, он начал переодеваться. Это не заняло много времени. Тем временем получив от владельца его зеленый халат, малиновый тюрбан и желтые шлепанцы с загнутыми носами, агенты нарядили своего субъекта и усадили на диван. ОБЛ ни на что не реагировал и выглядел как труп. «Пришло время вам скрыться, сэр», Том указал на контейнер. Мр. аль-Замир проглотил таблетку, которую вручил ему Аджаб, и неуклюже начал забираться внутрь. Ему было очень неудобно, он немного ворчал, но заставил себя согнуться и занять место своего предшественника. Том спросил, «Сможете ли продержаться в полости два часа, сэр?» «Да,» прозвучал из контайнера еле слышный ответ. «Тогда до скорой встречи», попрощались агенты и крышка захлопнулась. «Приступаем к следующему этапу. Настал черед ОБЛ,» Том повернулся к своему партнеру. «Мы готовы его разбудить?» «Конечно», после некоторого раздумья ответил Аджаб. «В таком случае все внимание приковано к нашему герою», захлопотал и закружился по залу Том. Подготовка не заняла много времени. В медицинских перчатках, со шприцем наперевес он подошел к Осаме и сделал укол в его левое предплечье. Том массировал шею пациента и похлопывал его по щекам до тех пор, пока на лице лидера Аль-Каиды не появился здоровый румянец. Глаза ОБЛ открылись и взгляд упал на стоявших напротив агентов ЦРУ. «Где я?» произнес он ровным и спокойным голосом. «Вы у себя дома», ответил Том на урду. «Сейчас вы встретитесь с вашими близкими». Том подошел к дверям, широко распахнул обе половины и низко поклонился собравшейся под звездным небом тысячной аудитории. На площади в свете фонарей тесно стояла неподвижная толпа родственников пациента. Это было молчаливое, сосредоточенное и разношерстное скопище всевозможного сорта индивидов. Глядя на них, независимому наблюдателю показалось бы, что время повернулось вспять, настолько живописны были эти простодушные люди в своих традиционных костюмах, оставшимися неизменными на протяжении веков. Некоторые, особенно дети, рыдали, размазывая слезы по щекам. Глаза всех устремились на сияющего улыбкой «доктора». «Пациент выздоровел!» торжествующе провозгласил Том. «Лучшее качество гарантировано! Абсолютно, как в аптеке!» Он молитвенно сложил руки и опять согнулся в глубоком поклоне. В зал поспешили старые и молодые, знакомые и друзья, дедушки и бабушки, братья и сестры — все сородичи и кровники от мала до велика и, конечно, жены. Шейх сидел на диване, с усилием держа свое тело в вертикальном положении, но высоко и с достоинством вскинув голову. Он улыбался, бессвязно отвечал на приветствия и видимо не совсем понимал, где он и что происходит. Секретарь и Аршад, оба взволнованные и потрясенные, обратились к «психиатрам». «Мы не знаем, как вас отблагодарить», говорили они в один голос. «Сколько мы вам должны?» «Ничего», пожимая плечами, ответил Аджаб. «Не забывайте, что у нас еще один сеанс. Вы заплатите нам потом. Не могли бы вы приказать своим коллегам погрузить наше оборудование в кузов грузовика?» «Вы так скоро уезжаете?!» Аршад огорченно всплеснул руками и взглянул на разочарованного секретаря. «К чему напрасные беспокойства?» с наивной улыбкой Хамид пытался их переубедить. «Оставьте аппарат у нас до следующего раза! Ваше оборудование не потеряется! Его охраняет целый полк янычарoв!» Но сморщив носы и выпятив нижние губы, «врачи» наотрез отвергли щедрое предложение. «К сожалению, это невозможно», с грустью признался Аджаб. «Будем справедливы к лечащимся у нас нервнобольным. Они очень расстроятся. Наши пациенты отмечают отличное качество терапии и поэтому записываются за год вперед. Никто из них не желает пропустить ни одного сеанса лечения. Услуги нашей клиники уникальны. Не волнуйтесь, уважаемые, мы привезем аппарат снова.» Для убедительности Аджаб пошевелил пальцами правой руки, а Том довольно нетерпеливо повторил, «Могут ли ваши люди погрузить аппаратуру в грузовик?» Расстроенный Аршад приказал выкатить контейнер из зала, поставить его в кузов, привязать к скобам и накрыть брезентом. Агенты заняли свои места в кабине и удалились с достоинством, полагающимся почетным докторам и уважаемым гражданам этой замечательной страны. Позади них в наступающей ночи ярко сияли широкие окна особняка. Ликующий народ толпился в великолепном зале. Общественность праздновала возвращение своего любимца из небытия.

Но у агентов, сделавших возможным это торжество, были свои заботы. На пути из города они заехали в клинику. Стояла глухая ночь. Улица была неосвещена, жители спали, бледные звезды тихо мерцали в черном небе. В кромешной тьме, ожидая появления Заряаба, агенты освободили Хадама из его плена. Освещая себе путь карманными фонариками, они внесли последний штрих в свою незабываемую авантюру: пресловутый аппарат сняли с грузовика, вкатили в приемную и, заперев, оставили между письменным столом, книжным стеллажом и картотекой. Их юный ассистент вышел наружу с чемоданами в руках. В кабине всем не хватило места. Заряаб и Аджаб стиснулись в кузове грузовика между тюками багажа. Транспортное средство направилось на запад. Вскоре они пересекли черту города. Вокруг раскинулась нетронутая, дикая природа. Затяжной подъем по извилистой горной дороге оказался тяжелым. Путешествие осложнялось разбитыми колеями, валунами, рыхлым грунтом и прочими неожиданностями малоизвестного маршрута. Скальные кручи нависали на протяжении всего пути. Силуэты хищных птиц носились над головами. В свете фар блестели глаза таящихся в зарослях зверей. Через час путники свернули на поляну в лесу. Там стоял вертолет, его лопасти вращались. Их ждали. Но домой возвращался только двойник Осамы. Доставившим его агентам было предписано оставаться в Пакистане. В Абботтабаде имелись незавершенные дела. Американский экипаж помог своим соотечественникам перенести вещи в грузовой отсек. Хадама взяли на борт и, не теряя ни минуты, авиамашина взлетела и вскоре покинула страну. На авиабазе в Афганистане Хадама встретили с радостью и почетом, предоставили ему еду, питье и отдых. На следующее утро другой самолет доставил многострадального героя в США.

Обрадованный наконец-то обретенной свободой, он сбрил бороду и усы, и снял маскировку. Два года разлуки пронеслись без следа. Жена и дети встретили его с любовью. Он превратился в прежнего самого себя — скромного и тихого семьянина. Изречения Корана, висящие на стенах его кабинета, вдохновляют и благословляют его, также как и тех, кто умеет читать по-арабски. Вы можете встретить Хадама в мечети в Пенсильвании, куда он приходит каждый день, чтобы поклоняться Всевышнему, согласно учению великой религии Ислам.

На этом наша эпическая сага должна бы завершиться, но дальнейшее сложилось не так, как бы хотелось. Виновным снова оказался Осама бин Ладен. Поначалу, сразу после обмена, он превратился в мирного и добродушного индивидуума. Исчезли его пронзительный взгляд, маска ненависти и гордая осанка. В глазах окружающих он выглядел смертельно изнуренным человеком, сломленным жизнью, ищущим ничего другого, как мира и покоя. Воспоминания о прошлых допросах в застенках ЦРУ были утрачены и ничто не вызывало у него дурных ощущений. Казалось, он навсегда стал кротким и безобидным существом. Но ОБЛ понадобилось около года, чтобы прийти в себя, восстановить свои дурные качества и возобновить свою злостную деятельность, претворяя в действительность жестокие и кровавые планы. Что стало причиной столь быстрого выздоровления? Американские профессора медицины, два года работавшие с Осамой, просчитались. Они не подозревали о великом очаровании арабских жен. Своей нежной любовью, ласковой заботой и деликатным вниманием они быстро вернули мужа к жизни, поставив его на ноги и влив в него океаны энергии и жизненныx сил. К сожалению, результат был печальным. Bсе пошло вкривь и вкось. Cнова самый разыскиваемый террорист в мире начал плести заговоры; снова по его приказам загремели взрывы; снова с неба стали падать самолеты; снова пролилась человеческая кровь. Правительство США решило положить этому конец.

Операция «Копье Нептуна» началась 2 мая 2011 года. События эти хорошо известны из СМИ и нет смысла повторять газетные материалы и новостные сообщения. Однако, чтобы напомнить читателю, автор приводит несколько строк. Нападение было запланировано как деликатное хирургическое вмешательство, чтобы предотвратить жертвы и уменьшить побочный ущерб. Зная непримиримый характер боевиков, избежать потерь было невозможно. В ту фатальную ночь соседи в Абботтабаде поднялись на крыши своих домов и издалека наблюдали, как силы специальных операций США штурмовали комплекс. В зареве пожара они видели, как солдаты вышли из приземлившихся вертолетов и направились к особняку. Доносились стрельба и крики. Трое боевиков и женщина, которую они использовали в качестве живого щита, были убиты. Труп ОБЛ вытащили из здания и погрузили в вертолет. По словам официальных лиц США, бин Ладена похоронили в море, потому что ни одна страна мира не захотела принять его останки. Похороны были совершены в северной части Аравийского моря на борту военного корабля США Carl Vinson. Мусульманские погребальные ритуалы были строго соблюдены. Тело обмыли, завернули в белую простыню, поместили в утяжеленный полиэтиленовый пакет и по морскому обычаю положили на ровную доску. Доска была наклонена вверх с одной стороны, а тело соскользнуло в море с другой. Это был конец Осамы бин Ладена. По всей видимости мы никогда о нем не услышим. Amen.

February 2024 Knoxville, TN USA