Стрелы Сехмет #Бояръ-Анимэ

— Как воздушная оборона Австралии вообще могла это допустить? Почему истребители пропустили через границу?

— Очевидно, заговорщики использовали технику, приобретённую здесь. Возможно, что оружие тоже. Могу предположить, что они нагрузили ракетами гражданский вертолёт или небольшой самолёт. Его, конечно, потом бросили. Скорее всего, в джунглях.

— Об этом наверняка скажут в новостях.

Хропотов кивнул.

— Потом посмотрим. Сейчас главное переправить вас в Москву. Там мы сумеем вас защитить. Во всяком случае, спрятать. Наши технологии превосходят имеющиеся в распоряжении военных. Не считая тех, которые использовали, чтобы влезть вам в голову, конечно, — добавил разведчик. — Но я уверен, что заговорщикам помогали на Авалоне. Более того, скорее всего, это их разработка.

— Теперь она в руках военных, — заметил я.

— Возможно, её успели уничтожить.

— Если учёных с Авалона захватили, они сумеют всё восстановить. Заставить их это сделать — не проблема.

— К сожалению, — согласился Хропотов.

Он вдруг с досадой ударил по рулю и произнёс грубое ругательство.

— Как нас могли опередить⁈

Хороший вопрос. Я бы даже сказал: отменный! Лучше него только мамин яблочный пирог.

— Ясно, что «Азраил» разработали на Авалоне, — проговорил Хропотов. — Там же копались в ваших мозгах. Скорее всего, военные его уничтожили, чтобы замести следы.

— Значит, во главе заговора стоит Таросов?

Хропотов коротко кивнул.

— Мы думаем, что да. Но он действует не один, само собой. Существует группа высокопоставленных военных, которые недоступны для допросов и прочих вмешательств. Официальных, я имею в виду. Поэтому приходится всё делать аккуратно. В принципе, высшее руководство армии действует при поддержке Архангелов. Того же Реншина, например. И они настолько уверены в своей неприкосновенности, что даже не очень-то маскируются. Об этом говорит и оружие, которое используют заражённые, и то, что врезавшийся в мою машину грузовик вёл списанный с военной службы киборг. Конечно, всё это не доказательства, но нам они и не требуются. Наше дело — опережать и предотвращать, а с бюрократической волокитой мы бы только на обгоревшие остовы любовались — вот как сегодня, — Хропотов показал большим пальцем назад, туда, где остались развалины Жосьен-Морди.

Когда мы подъехали к городу, и я заметил небольшую закусочную в полусотне метров от шоссе. Белёное двухэтажное здание с красной рубероидной крышей, окружённое пальмами и невысокой чугунной оградой. Перед ним выстроились десяток грузовиков и около дюжины легковушек.

— Предлагаю перекусить, — сказал я. — И мне нужно в туалет.

— У нас мало времени, — нахмурился Хропотов.

— Ничего, полчаса погоды не сделают. Если нас засекли, то знают, где мы, а если нет, то тут не найдут.

— Мне это не нравится, — проговорил разведчик, но свернул с дороги.

Мы припарковались между серым седаном и пустым туристическим автобусом. Я взял сумку и вылез из машины.

— Зачем вам сумка? — окликнул меня Хропотов.

— У меня там гигиенические принадлежности. Не доверяю я этим общественным сортирам: того и гляди что-нибудь подхватишь. Поэтому всё вожу с собой. Возьмите мне отбивную с картошкой и фасолевый суп, — добавил я, направляясь к туалету.

— Может, зайдём в закусочную? — предложил Хропотов, провожая меня взглядом. — Там тоже есть сортиры.

— А если очередь? — отозвался я, не замедляя шаг. — Мне припёрло.

Разведчик хотел ещё что-то сказать, но я открыл дверь пластмассовой кабинки и исчез из его поля зрения.

Пахло в сортире мочой, дерьмом и хлоркой — владельцы придорожного ресторанчика даже не сочли нужным разориться на более-менее приличный освежитель.

Запершись, я сел на крышку унитаза и снял куртку и ботинки. Надорвав подкладку, достал плоский набор инструментов из керамопластика. Его невозможно засечь, если ищешь оружие. Я всегда ношу его с собой. Из рюкзака вынул коробку с электронной начинкой, а из полых подошв ботинок, вытащив стельки, извлёк детали дешифратора. Теперь нужно было всё это собрать, и быстро. Благо, опыт у меня имелся. У меня было минут десять — потом припрётся Хропотов. Если не явится раньше, что более вероятно. Впрочем, возможно, он будет следить за кабинкой, чтобы удостовериться, что я не сбегу, и тогда у меня будет минут пятнадцать-двадцать.

Я работал быстро, привычными движениями соединяя и скрепляя детали. Бросил взгляд на часы — ещё минуты три. Закончив с дешифратором за две, вытащил пистолет, проверил его, снял с предохранителя и сунул за ремень. Надел куртку и обувь и отодвинул защёлку на двери. Теперь оставалось только ждать.

Через пару минут раздались приближающиеся шаги. Торопливые, но мягкие — каучуковые подошвы армейских ботинок приглушали звук. Перед дверью Хропотов остановился и секунд десять прислушивался.

— Адитумов? — произнёс он негромко и постучал костяшками пальцев по двери.

Я молчал. Сердце билось чуть быстрее, чем обычно, но я оставался спокоен — мне не привыкать. Хропотов толкнул дверь и заглянул в кабинку. Я среагировал мгновенно: резкий удар по шее, и он ударился головой о стенку. Не теряя времени, я затащил его внутрь и посадил на крышку унитаза. Захлопнув дверь, задвинул щеколду.

Разведчик открыл глаза и ошалело уставился перед собой. Я взял его левой рукой за волосы, а правой с размаху всадил ему в висок дешифратор. Конечно, я убивал людей на войне много раз, но, видимо, так и не смог к этому привыкнуть. Поэтому обмякшее тело Хропотова вызвало у меня отвращение. Стараясь не смотреть на закатившиеся глаза и стекающую по щеке кровь, я подключил дешифратор к своим имплантатам — для этого соединил его двумя проводами с разъёмом в своих волосах. Если в теле разведчика есть электронные системы, я возьму их под контроль и скачаю с них всю информацию. Но главное — заберу воспоминания Хропотова. Человеческий мозг — такой же биологический носитель, как и СНК-репликатор, и я смогу снять с него копию. Всё, что было известно разведчику, станет известно и мне. Но надо торопиться: мозг скоро умрёт, и информация исчезнет. Так что у меня было всего несколько секунд. Нажав активацию, я зажмурился — потому что знал: сейчас мой мозг «взорвётся»!

Вспышка, острый приступ тошноты, сердце бьётся как ненормальное, кожа покрывается мурашками, руки и ноги холодеют — всё это происходит в один миг. Меня швырнуло на пол туалета, тело свело судорогой. Я бился обо всё подряд, вены растягивались в бесконечные магистрали, мозг закипал, перед глазами проносились размытые образы — ничего чёткого, просто разноцветная полоса трафика. Информация перемещалась в мою голову, записываясь на ДНК клеток. Потом я смогу выбрать из неё то, что мне нужно, но сейчас я был вынужден «качать» всё подряд: от первых воспоминаний Хропотова до последней запечатлевшейся в его мозгу картинки, на которой я бью его по шее. Меня переполняли образы, эмоции, желания, страхи. Я сходил с ума! Хотелось прекратить, остановить трафик, но это было невозможно: тело не слушалось меня. Пока Хропотов не будет полностью выжат, я не смогу встать. Приходилось терпеть и молиться о том, чтобы выдержать, не стал полным идиотом, в голове которого перемешались свои и чужие воспоминания.

Почему я решился на этот крайний шаг — убить Хропотова? Потому что он мне солгал. Я точно это знал, ведь я дал ему неверный адрес. Дивов ждал меня не в Жосьен-Морди. Эту деревню я назвал, чтобы проверить, как отреагирует Хропотов и те, на кого он работает. Разумеется, я не думал, что они пришлют авиацию.

Думаю, генерал сообщил своим людям о том, куда мы едем, когда выходил из машины, чтобы справить нужду. Он довольно убедительно выдавал себя за контрразведчика. А может, и правда, был им — кто их, конспираторов, разберёт? Но в любом случае Хропотов, конечно, состоял в заговоре с Таросовым. Где-то поблизости должны быть его люди. Уверен, они видели, как Хропотов «вошёл» в туалет. Возможно, даже слышали выстрелы, если у генерала есть микрофон.

Он пытался меня использовать, но номер не прошёл. Скоро я узнаю всё, что было известно Хропотову. Не уверен, что он в курсе всего заговора, но наверняка его воспоминания мне помогут. Вот только он здесь, в Австралии, конечно, не один, и за нами наверняка постоянно следят. Скоро они меня возьмут — смыться мне никто не позволит. Так что нужно скрыть следы того, что я скачал память Хропотова.

Я знал, как это сделать. Вопрос лишь в том, сколько у меня времени. Возможно, пока я корчусь на полу туалета, ко мне уже бегут вооруженные до зубов люди. Если они застанут меня подключённым к голове Хропотова, я уже не смогу сделать ничего. Меня превратят в пешку, даже если для этого придётся переписать мою личность. Конечно, киберзомби — это совсем не то, что нормальный человек, и любой грамотный охранник его мигом опознает, но кто знает, какова моя роль? Возможно, кому-то требуются лишь мои импланты, а добровольность — всего лишь приятный бонус? Тогда моя песенка спета. Хотя вряд ли, ведь в таком случае весь этот разыгранный специально для меня спектакль терял всякий смысл.

Глава 12

Перед глазами потемнело, на пару секунд стало очень тихо, а затем в голове прояснилось. Я понял, что могу встать. Правда, с трудом, словно после тяжёлой болезни. Вскарабкавшись на унитаз, дрожащими руками отсоединил провода и вытащил из черепа Хропотова дешифратор. Спустив всё в унитаз, обшарил Хропотова. Нашёл пистолет в одном из карманов штанов-карго. Маленький, автоматический, с обоймой на шестнадцать патронов. Вложил ему в руку, затем достал свой и трижды выстрелил Хропотову в голову. Всё! Теперь оставалось только сделать вид, что я старался унести ноги. Забрав у Хропотова паспорт и ключи от машины, я подхватил свою сумку, вышел из кабинки и обвёл взглядом «горизонт». Всё было чисто, никто не бежал ко мне с оружием в руках. В небе не зависали вертолёты. Я направился к автомобилю, озираясь по сторонам — спектакль для тех, кто следил за мной. Пусть думают, что я опасаюсь полиции. Мне пришло в голову, что меня могут сейчас отпустить — разумеется, недалеко. Если сначала коллеги Хропотова захотят выяснить, что с ним случилось, или посмотреть, куда я отправлюсь, то у меня останется время для маневра. Возможностей у меня, правда, прямо скажем, было немного. Находясь под колпаком и не имея в Австралии связей, я не смогу скрыться. Единственное, что мне оставалось — встретиться с Григорием Дивовым. К счастью, он позаботился о том, чтобы я мог это сделать, не подвергая его риску.

Я сел в автомобиль и завёл мотор. Пока всё было тихо. Вырулил с парковки и выехал на трассу. Постепенно мои мысли вернулись к проблемам, которые ждали меня в ближайшем будущем. После того, как я всё выясню, мне не останется ничего другого, кроме как сесть в самолёт и тем самым отдать себя на милость врагам. С другой стороны, если окажется, что моё тело представляет опасность, следует рассмотреть вопрос о его разрушении. Эта мысль была мне неприятна: я вовсе не хотел умирать. Готов ли я был пожертвовать собой? Однозначно нет! Пожертвую ли, если будет нужно? Не знаю. В любом случае сначала надо встретиться с Дивовым.

Включив навигатор, я задал параметры для поиска: торгово-развлекательный центр имени Герберта Дминта. Прибор проложил маршрут.

Я попытался представить, что подумают те, кто следит за мной. Наверное, решат, что я хочу приобрести билеты на самолёт. В торговом центре есть все кассы — от театральных, до авиационных. И я действительно куплю билеты, только не на самолёт, а на поезд. Возможно, это поставит моих врагов в тупик, и они захотят выяснить, куда я направляюсь. Пока они не поймут, что я уже встретился с Дивовым, у меня будет фора.

Через некоторое время я подъехал к торгово-развлекательному центру — огромному зданию, построенному в виде стеклянной, вращающейся вокруг своей оси пирамиды с кучей входов и выходов. Трудно было даже представить, что может находиться внутри. Чтобы перечислить все товары и услуги, которые можно там приобрести, понадобится целый день, если не больше.

Припарковавшись на стоянке, я направился к одному из входов. Вдоль дорожки трепетали на высоких железных флагштоках знамёна с логотипами всевозможных фирм.

Пока всё было спокойно. Ясно, что мне пока решили предоставить немного свободы. Напрасно. Я встречусь Дивовым, узнаю всё, что мне нужно, а мои враги об этом не узнают.

А не узнают ли⁈

Что, если во мне есть имплантат, который следит за мной лучше всяких камер? От этой мысли я едва не впал в панику, но взял себя в руки. Будь это так, военные уже знали бы, где я должен встретиться с Дивовым, и Хропотов не попался бы на мою уловку.

В ТРК я сразу направился к интерактивной карте — большой панели, внизу которой располагался сенсорный интерфейс. Я ввёл название нужного отдела и загрузил рассчитанный компьютером маршрут в ручной терминал. Следуя его указаниям, отправился по ТРК.

Впереди виднелся стеклянный эскалатор, поднимающий посетителей на второй этаж. Справа от него было четыре лифта, тоже прозрачные. Я направился к ним. Пришлось подождать около минуты, пока двери откроются, и все выйдут. Вместе с толпой оживлённо болтающих посетителей я загрузился в кабину и нажал на кнопку двенадцатого этажа.

Вместе со мной ехали японцы, одетые в светлые рубашки навыпуск и просторные льняные брюки. На каждом были маленькие пластиковые вирт-очки для беспроводной связи с сервисной базой торгово-развлекательного комплекса. Кроме туристов из Восточного Союза, в кабину набились австралийцы, германцы и несколько чернокожих жителей Африканских Штатов. Прямо передо мной стояли две пожилые женщины из Ватиканской Автономии — их было легко узнать, потому что они были монашками с соответствующими нашивками на рукавах: в красном кружочке золотые ключи апостола Петра.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть, как лифт взмывает вверх.

На подъём ушло минут десять, потому что кабина останавливалась на каждом этаже, выпуская и выпуская посетителей. Наконец, я тоже вышел и оказался на огромной террасе. Здесь было полно небольших развлекательных отделов, вывески которых мигали и переливались всеми цветами радуги. Но мне был нужен только один.

Отойдя от лифтов, я занял позицию между двумя колоннами, где меня почти не было видно. Если кто-то следил за мной — в смысле, шёл по пятам — ему придётся побегать вокруг, чтобы меня обнаружить. Таким образом я его замечу.

Выжидал минут пять, но ничего не произошло. Возможно, средства слежения у военных были лучше, чем я думал. Они наверняка способны увидеть меня даже через крышу или стену здания. Что ж, зато они не узнают, что я буду делать в отделе под названием «Изысканные виртоудовольствия», под яркой вывеской которого подмигивали три «Х», а из скрытых динамиков доносилась ритмичная музыка с очень низкими басами.

Чтобы сюда попасть, нужно было предъявить паспорт, и я провёл пластикартой Хропотова по специальному разъёму. Двери раздвинулись, и я попал в полутёмную комнату, напичканную электроникой. Пахло феромонами. Мерцали вмонтированные в стены экраны, освещавшие простенькую клавиатуру. Она была продублирована на мониторах.

Я сел в вертящееся кресло и взял обруч с электродами. Надел на голову, подтянул регуляторы. Затем выбрал на экране опцию «Полное погружение». Выпало меню из дюжины иконок. Здесь перечислялись сексуальные предпочтения. Я должен был выбрать определённый набор, который составит часть кода. Надеясь, что ничего не забыл и не перепутал, я нажал пять кнопок. На мониторе появилось новое меню. Я выбрал «Японские мотивы», и в открывшемся окошке ввёл код, но не своей банковской карты, а тот, который должен был связать меня с Григорием Дивовым.

— СОЕДИНЕНИЕ ПРОШЛО УСПЕШНО, — сообщила программа, и перед глазами вспыхнул багровый свет.

Меня затянуло в пульсирующий тоннель, из стен которого торчали вибрирующие отростки. Я пронёсся мимо них, чувствуя лёгкие прикосновения. В лицо подул прохладный ветер, принёсший запах лимона и мяты.

Тоннель оборвался, и меня выбросило в каменную комнату, похожую на полусферу. Наверху виднелись круглые окошки вроде иллюминаторов. С потолка свисала медная люстра в виде светящихся шаров, оплетённых металлической сеткой.

Я поднялся и осмотрелся. Боль от падения не ощущалась — и на том спасибо. Здесь пахло… Такой странный аромат! Будоражащий, прекрасный, но едва знакомый. Это были цветы, которые я видел лишь однажды — во время войны на Балканах. Лаванда! Она росла на склонах гор, на полях — буквально повсюду. Помню, как она превращалась в черный пепел, когда наши вертолёты сбрасывали на неё напалм.

Стоп! Я не должен этого помнить! Мне удалили все воспоминания о войне, кроме профессиональных навыков — я реализовал своё гражданское право на очистку разума. Почему же я сейчас вспомнил о Балканах⁈

В полу открылся круглый люк, и из него появилась металлическая платформа. Она поднялась и зависла в воздухе в полуметре над плитами. На ней стоял человек в длинном красном балахоне, скрадывавшем очертания тела. Ткань была плотная и тяжёлая — это было видно по складкам.

На лице человека красовалась металлическая маска в виде птичьего клюва, на месте глаз поблёскивали круглые стёкла. Однако напоминал он не столько чумного доктора из средневековья, сколько огромную, обернувшуюся алыми крыльями птицу. Вернее, человека с головой сокола. Возможно, какое-то древнее божество.

— Приветствую тебя, — голос звучал механически — как результат продуцирующей программы. — Я — Георгий Дивов.

Глава 13

Я не был уверен, что мне следует отвечать, но фигура молчала, словно в ожидании.

— Я должен поговорить с вами, — произнёс я, и мой голос гулко разнёсся под сводами комнаты.

— Тебя посещают видения? — вопрос был неожиданный, но попал точно в цель. — Другие миры, странные реальности? Пугающие, чужие?

— Ближе к делу! — огрызнулся я, хотя едва ли программа это заметила.

— Это так? — Дивов, вернее, его аватар, настаивал.

Наверное, ответ был важен.

— Да! — проговорил я, не скрывая раздражение.

— Уверен, ты уже составил свою версию происходящего. Надеюсь, Мафусаилы в ней фигурируют?

— Да, — повторил я, на этот раз спокойнее.

Кажется, мы подбирались к сути.

— Думаешь, тебя хотят использовать, чтобы заразить какой-нибудь суперкомпьютер? Возможно, даже главный мозг Правительственного Центра.

— Да-да, — торопливо подтвердил я.

Кажется, я был прав!

— И тогда это скомпрометирует идею превратить Мафусаилов в искусственные разумы?

— Именно. Кто станет делать из них компьютеры, если они могут свихнуться?

Аватар Дивова тихо хихикнул, словно у него имелось чувство юмора.

— Я так и думал, — кивнул он, качая металлическим клювом. — Ты и должен был решить, что дело в этом.

— Должен был решить? Разве это не так⁈ — я чувствовал недоумение и разочарование. — Кажется, всё сходится.

— Есть способы сделать это проще, гораздо проще, — проговорил Дивов. — Слишком сложная комбинация. Да ты и сам должен был заметить слабое место твоей версии. Так?

— Да, — нехотя согласился я. — Если можно заразить киберинтеллект обычным вирусом, чтобы потом вызвать для его упокоения Экзорциста, носящего в себе «Азраил», то есть, по всей видимости, меня, то почему нельзя сразу запустить в него «Азраила»?

— Точно! — Дивов удовлетворённо хихикнул. — Так что дело не в этом. Нужен ты, а не вирус.

— Зачем⁈ — я замер в ожидании ответа.

— Из-за имплантатов.

— Что в них особенного?

— Это называется «Синдром улитки».

— Что? Почему? — я пытался понять, что имел в виду Дивов, но пока складывалось впечатление, что он бредит. — При чём здесь улитки⁈

— Что ты о них знаешь? — спросил вместо ответа Дивов.

— Они живут в раковинах, — ответил я раздражённо.

Опять тянем время?

— И носят их с собой, — многозначительно добавил Дивов. — В этом всё дело.

— Хватит говорить загадками! — я старался, чтобы голос звучал спокойно, но у меня не получилось: слишком много интриг и загадок в последнее время было понапихано мне в голову.

— Слышал про стерк-измерение?

— Да, и что? Очередная бесполезная теория. О нём говорили ещё до Глобальной войны, а толку-то?