Сопряжение 7. Защитник

Наш отряд углубляется всё дальше в неизвестность. Один за другим от нас отдаляются перепутья и боковые тоннели, уходящие во мрак. Кто знает, что скрывается за их поворотами?

Замечаю краем глаза, как Оливия, идущая бок о бок с Гару, то и дело поворачивает голову назад, словно ей кажется, что кто-то прячется там, поджидая возможность напасть из темноты. Интуиция редко нас подводит в этом проклятой реальности. К ней стоит прислушиваться, как можно чаще, если хотим остаться в живых.

Вскоре мы выходим в просторный грот, неровные стены которого украшены сосульками. Как острые клыки чудовища, они готовы в любой миг сомкнуться вокруг беспечных странников.

Холод стоит такой, что даже самый стойкий человек давно перешёл на систему рециркуляции углекислого газа. Инеем покрыты не только стены пещер, но и наши респираторы, фильтрующие каждый выдох. Кажется, будто не студёный воздух проходит сквозь лёгкие, а тысячи маленьких иголочек колют их изнутри. И всё же мы продолжаем путь, потому что впереди не только холод смерти, но и тепло костров победы.

По коридорам гуляет гулкое эхо, заставляя людей вздрагивать и хвататься за оружие. Периоды затяжной тишины давят на уши не хуже тяжёлого шлема. Кажется, будто весь мир на миг замер в ожидании чего-то…

Я замедляю шаг, пропуская товарищей вперёд. Приходится идти следом за медленно ступающим по скользкому льду Ваншотом. Его огромная бандура что по-глупости зовётся снайперской винтовкой едва не царапает землю под ногами.

Где-то слева впереди слышится подозрительный шорох и шевеление. Бойцы с враждебностью смотрят туда, сжимая оружие… но из темноты выходит всего лишь Шелкопряд с обычным для него мрачным выражением лица.

— Пока чисто, но чую — ненадолго… — произносит он.

Хмурый кивок — вот и весь мой ему ответ. У меня тоже скребутся кошки на душе, предчувствуя опасность, и через миг я получаю подтверждение своей интуиции…

Алые пятна тревоги, замигав на краю зрения, заставляют меня резко обернуться. Одно из ответвлений за моей спиной изрыгает новую угрозу.

Извиваясь всем телом, как гигантские глисты, на нас несутся не меньше двух дюжин бледных червеобразных тварей[1] размером с пикап! Из их тел торчат острые шипы, а во рту кружатся многочисленные ряды зубов. Они передвигаются стремительно для такого обманчиво-беспомощного вида, скользя длинными тушами по льду и оставляя за собой полные слизи борозды.

В арьергарде у нас шагал Гару вместе с Мишуткой. Ходячий медведь рядом с обладателем такого вот позывного. Уверен, Никос, поставивший их на ту позицию, просто развлекался.

Пара громил встречают нападающих слитными ударами. Эмиль взмахом мохнатой лапы разрывает безглазую морду, а Драгорад вбивает своего врага молотом прямо в лёд. Тай, метнувшись назад одним молниеносным рывком, кидается в атаку. Он несётся вдоль туши червя и одним слитным движением пластает его на ходу, оставляя у себя за спиной вываливающуюся требуху. Обжигающе-холодный лёд начинает шипеть под действие чудовищной крови.

Вторая волна этих тварей рвётся из бокового прохода. Я перехватываю дробовик, намотав ремень на запястье и скольжу Глайдом прочь, чтобы никто мне не перекрывал линию огня. Палец давит на спусковой крючок, и Отрыжка Варпа басовито рявкает раз за разом, выбрасывая фонтан огня. Саламандры — зажигательные патроны — прекрасно показывают себя против этих обитателей морозного края.

Эскадиевые контейнеры содержат какое-то вещество, мгновенно воспламеняющееся и превращающее чешую ближайшего червя в решето. Зверь вспыхивает изнутри, сгорая и дёргаясь в агонии. Пронзительное верещание бьёт по мозгам.

Другой монстр распахивает бездонный зёв, затягивая в себя рычащего Гарма. Триумф врага скоротечен, с криком Видар прорывает шкуру чудовища изнутри, разваливая его на две части.

Кастер ударом сияющего молота отбрасывает одну из тварей назад, а Шехран всаживает в неё небольшого вида гранату. Взрыв испаряет парочку туш, заставляя пол ходить у нас под ногами ходуном. Лёд падает со стен.

— Мустафа, мать твою, аккуратнее! — ору я. — Взрывчатка нам не друг в замкнутом пространстве!

Гибкие тела монстров извиваются, намереваясь сомкнуться вокруг Тореадора, но он не дремлет — коротким прыжком телепортируется прочь, и на ходу расстреливает врагов из плазменных пистолетов.

Ему активно помогает Алокеш, направляя на червей лучи света. Бледная плоть испарятся в мгновение ока, заставляя их визжать от боли. Позади меня с чавкающим звуком падает безголовое тело очередной твари — Тай только что укоротил его своим изогнутым мечом.

Клинки вспарывают туши, автоматные очереди превращают нападающих в решето. Люди дерутся яростно, без лишних слов. Каждый знает, что ему делать, и в этом заслуга Одиссея. Как дирижёр, он перебрасывает бойцов туда, где они нужнее всего.

Когда последний разорванный на части Кваз растекается вонючей жижей по льду, отряд изгваздан практически с головы до ног. Один человек погиб, один ранен — по собственной глупости.

Всем нужна небольшая передышка, и пока одни приглушённо обсуждают прошедший бой, другие считают, что это идеальный момент, чтобы начать собачиться.

Макко указывает на тёмный туннель:

— Я предлагаю заминировать все ответвления позади нас! Будем идти класть взрывчатку в каждый грёбаный отнорок Как только эти твари почуют нас и ринутся следом — подорвём всё к чертям!

— Тупее плана быть не может! — возражает Кастер. — Хочешь нас всех здесь похоронить? Гора рухнет тебе на башку. А если даже нет, так мы можем завалить единственный путь наружу! Надо аккуратно прочёсывать всё по секторам! Тогда и ориентироваться проще будет.

Они сцепляются взглядами, как дворовые коты на помойке. Я устало вздыхаю — не в первый раз у меня на глазах сталкивались лидеры разных группировок. И каждый тащит одеяло на себя.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать⁈ — сплёвывает австралиец. — Сидишь там у себя в тепле! У нас весь материк и раньше человека пытался сожрать, отравить или задушить, а теперь и вовсе!.. Я не раз выводил людей из переделок похлеще!

— В тепле⁈ Зато мой клан прошёл уже три Испытания! — не остаётся в долгу Джереми. — А ты, судя по всему, и одного толком не видел! Так что заткнись и слушай более опытных! Заодно и разговаривать научись нормально. Каторжники грёбаные!..

Начинается…

Я подхожу к ним вплотную, готовясь вмешаться, но тут в разговор вступает Никос:

— Господа, успокойтесь! Сейчас не время для разногласий. Мы все на одной стороне, и все на взводе. Будем конфликтовать, эти червяки нам только спасибо скажут. Мы можем рассчитывать только на себя и того, кто рядом прикрывает нам спину.

Он кладёт руки им на плечи. Оба моментально сникают под тяжёлым взглядом Одиссея. Из-под кустистых нахмуренных бровей смотрят глаза, которые видят каждого насквозь. Тот продолжает уверенным, спокойным тоном:

— Каждый из вас прав по-своему. У каждого есть ценный опыт и знания. Давайте объединим их ради общей цели. Вы же лидеры, в конце концов! Пример для своих людей! Так ведите их!

Повисает пауза. Наконец, Кастер кивает:

— Хорошо… Что предлагаешь?

Макко мнётся, трёт шлем и выдыхает:

— Ладно, братка, я погорячился. Что будем делать?

— Взрывать мы пока ничего не станем, слишком велик риск обвала, но наше прикрытие точно усилим. Твари любят бить в спину, что ж, пусть обломают клыки о группу Альфу. Верно, Гарм? — он подмигивает рыжебородому скандинаву.

Тот лишь фыркает, счищая чужую кровь с себя.

Через несколько минут мы продвигаемся по ветвистому ледяному лабиринту. Туннели то сужаются в щели, то раздвигаются в просторные пещеры. Константа одна — мрак остаётся непроглядным. Фонари бойцов отчаянно пытаются его разогнать, и с каждым шагом нас окружает всё большее ощущение неминуемой опасности.

Слишком тихо, слишком мёртво, но я помню, сколько жизней зависят от нашего успеха. Если падём здесь, последние очаги цивилизации на севере погаснут. А потому мы идём вперёд. Шаг за шагом, метр за метром, преодолевая холод и тьму.

Вдруг тишину внутри тоннеля впереди нарушает громкий щелчок, словно тихонько треснул свежий лёд на пруду. Напрягаюсь, готовый стрелять в любую секунду, но… Прямо перед нами из полумрака валит густой белёсый туман. Глухие щелчки один за другим раздаются по всему периметру коридора. Я почти слепну от десятков багровых сигналов опасности.

[1] Художник — Kekai Kotaki.

Глава 3

Спурт срабатывает автоматически, реагируя на смертельную угрозу. Реальность тормозится, позволяя мне хорошенько рассмотреть пространство вокруг себя. Нет ни монстров, ни летящих в нашу сторону дальнобойных атак. Я вглядываюсь до рези в глазах, пытаясь понять, откуда приближается моя гибель.

Кристаллы… Полупрозрачные кристаллы размером с кулак, вмурованные в лёд под нашими ногами. Они почти сливаются с окружением, частично накрытые снежным настом. Выдаёт их поднимающееся плотное молочное облако, источником которого они и являются. С запозданием замечаю такую же россыпь кристаллов в стенах и потолке. Они только-только начинают щёлкать.

Я не знаю, что конкретно это такое, но в одном уверен железно — нам нужно убираться отсюда немедленно. Окружающие же меня фигуры ступают столь заторможенно, что не сомневаюсь, они не успеют вовремя отреагировать на опасность.

Активирую Симфонию битвы, повышая параметры и прочность щитов всего отряда. Одна часть моего разума разгоняет потоки воздуха в тоннеле, превращая его в аэротрубу. Людей с силой тащит назад по скользкой поверхности — туда, откуда мы пришли. Только-только они начинают откликаться на нарастающую угрозу.

Другая же часть меня решает проблему более примитивным образом. Я хватаю ближайших соратников и с силой швыряю их назад. Тело, разогнанное в сорок раз, мечется в толпе, пытаясь успеть во что бы то ни стало. Я буквально разрываю мышцы, выдавая быстрейший импульс, на который способен.

Щелчки разом обрываются, и на смену им приходит тусклый, но быстрый разгорающийся лазурный свет. Пол на протяжении добрых десятка метров вспыхивает, как подиум на показе мод. Взрывная волна зарождается прямо под нашими ногами, а следом по бокам и над головой. Её сопровождает громоподобный треск, будто сотни молний бьют в одну точку.

Зона перекрёстного огня, вот, что это такое. Они буквально заминировали каждую поверхность этого прохода. Нас заманили в ловушку, на заранее подготовленные позиции, и мы добровольно пришли сюда, как бараны на бойню.

Яростная энергия вырывается из кристаллов гигантским шквалом, превращая воздух в плазму. Ослепительное синее свечение озаряет ледяной тоннель, пробиваясь даже сквозь автоматическое затемнение моего шлема. Это модуль управления пытается противодействовать вспышке.

Земля под моими ботинками трещит, размолотая в труху. Языки плазмы тянутся из этих червоточин, стремясь лизнуть меня и моих спутников.

Я не успеваю.

Я не успеваю спасти всех до одного.

Глайд ускоряет меня ещё сильнее, суммарно примерно в пять сотен раз. Сознание просто не справляется с такими скоростями. Чувствую себя мухой, прижатой к лобовому стеклу гоночного болида. Мир дробится и плывёт калейдоскопом. Краски и формы растягиваются, переплетаясь между собой.

Не успеваю ни зарегистрировать, ни осознать всё, что делает моё тело. Кажется, руки сами по себе отбрасывают людей назад. Слышу их ошеломлённые крики. Кажется, я мечусь в тесном пространстве, пытаясь опередить смерть.

Она всегда побеждает. Так говорит Санта Муэрте. Ей ли не знать?

Есть ли у меня какой-то шанс? Не знаю, но я двигаюсь, потому что не могу не двигаться. Стрелки Гилеада ведут людей за собой, и я завёл нас в эту ловушку. Убедил представителей таких непохожих фракций прийти в это логово. Прямо на блюдечко к инопланетной твари, заправляющей всем в этих краях.

Поэтому если даже мне придётся остаться здесь, остальные не должны пострадать за мою неосторожность.

Для убийственной взрывчатки требуется поражающий наполнитель, и усиленный арканой лёд, окружающий нас со всех сторон, отлично подходит для этой цели. Стремясь добраться до наших мягких тканей, во все стороны разлетаются бритвенно-острые осколки.

До моего вмешательства они бы изрешетили противоположные поверхности, но Аэротруба, созданная моей волей, вытягивает их в тоннель, попутно усиливая радиус и скорость. То, что должно было уберечь союзников, сейчас буквально помогает врагу.

Незанятая часть моего мозга самостоятельно высчитывает траектории и делает неутешительный вывод. Волна шрапнели накроет отброшенных людей сплошным ковром. Их личные кинетические щиты с высокой вероятностью или просели, или уже ушли на перезагрузку. Потери будут колоссальные.

Сознание вскипает в попытке придумать решение.

Если я создам вокруг себя вакуум, смогу нейтрализовать взрывную волну, но осколки всё равно продолжат движение по инерции. Единственный способ уберечь людей, развернуть осколки назад. Это к тому же частично решит вторую проблему. Воздушная струя столкнётся с ударной волной, и произойдёт торможение, перераспределение импульса и частичная компенсация кинетической энергии.

Скрипя зубами, я обращаю поток ветра вспять. Мгновенно и не колеблясь. В висках разгорается боль. Комковатая кровь струёй пятнает визор шлема изнутри, затрудняя обзор. Перенапряжение пытается подкосить меня, но задача поставлена, и её нужно выполнять. Сам кашу заварил, сам и разгребай.

«Мужчина не жалуется. Мужчина берёт и делает. Понял, сопляк?»

Когда-нибудь я забуду его ублюдочные нравоучения, но не сегодня.

Выбросив перед собой руки, я гоню потоки плазмы и осколки льда прочь от отряда. Пытаюсь. Их скорость значительно превышает мой штормовой ветер.

В самом эпицентре мелькают несколько фигур, которым не успел помочь. Они отчаянно пытаются сбежать от обжигающей энергии и взрывной волны. Одна из них исчезает во вспышке телепортации. Вероятно, Тореадор, но мне некогда вглядываться в лица. Сейчас для меня все они — лишь размытые силуэты. Остаётся беззвучно молиться, чтобы среди них не оказалось моих друзей.

Лазурное сияние надвигается на меня неостановимо, как цунами. Резкая боль, и за ней тишина. От перепада давления в ушах лопаются барабанные перепонки. Вероятно, я кричу.

Аркана стремительно тает. Индикатор прочности защитного барьера бежит вниз. Первые осколки стучат по пластинам моей брони и шлема. Визор трескается. Металл стонет и гудит.

Беззвучный рык. Металлический привкус крови во рту. Воздух сгорает в попытке пересилить плазму. Основная масса шрапнели так близко, что я могу рассмотреть её хищные угловатые обводы.

В это мгновение я быстрее всех на свете, но мне всё равно не хватает времени.

Скоро увидимся, Нако…

…

Золотистая плёнка вспыхивает поперёк тоннеля, перегораживая его от стенки до стенки. Смерть с силой таранит этот барьер, пытаясь взять его с наскоку. Тот держит. Истончается, вибрирует, но держит.

В последний раз вспыхнув, плазма рассеивается, и темнота вновь вступает в свои права в этом царстве холода и мрака. Ледяные осколки гремят, обрушиваясь на пол, и моё тело решает взять с них пример.

Ноги подкашиваются, и я заваливаюсь боком, наблюдая, как золотой барьер гаснет. Тьма подступает, смыкая глаза. Кто-то подхватывает меня, не позволяя врезаться в ледник треснувшим шлемом. Обжигающе-холодный воздух задувает в появившиеся в нём щели. Это бодрит, да так сильно, что зуб не попадает на зуб.

Вокруг стоит тишина, нарушаемая лишь перестуком падающих на пол обломков льда да стонами раненых… Регистрирую укол в бедро. Мутная хмарь сразу отступает, и я осторожно открываю глаза, оглядываясь по сторонам. Вокруг царит разгром: кристаллы взорвались тысячами осколков, изрезав своды и стены. Плазмы выжгла глубокие каналы в толще льда. Сейчас там стоит стремительно замерзающая вода.

— Ну ты и соня! — доносится сзади дрожащий голос Эрис. — Тебя даже сегодняшний пиздец не разбудил. Говорят, мы уже забрались в самую глубокую задницу.

Ворчу что-то нечленораздельное и позволяю Таю поднять меня на ноги.

— Как он? — тихонько спрашивает девушку у него.

Николай пожимает плечами. Улавливаю звук, будто кто-то всасывает в себя жидкость через трубочку. Шум идёт… из-под его шлема.

— Скажи мне, что у тебя там не пиво.

— Ладно, — отвечает он, — у меня там не пиво.

— Врёшь?

— Вру.

— Как⁈

— Заменил воду во внутренней ёмкости брони, — вновь пожимает плечами Тай.

— Смекалочка! — явно улыбается Ана, забросив руку ему на плечо. — Как же чудесно найти родственную душу! У меня, например, в отсеке залита апероль. Всем рекомендую.

— Не отряд, а сборище алконавтов, — бурчу я себе под нос и уже громче, — вы у меня все будете предрейсовый медицинский осмотр проходить! И в стаканчики мочиться! По три раза на дню!

— Ковбой, уринотерапия — это медицинское шарлатанство. Давай, я тебе лучше инъекторов накуплю?

Тай, скотина эдакая, улыбается во все тридцать два зуба.

С тяжёлым вздохом накрываю ладонью визор шлема, попутно стряхивая с плеч ледяную крошку.