Хамелеон

— Если позволите, товарищ Сталин, то я его выскажу, и как простой танкист, видевший, каким образом ведет себя в реальном бою поддерживаемая танками пехота, и как бывший технический специалист 3-го отдельного танкового полка. Уж извините мою наглость, но, я не считаю возможным отделять одно от другого в данном вопросе, — аж сглотнул в конце своей просьбы Александр, почувствовав, как его начали откровенно буравить аж три пары глаз: Сталина, Ворошилова и Тухачевского. Так-то смотрели на него вообще все, как на неведому зверушку, но именно что пытались едва ли не транслировать ему свои мысли на сей счет посредством своих взглядов именно три этих невероятно высокопоставленных человека.

— Высказывайте, товарищ Геркан. Так будет даже честней и интересней, — кивнул генеральный секретарь. — Несколько теорий на сей счет я уже слышал. Будет интересно послушать и мнение человека вашего опыта и уровня.

— С вашего дозволения, сперва я дам небольшое пояснение об истоках своих мыслей. — Получив в ответ на вопросительный взгляд очередной кивок, комроты продолжил. — К сожалению, я вынужден признать очевидный факт того, что пехота с артиллерией не знают, как взаимодействовать с танками в бою. Для всех это ново. Стало быть, необходима долгая совместная учеба всех означенных родов войск с целью выработки необходимого взаимопонимания. И не только на крупных учениях, но также на повседневной основе. Обеспечить же ее на должном уровне в территориальных дивизиях, не представляется возможным в силу особенностей призыва в них военнообязанных. Учить-то, конечно, можно. И даже нужно. Но выход будет слишком малым. Тогда как в кадровых дивизиях подобное пройдет куда как успешнее. При этом надо понимать, что танки для поддержания своей боеспособности требуют солидной работы тыловых подразделений. Потому минимально допустимым бронетанковым подразделением, что способно позаботиться о себе, я полагаю танковый полк. Стало быть, в каждую кадровую пехотную дивизию следует ввести по танковому полку. Плюс такой же полк должен иметься в каждой механизированной бригаде. Мне не по рангу знать, сколько у нас сейчас в Красной Армии имеется подобных дивизий и бригад. Но один танковый полк — это 92 боевые машины, не считая вспомогательной техники. Тот, кто располагает необходимой информацией, может спокойно посчитать нашу потребность в моем ее понимании. А по мере перевода территориальных дивизий с милицейской системы комплектования на кадровую, будет необходимо и в них создавать танковые полки. Уж не знаю, насколько это соотносится с мыслями и планами командования нашей доблестной Красной Армии, однако я полагаю правильным именно такой подход. Ну и в резерве штук пятьсот иметь неплохо будет. Танки-то, как и всякая прочая техника, имеют тенденцию со временем выходить из строя по техническим причинам. Про боевые потери и вовсе говорить не стоит, они точно так же неизбежны, как и для любого иного типа оружия.

— Ты смотри, какой хитрец выискался, — аж прицокнул языком отчего-то развеселившийся Сталин. — И тому, и другому, угодил! — Дело же обстояло в том, что Ворошилов, пусть со скрипом, но согласился поднять максимальное число танков в армии до 3500 штук, тогда как Тухачевский желал видеть минимум 10000. И произнесенное Герканом как раз коррелировалось с их ожиданиями, но будучи завязанным именно на комплектование стрелковых частей. Ведь если следовать его логике, в настоящее время требовалось иметь 2760 танков, не считая резервных машин, что, плюс-минус, было близко к первой цифре. Однако с учетом преобразования всех территориальных частей в кадровые, да с приданием танков кавалерии, цифра как раз должна была приблизиться к десяти тысячам. — Вы, товарищ Геркан, действительно умеете правильно мыслить. И сейчас в очередной раз это продемонстрировали. С вами очень интересно общаться. Потому, будет у меня к вам еще один вопрос. Как вы полагаете, возможно ли из трактора создать танк?

— На этот вопрос, товарищ Сталин, еще во время Империалистической войны ответили французы. Ведь первые их танки базировались как раз на конструкции гусеничного трактора Холт, — несколько упростил реальность Александр, хотя для человека его уровня и подобные знания уже являлись невероятными по нынешним временам. Информация-то по бронетехника была не сильно распространена в мире. К примеру, о тяжелых французских танках 2С появившихся еще 10 лет назад, в РККА вообще не имелось никакой информации, кроме самого факта их существования. — И танки эти воевали! Но где они все сейчас? Нет их нигде. Скорее всего, пущены на металлом. А тот же Рено, являвшийся их ровесником, до сих пор здравствует, хоть столь же изрядно устарел. Потому мой ответ на ваш вопрос будет положительным, но с маленькой оговоркой. Танки эти будут ломаться через каждые сто километров пути в силу особенностей тракторного гусеничного шасси. Это я вам как бывший технический специалист танкового полка говорю.

— Так уж и сломаются? Все как один? Через каждые сто километров? — усмехнулся в усы Иосиф Виссарионович, внутренне опять начиная злиться, поскольку это шло вразрез с теорией Тухачевского, на которую он все же клюнул в надежде на немалую экономию средств, как бы Ворошилов его ни отговаривал. Так Михаил Николаевич верил сам и смог убедить генерального секретаря, что из любого трактора возможно построить танк, доказательством чему служили разработки в этой области Николая Ивановича Дыренкова. А еще Тухачевский был ему нужен в стане союзников, поскольку являлся главой самой сильной «генеральской группировки» в РККА. Потому, взять и вновь отправить его с глаз подальше, после того как сам же совсем недавно принял в фавориты, виделось невозможным делом. Не та в стране складывалась внутриполитическая ситуация, чтобы разбрасываться столь ценными сторонниками. Пусть даже временными. Однако и обороноспособностью страны жертвовать, отнюдь, не следовало. Ведь война с той же Польшей могла начаться чуть ли не в любой момент. А «танковый план» Тухачевского, оказывается, был полон дыр. — И на чем же базируется ваша уверенность в подобном исходе? — все же нашел он в себе силы не сорваться на собеседника здесь и сейчас, поскольку тот уже успел показать достаточную разумность в вопросе техники, отчего заработал шанс вновь быть услышанным.

— Трактор, в отличие от того же грузового автомобиля, изначально сконструирован и рассчитан так, чтобы тащить изрядный груз за собой. Но никак не на себе, — высказал Александр банальный факт. — Потому, если на шасси грузовика установить броню, как это реализовано в броневике БА-27, то мы просто нагрузим его тем весом, на перевозку которого оно было рассчитано изначально. С трактором же все иначе, товарищ Сталин. Уместив на стандартное тракторное шасси бронекорпус, мы получим слишком перетяжеленную машину, чья подвеска на такое попросту не рассчитана изначально. За примером не надо далеко ходить. Мой нынешний непосредственный руководитель в конструкторском бюро УММ, товарищ Дыренков, создал два образца подобных, как он их сам обозвал — «суррогативных танка», именно с целью проверки озвученной вами возможности «перековки орала в меч». Оба полностью, по всем параметрам, провалили испытания здесь же, на этом самом полигоне. Было это чуть менее месяца назад. Я ведь потому и говорил столь уверенно о дистанции хода в сто километров, поскольку оба потребовали капремонта ходовой, проделав примерно соответствующий путь. Да и скоростью хода похвастать они никак не могли. Что такое пять километров в час по сравнению с сорока, которые может выдать данная машина? — ткнул он указкой в борт Т-26. — Не хочу хвастать, но окажись у меня в руках Т-24 с отлично подготовленным экипажем, я смог бы на нем уничтожить целый батальон подобных суррогативных танков. Это ведь как вывести в бой лучший современный истребитель, против первых этажерок, получивших на вооружение пулеметы. Разница в возможностях колоссальна, — вновь развел он руками, высказавшись точно так, как велели ему сделать Ворошилов с Халепским еще за неделю до назначенной презентации.

Не просто же так ему выпала такая огромная честь и шикарный шанс засветиться перед всем руководством страны. Предоставленную возможность следовало отработать. Что Александр и делал в данный момент. Ведь никто не собирался пускать подобную «экскурсию» на самотек, не попытавшись слегка притопить излишне деятельного конкурента за власть, каковым очень многие считали Тухачевского. И отнюдь не безосновательно. Правда, вовсе выбивать стул из-под его ног было никак нельзя, учитывая позицию генерального секретаря. Потому и было принято решение продемонстрировать его обманчивую правоту в «танковом вопросе». Жертва же пешки по фамилии Геркан, в случае провала задуманного, была для них вполне допустима. Дело оставалось за малым — дождаться реакции Сталина, которая не могла не воспоследовать.

[1] Танкизация — неофициальный термин, принятый в СССР в конце 20-х, начале 30-х годов для обозначения наполнения армии танками.

Глава 16

Лучшее — враг хорошего. Часть 3

— Значит сделать все же возможно, но эффект будет совершенно не тот, который хотелось бы получить, — скорее утвердительно произнес, нежели задал вопрос, глава СССР. — Тут есть над чем подумать и что обсудить с рядом товарищей. Мне нравится, как вы все поясняете, товарищ Геркан. Просто, доходчиво и по делу. Не каждому это дано. Надеюсь, что о вашем красавце, которого вы так расхваливали нам всем, вы сможете поведать столь же доступно? — дал он понять, что следует продолжить экскурсию, но при этом не тратить время «уважаемых людей» попусту.

— Постараюсь не слишком увлекаться, товарищ Сталин, — следуя взмаху руки собеседника, Александр направился к Т-24. — Все же тут действительно имеется, чем гордиться молодой отечественной танкостроительной школе. Не скажу, что эта машина стала пределом конструкторской мысли или же реализованным в металле совершенством. Однако же произвести что-либо лучшее не в единичных экземплярах тот же «Большевик» вряд ли сможет в ближайшие годы.

— Значит, спроектировать машину получше все же возможно? — окинув взглядом танк, в котором уже повсеместно просматривались черты Т-44 из далекого прошлого одной из двух личностей образовавших обновленного Александра Геркана, поинтересовался у того Иосиф Виссарионович.

— Не просто возможно. Это уже сделано. Танк германского инженера Гротте, что также был построен на заводе «Большевик» и ныне заканчивает проходить испытания, тому яркий пример. Он на порядок более новаторский, нежели данная машина, — похлопал комроты по сборному лобовому 66-мм наклонному броневому листу Т-24. — Но, как по мне, именно в этом и кроется его главный недостаток. Производить серийно созданный им танк и после поддерживать его в работоспособном состоянии в войсках, не сможет, наверное, ни одна страна мира. Я бы назвал его конструкцию переусложненной. Хотя сидеть за его рычагами управления — одно удовольствие. Чего не отнять, того не отнять. Как простой танкист, я был в восхищении от детища гражданина Гротте, а как бывший технический специалист танкового полка, приходил в истинный ужас, представляя себе, что мне когда-нибудь доведется обслуживать столь сложную машину в полевых условиях. Это же истинный кошмар любого механика! Что, впрочем, не помешало группе наших конструкторов, возглавляемых товарищами Барыковым[1], Гинзбургом, Заславским[2], Микулиным[3] и мною, позаимствовать ряд очень удачных решений для последующей реализации на представляемой вашему вниманию машине.

— И многое вы смогли «позаимствовать»? — повертел в воздухе кистью правой руки генсек, под смешки всех, кто расслышал, с какой ироничной интонацией, тот произнес последнее слово.

— С внесением ряда упрощающих производство и эксплуатацию изменений взяли коробку переключения передач и систему вращения гусениц, — подобрав максимально простые понятия, чтобы не загружать людей специфическими терминами вроде того же «фрикциона» или же «бортового редуктора», похлопал он кончиком указки по расположенному в корме ведущему колесу. — Очень уж они вышли удачными и прочными по конструкции. Также нам приглянулась схема размещения сдвоенных опорных катков большого диаметра. Но, вместо создания уникальных, мы применили таковые от танка Т-26, соединив их в пары, чтобы у обоих танков была определенная унификация по подвеске. Плюс переняли почти все, что касалось вооружения с системами прицеливания и наблюдения. Однако, поскольку наша машина вышла размерами поменьше, пришлось отказаться от монтажа второго, малокалиберного, орудия в дополнительной башне. И вместо бортовых пулеметов, нами были оставлены лишь пистолетные порты для ведения огня из пистолета-пулемета, который входит в стандартную комплектацию данной машины.

— Отчего же вы отказались ставить бортовые пулеметы? — посмотрев на пистолетный порт, в который уткнулся кончик указки, поинтересовался генеральный секретарь. — Разве танк не потеряет в огневой мощи, лишившись их?

— Отвечая на ваш первый вопрос, скажу лишь одно слово, товарищ Сталин. Пространство. Внутри танка банально отсутствует свободное пространство для их установки, столь плотно там все скомпоновано — развел руками Александр. — Ведь чем меньше, скажем так, лишнего свободного пространства укрыто броней, тем легче машина. Или же, как в данном случае, тем более толстую броню можно на нее установить. Главное, чтобы силовая установка и подвеска выдерживали. Но и меру тоже надо знать, поскольку нам, танкистам, уж поверьте, не нравится ощущать себя утрамбованной в бочку сельдью, как это было в том же стареньком Рено. Вот уж где мы постоянно набивали себе великое множество синяков и шишек даже на простых маршах, — аж покачал он головой, тем самым выражая свое осуждение в адрес французских конструкторов. — Ответ же на ваш второй вопрос — нет. Огневая мощь не пострадает, поскольку вести прицельный огонь из пулеметов с движущегося танка невозможно совершенно. Даже при движении по относительно ухоженной грунтовой дороге машину непрестанно трясет так, что намеченная цель прыгает туда-сюда, словно улепетывающий от лисы заяц. Мы ведь даже из орудий ведем прицельную стрельбу только с коротких остановок, либо на малом ходу, но там, где встречаются короткие отрезки относительно ровной поверхности. Курсовые же пулеметы, которые вы можете тут наблюдать, — перейдя к носовой части, простер он указку к торчащим из маски орудия и лобовой брони корпуса вороненым стволам ДТ-шек, — необходимы, скорее, для ведения огня на подавление. Ведь когда свинцовый ливень обрушивается на окоп, пулеметное гнездо или замаскированное орудие, оказавшиеся под обстрелом люди предпочтут вжаться в землю, дабы переждать летающую в воздухе смерть. А нам того и надо, чтобы позволить своим стрелкам подобраться к вражеским позициям как можно ближе. Бортовые же пистолетные порты мы оставили исключительно для самообороны танкистов, в случае выхода танка из строя. В моей боевой практике как раз был случай, когда потерявшую ход машину моего командира облепили, словно муравьи дохлую муху, белокитайские солдаты и принялись курочить ее всеми доступными способами. Мы их, конечно, смели огнем своих пулеметов. Но в памяти этот эпизод сохранился. Потому, когда стало кристально ясно, что бортовые пулеметы установить на Т-24 не выйдет, а защита с бортов танку от подобного навала пехоты все же необходима, я и обратился за консультацией к товарищу Дегтяреву, поскольку его танковый пулемет вызывает исключительно восхищение. И, как оказалось, сделал это отнюдь не зря, поскольку он как раз занимался разработкой компактного пистолета-пулемета, который подошел нам идеально. Даже лучше, чем новейший пистолет ТТ.

— Товарищ Дегтярев действительно большой молодец, — тут же согласно кивнул головой Сталин. — Великолепные пулеметы создал. Но чем же вам не угодил новый пистолет? Мне докладывали, что он очень хороший. Ничем не уступает лучшим заграничным аналогам.

— Пистолет действительно очень хороший. Для всех, кроме танкистов, — в который раз за это утро развел руками Александр. — Видите ли, из-за того, что его затвор закрывает абсолютно весь ствол целиком, и этот затвор, естественно, движется при производстве выстрела, мы не можем применять его через пистолетные порты, в отличие от того же Нагана или указанного мною пистолета-пулемета, стволы которых абсолютно открыты и лишены движущихся частей. В случае же постоянно происходящего задевания затвором ТТ стенки порта, оружие просто вырывает из руки при производстве выстрела. Специфика применения ручного оружия изнутри танка. И не более того. Потому я сам до сих пор хожу с табельным Наганом, а для экипажей танков мы нашли выход в виде пистолета-пулемета, как оружия обеспечения ближней самообороны. К тому же, с ним и на привале себя спокойнее чувствуешь. Пулемет-то постоянно снимать с танка не будешь, а тут, можно сказать, легкий компактный индивидуальный пулемет всегда под рукой.

— Опять немаловажные мелкие детали, что позволяют избежать крупных проблем, — понимающе покачал головой генеральный секретарь. — Мне не единожды докладывали о ходе разработки пистолетов-пулеметов. Но я не знал, что на вооружение уже официально принята какая-то модель. — Тут следовало отметить, что для проведения войсковых испытаний в Красную Армию уже были поставлены несколько сотен пистолетов-пулеметов конструкции Токарева под несколько доработанный револьверный патрон от Нагана. Но именно из-за неподходящего для автоматического оружия патрона отзывы с мест были негативными. Потому Дегтярев с Токаревым в настоящее время наперегонки проектировали подобное оружие под пистолетный патрон ТТ. И в танк попал образчик именно первого лишь по причине человеческого фактора — Геркан банально обратился к создателю танкового пулемета, как он это и поведал окружающим несколькими минутами ранее.

— Он и не принят на вооружение, товарищ Сталин. Нам просто на время проведения тестовых испытаний предоставили один опытный образец для отработки особенностей его применения изнутри танков, а также с целью проверки креплений — удержат ли они оружие на ходу. — Когда он только столкнулся с обязательным требованием УММ иметь на танке подобного типа бортовые пулеметы и 2 пушки, Александр, сперва, попытался обговорить этот момент с Гинзбургом и его руководителем в НТК. Все же 5 пулеметов и 2 орудия всего на полдесятка членов экипажа — это было чересчур. Всем этим богатством просто невозможно было управлять в бою чисто физически. Тем более, что на фоне длинноствольной 76-мм пушки А-19, та же 37-мм ПС-2, что была смонтирована на танк Т-20, смотрелась откровенно лишней. Но максимум, чего он смог добиться, это урезания каждого типа вооружения на один ствол. Так Т-24 удачно избежал установки малокалиберной артиллерии, получил зенитную установку для третьего ДТ и пистолет-пулемет вместо полноценного четвертого пулемета, что было чистой воды хитростью и самоуправством со стороны Геркана. И вот сейчас он специально подвел разговор к этой теме, для получения высочайшей индульгенции по данному вопросу. Иначе пришлось бы соображать, куда впихнуть еще один ДТ. — Прикажете достать и продемонстрировать?

— Давайте. Полагаю, нам всем будет интересно, и посмотреть, и подержать в руках, — благосклонно кивнул Иосиф Виссарионович.

— Тогда не могли бы вы приказать товарищам из охраны принять его у меня снаружи танка? Так будет всяко легче, — как смог, несколько витиевато объяснился Геркан, надеясь, что будет понят правильно. А то охрана первых лиц государства, как по его мнению, вообще мух не ловила. Ни у кого из них даже не изъяли личное оружие!

— Товарищ Паукер, окажите содействие товарищу Геркану, — не подав вида, но, судя по потяжелевшему взгляду, совершенно точно поняв намек танкиста, обратился Сталин к своему главному телохранителю.

Нельзя было сказать, что ППД образца 1931 года прям поразил высоких гостей. Посмотрели, повертели в руках, пожали плечами на причуды танкистов, да и забыли про него. Ну не выглядел он столь же грозно и солидно, как полноценный пулемет или хотя бы винтовка. А со сложенным прикладом, сделанным аналогично таковому от ДТ, казался вовсе игрушечным. В общем, товарищи своей большей частью не прониклись, кроме тех, кто осознал все плюсы подобного оружия. Особенно актуальные, как при организации нападения на кортеж, так и при отбитии этого самого нападения. Большинству же куда больше были интересны сами боевые машины, тем более что их «экскурсовод» рассказывал интересно.

— И, если позволите, товарищ Сталин, у меня будет две просьбы. — Только-только завершив петь дифирамбы подвеске Т-24, которую Гинзбург с Герканом создали на основе свечной от танков Кристи и Гротте, но внедрив в нее гидравлический амортизатор собственной разработки, вместо пневматического, что ставил немецкий конструктор, неожиданно выдал Александр. — Естественно, просьбы будут исключительно по делу и касающиеся танков, — тут же поспешил уточнить он, отметив, как разом закаменели лица Халепского, Калиновского и Бокиса, поскольку ни о чем таком договоренностей меж них не было. А своеволие в армии было недопустимо. Во всяком случае, для находящегося столь низко на служебной лестнице краскома.

— Говорите, товарищ Геркан. Вы уже успели доказать, что являетесь человеком дела. Я верю, что ваши вопросы окажутся немаловажными, — окинув взглядом присутствующую армейскую верхушку, повелительно махнул рукой глава государства.

— Благодарю за оказанное доверие, товарищ Сталин, — вновь вытянулся по стойке смирно комроты, отметив для себя сжавшийся кулак Халепского, которым тот едва заметно пригрозил «импровизатору», поскольку ни о каких подобных просьбах никаких предварительных договоренностей у них не имелось. — Первая просьба касается товарища Сячинтова, который, самую малость не доведя до ума такое славное орудие, как А-19[4], ушел с головой в новый проект. Скажу банальность, но хотелось бы получить для Т-24 действительно законченное орудие, что не будет отказывать время от времени по непонятным причинам. Ведь танк с отказавшим в самый ответственный момент орудием — это просто движущаяся мишень. Очень дорогая мишень! Я бы даже сказал — безумно дорогая мишень! Может, имеется какая-нибудь возможность объединить усилия товарища конструктора с его коллегами из Орудийно-Арсенального Треста, дабы до конца этого года дать нам, военным, действительно полностью боеготовое и надежное орудие? Но это, естественно, лишь в случае принятия положительного решения по производству подобных танков, — похлопал он по борту своего творения.

— Это не просьба, товарищ Геркан. Это должное выполнение с вашей стороны своих прямых служебных обязанностей. Плохо, что вы дотянули с данным вопросом аж до настоящей встречи. Но! — поднял Сталин указательный палец правой руки, тем самым акцентируя внимание окружающих. — Хорошо, что вы его озвучили. Недоработки случаются у многих. Главное — вовремя их исправить. Ведь нам не нужны дорогостоящие мишени для вражеских артиллеристов. Нам нужны мощные танки! Так, товарищи? — повернулся он сперва в одну, а после в другую сторону, выслушивая дружную поддержку собравшихся на этот счет. — Если ваша вторая просьба столь же актуальна, как первая, смело озвучивайте её. От проблем не надо бегать. С проблемами надо бороться.

— Вторая моя просьба связана с организацией связи, — получив едва заметный знак одобрения от Халепского, который несколько успокоился, поняв, что никакой крамолы от излишне выпячивающего себя комроты ожидать не стоит, продолжил свой «плач Ярославны» Александр. — Однажды от кого-то я услышал, что в Европе говорят, мол, деньги — это кровь войны. Не знаю, так это или нет на самом деле, но по аналогии могу сказать, что связь — это нервная система организма войны. И танк без связи теряет половину своих истинных боевых возможностей. Танковый взвод без связи теряет уже две трети своего потенциала, поскольку командир взвода физически не способен управлять подчиненными, отчего ныне вынужден идти на острие атаки, дабы личным примером показывать, как и что надо делать. Соответственно, он самым первым и уничтожается противником, в результате чего у подчиненных экипажей полностью теряется понимание, что им следует предпринимать в дальнейшем и единственное, на что они остаются способны, продолжать идти строго вперед. На ротном же уровне, утрачивается 90% эффективности, ибо в девяти танках из десяти танкисты могут действовать исключительно в соответствии с приказом, полученным от комроты перед выдвижением. Любое же изменение ситуации на поле боя, на которое следует отреагировать тем или иным способом, будет ими проигнорировано в силу ранее полученного приказа и невозможности получения нового. Ведь новые вводные никакими флажными сигналами в реальном бою передать невозможно. Во время сражения всё внимание командира танка приковано исключительно к вражеским позициям. На соседние машины он кидает очень редкие взгляды, просто чтобы убедиться в том, что не остался один. Потому упускает из своего поля зрения возможные команды, подаваемые флажками. Про взаимодействие с пехотой и артиллерией, а также про управление на уровне батальона и полка я лучше промолчу. Учиться воевать можно и с флажными сигналами. Тут я ничего против сказать не могу. Это доступный и действенный вариант. Но вести настоящее сражение с реальным противником без связи — все равно, что самому себе выкалывать глаза. Так танк моего командира поражался самым первым каждый раз, как только мы выдвигались в атаку на белокитайцев. Как результат, в дальнейшем каждый действовал, как полагал нужным, да сговариваясь на месте с пехотными командирами, если таковые обнаруживались поблизости.

— Связь — это нервы войны. Очень точно подмечено! И желание ваше понятно. Такое желание имеется у каждого красного командира болеющего за свою службу, — аж одобряюще похлопал того по плечу генсек. — Вы, товарищ Геркан, не сомневайтесь. Наша промышленность озабочена данным вопросом уже не первый год. Имеются у нее и весомые достижения на поприще радиофикации Красной Армии. Потому обождите еще немного. И до вас, танкистов, очередь, непременно, дойдет.

На этом, собственно, теоретическая часть Геркана подошла к концу, и эстафету принял Козырев. Можно было сказать, что тут настроение генсека даже пошло вверх, поскольку перечисление основных характеристик танков иностранного производства продемонстрировало их заметный проигрыш отечественным разработкам. Лишь танк Кристи вызвал заметный интерес благодаря его скоростным характеристикам, отлично подходящим для операций глубокого прорыва. К тому же возможность передвигаться на колесах была также отнюдь немаловажной, учитывая, сколь много возникало проблем с гусеничным движителем. Гусеницы имели тенденцию спадать при маневрировании, траки то и дело разваливались на куски, а соединяющие их пальцы стирались и гнулись. Причем, эта «гусеничная» болезнь была отнюдь не особенностью советского танкостроения, английские танки тоже постоянно подкидывали подобные поломки во время проведения их испытаний. Пусть и в сильно меньшей мере. Но подкидывали. И это был факт, который следовало учитывать. А после началась практическая часть программы.

Дождавшись отмашки, Александр сорвал свой танк с места и ринулся на покорение ближайшего пригорка, следом за которым его детище ожидал забег на пару километров с преодолением разной крутизны подъемов и пары грязевых ям. Конечно, по сравнению с тем же танком Кристи, Т-26, ставший куда более грузным, нежели английский прототип, никак нельзя было назвать рысаком. Скорее он походил на трудягу тяжеловоза, размерено и неумолимо двигающегося вперед по рабочим делам, а не в целях удивления жаждущей развлечения публики. Если по шоссе с твердым грунтом он смог разогнаться аж до 42-х километров в час, против 35-ти в изначальной версии, то динамика на пересеченной местности оставляла желать лучшего. Скорость тут же упала почти вдвое, отчего захватывающим зрелищем вид ползущей вперед стальной черепахи назвать было нельзя. Но внимание оно все равно привлекало, поскольку даже такая техника по нынешним временам смотрелась чем-то сногсшибательным. Особенно на фоне стоящего тут же для лучшего сравнения новенького Т-20, пусть и пошедшего в серию лишь в этом году, но уже совершенно устаревшего морально.

Раскрутив двигатель на максимум, пока длился прямой участок, Геркан, уже зная, что машине хватит, и скорости, и набранной инерции, чтобы достичь вершины, сосредоточил все свое внимание на удержании прямолинейного курса, поскольку не было ничего опаснее для танка при «штурме вершин», чем бортовой крен, неизбежный при неправильной работе фрикционами. В случае допущения подобной ошибки, можно было не только заглохнуть посреди холма, но и вовсе потерять гусеницу. Что было совершенно недопустимо на столь ответственном представлении, по результатам которого его личная судьба могла измениться, либо в сильно лучшую, либо в сильно худшую сторону. Естественно, в зависимости от успеха или неуспеха демонстрации машин.

Как только в смотровой щели перестало виднеться только небо, а машина заметно качнулась носом вперед, достаточно потеряв скорость на подъеме, Александр тут же перешел с пятой передачи на вторую, чтобы тормозить на спуске двигателем. Ведь, что на подъеме, что на съезде с холма, беда у танков была одна и та же — бортовой крен, что был особенно нередок на скользкой траве. И если при малой скорости хода его еще виделось возможным как-то компенсировать работой рычагов управления, то на полной можно было уже опоздать с должной реакцией. Лишь в самом низу, для преодоления размещенной сразу за холмом грязевой ямы, он дал максимальный газ и перешел на четвертую передачу, чтобы максимально быстро проскочить топкий участок за счет силы инерции 11-тонной машины. Благо у моторов «Геркулес-WXB» максимальный крутящий момент приходился на весьма низкие обороты, отчего он так хорошо и встал на танк, где требовалась именно подобная особенность силовой установки.

Размесив своими гусеницами собравшуюся на дне влажную глину, Т-26 спокойно выбрался на очередной ровный участок, чтобы продемонстрировать всем, как он умеет разбрасывать по сторонам налипшую на его движитель грязь. По сути, то, что ныне происходило, являлось чистой воды показухой, поскольку Александр, словно профессиональный гонщик, прекрасно знал, где и как ему следует проходить тот или иной участок, чтобы не ударить в грязь лицом. В бою на незнакомой местности подобное, конечно, не было возможно в принципе. Однако здесь и сейчас он вел бой не с физическим врагом, а за право назваться создателем успешных боевых машин. Отчего и сам спокойно закрывал глаза на сей обман. Все равно на вооружение требовалось что-то принимать. А на фоне отечественных или же частично отечественных машин, заграничные конкуренты смотрелись откровенно блекло. Он это знал сам. Вот только требовалось, чтобы данный факт узнали и поняли те, от кого зависит итоговое решение.

Увы, но вышедший на старт следующим Т-24 оказался еще более медленной машиной. Чуть-чуть, на пару километров в час, но медленнее. По сравнению со сменившим его быстроходным Кристи М1931, продемонстрировавшим вдвое большую скорость хода, обе отечественные машины выглядели заторможенными черепахами. Евгений Кульчицкий знал свое дело туго и выжимал из детища американского конструктора все, на что только оно было способно. Возможно, находись он за рычагами первых «конкурсантов», и те машины смогли бы показать несколько более динамичное прохождение намеченного маршрута. Однако было одно немаловажное «но». Сколь бы полные азарта взгляды и даже одобрительные возгласы ни собирал несущийся на 45 километрах в час «американец», на уже показавший себя тяжелый танк с его длинноствольным орудием, нет-нет, да поглядывали с восхищением. Ведь его тяжеловесность и подавляющая боевая мощь многим пришлась по нутру. И особенно выигрышно он смотрелся на фоне несуразно прямоугольного «Виккерса 12-тонн» с его крохотной 47-мм пушечкой, который с таким натягом преодолевал полосу препятствия, что вызывал лишь усмешки у «высокой публики». Таким вот образом прошла демонстрация, должная самым кардинальным образом отразиться на облике бронетанковых войск СССР в ближайшие пять — десять лет.

[1] Николай Всеволодович Барыков — в 1930 году возглавил Опытный конструкторско-машиностроительный отдел завода «Большевик». Являлся заместителем Гротте при проектировании ТГ-1.

[2] Владимир Иванович Заславский — заместитель главного конструктора ГКБ ОАТ. Профессор. Автор первого пособия по конструкции и расчету танков. Проектировал бронекорпуса и трансмиссии.

[3] Александр Александрович Микулин — племянник «отца русской авиации» Николая Егоровича Жуковского. Конструктор авиационных двигателей. Также привлекался для проектирования танковых двигателей.

[4] А-19 — 76-мм полуавтоматическая танковая пушка, созданная на основе зенитного орудия Лендера. Создавалась для танка ТГ-1.

Глава 17

Кто, кому, кто?

— Этот товарищ Геркан, он вообще как, стоящий человек? Или просто набивающий себе цену балабол? — обратный путь в Москву Сталин решил проделать не в гордом одиночестве, отчего на соседних сиденьях его служебного Паккарда 533 со всем удобством разместились Ворошилов с Халепским. — Откуда он вообще взялся такой?

— Его привез с Дальнего Востока мой заместитель, когда ездил туда в качестве инспектора бронесил для сбора информации по прошедшим боям, — тут же отозвался со своего места начальник УММ. — Вроде как встретились они там случайно. Но как рассказывал мне сам Калиновский, он прежде уже слышал об этом Геркане от командира 3-го отдельного танкового полка, откуда тот и был командирован в ОКДВА[1]. Еще до убытия из Москвы товарищ Геркан разработал простой в производстве и эксплуатации механизм, позволивший создать из обычного автомобиля полноприводной вездеход. Командирские ГАЗ-34 и легкие артиллерийские тягачи ГАЗ-35, которые сейчас небольшими партиями выпускает московский завод «Спартак», это, по сути, его детище.

— Вот как? — не наигранно удивился главный пассажир автомобиля. — А до меня доводили информацию, что столь зарекомендовавшие себя машины были разработаны товарищами из НАМИ, — очень так нехорошо нахмурился генсек. А кто из руководителей когда-либо любил, что подчиненные его обманывают?

— В НАМИ произвели значительную доработку машины Геркана. А прототип он собрал сам из личного автомобиля, который выиграл в лотерею Автодора. — Вновь поспешил дать пояснение Иннокентий Андреевич. — Да он до сих пор на этой машине ездит. Так что проверить данный факт — проще простого.

— Значит, не пустой человек? Имеет понимание, что делает? — удовлетворенно кивнув на данное пояснение, слегка перефразировал свой первый вопрос Сталин.

— Я бы скорее сказал, что он зачастую имеет свою уникальную точку зрения на многие процессы, — немного подумав, ответил Халепский. — Он ведь в пух и прах разругался со своим прямым руководителем — товарищем Дыренковым, вследствие их совершенно разных подходов к проектированию бронетехники. Они даже разъехались по разным заводам, хоть и числятся в одном конструкторском бюро. Я разрешил, — уточнил этот момент поднявшему на него вопросительный взгляд генсеку начальник УММ. — Вместе эти двое были, как кошка с собакой, а порознь дают результаты, не тратя время на выяснение отношений. У Дыренкова имеются успехи в создании мотоброневагонов. Геркан же хорош в проектировании танков и бронеавтомобилей. Действительно хорош. Только-только принятый на вооружение БА-30 — его работа. И, как мне докладывали, общий дизайн Т-24 — тоже результат его труда. Да и в качестве инженера он кое-что может, хоть и не имеет должного образования. Ряд примененных в танках агрегатов разработаны и рассчитаны непосредственно им самим. Это совершенно точно. Судя по всему, сам чему-то учился, пока служил техником. В общем, отдача от его труда имеется и весьма неплохая. Тот же Дыренков, на его фоне смотрится блекло, хоть и готов браться за все подряд. Лично я полагаю, что Геркан очень скоро предпримет попытку оклеветать своего непосредственного руководителя, чтобы впоследствии занять его место и подмять все фонды с производственными возможностями под себя. Как вы могли сами подметить, он весьма честолюбив. Но при этом умеет работать и приносить изрядную пользу. Чего не отнять, того не отнять.

— А чей он человек? — последовал довольно непростой вопрос, который так-то не мог быть не озвучен, учитывая сложившуюся в РККА ситуацию с противостоянием аж семи старающихся подсидеть друг друга «генеральских группировок». Пусть «кавказская» и «украинская» группировки в ЦК СССР совместными усилиями и смогли разгромить «ленинградских» еще в 1928 году, подмяв под себя почти всю политическую и финансовую систему Советского Союза, в армии еще оставалось немало сторонников проигравшей стороны. Правда и меж собой у них имелось немало противоречий, отчего и сложилось столь много «кружков по интересам».

— Полгода не прошло, как он получил четвертый кубик на петлицы. Причем не просто так, а как раз за внедрение в производство вездеходов. До этого он был никому не интересен, никто его наверх не тянул. Да и сейчас если под чьим патронажем и ходит, то исключительно Калиновского. Нет у него ничего за душой, чтобы становиться привлекательным сторонником для кого-то большего. Так. Рядовой исполнитель, каких тысячи. Точнее, до сего дня не было. Теперь-то к нему, на всякий случай, пойдут делегаты налаживать мосты. Не могут не пойти. Но я успел упредить их всех. Свое КБ, завод и отдельная жилплощадь, были предоставлены авансом товарищу Геркану с моей стороны. О чем он прекрасно осведомлен. — В очередной раз Халепский постарался доказать «вождю», что является проницательным человеком. На самом же деле, все выданное Александру было им поручено по той причине, что он являлся первым сотрудником УММ утершим нос гражданским конструкторским бюро, сотрудники которых зачастую мнили себя непревзойденными и незаменимыми. И постоянно напоминали об этом своим военным заказчикам, что не могло не задевать последних. Даже сам запуск производства внедорожников на «Спартаке» являлся, скорее, политическим моментом в деле существующего противостояния армии и промышленности. Там они пошли на некоторое сближение, продолжившееся на Ижорском заводе. Вот и повезло Геркану попасть в то самое игольное ушко возможностей, что появлялось хорошо если раз в 5 лет, поскольку даже куда более именитые специалисты с трудом добивались права получить комнату в коммунальной квартире. И это на семью!

— Хорошо. Пусть кто-нибудь отслеживает его контакты. Посмотрим, кто будет первым, — одобрительно кивнул головой Сталин, заодно отдавая приказание начальнику УММ. — А танки наши инженеры создали все же хорошие. Их должны увидеть те, кто полагают Советский Союз слабым. И чем раньше, тем лучше. Необходимо собрать Реввоенсовет, чтобы вынести постановление о начале производства. Климент Ефремович, озаботьтесь этим вопросом, пожалуйста, — если, оставаясь наедине, он мог спокойно обращаться к другу по имени, то при посторонних всегда выдерживал официальный тон. А Халепский все же был не до конца своим. Зависимым от генерального секретаря человеком, но не своим.

Тем временем на вновь организованной танковой стоянке происходила маленькая катастрофа. Не удержавшийся и сунувшийся в Т-24 Калиновский, действительно отдававший всего себя любимому делу создания моторизованных и бронетанковых войск, поскользнулся на одном из кусков мокрой глины, что заляпали весь танк вплоть до башни и сверзился на землю. Итогом столь недолгого полета с не самым мягким приземлением стал перелом ноги. Хорошо хоть не открытый. Но именно это спасло ему жизнь, поскольку, вынужденно прописавшись надолго в больнице, он так и не попал на борт самолета АНТ-9, что вылетел с подмосковного аэродрома в половине седьмого утра 12 июля 1931 года, имея пунктом своего назначения Киев. Вместо него на маневры Украинского военного округа был вынужден отправиться Сергей Иванович Деревцов — бессменный заместитель Калиновского на протяжении всех последних лет, а также его лучший друг. Не смотря на то, что за штурвалом находился один из опытнейших летчиков Советского Союза, самолет, в силу непроглядного тумана, задел кроны деревьев близ железнодорожной станции Алабино и разбился. Никто из находившихся на борту 8 человек не выжил. Так, помимо экипажа воздушного судна, погибли: заместитель начальника Штаба РККА — Владимир Кириакович Триандафилов; помощник начальника сектора управления Штаба РККА — Михаил Иванович Аркадьев и, собственно, Деревцов.

— Вот оно как бывает, Александр, — задумчиво протянул Константин Бронеславович, закончив изучать передовицу газеты Красная Звезда, которую утром 13 июля привез в больницу Геркан. Личного водителя самого Калиновского, который и подвозил Деревцова на аэродром, еще днем ранее задержали для проведения допроса по факту случившейся авиакатастрофы, вот он и обратился к известному ему владельцу личного автомобиля с просьбой привезти супругу с сынишкой в больничную палату, дабы те убедились, что с мужем и отцом все в порядке. Закончив же общение с родней, и отдав должное домашнему завтраку, Калиновский пожелал поговорить с комроты наедине. — Я ведь ни в один другой танк забираться не собирался. Лишь твой Т-24 манил меня посидеть внутри него в очередной раз, дабы всеми фибрами души прочувствовать его неукротимую мощь. Стало быть, создав этот танк, ты фактически спас мою жизнь.

— Случайности, в том числе трагические, случаются сплошь и рядом, — только и смог, что пожать плечами в ответ Геркан, не зная, как еще можно отреагировать на подобное заявление. Не приплетать же сюда было промысел Божий, учитывая отношение коммунистической партии к вопросу религии.

— И, тем не менее, они происходят не просто так, а в результате проявления конечного результата протяженной цепи событий. Я ведь вообще должен был ехать в Киев поездом. Но прекрасно понимал, что не успею на него, поскольку мне оставалось самую малость, чтобы дописать, можно сказать, труд всей моей жизни — Инструкцию по боевому применению танков. Не поверишь, как раз вчера закончил ее последние страницы. — Это была действительно прорывная для своего времени научная работа, определяющая стратегию и тактику для моторизованных частей и соединений, что в обороне, что в нападении. Учись бронетанковые части РККА именно по ней, а не по отдельным, вырванным из нее, параграфам, ситуация лета 1941 года могла бы сложиться совершенно иначе. Но сей труд был сильно переиначен Тухачевским, а после 1937 года вовсе предан забвению в угоду исключительно наступательным действиям. О чем пока не знал вообще никто. И что имело шанс пойти по несколько иному пути развития, учитывая выживание самого автора. — Кто знает, что с ней могло стать, исчезни я. Не только ведь у вас, конструкторов, ведется вечная борьба за отстаивание своей точки зрения, естественно, единственно верной, — усмехнулся Калиновский. — На моем уровне тоже хватает людей с отличными от моих воззрениями по устройству РККА. Однако же я создаю мехбригаду, я создаю новые танковые полки, какое бы противодействие мне ни оказывали сторонники старых укладов. Потому, товарищ Геркан, держись меня. Мне ведь прекрасно видно, какую технику проектируешь ты, а какую — все остальные. Куда более заслуженные и высокопоставленные товарищи с покровителями в среде наркомов. В отличие от большинства, ты зришь в будущее, видишь перспективу, а не сиюминутную потребность выслужиться хоть чем-нибудь. И мне это импонирует. Потому, продолжай работать так же, как работал прежде. Создавай великолепные боевые машины. А уж я найду, куда их применить по назначению. И вместе мы поможем Красной Армии подняться на совершенно новую ступень эволюционного развития. — Была ли это банальнейшая вербовка со стороны заместителя Халепского? Да, конечно, она самая и была. Ведь ему требовался новый человек в УММ на место погибшего соратника, что совсем недавно фактически занял его должность инспектора бронесил РККА. И не просто новый человек. А свой новый человек! Который, к тому же, имел бы должное понимание вопроса, чем, к сожалению, не мог похвастать в полной мере Деревцов. Бывший военный моряк, скорее, действовал нахрапом и давил авторитетом, к чему привык еще во времена революции, нежели пытался выяснить причины неудач в деле освоения новейшей техники на местах. Что не могло нравиться самому Калиновскому, но с чем он вынужден был мириться, за неимением подходящей альтернативы. Тут же перед его взором находилась отличная заготовка, которую следовало лишь немного подучить на тех же командирских курсах, чтобы получить действительно неплохого исполнителя его воли.

— Благодарю за доверие, Константин Бронеславович! Приложу все силы, чтобы оправдывать его и впредь! — с трудом сдерживая внутри ту радость, что буквально требовала вырваться наружу от услышанных слов, вытянулся по стойке смирно Александр. Его не просто признали. Его признали своим! Причем, не кто-либо, а второй человек в УММ — по сути, его пропуск и поводырь в высший эшелон армейского общества.

Нельзя было сказать, что Геркану так уж сильно хотелось нырять с головой в подобное «болото», где всевозможные хищники то и дело жрали друг друга. Не просто же так почти год кошмарили тысячи военспецов из числа еще царских офицеров, выискивая в их среде шпионов и предателей. И ведь находили с летальным для тех исходом, тем самым освобождая теплые места для собственных ставленников! Но ему банально хотелось жить, как человек. Как уважающий себя человек. Для чего оклада комроты в 75 рублей едва хватало, даже с учетом возможности отовариться в спецраспределителях для начальствующего состава РККА и продаваемых максимально дешево пайков для краскомов. Естественно, дешево на фоне остальных.

Увы, но обладание аж целой однокомнатной квартирой и личным автомобилем ежемесячно проделывали огромную брешь в его бюджете. Хотя, на фоне того, что большая часть населения была рада 4 квадратным метрам жилплощади на каждого члена семьи, да отсутствию чувства голода, он еще жил весьма припеваючи. Ведь после оплаты партийного взноса, «коммуналки», покупки дров с углем, керосина, бензина с маслом и, естественно, полагающегося объема продовольствия, у него еще оставались средства на одежду с обувью и даже на постепенную меблировку своего жилья. Работавшие в его КБ гражданские инженеры с чертежниками, к примеру, о таком могли только мечтать. И уж точно они не выглядели откормленными пухляшами.

Может это и звучало несколько дико, но так хорошо, как только могли, они работали под руководством Геркана за еду. Александр банально снабжал их время от времени закупаемыми за свой счет крупами, маслом, свежим мясом, яйцами, сахаром и овощами, поскольку сам принадлежал к 1-ой из четырех категорий по ранжированию снабжения, тогда как они относились к 3-ей и зачастую вообще не могли надеяться достать себе того же хорошего мяса или каких-либо круп. Максимум, что им удавалось приобрести по собственным талонам, помимо хлеба, сахара и овощей, так это пару килограмм рыбы или уже не свежей конины в месяц. Да и то, если повезет. И это в Москве! В городе, снабжение которого находилось на особом контроле правительства! Вдобавок, все оставшиеся средства он тратил на приобретение папирос, копчений, консервов, мыла, ткани и вообще подобных товаров длительного хранения, которые раз в месяц отсылал на Дальний Восток своему другу Михаилу Киселеву, поскольку там даже снабжение армии начало хромать на обе ноги. В общем, дополнительные деньги, как и бо́льшие возможности, были отнюдь не лишни. Тем более что «лечь» под себя ему предлагал вполне себе здравый и рассудительный человек, с которым у него самого никогда не возникало особых разночтений во взглядах на развитие РККА.

— Ну и замечательно, — удовлетворенно кивнул головой Калиновский, услышав от своего собеседника именно тот ответ, который желал услышать. — Отвези, пожалуйста, моих домой, а после возвращайся к службе. Поверь мне, ты смог заявить о себе на недавнем показе. А это означает, что недоброжелателей у тебя только прибавилось. Многократно прибавилось. И теперь все твои действия еще большим количеством людей будут рассматриваться под лупой с целью поиска какой-либо крамолы. Доносы же пойдут даже не десятками, как имело место быть до недавнего времени, а сотнями. Так что не давай никому никакого повода очернить тебя и тем самым сорвать принятие на вооружение столь отличных танков. Чем ты, кстати, планируешь теперь заняться?

— Начну работать над тяжелой бронемашиной, раз уж товарищ Дыренков в очередной раз не справился с поставленной задачей, — совершенно не скрываясь за тонкими намеками, заявил Александр о недавнем провале испытаний машин Д-9 и Д-13, созданных его непосредственным руководителем на шасси трехосных грузовиков. Заодно опосредованно давая понять, что пора как-то решать вопрос с этим, отнимающим столь необходимые ему ресурсы, человеком. — И в инициативном порядке начну разрабатывать технику на шасси Т-26. Те же самоходные артиллерийские установки, зенитки, тягачи и инженерные машины, максимально унифицированные с общевойсковым танком, как я полагаю, будут отнюдь не лишними.

— Вот и правильно. Вот и молодец. Здоровую инициативу проявлять необходимо всегда. Действуй. Я поддержу, — благословил того Калиновский на новые свершения, прежде чем попросить покинуть палату. Ему требовалось подумать об очень многом в свете случившейся катастрофы, чтобы понять, стоит ли уже сейчас опасаться за свою жизнь или случившееся было лишь трагическим стечением обстоятельств.

Так, как бы ни сопротивлялось руководство Спецмаштреста, совершенно не желавшее отвечать за производство настолько более сложных танков, нежели Т-18, производству Т-26 все же был дан старт одновременно на двух заводах — ХПЗ и «Большевик», каждый из которых оказался обязан поставить в войска по 300 штук таковых до конца 1932 года. Отчего не только ижорским сталеварам, но и мариупольским тоже, предстояло очень сильно озаботиться проблемой выпуска потребного количества бронекорпусов. Плюс ленинградским танкостроителям еще надлежало сдать армии аж 100 танков типа Т-24. Складывалось такое впечатление, что все как будто разом забыли о существующей проблеме с производством брони, поскольку на танк-разведчик, получивший индекс Т-27 и принятый на вооружение в конце августа 1931 года, также выдали заказ. Причем, аж в 2000 штук! В общем, как это тысячи раз бывало прежде, стратеги определяли направление, а после тактики чесали репу, как в этом направлении вообще возможно двигаться, если там находится непреодолимая пропасть.

[1] ОКДВА — Особая Краснознаменная Дальневосточная Армия. Так стала называться ОДВА после января 1930 года, когда ее наградили Орденом Красного Знамени.

Глава 18

Шерше ля фам!

— Здравствуйте, Саша, — обратилась юная девушка к Геркану, копающемуся в двигателе своего «Росинанта», что, подобно скакуну Дона Кихота Ламанчского, преобразился из обычной рабочей клячи производства компании Форд, в практически боевого скакуна героического краскома. — Вы меня не помните? — заведя руки, в которых она удерживала сумочку, за спину, прелестница позволила молодому мужчине вдоволь полюбоваться тут же выступившими вперед верхними выпуклостями своего тела, привлекательную форму которых совершенно не скрывала тонюсенькая ткань легкого летнего платьица.

— Как же, как же, — обтирая руки ветошью, и параллельно рассматривая заговорившую с ним девушку, расплылся Геркан в располагающей улыбке, действительно радуясь такой неожиданной встрече. — Студентка, комсомолка, спортсменка. И, наконец, просто красавица! — тут же выдал разум и повторил язык, да еще с обозначением кавказского акцента, явно кого-то пародируя. Правда, кого именно, сам Александр припомнить никак не смог. Да и не до того сейчас было. — Уж извините, Настя, но я вас сразу не признал. Были бы вы в костюме Евы, как при нашей первой и последней встрече, другое дело. А так, — развел он руками, как бы сознаваясь и раскаиваясь в своей забывчивости.

— Ходить в костюме Евы по городским улицам неприлично, — наставительно произнесла давняя знакомая краскома, которую он пытался закадрить летом теперь уже кажущегося столь далеким 1929 года. Еще до того, как его сознание преобразилось, породив совершенно новую личность. Тогда он, уподобляясь сотням тысяч жителей столицы, проводил редкие выходные дни на одном из городских пляжей Москвы-реки. Там и столкнулся с веселой компанией студентов, как и многие в то время, поддерживавших идею нудизма и гордости за свое тело. В тот первый год отказа от НЭП-а в среде горожан еще продолжал жить принцип относительной сексуальной раскрепощенности, привнесенный в общество с революцией и бывший относительно популярным явлением в первое десятилетие существования советской власти. Потому, совершенно обнаженная публика составляла от трети до половины всех купающихся, независимо от пола и возраста. Так что Геркан прекрасно знал, что скрывает от его взора надетое на девушке платьице. И сейчас честно признавался самому себе, что очень сильно желал увидеть данную картину вновь. — Да и плавать я теперь предпочитаю в купальном костюме. Нынче это модно! — аж вздернула кверху свой носик разрушительница ожиданий одного конкретного комроты.

— Жаль, — откровенно провокационно произнес Александр, не забыв при этом тяжело вздохнуть. — Помнится, виды мне тогда открывались прелестные. Да и ощущения тела были незабываемыми, когда вы случайно поскользнулись на подводном камне и навалились на мою спину всем, чем наградила вас природа.

— Нахал! — притворно возмущенно тут же воскликнула девушка, впрочем, совершенно не выказывая ни единым движением намерение прервать беседу и уйти. — Но если я вам так запомнилась, что же вы не появлялись на том пляже вновь? Мы же тогда договорились продолжить наше случайное знакомство, — стрельнула она глазками так, что у краскома пропустило удар сердце.

— Несчастный случай, — развел руками Геркан, чувствуя нарастающее чуть ниже пояса напряжение. Чертовка никак не желала менять принятую позу, явно задавшись целью раздразнить его воображение, и организм таки поддавался. — Полез ремонтировать танк и сверзился с него на землю. В результате, сперва провалялся в госпитале с сотрясением головного мозга, а после вовсе убыл в командировку на Дальний Восток. — В данном случае скрывать подобную информацию не имело смысла, поскольку ничего секретного в том не было. Да и говорил он собеседнице еще при первом знакомстве, что является танкистом.

— Бедненький, — наконец, перестав тыкать в глаза парня своим бюстом, аж приложила она ладошки к щекам, прежде чем покачать головой в жесте сопереживания. — Постойте! — неожиданно спохватилась она. — На Дальний Восток? Так вы, получается, воевали на КВЖД?

— И такой факт имеется в моей биографии, — согласно кивнул головой Александр, начиная потихоньку «распушать хвост перед самочкой».

— Вы непременно обязаны мне обо всем рассказать! — в какую-то долю секунды стоявшая напротив девушка оказалась сбоку от «объекта охоты», успев при этом сцапать того под локоть, чтобы он точно никуда не убежал. — Заодно возобновим прерванное столь трагическими событиями знакомство. У меня сегодня выходной. У вас, как я понимаю, тоже, — бросила она красноречивый взгляд на циферблат наручных часов, что украшали захваченную ею в нежный плен мужскую руку. — Так почему бы не провести это время вместе? Можно даже вновь сходить на пляж! Только теперь в Нескучный сад. Тем более, что погода располагает, а до пляжа всего полчаса неспешного хода.

— И меня там вновь будут ждать волнующие виды? — смотря прямо в глаза девушке, слегка поиграл бровями Геркан.

— Еще чего! — показательно игриво хлопнула того по кисти прихваченной руки Анастасия. — Я сейчас забегу домой и прихвачу купальный костюм. Да и вам необходимо время, чтобы привести себя в порядок, — кивнула она в сторону кинутой на крыло автомобиля извазюканной машинным маслом ветоши, что лишь самую малость сделала ладони собеседника чище. — Давайте встретимся через четверть часа здесь же и уже тогда отправимся.

— Не имею ничего против, — тут же согласно кивнул Александр. — Я уже давненько не купался в реке. А в обществе столь обворожительной девушки делать это будет вдвойне приятно.

— Льстец! — еще раз шутливо хлопнула она ладошкой по кисти его руки, прежде чем высвободить ту из своего захвата. — Но мне нравится то, как вы говорите! — уже удалившись на пару шагов, замерла она вполоборота, чтобы продемонстрировать в наилучшем ракурсе все находящиеся в нужным местах выпуклости, и контрольно стрельнула глазками. — Надеюсь услышать от вас еще больше комплиментов!

Естественно, в означенный срок Анастасия не вернулась. Чего, в принципе, можно было ожидать, поскольку пунктуальностью народ не сильно отличался. А уж красивые девушки и подавно! Разве что в приходе на работу, чтобы не заработать штраф. Появилась же она лишь на 38-ой минуте ожидания, благо погода действительно стояла великолепная и сменивший свою «рабочую» полевую форму на гражданское одеяние Александр скоротал время, принимая солнечные ванны, с комфортом развалившись на заднем сиденье своего автомобиля. Эпопея с танками завершилась с неделю назад, так что он, наконец, смог позволить себе слегка расслабиться, прежде чем нырять с головой в новые проекты. И тут такая встреча!

— Не спи! Замерзнешь! — были бы у Геркана на голове кудри, непременно взвихрили бы их нежной женской рукой. А так, просто слегка растрепали укладку. Впрочем, тут же вернув все на место и даже пригладив для надежности и порядку.

— А мы уже на «ты»? — прищурив глаз, в который светило солнце, Александр повернул голову к явно приодевшейся для будущей прогулки девушке. Во всяком случае, вместо прежнего простенького белого платьица, оказалось надето схожее, но украшенное расшитыми цветками оторочками.

— А чего время зря тратить? Тем более, что мы молодые комсомольцы, а не какие-нибудь раздутые от самомнения буржуа, — усмехнулась та, начав тянуть парня за руку из машины.

— Для комсомольца я уже староват, — легко поддавшись и покинув автомобиль, он предложил девушке локоть левой руки и как только тот оказался «захвачен в замок», направил свои стопы в сторону Нескучного сада. — Так что я молодой коммунист. Как раз в прошлом году в партию приняли. — На удивление, до собственного преобразования Геркан не имел в планах вступать в ВКП(б), предпочитая оставаться беспартийным. Но после «слияния», создание буквально забило тревогу по поводу необходимости подобного шага. Вот и подал он соответствующее заявление еще до убытия в ОДВА, а год спустя, собрав соответствующие рекомендации и сдав экзамен, получил свой партийный билет.

— Главное, что молодой! — тут же отмахнулась та от частностей. — При этом, на удивление, до сих пор холостой!

— А с чего ты взяла, что я холостой? Может у меня жена в деревне и семеро по лавкам сидят! — закинул Геркан тему для обдумывания своей спутнице.

— Нет, — тут же отрицательно замотала она головой. — Про тебя уже все всё выяснили. И то, что ты один живешь в отдельной квартире. И то, что машина у тебя личная. И то, что орденоносец. Просто когда Верка Филиппова, чертежница из соседнего отдела, заявила на тебя права, мне тоже стало любопытно посмотреть, на кого это она нацелилась. А тут такая неожиданность! Ты оказывается ты!

— Ну да. Я это я. Логично, — не смог не согласиться с последним утверждением Александр, внутренне поражаясь тому, что на него, оказывается, уже кто-то заявил свои права, а сам он, ни сном, ни духом. — Но никаких Верок Филипповых знать не знаю.

— Как же? Её же семья местной знаменитостью стала! За ними всеми несколько дней куча фотографов бегали, снимали каждый их шаг, каждую минуту жизни. Говорят, будут фотовыставку организовывать в Европе о жизни обычной семьи рабочего человека в СССР. — Выдала с выражением лица — «Ну ты чего? Совсем дикий, что ли?», Анастасия.

— Допустим, — несколько заторможенно кивнул в ответ Александр, не понимая, какая у этого события может быть связь с его скромной персоной. Не то что в мире, в стране ежедневно творилось столько всего, что сотни и тысячи подобных новостей проходили мимо его внимания, совершенно не затрагивая. Своих забот имелось предостаточно, чтобы еще отвлекаться на подобную рутину. Хотя, с идеологической точки зрения подобное событие было верным. Да и место оказалось выбрано правильно. В свежепостроенном для рабочих завода «Красный Пролетарий» Хавско-Шаболовском жилмассиве условия обитания граждан Советского Союза были, можно сказать, показательно образцовыми. Как и в ряде схожих кварталов, с нуля возведенных для своих работников теми или иными организациями, заводами, фабриками и трестами за последние пять лет. Новенькие многоэтажные дома, снабженные всеми видами коммунальных услуг, с пристроенными тут же зданиями для всей необходимой социальной инфраструктуры, включая библиотеку, детские сады и даже ясли, действительно тянули на рекламную карточку всего СССР, как страны построившей таки настоящий социализм. К тому же сам завод имел машиностроительную направленность, уже был перевооружен новейшими станками, и потому опытные работники там получали очень приличные оклады — по высшему разряду из принятой в промышленности сетки окладов, плюс доплаты за перевыполнение плана. На фоне многих местных слесарей и токарей сам Геркан выглядел бедным поберушкой со своими 75 рублями в месяц. Так что завидных женихов в самом жилмассиве имелось вдосталь. Пусть даже обладали они не однокомнатной квартирой, а комнатой в двушке или трешке. Потому матримониальные планы некой Верки в его сторону были до конца не ясны. Что и следовало тут же выяснить. — А я тут при чем?

— А ты считаешься главным призом у всех местных незамужних девиц! — выдала откровенно сногсшибательную новость новая старая знакомая. — Живут-то все потенциальные женихи в одних комнатах с родителями. Те же, кому доставалась своя комната, оказались полностью разобраны уже в первые пару месяцев после заселения. Во всей округе лишь ты остался не пристроенным, поскольку вечно где-то пропадаешь. Плюс у тебя есть своя машина! Это же! Это же… Ого-го как невероятно статусно! Практически ни у кого в стране нет, а у тебя есть! Да за твоей квартирой даже слежку устраивали те из мамаш, что желали своим дочкам скорейшего семейного счастья, — аж рассмеялась Анастасия, увидев выпученные глаза парня. — Они и сейчас следят. Будь уверен! Но я оказалась первой! Причем, заметь, совершенно случайно! Так что это судьба, — авторитетно заявила одна хитрая особа, которая точно так же, как и все прочие, охотилась за перспективным женихом.

— Ну вы, блин, бабы даете, — только и смог, что покачать головой Александр в ответ на такие откровения. — Ничего себе тут шекспировские страсти, оказывается, творятся! Хорошо, что я всего этого прежде не знал. Хоть жил себе спокойно! Работал. Служил. Бед вовсе не ведал. И как мне теперь быть? — вопросительно уставился он на источник сей обескураживающей информации в поисках предложений по спасению своего душевного спокойствия. Еще становиться источником женских склок ему не хватало!

— Либо скрывайся ото всех дальше, как делал это прежде. У тебя это, кстати, хорошо получалось. Либо очень быстро ищи себе жену, чтобы уже та отваживала всех прочих вертихвосток, — тут же последовал от девушки ответ сопровождаемый ее, естественно, случайным навалом на Александра, позволившим тому почувствовать, и упругость груди хитрой молодки, и крутость ее бедра.

— Насколько быстро? — поджав губы и сделав задумчивый вид, будто что-то прикидывая в голове, поинтересовался Геркан, после того, как помог своей спутнице вернуть равновесие.

— Полагаю, что пара недель в запасе еще имеются, — подумав с полминуты, выдала та. — Фотографы говорили Верке, что первая выставка пройдет не ранее, чем через месяц. А завершили они съемки как раз недели две назад. По итогам же выставки начнутся публикации в газетах и журналах, так что придет к тебе клеиться не просто Верка Филиппова, каких в каждой подворотне с десяток наберется, только свисни, а звезда. Пусть даже не кино, театра или спорта.

— То есть у тебя осталось всего две недели на мое охмурение? Так? — рассмеялся краском в ответ на донесшееся до него полное чувства возмущения фырканье.

— Вот же ты деревянный! — тут же воткнулся в его бок острый женский локоток.

— Так это же хорошо для страны! — хэкнув для порядка, продолжил хихикать попавший в самую точку Александр. — Ведь, чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона!

— Тьфу на тебя, — сделав вид, что смертельно обиделась, аж отвернулась в противоположную от него сторону Анастасия. — А еще костюм Евы предлагал ему показать! — спустя минуту взаимного молчания и разглядывания окрестностей, все же оказались пущены в ход припасенные козыри.

— А ты его с собой разве взяла? — максимально не заинтересованно произнес Геркан, разве что не зевнув при этом. — Собиралась ведь демонстрировать мне его купальный аналог.