Не гадай на любовь (СИ)

— Важно не «куда», а «как». С открытыми глазами.

Дея крепко сжала руки, пытаясь унять дрожь. Получалось плохо.

— Это можно снять? Как-нибудь, я не знаю, ритуалом? Или… Я слышала, есть маги-целители, которые проклятья снимают?

Гаирэ качнула головой.

— Это не те проклятья. Целитель снимет то, от чего ты могла бы умереть. Или не умереть, а… гадости разные бывают. Есть и такие, с какими сам жить не захочешь. Ритуалисты — это если ауру перекорежат. Связи порвут. Привязку нацепят, — перечисляла, а Дею начинало колотить от ужаса. Что ей делать, если все-таки попадется на «привязку»? Знакомых ритуалистов у нее нет, только школьные профессора, но где гарантия, что они не скажут, как Роман, «тебе выпал шанс, радуйся»? — А у тебя родовое. Отвратительная пакость как раз из-за того, что никто посторонний не снимет. Только член рода, который сумеет сломать навязанный роду шаблон. Понимаешь?

— Не очень, — призналась Дея. — В школе обо всех этих родовых заморочках вообще ничего не рассказывают. «Кому надо, тот знает, а кто не знает, тому и незачем»! И в целом о проклятиях тоже мало. Я и не думала, что они тоже родовые бывают.

— Это большая тема, — задумчиво сказала Гаирэ. — Быстро не объяснишь. Но если только о тебе, сама можешь понять, как оно работает. Твой шаблон — это, если по-простому сказать, те грабли, на которые ты наступаешь снова и снова, хотя уже разбивала себе лоб. Тот огонь, который уже обжигал тебя, но ты снова суешь в него руки.

Дея вскочила, схватилась за перила. Крепко, будто только эта ненадежная опора отделяла ее от падения в пропасть.

— То есть, если один раз обманул парень, в которого я была влюблена и которому верила, второй раз — снова то же самое, нужно всего лишь перестать влюбляться и верить парням?

Карпы подплыли ближе. Они что, решили, что их будут кормить? Разве что тушкой свежей утопленницы, но до таких глубин отчаяния Дея пока не докатилась. И надеялась, что не докатится. Еще чего не хватало, в самом деле!

Гаирэ встала рядом, чуть боком. Вроде и на нее глядит, но не настырно, а так, вскользь. Приподняла брови, не удивленно, а, пожалуй, иронично:

— Перестать влюбляться? На первый взгляд хороший способ, но на самом деле это все равно что… — задумалась на несколько мгновений, кивнула каким-то своим мыслям и продолжила: — Все равно что ты упала и рассадила коленку, а потом взяла да и перестала ходить вообще. Ведь, если не ходить, то и не упадешь и даже не споткнешься. Все хорошо, коленки целые, а на самом деле?

— Учиться ходить? — буркнула Дея. — Понять бы еще, как. Я же не могу заглянуть каждому в голову. Все они говорят, что любят, а потом…

— А ты зачем слушаешь? Не слушай.

Не слушать?

— Не люблю давать советы, но у твоей матери, скорее всего, такая же проблема, вот она тебя и не научила. Не слушай мужчин, смотри на них. Не на внешность, нет. На дела. Слова без дел ничего не стоят. Зато дела могут говорить без слов.

Помолчала, старательно рассматривая карпов, будто впервые их видела. Дея оценила: ей нужно было немного времени, чтобы… а правда, зачем? Прийти в себя от сокрушительной новости? Подумать о словах и делах, о том, кто, как и чем производит на нее впечатление, почему именно так и не пора ли пересмотреть критерии? Определенно, пора. А заодно — откопать где-то в самой глубине души умершую, казалось, уже навсегда надежду.

Она научится. Ходить, не разбивая коленки, научилась ведь когда-то. Жить, не разбивая собственное сердце, тоже научится.

— По крайней мере, второй раз прошел легче первого, — сердито сказала она. — Я точно не настроена страдать несколько лет. Зато очень хочется принять предложение Гая…

— Предложение?.. — брови Гаирэ изумленно взлетели к самым волосам.

— Набить Роману морду. Он предлагал.

— О-о… Соглашайся. Непременно соглашайся, — предсказательница выглядела очень довольной и советовала явно от души. Может, и правда?..

ГЛАВА 14. Ваши проблемы — наши решения

На хорошей машине от Сигидалы до Эребы часов пятнадцать. Если над машиной поработали артефакторы Отрелио, можно и в двенадцать уложиться. Но это если гнать почти без остановок, сменяя друг друга за рулем, а Гаяр не спешил. В дороге ему всегда хорошо думалось, а повод для раздумий был, и даже не один.

Папка с надписью дедовой рукой «Сладкий драйв» осталась дома, а от ее содержимого Гаяр до сих пор пребывал в изумлении такой степени, о какой говорят исключительно нецензурными эпитетами. И совсем не потому, что госпожа Вельб вознамерилась, оказывается, открыть филиал в Сигидале. И даже не потому, что мысль именно о Сигидале, а не, к примеру, Тавоге или Аринае, возникла у нее исключительно из-за Гаяра. А вот то, что на него уже трижды пытались накинуть «поводок», который слетал по непонятной для Вельб причине. А он, лопух, даже не заметил. Подумаешь, защитный артефакт немного разрядился, как разрядился, так и подзарядится, долго ли. Стандарты защиты семьи позволяли не опасаться таких угроз.

А ещё стандарты семьи не позволяли спускать с рук подобную наглость.

Итак, Весталия Вельб, отменная стерва пятидесяти трех лет. Трижды вдова, мать двадцативосьмилетнего оболтуса-мажора, которому ни в чем не отказывает по части развлечений, но сумела оформить все так, что сынуля твердо знает — его безоблачная жизнь зависит только от мамочкиной доброты. Хотя папаша оболтуса, удачливый маклер, все немалое состояние оставил сыну, а Весталии досталась только пенсия, щедрая, но по сравнению с основным капиталом — мелочь, крохи от пирога.

Другая бы порадовалась, что сын получит первоклассное образование и сможет открыть свое дело, не влезая в кредиты. Но Весталия и в свои тридцать была не поникшим от горя цветочком, а отменной гиеной. Года не прошло, как вышла замуж за преуспевающего адвоката, который и помог, не оспаривая завещания прямо, вывернуть его в нужную сторону. Сразу видно, прозвище «Маэстро безнадежных дел» дано человеку не зря.

Всего через два года очередное уже почти выигранное безнадежное дело закончилось для маэстро пулей в спину в нескольких шагах от здания суда, а безутешная вдова продала адвокатский особняк и загородное поместье и вложила деньги в дело. Привокзальное дешевое кафе, несколько мини-кофеен, кондитерская с летними столиками и с заказами на дом — дамочка явно сделала ставку на индустрию питания. Она вся в коммерческих делах и в заботах о сыне, тем удивительнее выглядит ее третье замужество. Редиар Кресард, автогонщик — на четырнадцать лет ее моложе, любимец впечатлительных девушек и абсолютный ноль на брачном рынке: отец богат, но почти все состояние уйдет на приданое дочерям. «Девочкам нужнее, а сын и сам пробьется в жизни» — не такая уж плохая логика, на самом деле.

На второй день свадебных гуляний вся семья жениха и он сам глупейшим образом погибают. Острое пищевое отравление. Ресторан, двести человек гостей, неприятные симптомы почти у всех, на кладбище отправляются строго те, кто имеет право на наследство старого Атраса Кресарда. Во главе с ним самим. Полиция, разумеется, ничего не находит, и Весталия резко прыгает из категории «мелкий коммерсант» в разряд «сотня самых богатых людей Эребы».

Показательно, что самый важный факт в полицейские отчеты не попал. Вельд — девичья фамилия трижды вдовы. Фамилия древнего магического рода. Все три мужа и сын — не маги. Зато есть племянники, дети двух младших братьев Весталии. Кто-то из них унаследует род и всё, чем прирастет богатство рода благодаря нынешней главе.

Выждав минимально допустимый срок траура, Весталия открывает «Сладкий драйв» и начинает делать ему рекламу как элитному клубу для золотой молодежи.

О «Сладком драйве» Гаяр мог бы многое сказать и без тщательно собранных частными детективами свидетельств, но с ними все становилось гораздо нагляднее и непригляднее. Дее очень повезло с ее срывом, а сколько было тех, кому не повезло? Схем применялось много, но в одном Гаяр был уверен: без очень высоких покровителей и сама Вельд, и ее сообщники давно бы пошли под суд.

О покровителях тоже выяснили, и, на самом деле, не так они были страшны и непотопляемы, как казались. В столице — может быть. Но Весталия Вельд решила, что ее древний род и столичные связи делают ее королевой Сигидалы. Явилась на чужую территорию и попыталась подгрести ее под себя. А на предупреждение Старшего Босса Отрелио ответила покушением на его наследников.

Некоторые считают себя бессмертными. Очень глупо, на самом деле.

Гаяр остановился перекусить в придорожном кафе на заправке на окраине Эребы. Еда была так себе, а кофе неожиданно хорош — настоящий черный, крепкий, в меру горький, отлично прочищающий мозги после монотонных часов за рулем. За окном моросил дождь, заехал на заправку фургон с надписью «ХЛЕБ» на белом, блестящем от дождя боку, а следом за ним — полицейский патрульный «барбос». Зашлепал по лужам паренек в форменной кепке, наверняка проклиная и погоду, и всех тех, кому не сидится дома. Настоящее тепло сюда придет не раньше, чем через месяц. Гаяр давно привык к мерзкой столичной погоде, но сейчас, после солнца и цветущих акаций Сигидалы, низкие тучи и серый морок дождя вгоняли в уныние.

— Тем больше причин сделать все быстро, — пробормотал Гаяр. Расплатился и вышел под косые струи дождя.

Он петлял по улицам столицы, выбирая удобный путь к «Сладкому драйву». Белый фургон с надписью «ХЛЕБ» ехал позади, то вплотную, то отставая на квартал или два. Впрочем, машин сейчас на улицах хватало, хлебный фургон терялся в общей массе и вопросов не вызывал.

Гаяр припарковался на служебной стоянке «Сладкого драйва». Посмотрел на часы. Дождался, пока припаркуется рядом фургон и оттуда посыпятся парни в полицейской форме. «Барбос» уже должен был стоять у парадного входа.

А дальше дело пошло быстро и слаженно. Никаких незаконных чар и силовых методов — зачем? Удостоверение под нос, наручники, под локти и в фургон. За считанные минуты все сотрудники, посвященные в тайные дела хозяйки, оказались «упакованы», сейф с документами вскрыт и опустошен, а в зале никто ничего и не заметил.

Остался только Витов, папаша белобрысого засранца. Место метрдотеля было у входа, и Гаяр, нацепив свое обычное для дежурств безразличное выражение, тихо прошел через зал и сказал ему на ухо:

— В кабинет хозяйки, срочно. Проблемы.

До кабинета тот не дошел.

Гаяр тоже, но совершенно по другой причине. Закончился танец, освещение стало ярче, и он заметил Романа. Да что заметил, чуть не столкнулся с ним!

Отстранил прилипшую к белобрысому девицу в обтягивающем серебристом платье. Спросил, подпустив в голос металла:

— Роман Витов? Пройдемте.

— Куда? — не понял тот. — Вы… постойте, вы тот тип… — Узнавание на его лице сменилось откровенным злорадством. — Полиция! Вызовите полицию!

— Уже вызвали, — оскалился Гаяр и сунул в ненавистную морду раскрытые «корочки». — На выход!

Остро и ярко вспомнилась Дея за мгновение до срыва, потерянная, ошарашенная. Кулаки чесались ещё раз зарядить мерзавцу в морду, и ни один из богов не знал, чего стоило сдержаться. Только ради того, чтобы у парней не возникло проблем с превышением полномочий. Полиция-то была не декоративная, а вполне настоящая. Особый отряд Сигидальского края по борьбе с магической преступностью, с подчинением напрямую Имперской службе безопасности. Гаяр очень хотел понять, как деду удалось это провернуть. Но дед на его вопрос только усмехнулся и сказал:

— Учись, пока я еще жив. Возвращайся и учись.

Его едкие интонации все ещё раздражали, но совсем не так, как прежде. Тускло, будто по привычке. И от мысли, что в самом деле мог бы поучиться, есть чему! — царапала досада, непонятно на кого направленная. То ли на деда злился, то ли на себя. Нет, он не считал годы вне семьи потерянными, он приобрел опыт, «набрался ума», как сказал Кай. Но было еще и нервирующее, щемящее, зудящее чувство, которое появилось и не оставляло после нескольких дней в родном доме. Беспокойство за Кая — из-за предсказания Деи, и за деда — от мыслей, что все-таки он сдает. Глупая, какая-то щенячья радость и тепло в груди, когда вспоминал вкус сваренного Анериэ кофе и испеченных специально для него слоек. Удовлетворение и легкая грусть при мысли о том, что выбросил из своих комнат прошлое и навел там порядок. Еще бы в чувствах порядок навести.

И, кстати о чувствах, почему-то было приятно вспоминать Дею — там, дома. Спускающейся по парадной лестнице. Сидящей на перилах в беседке посреди пруда. Что-то взволнованно обсуждающей с Гаирэ.

Что ж, может, он и в самом деле вернется. Но не сразу. Надо дождаться, пока Дея сдаст экзамены. Проследить, что бы никакой засранец снова не попытался ее подчинить. И… объясниться?

Да. Обязательно.

ГЛАВА 15. Как хорошо вернуться… но не в школу!

Шикарный автомобиль повернул на Речной проспект, и Дея не сдержала вздох. Еще пара минут, и сказка кончится. Ее высадят у ворот школы, и останется только вспоминать солнечную Сигидалу, головокружительный запах акаций, невероятно синее море, еще слишком холодное для купания, хотя Дея все-таки не удержалась и окунулась. Золотой песчаный пляж, на котором она валялась два последних дня, потому что хотелось побыть одной, а под мягкий плеск волн отлично думалось. Гораздо лучше, чем в беседке с видом на карпов!

— Уже жалеешь, что не осталась? — поддел Кай.

— Зато отпинаешь в своей школе всех, кто тебя обижал, — подхватил Гаяр.

«Отпинаешь»…

— Ты ведь так и не научил меня бить морды начальству, — попыталась пошутить она. Кажется, получилось глупо.

С Каем они все-таки перешли на «ты», а она ещё и привыкла называть его коротким именем. Но легкое, на грани ощущений опасение все равно оставалось. Дея точно знала, что может не бояться Кайлера Отрелио, но настолько же точно знала, что он — опасный человек. Как и Гаяр, но с Гаяром было почему-то проще. Наверное, трудно бояться человека, знакомство с которым началось с пробуждения в одной кровати. Если, конечно, знакомство оказалось удачным…

А может, это из-за того, как Кайлера встречали в полиции? Как будто он там не просто главный, а имеет право построить всех главных и выговор объявить. Странно, почему в первый раз она ничего такого не заметила? Хотя тогда ей было не до того, чтобы присматриваться и отмечать странности.

Кайлер повез ее в полицию совершенно внезапно, ничего не объясняя, на следующий день после того, как уехал по каким-то делам Гаяр. А там… там ей предложили написать заявление на Романа и эту неизвестную ей Вельб. Она пересказала следователю тот разговор с Романом, подтвердила, что не соглашалась ни на какое покровительство и уж тем более свадьбу с непонятно кем. Подписала протокол. И сказала, воткнув ручку обратно в держатель, сама удивившись собственной злости:

— Надеюсь, им обоим впаяют по полной.

— Приложим все усилия, — вежливо ответил следователь.

А Кайлер добавил:

— Обещаю.

И это прозвучало совсем не как «обещаю приложить усилия», а именно что «впаять по полной». А на следующий день, прямо утром, за завтраком, он сказал:

— Всё, Дея, никакого больше «Сладкого драйва». Лавочка закрыта, лавочники арестованы.

Первым порывом было воскликнуть: «Как?!» — и в этом «как» смешалось бы и «неужели!», и «так быстро?», и «разве одно заявление от простой девушки могло перевесить все те деньги, власть и влияние?»

Но во главе стола сидел старый господин Отрелио, под его острым взглядом Дея робела, поэтому она положила вилку (чтобы не сжимать ее слишком сильно, до побелевших пальцев) и, сглотнув, тихо сказала:

— Спасибо, Кай.

— Гаю скажешь, — небрежно отозвался тот. — Его операция. Я только бумажки оформил.

— А он…

— Лично зачистил тот гадюшник. И твоего Романа тоже прихватил. И я тебе скажу так — в Эребе нашлось бы кому за них вступиться, но раз заявление подано здесь, то и суд будет здесь. А это совсем другой расклад.

Что ж, когда Гаяр вернулся из Эребы, «спасибо» Деи дождалось правильного адресата. А вот подробности узнать не получилось. У всех вокруг вдруг образовались какие-то срочные и важные дела, и только Дея наслаждалась тишиной, бездельем и теплым, уже по-настоящему летним солнцем. Единственный более-менее долгий разговор в эти дни случился с Каем, и тот — сплошные вопросы, а не разговор! Да еще совсем неожиданные и непонятно, к чему. Что она помнит о бабушке. Знает ли имена деда и отца. Почему в доме нет ничего памятного от более далеких предков. А что тут знать, если бабушка и сама не рассказывала о своей семье, и все вопросы обрывала, а потом долго еще сердилась? А мама и вовсе… «не спрашивай», вот всё!

— Твоя бабка была сильной пророчицей, верно я понял? — уточнил Кай.

Дея кивнула. И спросила:

— Разве это важно? Наш ректор говорит, главное не то, от предков талант или твой собственный, а то, как его развивать.

— Он прав. Но… — Кай помедлил и продолжил: — От предков зависит направленность дара. Вроде с тобой все ясно, бабка-пророчица и ты — тоже. Но Гай сказал, ты на срыве выброс выдала, как у боевика.

К чему он клонит, Дея поняла сразу.

— Думаешь, если копнуть, так и родословная найдется? — а в глубине души заскреблось тревожное, неприятное: им тоже важны ее предки, а не она сама?

— Думаю, стоит ли копать, — серьезно ответил Кай. — Но это тебе решать. Не все тайны нужно вытаскивать на свет.

— Я не понимаю.

— По твоим рассказам бабка твоя выглядит мудрой женщиной. У нее могли быть причины молчать. Серьезные причины, а не детская обида, как у Гая.

— Ну-у… — Дея пожала плечами, — теперь-то все равно уже не узнать.

— Есть некроманты. Кровный поиск. Архивы, в конце концов.

— Я… подумаю, — через силу пообещала Дея. Почему-то не нравилась даже сама мысль об этом.

Так и «думала» до сих пор.

И хоть бы в пути поговорили, но нет! Выехали рано утром, в Эребу въехали ранним вечером, в сумерках, а день прошел… никак. Два раза останавливались поесть в кафе и размяться, братья сменяли друг друга за рулем, спорили о чем-то, а Дея глазела в окно, как будто мелькающие по сторонам дороги поля, перелески, поселки и редкие заправки — невесть какое интересное зрелище.

Почему-то было обидно. Когда она успела перестать считать их чужими? Почему не думала, что ее совсем скоро отправят обратно, как и требовала в первый день, и, наверное, благополучно забудут? Или, того хуже, будут вспоминать, смеясь, как прихватили случайно постороннюю девчонку, потому что один принял ее за невесту другого. «Кнопка», да?

Ну да, ей предлагали остаться. Но кем? Гостьей? Как бы это выглядело, вообще?! Ученицей Гаирэ? Та звала, но не очень настойчиво. Может, всего лишь из вежливости? К тому же Дея опасалась ученических контрактов. Да и в любом случае, не бросать же школу.

И вот они уже остановились у школьных ворот, Гаяр помог ей выйти, достал багаж. Сказал:

— Провожу тебя.

— Не надо, — Дея со вздохом протянула руку: что там того багажа, всего лишь небольшой чемоданчик с одеждой. — А то замучают вопросами, кто ты, что ты…

— Да и пусть мучают, — Гаяр подхватил ее под руку и шагнул к воротам. — Скажешь — родственник.

— Родственник?!

— А кто побежит проверять? Пятиюродный брат из Сигидалы — как звучит, внушительно?

— Неправдоподобно, — вздохнула Дея. «А жаль…»

— Сколько тебе до выпуска?