Федотов Сергей

Не в своей тарелке

Сергей Федотов

НЕ В СВОЕЙ ТАРЕЛКЕ

В ночь со вторника на среду Андрею Ивановичу Сажину приснился сон. Будто бы едет он по проселочной дороге в телеге. Запряжена пара вороных. Осень. Солнышко светит. Обочь дороги тянется тайга - зеленые ели и рыжие лиственницы. С берез и осин осыпаются желтые и алые листья. И выезжает будто бы Андрей на поляну, а посередине ржавая куча металлолома. И стоит мужик с нивелиром, на искореженные куски железа смотрит. Принялся Сажин его расспрашивать, как проехать к гостинице, а тот отвечает, что таковой для приезжих пока нет, он-де дорогу еще не спроектировал.

- Всегда у нас так, - подосадовал Андрей, - то гостиниц нет, то дороги не проложены..." От огорчения на российское разгильдяйство и бездорожье Сажин проснулся. Вспомнил, что сон на среду считается вещим, и полез в плохо отпечатанную книжонку "Миллион снов", купленную недавно в газетном киоске. Хотел узнать значение телеги и раскрыл на страницах "Т". "Табельдот, прочел он. - Угощаемым быть за обеденным столом - приятную беседу".

- Какой такой табельдот? - возмутился Андрей. - И какая сволочь, интересно, способна его во сне увидеть?

Взгляд его скользнул вниз по странице. "Телегу, - прочитал. - Видеть ее болезнь; ехать на ней - смерть; видеть катящуюся - примирение тяжущихся".

- Не помру ли я на днях? - усмехнулся Сажин и принялся искать оглобли, но не нашел. Вспомнил, что оглобля была одна, установленная по центру телеги. Догадался неизвестно как, что это называется дышлом. Тем самым, которое куда не поверни, туда и выйдет. "Дышло, - нашел он. - Припрячься к нему знак странного случая".

- Когда это я к дышлу припрягался? Да и возможно ли? Самому башку в хомут совать, что ли? Чушь какая!

"Дорога избитая, - отыскал он, - потерю; кривая - печаль. Входить в лес внезапный страх. Ельник - неприятность. Листья древесные, падающие потерю. Березу видеть предвещает радость. Железо видеть в кусках - прибыль. Инженер (только не французского общества железных дорог, а так себе инженер, как инженер, производящий нивелировку) - знак, что вы будете иметь случай проехаться по шоссейной дороге. Гостиницу для приезжающих - дальний по России, а через то крайне неудобный и неприятный путь".

"А разве бывают не для приезжающих? - удивился Андрей. - Местным-то гостиницы ни к чему. И откуда возьмется дорога через всю Россию? Разве что в командировку пошлют. Но кто станет посылать простого инженера КБ, вовсе не французского общества железных дорог и не работника совместного предприятия? Никуда не посылали, разве что на фиг, а завтра-послезавтра и туда не смогут: у меня три дня отгулов. А с инженером забавно... Он не француз был, раз отвечал по-русски. Это был именно так себе инженер, производящий нивелировку. И выпадет, значит, мне ехать сегодня по шоссе... Это уж точно, поеду на дачу. Нужно картошку выкопать и в погреб засыпать. А остальные предсказания противоречат сами себе: то печали и потери, то радости и прибыли..."

Сажин хотел уже зашвырнуть книжонку куда подальше, но вдруг вспомнил про телегу, ехать в которой означало смерть. Стало как-то тревожно. Надо за рулем быть повнимательней, решил он. Успокоила мысль, что в предсказании не уточнялось - кому именно предстоит умереть.

- Глупости все это, - сказал себе Сажин и отправился завтракать.

Был он тридцатипятилетним холостяком, служил так себе инженером на глиноземном заводе. Садовый участок, старенький "Москвич" и двухкомнатная хрущеба остались ему в наследство от родителей, царство им небесное. Лет пять уже тянулся унылый роман с Зоей Михайловной, заводской кадровичкой. Жениться на ней Андрей Иванович не стал бы ни за какие коврижки. Тут даже на бензин не хватает, куда еще семейный хомут вешать? Припрягаться к дышлу, угу...

Позавтракал Сажин глазуньей с помидорами (слава Богу, свои, не покупные), запил жиденьким турецким чайком и поехал на дачу. День был рабочий, на садовых участках никого, если не считать соседа, ученого человека доцента Рыбина. Дача Петра Александровича стояла наискосок через проулок. Сосед уже трудился в поте лица, копал земляные яблоки.

Андрей помахал ему, загнал машину за дом, быстренько переоделся и вооружился вилами. Картошку он стаскивал в кучу, чтобы проветрилась и подсохла под нежарким сентябрьским солнышком. Во время нечастых перекуров соседи сходились и толковали об урожае и что при любой экономике, пусть и рыночной, на базар идти не прийдется и голодными они не останутся: земелька выручит. К вечеру перетаскали картошку в закрома и решили расслабиться. Сажин достал из погреба трехлитровую банку малиновой настойки и отправился к доценту. Хозяин выставил соленья, на газовой плите уже подходила картошка в мундирах. И баньку Рыбин успел сгоношить. Похлестали друг друга березовым веничком и за стол сели рядком да ладком. После второго стаканчика языки развязались. Почему-то заговорили про НЛО.

- Давно известно, - сказал Петр Александрович, - что НЛО - это сгусток солнечной плазмы, насыщенной космической пылью. Ведь космический вакуум не есть абсолютная пустота, как это представляется невеждам. Это сплошная статически равновесная гравитонная среда, обменно поглощаемая взвешанным в ней веществом. Поэтому земное вещество, поглощая гравитоны, создает внутри и вокруг себя постоянный перепад гравитонного давления, в результате чего гравитонная среда центрогенно течет к Земле.

Сажин от такой информации несколько обалдел и скорее выпил еще стаканчик малиновки, пытаясь уразуметь постулаты ученого соседа.

- Не может быть, - на всякий случай возразил он, надеясь что доцент объяснит по-простому.

- Еще как может, - сказал Рыбин и продолжил лекцию. - Вокруг Земли пульсирует девять сферических волн, в том числе три - в ее недрах, начиная с ядра. Солнечная плазма в области их пучности практически затормаживается. Появляются локальные зоны, своего рода ямы с более низким гравитонным давлением...

- Пучность - когда пучит? - заикнулся Андрей, но сосед на колкость не обратил внимания.

- Гравитонная среда устремляется на выравнивание давления, - гнул свое Рыбин ("Так же, поди, и бедных студентов на лекциях мучит", - подумал Сажин), - увлекая за собой космические частицы и пыль. Чем больше перепад давления, тем большего объема и плотнее сбивается в яме будущий НЛО. Родившаяся таким образом тарелка попадает в магнитную ловушку и по замкнутым силовым линиям геомагнитного поля устремляется в атмосферу...

- Нет, ты погоди, - перебил инженер. - По-твоему получается, что летающая тарелка никакая не тарелка, а комок пыли, так?

- Если рассуждать совсем уж примитивно...

- А как еще можно рассуждать? - отчего-то разозлился Сажин. - Гравитоны, пучность и сферические волны - это плод твоих домыслов, а не "как всем известно"... Гравитоны - это все равно что табельдот, которого никто не видел!

- Что за табельдот? - заинтересовался доцент.

- Черт его знает. Смутно припоминаю, что это как-то связано с пищей, но точно не знаю. Не в нем дело. Получается, что НЛО - это пылевое облако, объект более или менее материальный. Тогда почему его на радарах не видно? И откуда берутся трехглазые великаны и зеленые карлики, про которых во всех газетах пишут?

- Все это можно объяснить известными физическими явлениями, - начал выкручиваться сосед, - такими как поляризация света, когерентность и направленность вынужденного излучения атомов и молекул. Видится, чего нет.

- А пыль-то есть?

- Пыль есть. Она излучает волны, действующие на наши рецепторы.

Сажину теория гипнотизирующей пыли не понравилась. Но спорить он не стал, а вышел освежиться. Тем более, что банку уже усидели. На улице стояла звездная ночь, по небу летели спутники и чиркали метеоры.

- Перекурим? - спросил Рыбин и протянул папиросу.

Андрей зажег спичку, и в этот миг небо озарилось неземным светом. Из-за кромки леса выкатился светящися эллипсоид. Он беспорядочно кувыркался по небосклону. Узкий прожекторный луч, бьющий из него, хаотично метался вверх и вниз. Уходил в зенит, выписывал восьмерки по крышам дач. Минуты через три скрылся за горизонтом.

- Неужели НЛО? - спросил Андрей.

- Я же объяснял тайну его рождения, - сказал ученый сосед и опять завел тягомотину. - Светиться НЛО начинает уже в верхних слоях атмосферы в результате ионизации проникающего в него газа. Плотность объекта определяет высоту его полета, циркуляция воздуха - направление, а наличие электромагнитных полей от линий электропередач и тому подобных устройств изменяет и то, и другое. Вполне естественно, что собственное магнитное поле НЛО может вызывать радиопомехи и воздействовать на работу радиотехнических средств. При быстром движении трение о воздух растаскивает "тарелку" по частицам, и она оставляет за собой видимый след, который мы наблюдали.

- Занудство какое-то, - сказал Сажин, - а не загадка природы. Еще баночку малиновки достать разве?

- Знаешь что? - загорелся Рыбин. - У меня есть литр кедровки: самогона на орешках. Вот мое предложение - берем бутылку и смотаемся до Николаевки. Есть там у меня, понимаешь, две подружки, веселые вдовушки. Поехали, повеселимся.

- Да ты что? - опешил Андрей. - Как же я за руль поддавшим сяду? На ГАИ нарвемся - права отберут!

- Да откуда же в Николаевке гаишники возьмутся, - спросил Рыбин, - когда там и власти-то советской сроду не было?

В другое время Сажин, человек тихий и дисциплинированный, отказался бы, но сейчас довод показался убедительным.

- Была не была, - решил он, - а в постели лежала.

Рыбин вышел из домика, размахивая литровой бутылкой из-под импортного вермута. На дне ее колыхалась горсть кедровых орехов, орехи инженер разглядел уже внутри кабины, когда доцент распахнул дверцу.

- Поехали, - сказал Петр, как Гагарин перед стартом.

"Москвич" выехал за ворота садового кооператива, пересек дамбу и выбрался на пустынное шоссе. Впереди показались отсветы, и Андрей подумал, что это фары встречного транспорта, идущего на подъем. На всякий случай сбросил скорость и переключился с дальнего на ближний свет. Показалась отнюдь не машина. Из-за уклона выскочил давешний эллипсоид. Выписывая лучом завитушки он с налета врезался в сажинский "Москвич". От удара ветровое стекло рассыпалось в порошок. Стало темно, хоть глаз коли.

- Гравитоны в твою пучность! - взревел Андрей, схватил монтировку и выскочил на дорогу.

- Что случилось? - Рыбин выскочил в другую дверцу.

При свете луны инженер разглядел покореженный капот с распахнутой крышкой и темную массу летающей тарелки. НЛО был метров пять в высоту и стоял на трех невысоких ножках. Верхняя и нижняя полусферы тарелки соединялись бубликом, козырьком нависшим над крышей автомобиля. Никаких иллюминаторов объект не имел и больше всего походил на увеличенный пылесос "Сатурн", который Андрей нынешней весной выкинул в мусоровозку - отслужил свое.

- Плотно же эта пыль нынче сбилась в межгравитонной яме, - сокрушенно сказал Сажин и что есть силы навернул монтировкой по твердому, но упругому боку тарелки.

Раздалась музыка, что-то вроде "Светит месяц", как определил не имевший слуха инженер, и стало значительно светлей, потому что в нижней полусфере образовался вход - словно диафрагма фотоаппарата раздвинулась. Из нее на дорогу "пролились" ступеньки. Каждая висела в воздухе сама по себе, ни на что не опираясь.

- Ну, сейчас вы у меня попляшете! - пригрозил Андрей и ринулся по ступенькам, а сосед - следом.

Сибиряки ворвались в НЛО. Внутри было светло, чисто, купол светился созвездиями, а за пультом сидел зеленокожий пришелец. Он повернулся на звук и уставился тремя глазами.

- Моя... твоя... - не раскрывая рта, сказал он.

- Э-э, да ты никак китаец, - почему-то решил Сажин. - А за разбитую машину кто платить будет?

- Твоя, - сказал пилот.

- Моя платить не станет, - заспорил Андрей, почему-то считая, что искаженная речь будет понятней инопланетянину.

Но зеленокожий пилот исчез. Испарился, только шлем вроде мотоциклетного покатился по пустой рубке.

- Куда он делся? - удивился инженер.

- Ушел в другое измерение, - объяснил Рыбин.

- Смылся? Платить не захотел?

- Смылся не смылся, - решил доцент, - а тарелка теперь наша.

- Как это - наша? Почему?

- Он же сказал: твоя!

- Моя? Да на кой черт она мне сдалась? Ты же сам уверял, что тарелки - одна видимость. На что мне пыль, хоть и космическая?

- Нет, - сказал сосед, - видимость-то она видимость, но не пыль, это уж точно. Так что забирай тарелку себе и делай, что хочешь.

- А что с ней делать? У меня ни прав, ни техпаспорта. И ГАИ неопознанный летающий объект не зарегистрирует.

- А кто сказал, что НЛО нужно в ГАИ регистрировать?

- Где же, по-твоему? Это пусть и неопознанное, но все равно транспортное средство!

- Тарелки если и регистрируют, то на космодроме, а уж никак не в ГАИ. Только на Байконуре, поди, такие спецы есть. А может, в Академии наук...

- Ага, - сказал Сажин. - Академики меня ждут-дожидаются! Обратись к ним они такие права покажут!.. Отберут тарелочку, а мне - шиш с маслом! И останусь без неопознанного объекта и опознанного "Москвича". На чем на работу и в сад ездить стану?

- А ты что же: собрался до завода теперь на летающей тарелке добираться?

- Почему нет, раз машина разбита?

- Ты же не умеешь управлять.

- А попробую, - упрямо сказал Андрей. - Не боги горшки обжигают.

Он поднял закатившийся под кресло шлем, нахлобучил на голову и уселся на место пилота.

- Бортовой компьютер СТ-пять два дробь бич к приему команд готов, раздалось в голове, не в ушах. Телепатия, догадался Сажин.

- Ст... ст... - попытался выговорить он - Тьфу ты, язык сломаешь! Можно, я к тебе стану обращаться Степан Давыдович?

- Команда записана, - отозвался компьютер.

- Какая команда? - не понял Андрей.

- Отзываться на код "Степан Давыдович".

- Тогда, Степан Давыдович, - сориентировался инженер, - объясни толком: НЛО исправен?

- Все системы функционируют штатно, - по-космически доложил компьютер. По крайней мере, так Андрей понял.

- Ты с кем это разговариваешь? - спросил Рыбин.

- А с бортовым компьютером.

- И что говорит?

- Все системы, мол, работают штатно.

- Так прямо и сказал?

- Примерно.

- А кто такой Степан Давыдович?

- Да он же и есть. Я так компьютер называю.

- Понял. А куда делся пилот?

Сажин спросил. Степан Давыдович долго объяснял что да как, Андрей плохо понял. Все эти "многоканальные векторы искривленных пространств" и "гиперпереходные мембраны" ничего не говорили ни уму, ни сердцу. Что за "маточная система", куда пилота переправили для "исправления многовариантности"? С пилотом случилось нечто вроде короткого замыкания инфаркт? инсульт? - точней разобраться было невозможно: термины компьютера означали и то, и другое, и даже пятое-десятое. Сам пилот был, кажется, киборгом на малахитовой основе. А может, и не малахитовой, а молибденовой или монохромной. Все это Сажин, как мог, и пересказал Петру Александровичу.

- Не то он хромированный, не то никелированный, - закончил инженер.

- А ты спроси: откуда они? - посоветовал доцент.

- Не говорит. Мол, сведения секретные, знать их преждевременно.

- Тоже мне - поразвели секретов! - почему-то обиделся Рыбин. - И черт с ними! А летать-то он может?

- Конечно. Сказал, что согласен выполнять мои команды до прибытия основного экипажа.

- А когда прибудет экипаж?

- Понимаешь, Петр, тут какая-то закавыка. Не то, когда созвездие Рака встанет напротив Лебедя, не то вовсе, когда рак свистнет.

- Значит, лет через сто, не раньше, - решил почему-то Рыбин. - А пока, получается, тарелочкой можно пользоваться в свое удовольствие. Вот давай и попользуемся.

- А как?