Помоги проекту - поделись книгой:
2014, июль-декабрь
История про то, что два раза не вставать (2014-07-01)
История про то, что два раза не вставать (2014-07-02)
Я верю в честное гугление, в частности, что в Сети найдётся всё.
Любой вопрос найдёт свой ответ, только как-то надо его правильно сформулировать, не как в пародии на «Что? Где? Когда?» — «В каком произведении есть какой герой, которого как зовут?», а нормально, согласно логике поиска.
Кстати, о логике: из этого правила есть исключения.
Я в юности читал роман о принципиальном коммунисте, который пострадал за Правду. Он в результате не мог никуда устроиться и стал преподавателем логики в школе. Там он мытьем и катаньем заработал авторитет у трудных подростков. Но тут логику в школе отменят, казалось, все плохо. Но нет, слух о его принципиальности достиг Государя (или первых лиц при нем), и его зовут работать в то место, где сочиняют законы (типа в Верховный Совет). В этом романе очень художественно эта жизнь логики в школе освещалась.
Это был добротный советский роман, но с неизвестным автором. Очень партийный, по меркам семидесятых годов, так что его не переиздадут никогда, и он никогда не будет оцифрован. При этом там описывался эксперимент с логикой, которая была обязательным предметом в старших классах до 1953, что ли, года.
И, понимаешь, мои знакомые легко ответят на вопрос, в какой типографии отпечатаны «Чётки» Ахматовой, но этого мне не скажет никто. Никто.
Так это он и есть, проверка на возможность нагуглить. То есть, та самая серая зона, что вне общественного интереса — я могу найти в Сети нормативы на строительство бань или частную жизнь друзей Олеши. (Да уже нашёл, собственно, а вот эти добротные советские романы на четыреста страниц — никогда). О них мало кто может помнить — самые графоманские или скандальные из них помнят, но даже «Чего же ты хочешь?», кажется, не был оцифрован. Нет, вот, говорят, оцифрован, и даже ссылка ниже. А вот не совсем графоманские, не оскандалившиеся — не помнит никто. Хотя, быть может, автор этого вполне жив, и, стуча палочкой, идёт себе сейчас за молоком по какой-нибудь Красноармейской улице.
Серая зона, истинно говорю вам.
История про то, что два раза не вставать (2014-07-03)
История про то, что два раза не вставать (2014-07-04)
История про то, что два раза не вставать (2014-07-04)
Есть такой хороший писатель Соболев (1898–1971).
В 1932 году он написал роман «Капитальный ремонт» о русском флоте накануне Великой войны. Там есть такое место: «Огромный двуглавый орел, приклёпанный к броне над длинным медным названием “Генералиссимус граф Суворов-Рымникский”, осенённый кормовым флагом, воинственно расправлял свои зубчатые крылья и смотрел на Шиянова обеими своими хищными головами. Увидев его, Шиянов нахмурился: угольная пыль за целый день погрузки осела на крыльях орла мелкой черной мукой и резала флотский глаз».
Матроса посылают чистить орла. Матрос этот обижен.
«— Сволочь, — сказал он вслух, потому что никто, кроме часового у флага высоко над его головой, не мог этого услышать. — Сволочная птичка… Полетай, полетай, крылышки обрежем! Воевать захотела?
Орел безмолвно смотрел на него, кося своими выпуклыми слепыми глазами.
Георгий Победоносец на щите, вделанном в грудь орла, неудержимо скакал на тонконогом коне через зелено-грязные потеки чистоля к новым победам.
Злоба вновь охватила Тюльманкова. Он встал на шаткой беседке и с маху начертал всей ладонью по тусклому налету чистоля, от крыла к крылу, короткое непристойное слово. Оно легло на орла, как пощечина.
— Вот и сохни так, сука! — сказал удовлетворенно Тюльманков и принялся яростно тереть когти и лапы орла. Тряпка мгновенно почернела, точно от крови.
Первая буква слова, ляпнутого Тюльманковым на орла, косым андреевским крестом накрест перечеркивала герб. Слово прилипло к нему, как некая новая геральдическая деталь. Геральдика, мудрая наука о гербах, рекомендует помещать на них короткий девиз, выражающий внутренний смысл помещенных в гербе изображений.
Но за все четыре с лишком века кропотливой возни с двуглавым орлом никакая геральдика не могла придумать столь выразительного и исчерпывающего девиза.
Он непередаваемо зло и коротко выражал всю тщету надежд самонадеянной птицы».
Леонид Соболев был настоящий писатель — из тех, кто пробовали каждое слово на вкус в двадцатые, а потом, став Героями Социалистического труда писали
Вот про что я вспомнил, читая, как множество людей обсуждает их трёхдневную жизнь в лексическом ограничении.
История про то, что два раза не вставать (2014-07-05)
История про то, что два раза не вставать (2014-07-06)
История про то, что два раза не вставать (2014-07-06)
А в Попелюхе, это под Трактиром, еще красивее вышло. Поперли мы туда с подпоручиком Красиным сани взять, везти помороженных. Деревушка словно вымерла, — ни одной души.
Смотрим, наконец, ползёт какой-то дед в тулупе, с клюкой. Вообрази, — глянул на нас и обрадовался. Я уж тут сразу почувствовал недоброе. Что такое, думаю? Чего этот богоносный хрен возликовал: "Хлопчики… хлопчики…" Говорю ему таким сдобным голоском: "Здорово, дид. Давай скорее сани". А он отвечает: "Нема. Офицерня уси сани угнала на Пост". Я тут мигнул Красину и спрашиваю: "Офицерня? тэк-с. А дэж вси ваши хлопци?" А дед и ляпни: "Уси побиглы до Петлюры". А? Как тебе нравится? Он-то сослепу не разглядел, что у нас погоны под башлыками, и за петлюровцев нас принял. Ну, тут, понимаешь, я не вытерпел… Мороз… Остервенился… Взял деда этого за манишку, так что из него чуть душа не выскочила, и кричу: "Побиглы до Петлюры? А вот я тебя сейчас пристрелю, так ты узнаешь, как до Петлюры бегают! Ты у меня сбегаешь в царство небесное, стерва!" Ну тут, понятное дело, святой землепашец, сеятель и хранитель, прозрел в два счёта. Конечно, в ноги и орёт: "Ой, ваше высокоблагородие, извините меня, старика, це я сдуру, сослепу, дам коней, зараз дам, тильки не вбивайте!".
И лошади нашлись и розвальни.
История про то, что два раза не вставать (2014-07-06)
Сегодня — день накануне Ивана Купалы, потом будет ночь накануне Ивана Купалы, а потом будет сам Иван — седьмого числа.
И это был мне повод задуматься о том как Маммона бьётся с другими божествами.
Ну ясно, что в России другой календарь, и дата Купалы уехала от летнего солнцестояния на две недели. (Это, кстати, самый наглядный пример).
Но Купала — один из самых востребованных мистических праздников.
Обывателю хочется мистики, и он её получает, причём языческая мистика пользуется, разумеется, большим спросом, чем христианская. К тому же в Купале много сексуального, а обывателю это всегда интереснее прочего: "Покажите нам красивых живчиков на фоне красивых ландшафтов, и вообще буржуазное разложение", как говорила Мезальянсова.
И вот я получил некоторое количество спама с приглашением на какие-то мероприятия, к примеру, в Коломенском.
И тут как раз то, что должно радовать материалиста-политэконома: понятно, что в рабочий день коммерческое мероприятие не устроишь. Настоящее мистическое — да, немного людей, балахоны, тайное место.
Ивана Купалу празднуют в общевыходные дни, на два дня раньше.
Ну там сахарная вата в Коломенском и в Строгино, коробейники всякие.
Какие в понедельник коробейники?
Какая ночь накануне рабочей недели?
На месте волхвов и друидов я бы дал бой Маммоне, а потом решил — может, это их такой тайный план. Перегруппировки, сохранение ресурсов.
Слово о том, что кролики не всегда то, чем они кажутся (2014-07-06)
Вагоны были совершенно обычные, но только очень старые и скрипучие. В углу у двери обнаружилась куча берёзовых веников. Синдерюшкин нагнулся к этой куче и сказал ласково:
— Здравствуйте, дедушка! С почином вас!
Из кучи высунулась борода, и тоненький голосок ответил:
— Ну а как же-с! На Аграфёну Купальницу-с! А ранее — никак не можно-с….
Я представил себе мир вагонных существ, существ, живущих наподобие домовых в идущих и стоящих поездах, но рассказывать ничего никому не стал — тем более Гольденмауэр сам начал говорить.
— Всё-таки, Ваня, — сказал он, обращаясь к Синдерюшкину — всё-таки не понимаю я твоего чувства к кроликам. Я кроликов боюсь. Они загадочные и непонятные. Вот гляди — сейчас всё смешалось: ирландский католик совсем не то что бразильский, а американский — не то что немецкий. Не говоря уже о протестантах. Всё действительно смешалось, как гоголь-моголь, в доме Облонских. И повсюду эти кролики — вот жил я как-то в иностранном городе К., и там под Пасху всегда обнаруживалось много чего загадочного. Вот, например, история с кроличьими яйцами. Сколько и где я ни жил, но никто мне не сумел объяснить, почему символом Пасхи во всей Европе является заяц с яйцами. То есть не в том дело, что заяц не кастрат, а в том, что он яйца либо несёт в котомке, либо среди них, яиц, этот заяц радостно лапами разводит. А сидят эти уроды по витринам, и яйца лежат у их ног или лап, будто бракованные пушечные ядра…
Сидят эти шоколадные, кремовые, плюшевые и глиняные зайцы с шоколадными, кремовыми, плюшевыми и глиняными расписными яйцами — и никто не может мне объяснить этого причудливого сочетания.
— Зайцы рифмуются с яйцами — жалобно сказал я.
— Только в русском языке, — мгновенно отреагировал Гольденмауэр. — А с другими символами как-то проще. С вербами (как, кстати, и с ёлками) понятно — климат.
Поделиться книгой: