Не гадай на любовь (СИ)

Менталист поил ее горячим сладким чаем с отчетливым привкусом успокоительного. Объяснял прибежавшему инспектору, что больше никаких воспоминаний, что от полномасштабного срыва и так спасли только его присмотр и двойная доза зелья. А она была здесь и не здесь. Слышала голоса, а смысл разговора ускользал. Так же, как ускользал, не вмещаясь в голове, смысл слов Романа. «Не знаю, за которого именно, но это не важно». «Распоряжаться тобой будет сама госпожа Вельб». «Ты никто». «Никто, никто, никто…» Единственное слово билось в голове, как муха о стекло, не в силах вырваться.

Дея пыталась уйти от этого воспоминания, подумать о чем-то другом, потому что все это было абсолютно, адски невыносимо. Лучше бы она вспомнила, как они с Гаяром оказались на той базе! Гаяр… О срыве и эвакуации — это же был его голос?

Но мысли путались, и снова, рывком, возвращалось острые, как битое стекло: «Разве я что-то тебе обещал? Ты никто… никто…»

«Он меня продал!»

«Вассальный род, слышала о таком?»

Нет, она не слышала. До таких глубин даже ректор Корчев не дошел в своих предостережениях. Но и тех скудных знаний, которые все-таки у нее были, хватило, чтобы понять, чего она избежала. Чудом. Благодаря своему срыву, реакции Гаяра и вмешательству Кайлера. И еще вопрос, точно ли избежала?

— Простите, вы… — на нее уставились оба, менталист и инспектор. — Можете проверить? На мне нет чего-нибудь… не знаю, подчиняющего? Каких-то связей?

— Вас ведь осматривали, — серьезно ответил инспектор. — Такого наши эксперты не пропустили бы.

— Но срыв такой силы, — быстро сказал менталист. — Мог сорвать, если оно было только что наложено.

— Да, наверное, — Дея одним глотком допила остывший чай. Ей все ещё казалось, что она не здесь. Что задает вопросы и кивает ответам — не она.

Как вообще она собирается жить дальше?!

ГЛАВА 8. Акации Сигидалы

— Ностальгия не накрывает? — спросил Кай, когда был подписан последний протокол и они, все трое, вышли из кабинета полицейского инспектора. Вчерашний допрос был не то чтобы совсем формальным, но достаточно спокойным для случая с нарушением кучи правил дорожного движения, применением боевой магии и немагического оружия и несколькими серьезно ранеными. Сегодня же их окончательно записали в жертвы, не без влияния послужного списка Гаяра и финансовых влияний Отрелио — и, возможно, невинного обаяния Деи, которая уж точно была пострадавшей, без всяких натяжек.

В общем и целом, Гаяра это все не удивляло. В Сигидале с представителями семьи Отрелио и не могло быть иначе. А частности… о них стоило подумать позже.

— Ностальгия? Нет, — соврал он.

— Почему ностальгия? — спросила Дея. — Ты в полиции работал?

Когда они успели перейти на «ты», Гаяр не заметил, но ему нравилось.

— Пару лет, — неохотно ответил он.

— Пять, — поправил Кай.

— Ну ладно, пять. Какая разница?

— А потом?

Неужели ей и в самом деле интересно?

— Потом стало окончательно ясно, что я и служебная дисциплина существуем в разных плоскостях. Непересекающихся.

— Это он так объясняет, что его выперли, когда с начальством схлестнулся. — Кай легко увернулся от братского тумака, отошел к автомату с напитками и взял по бутылке лимонада каждому. А потом как ни в чем не бывало продолжил: — И ведь по делу схлестнулся. Начальство попалось, как бы сказать помягче, не вполне компетентное.

— Но умнее было бы написать рапорт, — самокритично признал Гаяр. Чего уж, погорячился он тогда.

— Гаяр Отрелио пишет рапорт с жалобой на начальство? Спасите нас боги от такого позора. Лучше продолжай морды бить, — хохотнул Кай и присосался к бутылке. — Пейте, пока холодный.

— Морды бить? — весело переспросила Дея. — Начальству? Научи, я тоже так хочу!

— Зови лучше меня, — Гаяр придержал перед ней тяжелую дверь участка. — Всегда к твоим услугам.

И наконец-то вдохнул полной грудью напоенный йодистой свежестью моря и сладостью цветущих акаций южный воздух. Здесь хорошо дышалось. Всегда. И, если быть с собой честным, ему всегда хотелось вернуться. Не в семью — в Сигидалу. Но жить в Сигидале и совсем не пересекаться с интересами Отрелио — невозможно. Они охватывали и город, и весь край, словно жадные щупальца спрута. Правда, теперь, поднабравшись жизненного опыта, Гаяр оценивал дела семьи не так, как в молодости. Если не Отрелио — появится кто-то другой, настолько вкусные кормушки не бывают бесхозными. Но не все, добравшись до кормушки, объявляют зоной своей ответственности не только предприятия и инвестиции семьи, а всю территорию, на которой действуют. Не все вкладывают прибыль в больницы и парки, закупают мебель для школ и технику для полиции, доплачивают пенсионерам и распределяют по семьям детей из приютов. Да, получая за это мощную народную любовь, которая сама по себе — ресурс. Да, цинично. Но кому от этого хуже?

Но Гаяр не воспринимал дисциплину не только в полиции. В семье — тоже. А дед не терпел непослушания. И зачем ему снова вляпываться в ту клетку, из которой один раз едва вырвался?

— Как здесь тихо, — прошептала Дея.

— После столицы? — спросил с усмешкой Кай.

— Да, и после школы тоже. И акация… так пахнет! Не хочу в школу. Ну их к черту, эти лекции, — Дея раскинула руки и закружилась. Пошатнулась, неловко наступив на камушек, схватилась за ствол акации и звонко рассмеялась.

Узкие улочки Сигидалы выглядели замшело провинциальными. Как и сто, и двести лет назад. Старинные двух- и трехэтажные дома, почти нет яркой рекламы. Зато здесь уже установилась летняя жара, от духоты спасали только ветер с моря и густая тень от акаций.

— Еще сезон не начался, — объяснил Кай. — Летом будет шумно. Если любишь море, приезжай. Отдохнешь от столицы. Здесь и шум другой, не так по мозгам лупит. Вон, Гай подтвердит.

— Точно, — бездумно откликнулся Гаяр. — Черт. Подловил меня, да?

— И не думал. Сворачивай уже свои колючки. Хватит ждать гадостей от семьи. Ты наш, и мне плевать, что ты сам об этом думаешь.

— Вообще не собираюсь об этом думать, — отрезал Гаяр.

— Дед хотел с тобой поговорить.

И только Гаяр собрался в очередной раз послать всех к чертям, как Дея взяла его за руку. Заглянула в лицо.

— Поговори. Я чувствую, так надо.

Какое-то время они молча мерились сердитыми взглядами.

— Зачем ты в это лезешь? — спросил он, когда понял, что в «кто кого переглядит» точно проиграет.

— Не знаю, — Дея пожала плечами. — Так надо. Может, потому что ты меня вынес? И потом, в машине, прикрывал? А ты, — повернулась к Каю, — утащил вместе с ним сюда. Хотя я не понимаю, зачем. Случайно?

— Да нет, просто ошибся, — отозвался тот.

— Неправильно оценил то, что увидел, и решил использовать тебя как кнопку, — мстительно пояснил Гаяр.

— Кнопку?

— На которую можно нажать, что бы воздействовать на меня. Что-то вроде «твоей невесте наверняка понравится то невероятно щедрое предложение, которое я сейчас изложу».

— То есть я была похожа на невесту?! Ну вы даете… Оба.

— Добавь «придурки», — фыркнул Гаяр. — Не стесняйся, ты же так подумала?

— Подумала, — согласилась она. — Но я рада, что так получилось. Теперь рада. — И добавила без перехода, тем же деланно беззаботным голосом: — Я вспомнила, что в «Драйве» было. Маг-менталист помог. Спасибо.

— Нужна помощь? — спросил Гаяр. Не спрашивать же, кому «спасибо», менталисту, ему или Каю?

— Какая? — серьезно спросила Дея. Прозвучало так, будто на самом деле она хотела спросить: «Да что вы можете против них?»

— Любая. Начиная от начистить морду белобрысому засранцу, и заканчивая… да чем угодно, в общем-то, заканчивая.

— Что за засранец? — тут же спросил Кай.

— Роман, — с легким вздохом ответила Дея. — Мы учимся вместе. Он… Ай, ладно. Ну его. Я в нем ошиблась, вот и всё.

— Легко прощаешь? Зря, — в голосе Кая лязгнула сталь, и снова он показался Гаяру ужасающе похожим на деда. Но сейчас он был с братом согласен.

Поэтому сказал:

— «Вот и всё» скажешь, когда он больше не сможет ничем тебе навредить. Уверена в этом? Ты обломала какие-то его планы, и не только его, так? Тебе фамилия Вельб ничего случайно не говорит?

Дея замерла на мгновение. Тряхнула головой, потянулась к ветке акации, сорвала цветущую гроздь.

— Роман говорил что-то. Ерунду какую-то.

Прозвучало адски неестественно. Ломкий голос, словно приклеенная улыбка. Не считала она все это «ерундой».

— Конкретней, — потребовал Кай.

Гаяр ответил, будто и в самом деле уже признал его главой, а себя частью семьи — не раздумывая, среагировав на сталь в голосе.

— Хозяйка «Сладкого драйва». Натуральная гиена. Хотела сама разобраться со срывом Деи, цитирую, «на правах будущей хозяйки и покровительницы».

Дея удивленно на него оглянулась. Ну да, вряд ли она вспомнила и это тоже.

Кай допил лимонад, швырнул пустую бутылку в урну и спросил:

— Дея, что говорил Роман? Точно, если можешь.

Та пожала плечами.

— Что он меня ей порекомендовал как гадалку. Что она меня выдаст замуж за своего племянника. И что я должна радоваться, потому что с моей отсутствующей родословной никому не нужна. Чушь какая-то. Не собираюсь я ни за какого племянника. И рекомендовать меня не просила.

— «Замуж за племянника» не бьется с «хозяйка и покровительница», — Гаяр наконец откупорил свою бутылку и присосался к горлышку. Не потому что так сильно хотел пить, он вообще терпеть не мог лимонад. Приторная гадость. Но, пока пил, мог молчать, и в эти несколько секунд должен был решить, что и как объяснять дальше. Потому что объяснение ему виделось только одно. Рабский контракт. И нацепить его на ничего не подозревающую девчонку было не так уж сложно.

Кай тоже понял, что к чему. И тут же перехватил инициативу.

— Дея, вы точно торопитесь на свои скучные лекции? Или все-таки нет?

И что делать, если она скажет «да»? Хватать и не пускать? Или признать, что дед прав со своим любимым «проблемы идиотов — только их проблемы, не наши»?

А если и так — ещё вопрос, кого записать в список идиотов с проблемами? Дею? Гаяр искренне считал, что почетное первое место должны разделить белобрысый Роман и гиена Вельб.

ГЛАВА 9. Принять ли помощь

В любое другое время такой вопрос не заставил бы Дею задуматься ни на миг. Конечно, торопится. Она ведь не хочет огрести кучу проблем на экзаменах.

Но сейчас все придирки, дополнительные вопросы и откровенное занижение баллов показались ничего не стоящей ерундой. Ну, будут у нее едва-едва проходные баллы вместо высших, и какая разница? Если ее хоть с высшими баллами, хоть с проходными может вот так просто, ни с того ни с сего, не спрашивая согласия, какая-нибудь незнакомая ей госпожа Вельб фактически взять в рабство? Дея дурочкой не была и прекрасно поняла, о чем промолчал Гаяр, сделав вид, будто внезапно помирает от жажды. Зря, что ли, ректор Корчев снова и снова рассказывал о том, сколько есть разных методов незаметно провести ритуал и связать человека подчиняющими узами? А если узы слетели один раз, где гарантия, что их не навесят снова, и второй раз ей уже не повезет так внезапно и невероятно?

Она вертела в руках гроздь акации, машинально общипывая белые цветки, роняя под ноги, на серый асфальт тротуара, на неудобные резиновые тапочки. Ей хотели помочь, это ясно. И ей на самом деле нужна помощь. Но согласиться — не значит ли сменить одних вероятных покровителей на других?

Бутылка Гаяра, блеснув на солнце стеклянным боком, полетела в урну, и Дея решилась.

— Совсем не тороплюсь.

В конце концов, Гаяр верно сказал вчера на базе: если бы с ней хотели что-то сделать, для этого была вся ночь. Все возможности. А вернешься — там Роман и эта его «покровительница». Надо сначала обдумать, как не попасться им на крючок, а потом можно и возвращаться.

Кайлер смотрел так… понимающе? И в то же время оценивающе, что стало не по себе. И она спросила, будто зимой с разбегу в ледяную воду:

— Что вам за интерес мне помогать? Почему?!

— Считай, что у меня тоже дар: чуять, когда надо помочь, — серьезно ответил Кайлер. — Ты нас не бойся. Все эти замуты с покровительством — палка о двух концах, семья Отрелио с таким не связывается. Хочешь, поклянусь?

— Но зачем тогда?

— Не знаю. Поживем — увидим.

— Он тебе еще одно не сказал, — едко добавил Гаяр, — семья Отрелио никогда внакладе не остаётся.

— Сама собой, — ничуть не смутился Кайлер. — Секрет в том, что добрые дела неплохо окупаются. Пойдем.

— Куда?

— Я бы отправил вас обоих в гостиницу, исключительно ради того, чтобы не возникало дурацких мыслей о слежке и манипуляциях, но сейчас это может оказаться опасным. Так что в семейный особняк, и это не обсуждается.

Гаяру предложение откровенно не понравилось, но спорить он не стал. Только лицо стало совсем уж мрачным и напряженным, будто в семейном особняке его поджидали как минимум клетка со львами и пригоршня скорпионов в постель. А вот Дее стало любопытно. Что за семья такая, в самом деле? В их школе те, кто происходил из старых магических семей, обычно говорили не «семья», а «род». Это как будто возвышало их ещё больше над такими, как Дея — «с отсутствующей даже в зародыше родословной». Сейчас, похоже, она столкнулась с каким-то другим подходом. Или другой семьей?

Рядом бесшумно остановился роскошный длинный автомобиль. Сливочно-белые бока сверкали на солнце, огромные фары напоминали стрекозиные глаза, а низкая посадка намекала на то, что всякие там колдобистые переулки, не говоря уж о грунтовках, ниже достоинства этого красавца. Дея такие только в кино видела. Зато парень за рулем оказался знакомым — тот рыжий-лохматый, что вывозил их вчера с базы. Даже мятую рубашку не переодел. Хотя где бы и во что ему было переодеваться? Наверняка тоже все это время провел в полиции. Вопрос, когда успел за машиной смотаться…

— У тебя выходной, — бросил ему Кайлер, садясь на переднее сиденье. — Что, некому за руль сесть?

— Все заняты, а я не против, — бодро ответил тот, дождался, пока сядут Дея и Гаяр, и мягко тронул с места. По городу ехал плавно и неторопливо, как будто не он гнал вчера, как бешеный, по бездорожью. Дея вертела головой, рассматривая улицы Сигидалы. Невысокие дома из красного кирпича, пена цветущих акаций, блестящие стеклом и металлом автоматы с напитками, разрисованные снеговиками и зайцами лотки с мороженым, полосатые зонтики летних уличных кафе… Центр курортного края дышал невозможным для столицы ленивым покоем.

— Была здесь раньше? — спросил Гаяр.

— Нет, — отозвалась Дея.

На самом деле она нигде не была дальше Озерного — дачного поселка под Эребой, где они жили с мамой и бабушкой. Проблема Деи была не только и не столько в капризном даре и отсутствии родословной. Их маленькая семья из трех, а теперь уже двух женщин жила бедно. Слишком бедно для столицы. Дея не могла себе позволить многого из того, без чего не мыслили жизни ее одноклассники. Не только в этой школе, в первой, обычной — тоже. А прозвище «нищебродка» еще ни одному ребенку не добавило уверенности в себе. Пусть Дея и научилась выглядеть бойкой, активной и уверенной. Есть разница между «выглядеть» и «быть на самом деле».

Ехали недолго, не больше десяти минут. Но этого времени хватило, чтобы из центра оказаться ближе к окраине. Тесные улочки сменились просторными участками с особняками в глубине, за деревьями и заборами. Кафе, магазинов, телефонных будок, автоматов с напитками здесь не было. Да что там, не было даже нормальных тротуаров. Широкая дорога, по сторонам — узкая дорожка, на которой мелькнуло несколько велосипедистов. И бесконечные заборы, за которыми видны только деревья.

За один из этих заборов и свернули. Широкие ворота распахнулись, пропустили авто и сомкнулись вновь. Подъездная аллея сделала несколько крутых поворотов. И наконец Дея увидела особняк, в который ее пригласили.