Стрелы Сехмет #Бояръ-Анимэ

— Ты узнала насчёт того, о чём я просил?

— Да. Никого из Экзорцистов не отстраняли.

— Понятно. А не знаешь, Эдик раскопал что-нибудь про мою соседку?

— Нет. Её словно никогда и не существовало.

Чего и следовало ожидать. Интересно, на кого она работает. Наверное, на Мафусаилов.

— Спасибо. Я постараюсь связаться тобой или с Эдиком, когда смогу. Был рад тебя услышать.

Не дожидаясь ответа, я отсоединился.

Прибавив скорости, вписался между двумя фурами, пронёсся мимо вереницы легковушек и едва удержал руль, чтобы не врезаться в минивэн — бортовой компьютер вовремя перехватил управление. Пора притормозить и расслабиться.

В голову лезли воспоминания, которым я совсем не был рад. Должно быть, это было следствием изменений, сделанных в моём организме.

Кто знает, от чего я избавился после войны? Мне бы не хотелось встретиться со своими скелетами. Может, это малодушно, но я не рвался на ту войну, и едва ли мне доставят удовольствие воспоминания об убитых мною людях. Не тех, кто осознанно сделал бойню своей профессией — вроде Холодова — а тех, кого бросили на наши амбразуры сумасшедшие лидеры Османского Конгломерата, одержимые идеей создать на руинах цивилизации новую империю-султанат. Я был одним их тех, кто оказался на этой войне не по своей воле: просто солдат, в срочном порядке переправленный в Болгарию для уничтожения так называемых «боевиков» — народного ополчения и партизан. На самом деле это были едва обученные люди, вооружённые дрянными винтовками и автоматами, плохо представлявшие, что делают. Зато им хорошо промыли мозги при помощи газа «Нейромайндер-6». Именно из-за него начался весь сыр-бор. Европа не могла допустить, чтобы эта разработка османцев получила широкое распространение. К счастью, Конгломерат не собирался ни с кем ею делиться, поэтому в конце концов газ был уничтожен после захвата Истанбула и капитуляции Османии. Но на алтарь победы пришлось принести Балканы — как это уже не раз случалось в истории военных конфликтов. Для меня же эта бойня означала потерю Божаны.

Я остановил такси возле вокзала и вышел, предварительно расплатившись кредиткой. Хорошо, что больше не нужно скрываться. Наверное, моим врагам подобная беспечность кажется идиотизмом, либо же они уже догадались, что я о них знаю. Думаю, второй вариант более вероятен. Что ж, сейчас игра идёт на опережение, и пока я, кажется, лидирую.

Я зашёл в здание вокзала — огромный вытянутый манеж со стеклянной крышей, на которую проецировались тысячи рекламных билбордов. Вдоль стен виднелись туалеты, салоны красоты, массажные кабинеты, банковские отделения, маленькие кафе и бары, различные сервисы, мастерские, продуктовые лавки, пункты страховых фирм и просто магазины всех мастей. По пути я заметил даже крошечную часовню, где можно помолиться и исповедаться — так сказать, на дорожку. Ну, или по прибытию.

Людей было полно. Японцы, китайцы, корейцы и таиландцы держались одной группой, чувствуя себя членами одного большого и сильного государства, Восточного Союза. Древние распри были забыты, и некогда разрозненные страны объединились, чтобы противостоять глобальному кризису, постигшему цивилизацию.

Я заметил также нескольких чернокожих, часть которых была одета в обычную одежду, а часть — в полосатые покрывала до пят и подобия тюрбанов. Это жители Африканских Штатов. Они держались отчуждённо и смотрели поверх голов, даже если из-за роста для этого приходилось задирать подбородок.

Продвигаться сквозь толпу пришлось, лавируя между телами. Из багажа у меня была только сумка, так что это оказалось довольно просто. Я протиснулся мимо процессии сикхов в тюрбанах винного цвета и с миниатюрными кинжалами за поясом. Каждый из них нёс парусиновую сумку, некоторые были с логотипом известной строительной компании — должно быть, они прибыли на конференцию, или их наняли для очередного архитектурного проекта.

Мне наверняка дадут сесть в поезд, а вот там я вполне могу с кем-нибудь встретиться. Сейчас же беспокоиться было не о чем. Мои враги будут ждать моей встречи с Дивовым, так что в вагоне я окажусь под колпаком. И наверняка военные не ограничатся лишь наблюдением при помощи приборов — непременно кого-нибудь подошлют. Что ж, надеюсь, он будет аккуратнее, чем Холодов. Я невольно улыбнулся: безусловно, будет!

На платформе народ толпился возле дверей посадочных контейнеров. Я нашёл на билете номер своего и начал к нему проталкиваться, бормоча под нос извинения. Через пять минут мне удалось занять очередь. Громада аквапоезда виднелась метрах в ста впереди, на водной глади залива. Это был белоснежный удав, сверкающий сталью и стеклом, пестрящий рекламными надписями и голографическими картинками. Издали он походил на обычный поезд, но на самом деле был раз в десять больше. Не только в длину, но и в сечении вагонов, ведь в них будут вставляться посадочные контейнеры, каждый из которых размеров с автобус.

Несмотря на огромное количество пассажиров, очередь двигалась довольно быстро. Не прошло и четверти часа, как я вставил билет в прорезь автомата, двери открылись, и я занял место в так называемой «ячейке». Это кресло с ремнями безопасности. В контейнере таких было много, и они постепенно заполнялись людьми.

Минут через пять двери закрылись, а контейнер подцепился специальным краном. Я почувствовал толчок и подъём. Нас перенесли на залив, где вставили в один из вагонов. Я испытывал чувство дискомфорта: всё моя чёртова боязнь высоты. Кажется, её истоки тоже кроются в войне. В тех вертушках, с которых мы сбрасывали напалм — мерзкое зелёное пламя, выжигающее землю на два метра вглубь — и расстреливали болгарских партизан. Наш пилот, Макс Романов, любил включать музыку — какую-нибудь из рапсодий Листа. Говорил, это помогает помнить, что внизу не просто мишени, а живые люди. Тогда мне казалось, что лучше бы мы об этом забывали.

Раздался скрежет, я ощутил толчок, и контейнер замер: нас погрузили. Словно обойму вставили в пистолет. Я — пуля, и, если повезёт, кое-кто в этом убедится на собственной шкуре.

Расстегнув страховочные ремни, я встал. Нужно найти своё купе. Пока остальные пассажиры доставали багаж, я подхватил свою сумку, прошёл между креслами и оказался в жилом отсеке вагона. Справа и слева были двери с номерами. Я двинулся по коридору, глядя на цифры и перебирая в памяти лица людей, которые оказались моими соседями. Кто-то из них наверняка агент, приставленный следить за мной. Мужчина, женщина — им может оказаться, кто угодно. Единственное ограничение — возраст. Я был уверен, что он будет не младше двадцати и не старше пятидесяти. И то, если брать по максимуму. Скорее уж — от тридцати до сорока. Достаточно опытный, быстрый и сильный. Я ведь не мальчик с улицы, а истребитель Одержимых, причём, лучший.

Наконец, я нашёл своё купе и открыл дверь при помощи билета — он действовал как ключ-карта. Сев на бордовый диван, обтянутый пористой синтетикой, я откинулся на мягкую спинку, не забыв запереться.

Оставалось только дождаться отхода поезда. Он повезёт меня через океан подобно мифическому Левиафану. Наверное, я должен был чувствовать благоговение вроде того, что наверняка испытывал Иона, но мне хотелось только одного: отдохнуть, пока на меня не свалились военные. Я улёгся на диван, закинув руки за голову. Посадка закончится минут через пятнадцать — судя по тому количеству пассажиров, которое оставалось, когда я влез в контейнер.

Что я сделаю, если агент появится раньше, чем я встречусь с Рыбаком? Впрочем, такое развитие событий крайне маловероятно. Военные будут ждать. Так же, как и я. Только, в отличие от меня, они думают, что я еду к Григорию Дивову. И в этом мой козырь.

Поезд тронулся — это сразу почувствовалось, несмотря на его размеры. Я попытался расслабиться, ведь впереди — следующий этап моего существования. Эпоха, когда я стану подобен улитке, что таскает с собой весь свой скарб.

Глава 16

Человечек сидел на каменном шаре. Он был одет, как шут: ярко-синие штаны и куртка со шнуровкой, белая манишка, золотой колпак с бубенцами и расшитый бисером пояс. На ногах — мягкие остроносые туфли. В руке у него был бычий пузырь, наполненный горохом и привязанный к палке. Он слегка покачивал его, не сводя с меня фиолетовых глаз.

Я скользнул взглядом по лицу, намазанному белым гримом, и перевёл его на золотые пуговицы, инкрустированные бриллиантами. Их было не меньше дюжины на лацкане куртке и ещё столько же — на манжетах. В них отражалось яркое полуденное солнце, висевшее над ржаным полем, посреди которого я находился.

Вокруг человечка парили большие мыльные пузыри, внутри которых кувыркались причудливые создания, напоминавшие каракатиц, только с длинными, гибкими хвостами.

— Знаешь, кто я? — спросил человечек, нарушив тишину.

Его голос звучал, как музыка, и это впечатление усиливалось перезвоном бубенцов на шутовском колпаке.

— Нет, — признался я.

— Меня зовут Гипнос, я — бог забвения. Как ты сюда попал?

— Понятия не имею. Даже не знаю, где я.

— Ну, вообще-то ты здесь, — погремушка Гипноса описала плавную дугу, и горошины в ней издали сухой приглушённый стук.

— Я вижу сон. Мне ясно, что этого места не существует.

— Очевидно, так же, как и меня? — Гипнос раздвинул губы в улыбке. Зубы у него были ровные и белые — будто из фарфора.

— Само собой, — согласился я.

— А это, — Гипнос указал на парящие пузыри, — тогда что?

— Откуда мне знать? — я осмотрелся в нетерпении.

Вокруг было одно сплошное поле. Куда податься? Здесь не было никакого ориентира.

— Это воспоминания, — с улыбкой сообщил Гипнос и, протянув руку к одному из пузырей, заставил его лопнуть.

Заключённое в нём существо, освободившись, устремилось ко мне. Я передёрнулся от омерзения, когда оно запрыгнуло мне на ногу и стремительно перебралось на живот. Я машинально хлопнул по нему ладонью, чтобы сбросить, но оно исчезло, ввернувшись в мою плоть. Боли, как ни странно, я не почувствовал, зато в мозгу взорвался цветок белой астры: распустилось воспоминание о том, как я навожу прицел пулемёта на колонну партизан, идущую через мост. Раздался оглушительный грохот, из стволов вырвалось пламя, и люди посыпались в воду, нелепо кувыркаясь в полёте.

Гипнос покрылся серебристой жидкостью вроде ртути, нос у него вытянулся, став похожим на клюв цапли, глаза округлились, как окуляры осмотической маски, а за спиной развернулись огромные пёстрые крылья. Бог улыбнулся, демонстрируя тонкие и острые, как иглы, зубы.

Что-то вырвало меня из сна — и я благодарен, что бы это ни было. Открыв глаза, я несколько секунд соображал, где нахожусь.

В дверь постучали. «Началось!» — сказал я сам себе и поднялся, чтобы отпереть. Достал из кобуры пистолет и, проведя билетом по замку, открыл дверь.

В первый момент я не понял, кто передо мной, а затем отшатнулся.

Марина! Собственной персоной. На ней был тонкий серый комбинезон из дешёвой синтетики и резиновые шлёпанцы на босу ногу. На пальцах — розовый лак.

Коротко улыбнувшись, она вошла в купе — непринуждённо, словно мы расстались только вчера. В руках у неё был увесистый бумажный свёрток, который она протянула мне.

— Привет! Это для тебя.

— Что это? — ничего лучше этого вопроса в голову не пришло: я был слишком ошарашен, ведь её я ожидал увидеть меньше всего.

— Снаряжение для дайвинга. Плавать умеешь?

— Само собой. Но я не планировал нырять.

— Ты возьмёшь, или мне это так и держать?

Я убрал пистолет в кобуру и взял свёрток. Марина села на диван и сказала:

— Запри дверь, Амос. Наш разговор не для чужих ушей.

— Что всё это значит? — я бросил пакет рядом с ней.

Старался говорить спокойно, хотя сюрпризы меня уже достали.

— Куда ты едешь? — спросила Марина вместо ответа.

Я отрицательно качнул головой.

— Так не пойдёт, радость моя!

— Ты ведь отправился на встречу с Рыбаком, так? — она насмешливо прищурилась. — Можешь не отвечать, я знаю, что да. Так вот, планы изменились. На Майорке вы встретиться не можете, это слишком далеко. Военные не дотерпят — решат, что проглядели Дивова, и вы уже встретились. Они ведь считают, что вы ещё не виделись.

— С чего ты взяла, что…

Марина остановила меня взмахом руки. Довольно резким, надо заметить. Раньше я за ней такой прыти не замечал — ловко притворялась, стерва!

— Не забывай, кто тебя навёл на него. Я отведу тебя к Рыбаку. Но сойдём мы где-нибудь здесь.

— Мне так не кажется, — ответил я.

Марина удивлённо приподняла брови.

— В смысле? Думаешь, я не на твоей стороне?

— А то нет! — я даже не пытался сдержать сарказм.

— Слушай, я работаю на Мафусаилов, ясно? Им всё известно, и ваша с Рыбаком встреча в их интересах. Если ты встречался с Дивовым — а это, конечно, так, иначе ты бы не уехал из Австралии — то ты уже в курсе того, что дело вовсе не в вирусе. На самом деле от тебя требуется спасти наших Отцов!

— Очень интересное замечание с учётом того, что мой погиб, когда мне было двадцать. Как раз летел на мой День рождения.

— Не ёрничай, пожалуйста!

— А ты — не смеши меня!

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь не думаешь всерьёз, что я сойду и поплыву с тобой куда-то? Тем более что поезд в ближайшие дни останавливаться не собирается.

— Ничего, его остановят. У тебя полчаса, даже меньше, чтобы натянуть этот чёртов костюм и напялить акваланг, а потом я за твою жизнь гроша ломаного не дам! Я, по крайней мере, оставаться тут не собираюсь! — с этими словами Марина начала разворачивать пакет и достала оттуда водолазный комбинезон и два портативных акваланга, похожих на респираторы, только с баллонами, напоминающими термосы.

Я знал эту модель. Несмотря на размеры, воздуха в них хватает почти на час. Их разработали для экстремальных ситуаций, и при взгляде на них у меня начало сосать под ложечкой от дурного предчувствия.

— Что значит «его остановят»? — спросил я, наблюдая за тем, как Марина принимается расстёгивать комбинезон.

— То самое. В поезде бомба. Через несколько минут она взорвётся, и все пойдут ко дну. Ну, или почти все. В любом случае, до Майорки ты не доедешь. Зато военные мигом тебя подберут, а там… — она красноречиво пожала плечами и скинула комбинезон, оставшись в обтягивающем водолазном костюме. — Будешь пялиться на мою грудь или всё-таки оденешься?

— Чёрт! — я в ярости схватил свой комплект. Дурацкого василькового цвета. — Что, ничего поярче не нашлось?

— Не привередничай, ладно? Бери, что дают, и скажи «спасибо».

— Обойдёшься!

— Грубиян! — фыркнула Марина, беря маску с аквалангом.

— И что, это всё из-за меня? — спросил я зло, скидывая куртку и расстёгивая бронескаф.

Придётся его оставить в поезде. Эх, жаль: он обошёлся мне недёшево!

— Ты теперь важная персона, Амос. Привыкай.

Марина бросила взгляд на висящие в купе часы.

— Быстрее!

— Так ты работаешь на Мафусаилов? — спросил я, снимая комбинезон и вытаскивая из него документы и кредитки. — Не на военных?

— В каком-то смысле, и на них тоже.

— Как это?

— Слышал о двойных агентах? — она подмигнула и принялась настраивать маску.

Я начал натягивать водолазный костюм. Документы, кредитки, пистолет и один запасной магазин засунул под него, прижав эластичным материалом к животу. Одеждой, сумкой, кобурой, ботинками и ещё двумя обоймами придётся пожертвовать. Вещи топорщились под эластичной тканью водолазного комбеза, и со стороны, наверное, казалось, будто я забеременел уродским роботом.

— В каком вагоне бомба? В нашем?

— Нет, в следующем по ходу поезда.

— Ты её заложила?

— Нет. Но это идея Мафусаилов, если для тебя это важно.

— Старые ублюдки готовы пожертвовать чужими жизнями?

— Они готовы пожертвовать, чем угодно, — ответила Марина холодно. — Ради спасения собственных задниц.

— И спасти их должен я?