Помоги проекту - поделись книгой:
— Что стряслось там у вас? Почему бардак на палубе? — Пабло прикрикнул на ребёнка и встал в позу.
— Там Хьюго, в смысле, Жирный Хью, он… — Рассчитайсь явно не знала, с чего начать эту абсурдную новость.
— Хьюго «что»? Что он там сделал? — расспрашивал Эдуардо. — Только не говори, что он не добежал до гальюна и насрал на верхней палубе!
— Нет, он… В общем, Хью провалился в гальюн и его смыло морской волной. — выпалила девчонка.
— Он «что»? Провалился? — у Червяка эта информация не укладывалась в голове.
Галдеж в столовой прервался резким хрустом и тихим взвизгом Эдуардо.
– ¡Duele, zorra, que te folle por el culo el mismísimo Diablo![2] — Заорал Лало.
Пабло повернулся к нему и с ужасом заметил, что тот поднимает свою левую руку к лицу, но не все пальцы последовали за ладонью. Безымянный и мизинец лежали в лужице крови около протеза Джимми, образуя ужасный, жуткий пейзаж. Эдуардо Гонсало Эрнандес Паскаль был так шокирован новостью про Хьюго, что даже не заметил, как отрезал себе два пальца, а кровь начала распространяться по столу, окрашивая его.
— Похоже, что нести ночную вахту всё же будешь ты. — Пабло не смог сдержать своего смеха от этих двух ситуаций. — Ладно, Червяк, обработай Лало, перевяжи его ранения, нам еще не хватало, чтобы он получил заражение крови.
— А что с Жирным Хью? — спросила Рассчитайсь, переводя испуганный взгляд с отрубленных пальцев, лежащих на столе, на физиономию боцмана Пеньи.
— Ну, как я понял, он уже за бортом. Верно?
— Верно, но…
— И чего ты тогда хочешь от меня, Рассчитайсь? Чтобы я прыгнул в море и вытащил из воды четыреста фунтов обосранного кока на своей спине? — Пенья бросил на девочку гневный взгляд.
— Ну, ты можешь взять с собой ещё стюарда, вдвоём точно должно получиться. — расхохотался Эдуардо.
— Ой, смотрите к кому вернулось чувство юмора! Иди ты нахер. Почему у меня спрашивают, что нам делать, если на борту всё ещё есть капитан? — Пенья явно был рассержен.
— Так капитан Калипсо велела передать вам и боцману Паскалю, чтобы вы поднялись к ней на верхнюю палубу. — после сказанного, Рассчитайсь вновь устремилась к лестнице, ведущей из трюма, суетливо пробираясь сквозь тесные проходы, где звучали эхом шаги и приглушенные голоса экипажа. Когда двое боцманов и судовой врач поднялись наверх и прошли к гальюну, их там уже ждала капитан Эйда, взгляд которой был наполнен беспокойством, вместе с Джорджем, чье лицо выражало глубокую тревогу. Боцманы подошли ближе и увидели перед собой громадную дыру в месте, где должен находиться гальюн. Пенья и Паскаль заглянули туда и увидели лишь морские волны, которые одарили их лица легким бризом.
— Короче так. Разбудите стюарда и доложите, что теперь он повышен до кока. Что касается гальюна, его надо отремонтировать. Эдуардо, займись этим со своей спутницей. Пусть Брусок отыщет нужные материалы, и принимайтесь за починку. — скомандовала капитан. — Подожди. Эй, Паскаль, а ну-ка покажи свои пальцы.
— Слушай, кэп, ты не захочешь этого видеть, вот правда. — Лало старался увильнуть, но его попытки были тщетны.
— Вытянул. Культяпки. Вперёд. Живо. — грозный и требовательный тон капитана оказал свое воздействие, и боцман показал десять пальцев Эйде. Однако, следует отметить, что теперь пальцев осталось лишь восемь.
— Виноват лишь я. Честное пиратское. Тем более, мы договорились, что этой ночью я встану на вахту, так что мы всё утрясли. — Паскаль поспешил успокоить Калипсо.
Аделаида сделала вид, будто ничего не произошло, и не спеша направилась по палубе к лестнице. Однако, перед тем, как спуститься, она резко повернулась к Эдуардо.
— Я напоминаю, что гальюн должен быть починен вовремя, «8 пальцев». — Диментикато полезла вниз к себе в каюту.
— Ну что, выходит ты теперь «Лало 8 пальцев», да? — Пенья не упустил шанса поглумиться над своим другом.
— Прозвище достойно своего обладателя, но я предпочитаю забыть про этот эпизод и вспоминать лишь перед страхом смерти. — проговорил раненый Эдуардо, который в данный момент старался мыслить позитивно. _____________________________________
[1] «Пабло Пенья, а ты чертовски крут»
[2] Агрессивные испанские ругательства
Глава вторая. «Стирка»
У команды «Безумных Крыс» существовала одна интересная и довольно необычная для пиратов традиция, которую ввела капитан Эйда: каждый раз перед тем, как направиться в какой-либо порт, бухту или гавань, галеон должен быть вылизан так, чтобы на палубе в досках можно было видеть своё отражение. Именно поэтому все остолопы, находящиеся на борту, принимались драить палубу, очищать днище от колоний ракообразных, ракушек, моллюсков и водорослей, а также стирать свои заношенные вонючие вещи. Аделаида Диментикато в этом плане была непреклонна — она требовала перед заходом в «люди» выглядеть подобающе. Каждый божий раз она повторяла одну и ту же фразу: «Если хотите к себе уважения, вы должны выглядеть достойно». И сегодняшний день не стал исключением. Сантьяго Гарсия и Ли Вэй рассчитали, что послезавтра «Властитель Вод» достигнет «Тортуги» — одного из самых знаменитых и безопасных для пиратов портов, что отделён узким проливом Тортуги шириной четыре морские мили от северо-западного берега острова Эспаньолы, которая сейчас носит название Гаити; галеон заплыл на часть суши необитаемого острова, тем самым оголив днище, и вся команда головорезов стояла перед трапом в одну шеренгу: начиная от Второго и заканчивая Червяком. Взад и вперед, скрестив руки за спиной, перед пиратами расхаживала капитан и, по обыкновению, раздавала указания.
— Послезавтра мы достигнем Тортуги, а значит, что уже к завтрашнему рассвету «Властитель Вод» должен быть чище задницы этого треклятого капуцина, что сидит на плече у Паскаля! — громогласно произнесла Эйда, указывая пальцем на Засранца, ручной обезьянки Эдуардо, который выиграл животину в фаро у пиратов из банды «Одноглазых Псов» три месяца назад, когда Крысы гостили в бухте Окс-Бей, на Ямайке. С тех пор Лало привязался к зверьку, что ни на минуту не мог разлучиться с ним. Он так сдружился с ним, что Лилия местами даже ревновала Засранца к Паскалю. Но что поделать, животные — величайшие друзья человека.
— Кэп, потише, пожалуйста, Засранчик всё же слышит. — Лало попросил Эйду об услуге и запустил руку в карман за угощением для зверька. Как только 8 пальцев поднёс ладонь, наполненную орешками к мордочке Засранца, капуцин издал довольный звук и моментально принялся грызть фундук. Аделаида лишь закатила свои большие карие глаза и устало вздохнула.
— Бамбук, наведи порядок в крюйт-камере, а заодно прочисти пушки. Компанию тебе составит Джордж. — на приказ капитана Билли и канонир согласно кивнули. — Хорошо, теперь вы, Первый и Рассчитайсь, на вас палуба, она обязана блестеть, словно золото в сундуке. Гарсия, Киркленд и Червяк — на вас киль и остальное днище корабля. Брусок, осмотри мачты, штурвал и трюм. Боцманы, на вашей ответственности Ли Вэй и Второй, которым я поручаю паруса. Они должны быть чистыми как слеза младенца. Всем всё ясно? — для уверенности переспросила Калипсо.
Вперёд выступил штурман, он правой рукой поправил свои круглые очки и расчесал бороду.
— Капитянь, сто знацит палуса? Сто ви хотите сказать?
— Господь Всемогущий, за что мне это… — Эйда была готова биться головой о бизань-мачту из-за подобных вопросов, но статус капитана поддерживать необходимо. — Эдуардо, Пабло, объясните Вэю, что необходимо сделать с парусами. Если я понадоблюсь, то я у себя в каюте.
Как только Аделаида закончила раздавать приказы, все находящиеся расплылись по палубе и последовали инструкциям их лидера. Эдуардо подошёл к Пенье и хлопнул по плечу.
— У меня есть уморительная идея, коллега. Мы дадим нашему Конфуцию невыполнимую задачу, ты готов? — Лало спросил его чисто из формальности, ведь так или иначе, но он хотел осуществить свой план.
— Ну давай, жги. Что ты такого придумал? — поинтересовался Пенья.
— Постилять палуса на галеоне?
— Мы сами в шоке от поручения, Ли. Но ты же знаешь любовь капитана к чистоте. Ты же не хочешь разгневать Калипсо, когда она будет любоваться чистотой других, а после кинет взор на твои паруса? — Эдуардо нагонял ужаса изо всех сил, и, кажется, это давало нужный эффект.
— Вот у Второго вопросов нет. Их же нет, пацан? — Пабло спросил странно лукавым тоном и прищурил глаза. Он знал, что мелкий в этом случае перечить не станет.
— Никак нет, Пабло. Я сейчас схожу, спрошу Смолу, может у него есть сода. — Второй произнёс эту фразу робко, будто чего-то боялся. Но Пабло резко переменил выражение лица и позволил себе ухмыльнуться.
— Вот именно! Так что, Ли, мы конечно приказывать не можем, но рекомендуем не огорчать Аделаиду. Ты лучше сходи вместе со Вторым, покажи, где стоят бочки с содой.
Ли хотел что-то возразить, но в этот момент он забыл все слова на английском и поэтому решил смолчать. Второй потянул за собой штурмана, и они скрылись из вида очень скоро. Как только их след простыл, Эдуардо не смог сдержать своего смеха, и залил палубу звонким голосом.
— Это самая гениальная вещь, которую только можно было придумать, и если я покажусь тебе хвастуном, то вероятно, это так и есть. Только что ты и я заставили нашего штурмана снять все паруса на корабле. Это достойно, мой друг. — горделиво произнёс Паскаль.
И пока боцманы ожидали возвращения своих подопечных, рядом драили палубу юнги, которые подслушали разговор насчёт гнева капитана и уже успели в штаны наложить. Но, стоит отметить, это послужило отличным мотиватором для ещё более усердной работы.
— Нам бы успеть отодрать этих чертей до завтра, когда будет прилив. — Башка поделился своими рассуждениями со Смолой и Червяком, который в этот день поставил протезы двух абордажных острейших сабель, и водоросли вместе с наростом легко отделялись от древесины. — Эй, Рассел, ты пропустил вон ту часть.
— Я не пропустил её, а просто пока решил не трогать. — Смола буркнул со всей грубостью в голосе, которую только смог найти.
— Так, а почему просто не идти поочерёдно? Вот так! — Сантьяго показал, как нужно соскребать.
— Нет, вот так. — Смола отобрал специальный скребок из рук Гарсии и сделал по-своему.
— Вот, я тебе говорю!
— Вот!!
Двое пиратов принялись кричать друг на друга и показывать мастер-класс, как следует очищать днище корабля, а за всей этой процессией тихонько поглядывал Джимми.
— Нет, вот, я тебе говорю, как надо! — прикрикнул Сантьяго.
— Eres un imbécil![1] Я тебе говорю, вот! — Смола ткнул скребком в плечо Гарсии.
— Если скрести, как это делаешь ты, то мы провозимся до солнечного затмения! — выпалил в гневе Башка.
— Ну конечно, если руки из жопы растут, то это да. — Киркленд гаркнул и принялся чистить по-своему. На самом деле Расселу очень нравилось спорить с членами команды, особенно с Башкой или Джорджем. В такие моменты он просто драконил друзей, а когда добивался этого, то просто не мог уже удежржаться от соблазна продолжить.
Эти крики с суши были слышны и в крюйт-камере, и в трюме, где стояли бочки с разными цветными лентами. Каждый цвет обозначал определённый товар: красный — ром, жёлтый — сода, продукты питания — зелёный. На подходе оказались Ли Вэй и Второй.
— Тебе плидётся идти туда и притасить боцьку соды. Она долзна быть зёлтого света. — пояснил Вэй.
— Что? А ты чего не спустишься со мной, Ли, а? — Второй явно был недоволен этой фразой китайца.
— Я колени больные. Оцень больные. Если я туда спуститься, то я сюда не подняцця. Ты запомни: зёлтый — это сода.
Второй злобно посмотрел на штурмана и принялся спускаться вниз.
— Сраный хитрожопый китаец. Так, ладно, я нашёл бочки, Ли! Но я не вижу тут жёлтой ленты. — Крикнул наверх Второй.
— Сто? Как это нет зёлтой? Она зе рядом с класной, рядом с ромом стоит!
— Да нет тут и красной бочки. — юнга начал нервничать и рыскать своими глазёнками по трюму. — Я вижу тут только светло-серые, серые и тёмно-серые пометки. Почему Калипсо завязывает всё серыми цветами?
— Ты дебиль? Какой серый свет? — Ли Вэй уже был рассержен на своего бестолкового компаньона.
— Ну вот похмельем Джорджа клянусь, я вижу серый цвет. — выпалил Второй. — Ох, порох мне в жопу… Я забыл,
— Сто ты забыль?
— Я же дальтоник. Совсем из головы вылетело.
— Как мозно забыць, сто ты дальтоникь? Тебя в дестве на голёву не роняли? — Поинтересовался штурман.
— Завали ты. В общем, я гляну сейчас, где сода, методом проб и ошибок, назовём это так. — И Второй, достав свой нож, вонзил его в бочку, дабы проверить, что там будет.
Пабло и Лало уже успели отвязать самые крепкие узлы, чтобы китайцу и юнге было куда легче. Наконец, эта пара показалась из трюма, Второй на своём горбе тащил проткнутую сверху небольшой бочонок с содой.
— Мы в порядке! — как бы поддерживая сам себя, пролепетал юнга.
— Яйца в грядке. — полушёпотом отозвался Лало.
Когда Ли Вэй и Второй поставили бочку перед ногами боцманов, дело оставалось за малым: спустить паруса в воду. И, пока подопечные занимались ненужной и максимально глупой затеей, Пабло делал вид, что он контролирует их, а Паскаль просто развлекал Засранца неподалёку.
— Так, давай, мужик, как ты умеешь, покажи мне свой оскал! — и капуцин изобразил страшную гримасу на своём лице, тем самым рассмешив своего хозяина. — Какой ты у нас опасный малый, да, Засранец? Да? — Лало погладил по голове зверька и протянул ему один банан. — Да, знаю, я обещал не кормить тебя ими, но сегодня можно.
Наконец, когда паруса упали в воду, Ли Вэй открыл бочку и высыпал её содержимое за борт. Каждый, кто находился в данный момент на палубе, был ошарашен происходящим. Впервые они видели, чтобы подобным образом стирали паруса, да и стирали вообще.
— Я, конечно, не эксперт в области чистоты, но вроде ты неправильно понял капитана, Вэй. — на гогот Пабло спустилась Лилия.
— Как это? Она зе цётко скасала, сто нузно постилать паруса. — Ли Вэй уже сам верил в эту бредятину, так что яро настаивал на своей правоте.
— Так, это ваших рук дело, умники? — Брусок повернулась к Лало и Пабло, и заметила на лицах боцманов кривую улыбку. — На кой хрен вы вообще это затеяли?
— Эй, эй, amor demi vida, mi estrella y mi corazón[2], говори немного тише, будь добра. — Эдуардо счёл её тон чересчур громким, который мог привлечь ненужное внимание. И, судя по всему, уже привлёк.
— Это что за нахер такой? — На палубу поднялась капитан калипсо и чуть не уронила свою челюсть, когда заметила отсутствие парусов. — Вы что, огузки, вы совсем нюх потеряли? Куда делись паруса, инвалиды? — Эйда от ярости начала размахивать руками, словно она чайка, и вот-вот взлетит. — Где мои паруса, я спрашиваю?
У Второго уже глаза были на мокром месте, ведь почему-то именно на нём держался этот взгляд полный ненависти и презрения. Юнга всхлипнул и указал пальчиком за борт. Аделаида подошла к кофель-планкам и потеряла дар речи: паруса, полностью усыпанные содой, мокли на берегу вместо того, чтобы сейчас находиться на мачтах. Она сняла свою треуголку с головы и повернулась к провинившимся.
— Послезавтра мы должны были быть на Тортуге, а теперь, по лучшим расчётам, доберёмся туда лишь на следующей неделе. Я хочу знать, кто это сделал? — Диментикато всё продолжала негодовать, но в данный момент она не желала разбираться с командой своих дебилов и правда устанавливать, кто был причастен к этому идиотскому поступку. Ей нужен был всего лишь козёл отпущения.
— Плосу меня простиць, капитан. Я неверно поняль суць васых слов, вы сказали, сто паруса долзны быць цистыми, вот мы и подумали, сто их надо постилать. — неумело оправдывался штурман.
— Мы? Кто это «мы»? — из всего набора китайского акцента она уловила лишь это.
Пабло сразу потупил свой взгляд, а Эдуардо скривил неудачную улыбку, которая, по его мнению должна была разрядить обстановку, но на деле это выглядело так, будто у него случился паралич лицевого нерва.
— Я, Второй, и боцманы Пабло и Лало, капитан. — китаец сдал всех под чистую.
— Ну теперь всё ясно. Всё сложилось. Ответьте мне на вопрос, амигос, почему, когда происходит что-то на корабле, вы двое всегда оказываетесь рядом? — пыталась понять Эйда. — Но с ними всё и так понятно, это же клинические придурки, однако вы, штурман Вэй, вы уже умный человек. Как вы повелись на их болтовню и согласились постирать паруса? Ах, впрочем, не утруждайте меня ответом. Я слишком устала от этих сюрпризов на корабле.
В этот момент Засранец решил, что он является бессмертным и бесстрашным зверем, он прыгнул с плеча Эдуардо к ногам капитана, схватив маленькими лапками капитанскую треуголку.
— Я пристрелю эту обезьяну, клянусь старыми Богами и Новыми. — Калипсо достала свой кремневый пистолет и направила на капуцина, но в этот момент между зверем и дулом встала Лилия.
— А может есть выход получше, кэп? — девушка аккуратно отодвинула оружие от своего носа. Зачем стрелять в то, что можно продать? Вы сами подумайте, от мёртвого Засранца проку никакого, а если его выгодно толкнуть, когда мы доплывём до Тортуги…
— Если мы доплывём до Тортуги. — капитан поправила плотника.
— Когда мы доплывём, то вырученные деньги можно будет пустить на хороший ремонт нашего корабля. Это загладит вину и перед Эдуардо, ведь, по сути, деньги принёс он, и это улучшит галеон. — В этот момент Брусок не понимала, зачем защищает шкуру мартышки, но что-то подсказывало ей, что это правильно.
Аделаида довольно долгое время обдумывала сказанное плотником, и наконец решила.
— Это вполне весомый аргумент. Но пусть хозяин сам выбирает судьбу твари. Лало, что лучше: мёртвый, но твой, или живой, но не с тобой?
— Я смотрю, вы в рифмах мастак, кэп… — Вдруг Эдуардо ударил в бок своего друга, чтобы тот не усугубил положение идиотской рифмой.
— Ладно, признаю, моя вина, мы хотели развлечься, но кто мог подумать, что всё зайдёт так далеко. И я согласен на живого. — отозвался Лало.
— Вот и чудно. А теперь новый план, Крысы, мы ждём, пока паруса высохнут, и только тогда двинемся в Тортугу. Ну а сейчас избавьте меня от своего присутствия. — Калипсо устремилась в капитанскую каюту.
Поделиться книгой: