Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, первое — мне приказали, а я птица подневольная, контрактами связанная и приказы выполняющая. — Это правда, в которой нет ни слова лжи. — А второе — я наконец-то встретил человека, потенциал которого не уступает моему! И просто отдать тебя боевикам, которые наверняка загубят твой потенциал своим дуболомством… Да ну их нахер, я так тебе скажу!
— Критичненько. Но мне нравится. — Хвалите меня полностью! — Тогда давайте приступим, учитель.
Блондин довольно осклабился, расправил плечи и начал выхаживать передо мной взад-вперёд, толкая речь и активно жестикулируя. Ну надо же: второй псион-ровесник, и тоже с задатками наставника! Повезло, или это в целом весьма распространено? Кто знает…
— Итак, проецирование мыслей. Теорию ты и сам потом подтянешь, так что мы перейдём к сжатому пересказу и практике. Запоминай, но пока не повторяй…
Я обратился во внимание, решив сходу продемонстрировать, на что способен мой разум. Потому что два месяца учиться основам — это, с моими-то возможностями, всё равно что микроскопом гвозди забивать.
Наверное…
Глава 7
Искренность и симпатия
Всё занятие включая практику отняло у меня шесть часов, и в конечном итоге я вогнал Синицына в депрессию. Он-то думал, что это его таланты находятся вне всяких рамок, но появился я, задумчиво послушал объяснения наставника — и за считанные часы обучился всему тому, что блондин планировал преподавать мне в первую неделю. За что бы я ни взялся — всё получалось с наскока и ощущалось так, словно я вспоминал давно забытое старое. Но откуда взяться этому ощущению у меня, к псионике впервые прикоснувшемуся только вчера — большой, прямо-таки огромный вопрос.
— Схемы, которые ты просил. Рассортированы по этажам, подписаны, насколько мне известно, довольно точно. Пришлось повозиться, что б мне дали их распечатать. — Порядком уставший и несколько хмурый, вернувшийся из ректората Дмитрий Синицын вручил мне стопку распечатанных на бумаге листов в довесок к паре десятков книг, которые я честно выгрыз у местной библиотекарши. Она не верила в то, что мне может понадобиться столько литературы единомоментно, но уставшее лицо моего «наставника» вкупе с его же словами поставили в этом деле жирную точку. Артур Геслер, ваш скромный слуга, получил свои читательские документы с расширенным доступом под ответственность псиона третьего ранга квалификации.
Синицын так же посоветовал взять подпись у Виктора Васильевича, но я решил с этим не торопиться и заняться только при случае. Пока же у меня образовалось свободное время, которое я намеревался провести в окружении набранных книг, содержащих в себе «базовые знания о псионике». Каждые два-три тома повествовали о чём-то одном, так что плёвым делом освоение этого знания действительно не было. Но знаете, за какое объективное время я мог прочесть и освоить «средней тяжести» труд в пятьсот листов мелким шрифтом?
За пятнадцать-двадцать минут объективного времени, и проверено это было на «базе» по телепатии, прямо на глазах у Синицына. Всё было бы ещё быстрее, если бы мне не нужно было иногда задерживаться и медленнее переворачивать страницы телекинезом: слишком высокая скорость представляла для бумаги угрозу, а за мои книги, как-никак, поручился другой человек. Я же был не из тех, кто вот так просто возьмёт и подставит ближнего своего, так что читал «медленно и аккуратно».
— Спасибо. Где и когда встречаемся завтра?
— Ты не дурак, так что в первой половине дня сориентируешься сам. А в обед встретимся во второй столовой, и уже оттуда дойдëм до ближайшего свободного полигона. — Синицын развернулся, не оборачиваясь махнул рукой и бросил: — Бывай! И не сыщи себе проблем!
— Если бы я их ещë и искал…
На том мы и разошлись: чай, не кисейные барышни и не закадычные приятели, что б прощаться иначе.
Спустя половину часа, в предвкушении скорого погружения в мир нового и неизведанного я шагал по широкой тропинке, наслаждаясь видами и сверяясь с «сохранённой» в голове схемой академии и отдельно «общежития», в середине четвёртого ряда которого и находилось моё новое, просторное жилище. И пусть просторы эти мне пока были без надобности, такое отношение приятно грело душу. И даже то, что я по итогу окажусь в том же положении, что и Дмитрий, не слишком портило картину. Всё равно ведь получу то, что мне нужно: знания, возможности и стабильность. А если в будущем мне станет чего-то не хватать, то условия можно будет и изменить.
Достаточно просто стать сверхценным, желательно незаменимым человеком, а остальное приложится.
Прошедший день дал мне чертовски много, так что я был практически полностью погружен в собственные мысли. И потому не сразу заметил неясные шевеления среди деревьев, откуда раздавались ругательства пополам с заливистым ржачем нескольких мужских глоток. И я бы прошёл мимо, если бы не отчётливо шибанувший в голову «аромат» обиды, стыда и отчаяния, исходящий совсем не от выстроившихся полукругом «веселящихся» разумов.
— В академии не происходит ничего из ряда вон, говорила она. Не сыщи себе проблем, говорил он. — Я огляделся, но на всём обозримом пространстве не было никого и ничего кроме вашего покорного слуги и его книг. Последние я, тяжко вздохнув, сгрузил на ближайшую лавочку, понадеявшись на то, что успею, если что, заявить права на своё добро и не дать ему никого утащить. — А камеры — и те поленились поставить! Одни фонари, зато с коваными украшениями…
Кусты и деревья расступились, стоило только сделать несколько шагов вглубь этой слегка запущенной части парка. И увиденная картина полностью совпала с той, что я нарисовал для себя с помощью своего комбинированного восприятия, которое было во многом куда лучше зрения. Правда, последнее было привычнее, но логика требует отказаться от худшего в пользу лучшего.
Решу этот вопрос потом, а пока — дебилы, издевающиеся над неспособным дать им отпор бедолагой. Всего семеро человек, все как один носят тёмно-алые медальоны, что косвенно объясняет природу конфликта: Хельга как-то обмолвилась о том, что «боевики» решают проблемы в основном силовыми методами. Но что б вшестером кидаться на одного…
Впрочем, избиения тут не было, а была обычная травля условных школьников, нашедших среди «одноклассников» беззащитную жертву. В траве валялась сумка с рассыпавшимися книгами и личными вещами, на ветке на высоте пяти метров болтался аккуратный белый пиджачок, а в эпицентре сего безобразия дебилы перебрасывали друг другу некий кейс а-ля пенал для ручки, до которого отчаянно и безо всякого эффекта пытался допрыгнуть невысокий беловолосый паренёк. Или ничерта не паренёк, если судить по забранным в пучок на затылке длинным волосам? Да ну: это каким надо быть животным, что б так издеваться над слабым полом? Так что будем исходить из лучшего, и действовать соответствующе.
Ну а если всё окажется иначе…
— Парни, я, конечно, судить не берусь, но какая-то у вас борьба односторонняя, не находите? — Я уже примерно, — очень, — представлял себе, чем можно впечатлить других псионов, и потому не постеснялся подхватить телекинезом всё честно отнятое у выбранного целью издёвок бедолаги, закружив это над поляной и поочерёдно опустив всё на травку перед ним. — Давайте разойдёмся на этой ноте и не будем создавать друг другу проблем, а?
— Самый смелый, что ли? — На меня воззрился самый приметный, крупный и рыжий, как факел верзила. Ну, как верзила: широтой плеч он похвастаться не мог, но был высоким и довольно крепким парнем. — Новенький тут?
— Можно сказать и так. Но я тут полистал правила этого прекрасного учебного заведения, и издевательства, особенно такого плана, там описаны отдельным пунктом. За свидетеля я сойду, объект издевательств у нас тоже есть… — Я смотрел на хулиганьё лет шестнадцати-семнадцати, и пока не видел никаких попыток огрызнуться. Только рыжий смотрел на меня недобро, но главарю это простительно. — Давайте не будем доводить до крайностей?
— До крайностей доведёшь ты, если будешь и дальше заступаться за эту тварь. Ты хоть её знаешь?
— Её? — Я прищурился, а мои «лишние конечности», казалось, разом налились силой. Я вновь почувствовал воодушевление и правильность в том, что собирался сделать, и решил не спорить с собой. «Боевики» дерутся, порой с использованием своих сил? Дерутся. Их за это не исключают? Не исключают. Значит, можно действовать в неких рамках разумного. До самого далёкого горе-студента как раз осталось всего восемь метров. — Ладно, бедолаги. Переговоры завершены досрочно, выводы сделаны не в вашу пользу…
Сегодня я очень много времени уделил именно менталу, попутно «качая» телекинез под присмотром Синицына. Он настаивал на том, что мне нужно развивать многозадачность, но так и не понял, что в этом плане я уже весьма неплох. Не столько за счёт ускорения сознания, сколько благодаря своему разуму как таковому. Вот и сейчас пласты земли в ногах у всей шестёрки синхронно поползли в стороны, невидимые потоки подхватили падающих и не позволили им обо что-то удариться, а «спущенное с цепи» ментальное поле, направляемое моей волей, аккуратно, даже слишком мягко прошлось по каждому отдельно.
Ничего не успело начаться, как уже наступил конец. Поспать отправились абсолютно все, и все же не получили никаких травм. Даже кровотечения из носа не было ни у одной из целей, хоть Дима и предупреждал меня о том, что попервой с слабосилками легко переборщить. И сильных среди них не оказалось, что тоже большой плюс.
— Цела и здорова? — Я наконец-то обратил внимание своих глаз на девушку, которая при ближайшем рассмотрении действительно оказалась девушкой. Просто одевалась почти так же, как Хельга, но не имея столь выдающихся форм. Брюки, рубашка а-ля блузка, пиджачок, который у неё отняли, галстук, туфли с невысоким каблуком и пронзительные ярко-голубые глаза, контрастирующие со светлой кожей и белоснежными, — не седыми! — волосами. Прямо-таки милашка, если не обращать внимания на общую растрёпанность, следы от слёз и припухшее от них же лицо.
— Да. Они не били, просто… шутили.
— За такие шутки их ожидает прекрасное пробуждение в парке посреди ночи. — Я довольно оскалился. Если так можно решать конфликты со всеми псионами значительно слабее меня, — а это абсолютное большинство, — то жизнь не так уж и плоха! — И… почему ты так на меня смотришь?
— Я думала, что ты слепой… — Видимо, вопрос в моём взгляде читался слишком явно, так что малявка поспешила пуститься в объяснения: — Когда ты вышел сюда, ты зрачками не шевелил. А сейчас всё стало нормально…
— Слишком сосредоточился на том, чтобы и вырубить их, и не навредить. Я, знаешь ли, и правда новичок. — Новичок новичком, но я что, реально совсем не полагался на зрение в «критический момент»? И хорошо это или плохо? — Не сочти за грубость, но позволь тебе помочь. Меня зовут Артур, к слову.
Ронять и ловить людей телекинезом я уже потренировался, так что и с очисткой вещей девчонки от налипшей грязи проблем тоже не возникло. Правда, совсем мелкие загрязнения убрать не вышло, но вот веточки, кусочки земли и всё такое я удачно с вещей снял. Зачем? Захотелось! Бывает такое у парней, включая и желание заступиться. И явление, между прочим, нормальное.
Хоть и не всегда правильное, а иногда — последнее в жизни.
— Ксения. — Девушка то ли глубоко кивнула, то ли коротко поклонилась. — А как ты их?..
— Телепатия и немного телекинеза. Тебя проводить?
— Лучше не надо! — Сразу встрепенулась она. — Со мной вообще не стоит общаться. Тоже попадёшь под удар, и всё…
— Под удар я попаду и так. — Философски заметил я. — Так что называй адрес и собирайся. Но не торопись: я никуда не спешу.
Тут-то я и вспомнил про книги, обратил в нужном направлении внимание — и облегчённо выдохнул: моя маленькая личная библиотека находилась в целости и сохранности. Правда, совсем скоро целость и сохранность оказалась под угрозой, так как всего через пять минут серое вечернее небо затянули тяжёлые тучи, каждая из которых грозила утопить мою литературу раз и навсегда.
— Как бы дождь не начался… — Ксения посмотрела на меня с большим подозрением и непониманием. — У меня книги, а телекинезом закрываться от ливней я ещё не учился.
— Над академией же купол. Дождей здесь не бывает…
На мгновение показалось, что я никогда ещё не чувствовал себя настолько тупым. Но память услужливо вывалила ряд таких случаев, которые мне категорически не нравились. Я ускорил сознание, быстро проанализировав свои действия от начала до конца… и понял, что гормоны — это действительно штука, которая может исказить даже самый могущественный разум, стоит тому только расслабиться. Но с другой стороны, эта стычка принесла мне интересный опыт, новое знакомство и ряд непривычных ощущений. Стоило ли оно того? Это покажет время. А пока я с удовольствием залезу ещё глубже в болото, ибо моё лицо вся шестёрка один хрен видела, а стирать память я даже пробовать не стану: без соответствующей подготовки телепат скорее себе навредит, чем кому-то ещё.
— Я упустил этот момент из виду. Так что насчёт адреса? — Книги и сумка девушки заняли место позади меня, — телекинез — идеальный бытовой инструмент, — а она сама пристроилась по правую руку, то и дело озираясь. Ну и зашугали её, конечно. Узнать бы за что, да вот так в лоб спрашивать как-то некорректно.
— Первая линия, одиннадцатый дом. — Тихо ответила Ксения, смирившись, по всей видимости, со своей судьбой. Ну да: от меня так просто не отделаться.
Первую четверть часа мы шли в практически полной тишине. Из всех голосов я слышал только слова студентов, проходивших мимо, чаще всего — нам навстречу. Общительностью моя новая знакомая не отличалась, а я не пытался это изменить. Понимал, что человеку, против которого настроены все и вся сложно будет сразу взять и принять кого-то, предложившего свою помощь. Да и не определился я ещё со своими намерениями, если честно. Стоит как минимум разобраться в её проблеме, прежде чем что-то делать.
Но ничто не длится вечно, и тишина — не исключение.
— Почему ты мне помог?
Я хмыкнул. Есть контакт?
— Захотел. — Ни слова лжи, ни грана правды. — Не в моих правилах игнорировать такие ситуации. Да и приключения я люблю, чего уж.
— Ты же даже не знаешь, почему они это делали. Может, я и помощи недостойна?
— Лично ты ничего не сделала, а на обиды окружающих мне, если честно, плевать. Каждый нормальный парень помог бы красивой девушке, попавшей в беду. — Говорить, что я поначалу принял её за парня было смерти подобно, так что этот вариант я даже не рассматривал. — А в местной кухне с интригами я ещё разберусь.
Последующие слова Ксении должны были донести до меня какую-то информацию, но в этом тихом шёпоте разобрать хоть что-то было решительно невозможно. И я не разобрал, сначала просто внимательно посмотрев на вжавшую голову в плечи девушку, а потом и попросив её повторить.
— Если ты будешь так шептать, я тебя никогда не услышу.
И снова пауза. Короткая, но способная сказать менталу очень и очень многое. Да даже простой человек что-то, да понял бы, не прибегая к «поимке» эха эмоций, в которых смешался стыд, грусть, тоска… и ненависть. Отборная такая, яркая, объятая пламенем и буквально обжигающая.
— Я — Алексеева. Мой отец собирался свергнуть императора, но заговор был раскрыт и предотвращён. Я… ничего не знала, и меня оставили в живых. Но всеобщей любви мне это не прибавило, как видишь… — Мне оставалось только хмыкнуть. О событиях шестимесячной давности не знал только ленивый, как и о заговоре, зревшем без малого полтора века. Идея свержения монарха передавалась у Алексеевых от отца к сыну, но по счастливой случайности всё своевременно всплыло, и целый могущественный род военачальников исчез отовсюду.
Но кое-что осталось… и кое-кто тоже.
— Тебя оставили в живых? Приказом самого Императора Алексея Второго? — Девушка кивнула. — Тогда у тебя нет повода считать себя виноватой. И куда смотрят преподаватели? Ректорат?
— Скорее всего, они опасаются что-то предпринимать по политическим причинам. Помощь дочери предателя — сродни помощи самому предателю. Так что и тебе не стоит в это лезть, от меня в любом случае не отстанут. Тогда слишком многие погибли, а из «виноватых» осталась только я.
Я не был защитником сирых и убогих, как и не считал себя кому-то чем-то обязанным только по половому признаку. Но и трусость презирал, ибо нет оков худших, чем страх и боязнь попасть под удар. Свободен ли тот, кто и шагу не делает, если знает, что в выбранном направлении ему что-то грозит? Нет, конечно же. Настоящая свобода — это сила и бескомпромиссность, это страсть и движение вперёд. И я, помимо всего прочего, хотел обрести именно такую свободу. А раз уж начинать стоит с малого, то дать старт прощупыванию границ дозволенного можно и с помощи этой бедняжке.
Достаточно одного только желания.
— Это не причина. Ну и я привык доводить дело до конца.
Впереди тем временем показался искомый дом, состояние которого, вопреки моим опасениям, не отличалось от такового у всех остальных строений в округе. Значит, хотя бы видимость нормальной обстановки тут соблюдают, и травля — это максимум дозволенного для местных дебилов. В голове несвоевременно всплыл вопрос касательно того, чем я, чёрт подери, занимаюсь в своё «время для чтения», но я быстро его отмёл, едва взглянув на развернувшуюся ко мне девушку. В её эмоциях, — да и во взгляде тоже, — читалась благодарность, и это было, несомненно, ощущением приятным, можно сказать — новым. Ведь каждый отголосок эмоции или мысли ощущался по-своему, и «коллекцию» я мог пополнять практически бесконечно.
— Ещё раз спасибо, Артур. И… я надеюсь, в следующий раз мы встретимся при иных обстоятельствах.
— Обязательно. — А что я, чёрт вас дери, вообще оправдываюсь? Скажем честно: мне она понравилась, точка! Нужны ещё причины? Нет? Тогда закрыли тему! Правда, тут ещё вопрос с Хельгой, но там всё слишком неоднозначно и вообще фиктивно. — Оставишь свой номер?
Я потянулся было за телефоном, но вспомнил о том, что я его благополучно потерял. Может, дома оставил в тот злополучный день. Но идеальная память — это всё ещё идеальная память, так что варианты у меня были. Потому осталось лишь дождаться решения девушки, которое станет ключевым. Примет она мою помощь, — без задних мыслей, но и если «не», то я тоже не слишком расстроюсь, — или откажется, опасаясь последствий для меня или для себя.
Тогда и только тогда я додумался до того, что Ксения Алексеева — аристократка, хоть и бывшая. А вот я простолюдин, и о моём настоящем потенциале ей знать неоткуда. Мне резко стало намного более интересно, как она себя поведёт и что решит, так что момент, когда она приоткрыла ротик, в моменте был воспринят мною сродни началу концерта любимой группы.
— Запишешь, или так запомнишь?
— Запомню.
Я улыбнулся. Второй день, а столько событий, столько красок! Как можно было не ценить этого в далёком прошлом? А я не ценил, и считал, что жизнь — это нечто само собой разумеющееся.
Одним словом, был круглым дураком…
Глава 8
Отголоски безумия
Утро началось с кофе, круассанов и парного молока… Нет, не так. Кофе, круассаны и молоко были вчера, а сегодня меня потчевали увесистым бубликом с ручкой и начинкой в виде ароматного фарша с какими-то специями. Бонусом шёл фруктовый чай и конфеты столичной кондитерской фабрики. Вроде бы и тяжёло для завтрака, но по ощущениям — в самый раз! Так что заряд бодрости вышел самый что ни на есть хороший, и из дома я вышел в приподнятом, — опять? — настроении.
За прошедшую ночь я не только поспал и отдохнул, но и обдумал своё… поведение, так скажем. Спросил сам себя, зачем и почему я не просто помог девчушке, — с этим-то как раз понятно, — но и пошёл дальше, заведя знакомство и очевидно загнав себя в не самую благоприятную ситуацию. Стали очевидны явные проблемы с логикой, которые вчера я старательно не замечал. Вроде бы тем же днём согласился с предложением Хельги, а спустя несколько часов связался с дочерью раскрытого и сверженного «потомственного» предателя.
Ещё и номер у неё стрельнул…
Помощь как таковая — это нормально. Ненормально было бы спокойно пройти мимо и ничего не попытаться сделать. Но вот так влезать в чуждые мне «аристократические» распри… решение, мягко говоря, сомнительное. Списать это на лёгкое помутнение и заторможенность, которые мне пророчил Синицын после тяжёлой тренировки ментала было сложно. Я бы это наверняка заметил. Гормоны? Так я точно не настолько плох, чтобы до такой степени им поддаваться. Но тогда что? Пресловутое сумасшествие, которого я так опасался, выразилось в неистовом желании стать в каждой бочке, — и не только бочке, — затычкой?
Или я всё-таки слегка дурак, действия которого рационально не объяснить?
С этим нужно было разобраться, так или иначе.
Пока же я мог только следовать намеченному «плану» с учётом отклонения от курса, да надеяться на то, что ситуация прояснится уже в ближайшие дни. Ничего критичного, в целом, пока не случилось: договор с Хельгой я не нарушил просто потому, что ничего с ней пока и не начиналось, а высказанное Ксении намерение ей помочь, так-то, не обязывало ни меня, ни её к близкому общению. Может, обзаведусь славой защитника слабых и угнетённых — будет и у меня своя странность.
На том я, ступая под своды центрального холла академии, и порешил.
Первым пунктом в моём расписании на сегодня значилось индивидуальное занятие с псионом-пирокинетиком в одной из аудиторий на одиннадцатом этаже, так что я направился именно туда. И каково же было моё удивление, когда встретил меня не умудрённый годами профессор, а одна аловолосая особа, которая, как я полагал, должна была хотя бы на пару дней пропасть с радаров в силу отличий в наших расписаниях. Хельга восседала за учительским столом спиной ко мне, и, закинув ногу на ногу, покачивала головой в такт звучащей в наушниках мелодии. Я пришёл раньше требуемого, и до начала занятий согласно расписанию оставалось ещё что-то около двадцати минут, так что я не стал сразу её одёргивать. Просто просочился за один из столов первого ряда, где с комфортом устроился: всего-то и надо было, что прихватить с собой недочитанную с вечера книгу. Моя теоретическая подкованность в «базовых» манипуляциях практически достигла ста процентов, так как этот увесистый, тёмно-синий с золотой окантовкой том, посвящённый телепатическим воздействиям, остался последним.
И мне как раз должно было хватить времени для того, чтобы с ним справиться…
Спустя двенадцать минут я захлопнул книгу, закинул её в сумку, — которых в доме была целая коллекция, между прочим, — и аккуратно спроецировал на так ни разу не обернувшуюся девушку ощущение своего присутствия. Получилось неплохо: Хельга в какой-то момент действительно развернулась, удивлённо распахнула глаза и стянула с головы наушники.
— И давно ты тут?
— Минут пятнадцать. — Я пожал плечами. — Не хотел отвлекать, да и книгу дочитать было надо.
Естественно, книги она взглядом найти не смогла, так как я ту уже убрал. А спрашивать она не стала, решив, по всей видимости, обобщить:
— Многое понял?
— Всё. И раз уж ты сегодня заменяешь преподавателя пирокинетики, как насчёт того, чтобы прогнать меня по всем базовым основам и провести практический зачёт? У тебя же есть доступ на полигоны на минус первом этаже? — Честно сказать, проверить я хотел не только пирокинетику, но и другие «дисциплины». Теоретическое знание, наложившееся на понимание — это, конечно, хорошо, но без практических навыков не обойтись.
— Ты, должно быть, шутишь? — Хельга сделала бровки домиком, встала и оперлась обеими руками на стол. При этом я ощутил, как она будто бы сконцентрировалась на пространстве вокруг меня, что было эффектом крайне интересным. Готовится к чему-то? — Как насчёт того, чтобы продемонстрировать мне, скажем, дуговой разряд?
Я развёл указательный и большой пальцы, натянув между ними бело-прозрачную дугу плазмы, которой, при желании, можно было резать металл, и на которую было банально опасно смотреть напрямую. И пусть со стороны щелчок пальцами выглядел так, словно я уже сто раз так делал, в действительности сий процесс протекал для меня неадекватно долго. Я был готов в любое мгновение всё прервать и отступить во избежание, но ничего сверхъестественного не произошло. Плазма стабильно делала своё грязное дело, я её удерживал и не позволял жару навредить своему телу. Но вокруг постепенно становилось всё теплее, и я, взвесив все риски, начал параллельно охлаждать воздух, использовав вполне себе базовый метод. Концентрация? Усилие? Всё это можно было даже не учитывать, до того простым оказалось действо на самом деле.
— Ослабь воздействие до уровня тлеющего разряда… — Я поступил так, как было сказано, и дуга перестала считаться таковой, оставив после себя нечто похожее, но при том не обладающее соответствующей разрушительной силой. — Прекрати процесс. Бери свои вещи, спустимся на полигон. А мне нужно позвонить…
Кабинет мы покинули в спешке, и точно так же Хельга получала инструкции от, очевидно, Виктора Васильевича, которого тоже приятно удивила моя обучаемость. Удивила до того, что он возжелал лично взглянуть на мои успехи, и на крошечном полигоне мы втроём собрались уже через четверть часа. Право слово: проще было в моём случае не дёргать постоянно не последнего человека в Великой Академии, а пересмотреть методики тестирования и не упразднять обещанные проверки в пользу скорейшего начала обучения. Правда, ещё вчера я и знать не знал о том, какой возьму темп, но кто тут профессионально учит псионов Российской Империи — я или они⁈
— Прекрасно! Просто прекрасно! — Виктор Васильевич рассмеялся что есть мочи, и не думая скрывать своего удовлетворения. Премию ему, что ли, за меня выдадут? — Значит, ты изучил всю литературу, включённую в базовый список, за один вечер?
— Прочитал — да. — Слукавил я. — Но понимание может помочь обрести только практика. Дайте мне доступ к какому-нибудь пустующему полигону — и через неделю я, скорее всего, легко сдам все положенные экзамены.
Мужчина пару раз ударил в ладоши, демонстрируя при этом ряд идеально-белых зубов. Вот уж у кого тут превосходное настроение, так это у него.
— Будут тебе доступы, Артур. Но помни о том, что любые манипуляции сверх базовых впервые проводить следует на других, специальным образом подготовленных и удалённых от других людей полигонах. — Лучше десять раз повторить, чем единожды не донести до инициативного студента эту непреложную истину. С трупами ведь не студенту этому придётся разбираться, а человеку, ответственному по меньшей мере за пару тысяч псионов, числящихся в этом учебном заведении. — Я не запрещаю тебе посещать полигоны в одиночку, но лучше будет, если ты станешь практиковаться в чём-то новом только под присмотром Хельги или Дмитрия.
— Само собой, Виктор Васильевич. — Я кивнул, неявно кривя сердцем. Кое-что мне нужно будет сначала проверить в одиночестве, но это «кое-что» — манипуляции абсолютно безопасные. — И у меня есть ещё несколько вопросов, которые мне бы хотелось обсудить с вами лично.
Поделиться книгой: