Стрелы Сехмет #Бояръ-Анимэ

— Валяй, — ответила Мила. — Чего желаешь?

— Проверьте, кто из Экзорцистов отстранён.

— Зачем тебе это?

— Просто любопытно. Сделаете?

— Темнишь? — спросил Эдик, прищурившись.

— Может, это просто бред. Зачем я буду зря засерать вам мозги?

— Ладно, узнаем. Ну, всё, пока.

Тут я вспомнил, что хотел проверить свою соседку.

— Постойте! Есть ещё кое-что.

— Осталось всего два желания, мой господин, — заметила Мила, складывая руки ладонями на уровне груди.

— Выясните личность моей соседки, — проговорил я. — Её зовут Марина, фамилию не знаю. Она только что съехала, новый адрес не оставила.

— Постой! — Мила нахмурилась. — Мы что, должны разыскивать твоих сбежавших пассий⁈

— Пассию я бы сам нашёл, если бы хотел, — ответил я. — Думаю, она за мной следила.

— С чего ты взял? — оживился Эдик.

— Не волнуйся, она не гуманоид.

— Откуда такая уверенность? Проверял?

— Слушайте, просто узнайте, куда она делась, ладно?

— Это к Эдику, — решительно заявила Мила. — Мне этим заниматься некогда!

— Хорошо, я постараюсь, — нехотя кивнул тот. — Правда, ничего не обещаю, я же не в спецслужбе работаю, знаешь ли.

Глава 2

Они ушли, а я остался лежать, глядя в потолок, или сидеть, пялясь в стену. Бездействие убивало. Мне нужно было найти Григория Дивова, кем бы он ни был, но как это сделать? Если бы знать, какое отношение он ко мне имеет! Единственная зацепка, которая у меня имелась, это Анатолий Гурманов, возвращавший мне память. Вот только шанс встретить его ещё раз равнялся нулю. И всё же, начать я мог только с него. Велась какая-то крупная игра, и меня явно пытались использовать. Нужно было это остановить, пока не стало слишком поздно.

Я посмотрел на датчики приборов. Здоровье у меня было в норме, повреждены оказались только мягкие ткани и суставы рук. Это не так уж страшно, и валяться в постели вовсе не обязательно. Мне требовалась свобода действий, ведь я не знал, кто «вёл» меня. Возможно, в этом были замешаны те, кому я доверял. Я должен быть один, чтобы быть уверенным, что никто не смешает мне карты. Но меня наверняка охраняли. Помимо установленных в палате камер, должны были быть роботы. Я встал, отключив от себя датчики, и подошёл к двери. Она открылась легко — замок оказался не заперт. В коридоре было пусто. Никто не боялся, что я сбегу или что кто-то придёт меня убить.

Моя одежда обнаружилась в стенном шкафу — бельё, причём выстиранное, комбинезон, ботинки и куртка. От них пахло чистящим средством и лимоном. Паспорт, удостоверение Экзорциста и кредитки были распиханы по карманам. Пистолета, конечно, не было. Скорее всего, он ждал меня в управлении, но туда мне нельзя.

Одевшись, я дождался, пока в коридоре станет поменьше народу, и вышел из палаты. Никто не обращал на меня внимание. Теперь, когда я больше не походил на пациента, медперсоналу не было до меня дела. Я спрятал забинтованную руку в карман и с непринуждённым видом двинулся в сторону лестницы. Хотелось верить, что моя опалённая шевелюра выглядела не менее непринуждённо, чем физиономия. К счастью, никто из встретившихся мне врачей, медсестёр и санитаров не задавал вопросов, и я без помех добрался до лифта. Спустившись в фойе, подошёл к буфету, чтобы осмотреться. Среди стоявших в очереди и принимавших пищу людей я не бросался в глаза.

Возле выхода сидел один из знакомых Экзорцистов, одетый в обычный серый костюм в полоску. Он читал газету. Рядом с ним ошивался дозорный робот, не слишком старательно замаскированный под слугу. Это могло обмануть штатского, но не меня. Я заметил, что Экзорцист (его звали Виталик) периодически поглядывал на толпу, наводнявшую фойе. Его явно интересовал трафик между лифтами и выходом из больницы, так что я удачно проскочил. Но теперь выйти будет труднее, в первую очередь потому, что робот, конечно, имеет моё изображение и параметры: рост, вес и прочее. Придётся поискать другой выход, если я не хочу, чтобы меня вернули в палату и оставили там уже под более серьёзной охраной.

Дождавшись, когда Виталик в очередной раз посмотрит на лифты, я направился к чёрному ходу. Там тоже должны были кого-нибудь оставить, но я не собирался ломиться абы как. У меня имелся план. Конечно, он не был отшлифован и оставался сыроват, но это было лучше, чем ничего.

Для начала я нашёл подсобное помещение с надписью «Только для персонала». Оно оказалось не заперто. Внутри обнаружилась прачечная. Расставленные вдоль стен автоматы принимали из стенного шкафа форму медперсонала, поступавшую в стирку, закладывали в мойки, а затем доставали, гладили и упаковывали в целлофан. Выбрав ту, на которой была наклейка с размером, на два больше моего, я быстро натянул брюки и халат поверх куртки и собственных штанов. Но этой маскировки было недостаточно. Если у чёрного входа дежурит робот (а это почти наверняка так), то он легко считает мой вес, окружность груди, талии, бёдер и так далее. Следовало изменить и эти параметры или хотя бы некоторые из них. Для этого надо было отыскать помещения, относившиеся к отделению пластической хирургии. Обмануть робота я мог только с помощью настоящей человеческой плоти — никакие тряпки, подушки и простыни, намотанные вокруг талии или просто подложенные под одежду, не сработают.

Выйдя в коридор, я двинулся мимо дверей, внимательно читая надписи и надеясь наткнуться на план больницы. Можно было, конечно, воспользоваться личным терминалом, но данные, которые он возьмёт из Сети, скорее всего, окажутся недостаточными. Обычно там можно раздобыть общий план здания, но что находится в каких комнатах, не указывается: если администрация решит поменять местами склад и морг, она не станет специально обновлять эту информацию в Сети. Мне же нужно было точно знать, где есть человеческий жир или что-нибудь в этом роде.

Однако, когда я увидел дверь с табличкой «Оборудование», мои планы несколько поменялись. Если повезёт, мне не придётся возиться с отходами пластической хирургии. Эта перспектива меня никогда особенно не привлекала, так что я обеими руками схватился за возможность выбрать альтернативный вариант.

Замок был заперт, и мне пришлось повозиться с терминалом, прежде чем он подобрал нужную комбинацию и открыл дверь — хорошо, что у меня было программное обеспечение Экзорциста, среди которого имелся и софт для взлома. Войдя, я плотно прикрыл дверь, надеясь, что сумею найти то, что нужно. Выключатель оказался справа, и, когда свет залил просторное помещение, моё сердце началось биться сильнее.

Здесь в два ряда стояли станки — как новые, так и нуждавшиеся в ремонте. В дальнем конце комнаты, судя по всему, были свалены те, что подлежали списанию. Они меня не интересовали — я искал то, что работает.

Мне довольно быстро удалось отыскать небольшую медицинскую лазерную установку. Это был тубус длиной с руку, но раза в четыре толще. На одном конце он имел разъём для кронштейна, а на другом — конусовидную насадку, заканчивавшуюся острым, как игла, штырём. Обычно такие штуки используют для грубых операций, например, в качестве секционных пил. По большому счёту, это любимые игрушки патологоанатомов. Инструмент хрупкий, а без аккумулятора бесполезный. К счастью, я обнаружил под столом коробку с новыми, даже не распакованными батареями. Подсоединив одну из них к лазеру, я включил агрегат и, дождавшись, пока загрузится программное обеспечение, проверил его на стене. Разумеется, при малой мощности. Установка выжгла тонкий завиток.

Я отрегулировал подачу энергии и повторил опыт. На этот раз результат оказался более впечатляющий. И всё же мне требовался уровень мощности на грани с боевым. Подобные лазеры могут выдавать и такую, поскольку предназначены, в том числе, и для операций по вживлению имплантатов, а там зачастую требуется резать титан. Впрочем, это мне не понадобится: корпус робота наверняка сделан из обычной стали или даже алюминия.

Манипулируя с настройками, я добился того, что луч стал шире и мог мгновенно прожигать даже металл. Расстояние я выставил в десять метров, но его можно было легко увеличить или уменьшить. Ближе подходить рискованно: робот может меня заметить, а стрелять издалека опасно, поскольку кто-то посторонний может случайно попасть под лазер. Впрочем, если у чёрного хода никого не окажется, то я сниму робота метров с двадцати — это было бы идеально.

Обернув установку какой-то ветошью, я вышел из комнаты и отправился дальше по коридору. Теперь нужно было свериться с планом, пусть даже самым примитивным, и я на ходу приказал терминалу добыть его из Сети.

Оказалось, что я шёл в правильном направлении, и выход будет метров через тридцать — это всего один поворот по коридору — а затем придётся немного спуститься по служебной лестнице.

На мгновение я задумался, насколько правомочны мои действия. То, что я сбежал, беда небольшая — меня ведь не арестовали, и я не обязан сидеть в больнице. То, как её покинуть — тайно или явно — моё личное дело. А вот уничтожение робота — дело другое. Я очень надеялся, что мне удастся проскользнуть незамеченным для камер наблюдения. В смысле, они, конечно, всё снимут, но мне нужно скрыть от них лицо. Всё остальное — доказательства довольно сомнительные.

Ещё меня смущал робот. Если сторожить меня оставили какую-нибудь примитивную жестянку — это одно, а если киборга с паспортом, то совсем другое. Я не смогу воспользоваться лазером, если меня ждёт существо с запротоколированной личностью — это будет убийство, такое же, как если бы я прикончил обычного человека.

Я выглянул за угол. Там было пусто. Значит, робот (если он был) находился снаружи здания. Это затрудняло задачу — во-первых, из-за свидетелей, во-вторых, из-за того, что я не смогу заметить его сразу.

Шагая по коридору к служебной лестнице, я размышлял, как решить эту проблему, ведь мне нужно было заранее определить, куда стрелять.

Остановился я перед дверью, так ничего и не придумав. Оставалось только положиться на случай. С другой стороны, нет ничего такого в том, что я покидаю больницу, и робот не станет меня останавливать. Я не арестован, так что можно просто выйти и отправиться, куда нужно. Если бы всё сводилось к этому, сказал я себе, проблемы не было бы. Но робот пошлёт сигнал о том, что обнаружил меня, и тогда мои передвижения легко будут отслежены при помощи расставленных на улицах камер. Я, конечно, буду опережать своих соглядатаев, но лучше, чтобы о моём маршруте вообще никто не знал. Особенно с учётом того, что я собираюсь отправиться прямиком к Гурманову.

Я толкнул дверь и осторожно выглянул. На стоянке было пять машин скорой помощи и около двух дюжин легковушек, принадлежааших персоналу и посетителям больницы. Робот-шпион мог быть очень маленьким, и, возможно, я вообще не увижу его. На месте Ветрова я бы так и поступил: оставил в какой-нибудь щели примитивное, но портативное следящее устройство, ведь для того, чтобы зафиксировать моё появление, не нужен зарегистрированный разум. Достаточно, что один уже есть в фойе, вместе с Виталиком. Должно быть, его оставили на случай, если я, так сказать, потеряюсь. Но пока моё исчезновение не обнаружили (я на это надеялся), он не станет действовать. В противном случае, он уже мог просканировать больницу и найти меня стоящим возле чёрного хода.

Я открыл дверь пошире и вышел. Мне требовался транспорт. И ещё было бы неплохо где-нибудь переодеться, потому что камеры, в отличие от роботов, не считывают личные параметры, и их легко обмануть. Супермаркет не подходил по причине всё тех же камер, хотя там раздобыть новые шмотки легче всего.

Больше ничего в голову не пришло. Значит, придётся отрываться от слежки за счёт так называемого «метода лабиринта». Его суть заключается в том, чтобы пройти через несколько помещений, в которых не установлено никаких следящих систем. Я, как Экзорцист, знал почти все такие «лабиринты» наизусть. Беда в том, что мои коллеги тоже их знали и могли сразу вычислить, где я вышел. Мне вдруг стало ясно, что «оторваться» не удастся. Всё, что я могу — это опередить своих соглядатаев на час-другой, и то в лучшем случае. И лазер был бредовой идеей. Я прислонил его к стене, секунд десять смотрел на него, потом взял снова и сунул подмышку: кто знает, что может случиться по дороге?

Глава 3

Закрыв дверь, я пошёл через стоянку к дороге.Общественный транспорт ходил часто, и это сейчас было единственным средством передвижения, которое могло увезти меня отсюда в течение минуты. Подойдя к краю тротуара, я поднял руку. Не прошло и тридцати секунд, как передо мной остановился автобус. Я взялся за поручень, встал на ступеньку и вошёл в салон. Пассажиров было немного — человека четыре. Я сел на свободное место и уставился в окно. Никто не бежал к автобусу, не пытался меня догнать. Возможно, Виталик просто отдыхал или ждал кого-нибудь? Или никто не опасался, что я могу сбежать? К сожалению, я слишком хорошо знал людей, с которыми работал, и поэтому подобный вариант пришлось отмести.

Автобус тронулся. Я ждал появления хоть кого-нибудь, пока парковка больницы не исчезла из виду.

Найдя в терминале карту города, я задал конечную и исходную точки, чтобы он рассчитал мне оптимальный маршрут. Через секунду всё было готово, вот только, если меня будут искать, то сразу обнаружат, что я оплатил кредиткой проезд, и выяснят маршрут. Поэтому я скорректировал его с тем расчётом, чтобы выйти на квартал раньше.

Покинув автобус через пару остановок, я вызвал такси. Жёлтый автомобиль появился меньше, чем через три минуты.

— Куда едем? — поинтересовался водитель, когда я сел.

Я назвал адрес и добавил:

— Вот по этому маршруту, пожалуйста.

— Но это не оптимальный путь, — заметил, взглянув в экран, шофёр. — Есть вариант получше.

— Не надо. Поезжайте так.

Таксист пожал плечами.

— Как хотите. Деньги ваши.

Мы отправились в путь. По дороге я стащил больничную форму и затолкал её под сиденье.

Через полчаса такси остановилось возле супермаркета. Расплатившись, я выбрался из машины с лазером подмышкой и пошёл пешком. Вскоре стал виден дом, в котором жил Гурманов. Минуты через три я поднялся на крыльцо и без особой надежды позвонил в домофон.

— Да? Кто там? — голос принадлежал женщине.

— Здравствуйте! — я надеялся, что мой тон можно расценить как дружелюбный. Возможно, даже интеллигентный. Хотя, конечно, домофон съедает обертоны. — Я хотел бы поговорить с Анатолием. Он дома?

— Анатолием? А, это, наверное, прежний жилец! Я сняла эту квартиру позавчера.

— Вы не знаете новый адрес Анатолия? — спросил я просто для очистки совести.

— Нет, спросите консьержа.

— Спасибо, — я отключился и нажал кнопку консьержа.

Женщина, конечно, была права, и я бы сделал так даже без её совета.

— Чем могу быть полезен? — на этот раз голос был мужской.

— Я ищу своего знакомого, а мне сказали, что он выехал.

— Как его зовут?

— Анатолий Гурманов.

— Да, этот жилец освободил квартиру два дня назад.

— Вы не подскажете его новый адрес?

— Я не располагаю подобной информацией.

— Не располагаете или не хотите говорить? — уточнил я.

— Господин Гурманов не оставил нового адреса, — ответил консьерж после короткой паузы.

Отключившись, я прислонился спиной к запертой двери. Солнце светило мне прямо в лицо, но с востока наползали чёрные, как сажа, тучи. Пройдёт не больше часа, и небо затянет полностью.

Я чувствовал лёгкую растерянность. Гурманов исчез — так же, как Марина. Совпадение? Вот уж нет — закономерность! Кто-то про меня что-то знал, и кому-то я был очень нужен. И этот кто-то не оставит меня в покое. Я вдруг понял, что уже несколько дней балансирую на грани жизни и смерти: в любой момент меня могут счесть слишком опасным — либо одни, либо другие. Возможно, ещё немного, и мои бывшие сослуживцы объявят на меня охоту. От этой мысли я буквально похолодел. Мне не было страшно, когда я входил туда, где обезумевшие Проклятые палили из автоматов, хватались за детонаторы, намереваясь взорвать полквартала, и держали на мушке заложников. Но сейчас я был в ужасе, потому что меньше всего мне хотелось стать зверем, которого травят, ведь это означает, что ты один против всех, а в подобной ситуации ты обречён. Только в кино герой может выйти сухим из воды, когда на каждом шагу его подстерегает смерть. А в жизни ты не протянешь и сутки. Я это знаю, потому что Одержимые, которых я убивал, были изгоями, и ни один из них не прожил дольше двадцати четырёх часов. На самом деле, куда меньше.

Вдруг дверь открылась, и на крыльцо вышел мужчина лет шестидесяти. Окинув меня взглядом, кашлянул и сказал:

— Вы ищете Гурманова?

— Да, это я звонил. Вы консьерж?

Мужик кивнул.

— Я вспомнил одну вещь. Может, вам это поможет.

— Буду рад, чему угодно.

— За вещами вашего приятеля приезжала машина. На ней было написано, что она от фирмы «Свежесть». Кажется, что-то с фруктами и овощами связано. Не знаю, поможет вас это или нет, но больше ничего не знаю.

— Спасибо! — в моём сердце затеплилась надежда. — Попробую узнать, куда он переехал через них.

Консьерж кивнул.

— Не за что. Удачи.

Я подошёл к краю тротуара и вызвал такси. Пока ждал, нашёл в Интернете информацию о фирме «Свежесть». Оказалось, они поставляли в сетевые магазины продукты и имели большой склад на окраине города.

Когда подкатило такси, я назвал его адрес.

Ехать пришлось минут двадцать пять. Наконец, автомобиль свернул в переулок и притормозил возле арки, в просвете которой виднелись железные ворота. Расплатившись, я вылез из машины. Такси уехало, оставив меня на улице одного: людей нигде видно не было, и меня это устраивало: свидетели мне были ни к чему. Главное — успеть всё сделать до того, как меня найдут по следу из кредиток.

Подойдя к воротам, я прислушался. Не было слышно ни звука — складывалось впечатление, что на складе никто не работал.

Отойдя в сторону, чтобы меня было не видно через арку, я снял с лазерной установки ветошь. Проверив настройки, направил её на стену и включил. Луч воткнулся в стену, оставляя в ней чёрную полосу. Я методично выжег отверстие чуть больше полуметра в диаметре. Затем упёрся в получившийся круг плечом и начал давить, пока вырезанный кусок стены не опрокинулся внутрь.

Я заглянул в образовавшуюся дыру. Во дворе стояло несколько грузовиков с логотипом фирмы. Людей не было.

Забравшись в дыру, я направился к стоявшему посреди двора зданию. Заметившие меня вороны, копавшиеся в мусоре, лениво отошли на полметра и остановились. Я подошёл к двери, понимая, что меня сейчас снимают камеры видеонаблюдения. Если тут есть охрана, она либо появится, либо вызовет полицию. Впрочем, если здешние обитатели связаны с Гурмановым, второй вариант маловероятен.

Я выжег дыру в двери, и неровная окружность упала внутрь с глухим стуком. Нагнувшись, я вошёл внутрь.

Вокруг лежали мешки с картошкой, громоздились ящики с фруктами и овощами. Воздух был прохладный. Через узкие окна проникал бледный свет.

В полумраке я дошёл до двери в углу склада, выжег замок и открыл её. Вниз вела железная лестница. Я двинулся по ней, прислушиваясь, не донесутся ли откуда-нибудь голоса. Но всё было тихо. Наверное, Гурманова здесь нет, и я напрасно приперся. Может, повернуть назад и слинять отсюда, пока охрана не вышибла мне мозги? Вернее, пока не попыталась.

Но я был почти у цели. Отступать не хотелось.

Я вошёл в комнату, заваленную коробками. Здесь сильно пахло цитрусовыми. На полу лежало несколько выпавших из тары апельсинов. Где-то я слышал, что в кинематографе их появление в кадре предвещает смерть.

— А теперь замри, если не хочешь, чтобы я тебя продырявил! — низкий мужской голос заставил меня вздрогнуть от неожиданности.

Глава 4