Перикулюм

Мы не выбирали, с кем нам придется жить, это решали за нас. Точно так же, как и все остальное.

Соблюдение предначертанного пути шло в комплекте с элитным происхождением и бегущей по нашим венам голубой кровью. Не имело никакого значения, как мы относимся к решениям старших. Однако ненавидеть или обижаться на них за это я не могла. Я любила свою семью, как только могла, учитывая наши специфические взаимоотношения, но это не значит, что я не замечала их подлой морали.

Грейслин толкнула меня локтем, прервав мой внутренний монолог. Когда я встретилась с ней взглядом, она сделала какое-то странное движение бровями, заставив меня изобразить на лице удивление.

— Что?

— Смотри, — одними губами произнесла она, едва заметно кивнув головой.

Я взглянула на компанию парней.

Никто из них не обращал на нас никакого внимания. Я снова посмотрела на Грейслин, а она пожала плечами и махнула рукой, как бы говоря: «Не бери в голову».

Когда они с Мэл начали спорить об одном из новых вышедших на экраны фильмов, я уселась поудобнее. Новый ракурс позволил мне лучше рассмотреть моего таинственного незнакомца. Он сосредоточенно смотрел в зажатый у него в руке телефон.

Лицо парня было расслабленным. Без улыбки, сглаживающей суровые черты, его выражение казалось неприветливым.

Я бы даже сказала, пугающим.

Воспользовавшись тем, что он отвлекся, я решила получше его рассмотреть.

Загорелые руки парня были украшены татуировками, доходящими до самых пальцев, и каждая татуировка на его оливковой коже казалась настоящим произведением искусства. И каждая из них усиливала его дьявольское обаяние. Он был похож на мужчину со страниц самых изысканных номеров журнала «Inked».

На задней части его шеи виднелась татуировка в виде креста Левиафана, обхваченного когтями или чем-то типа того. Я задумалась, имеет ли этот знак для него какое-то особенное значение, или этот парень такой же, как и все остальные хипстерские придурки, считающие себя крутыми. Я снова пробежалась взглядом по его правой руке, внимательно рассматривая все детали, что были видны под рукавом его футболки.

Я заметила рисунок из роз, похожий на единственную татуировку, которая была у меня на правом плече.

Но у него лепестки были совершенно черными, а мои — фуксиево-лиловыми.

У Грейслин и Меланты имелись такие же. У Мэл этот рисунок был на бедре, а у Грейс — являлся частью рукава, вытатуированного у нее на левой руке. Лепестки их роз были других цветов. Каждый оттенок имел особое значение относительно того, кем мы были в этой жизни.

На внутренней стороне предплечья у парня виднелось демоническое изображение плачущей Девы Марии. Под ним красовалась еще одна роза, на этот раз сама по себе, с тремя вплетенными в лепестки цифрами.

На его руке было изображено лицо женщины с чертами, похожими на череп. Мне показалось, что раньше я его уже где-то видела. Рядом было написано слово, которое мне никак не удавалось разобрать, если только не наклониться поближе.

Не желая, чтобы он заметил, как я пожираю его глазами, мне пришло в голову оглядеть салон автобуса, чтобы подсчитать и как следует рассмотреть пассажиров.

Если бы я не запала на сидящего рядом парня, то давно бы уже это сделала.

Было время, когда я ходила в парк только для того, чтобы понаблюдать за людьми. Мне нравилось разгадывать их истории, не забывая о том, что внешность обманчива. У каждого были свои секреты, от кассира продуктового магазина до разносчика почты.

Ни один человек не повторял судьбу другого.

Возможно, у нас имелись схожие черты и жизненные ситуации, но, в конечном счете, все мы были индивидуальными душами.

Эта мысль заставила меня еще раз окинуть оценивающим взглядом прекрасного незнакомца. Мне хотелось узнать о нем как можно больше, ведь когда мы доберемся до аэропорта, я больше никогда его не увижу.

Вдруг он отвел взгляд от экрана своего телефона.

Я сделала вид, что смотрю в окно, от чего, по-моему, только еще больше себя раскрыла. Было сложно притвориться, что смотришь на кого-то другого, когда только что встретилась с ним взглядом. Слава богу, он меня в этом не уличил, но его губы изогнулись в легком намеке на улыбку.

— А вы, девчонки, из этих мест? — спросил он, убирая в карман мобильник.

— Даже близко нет.

— А вы сами откуда? — спросила его Мэл.

— Не отсюда, — его тон был беззаботным, но каким-то снисходительным.

Отвечая, он не сводил глаз с меня. Казалось, чем дольше я на него смотрела, завороженная приливной волной синевы, тем более напряженным становился его пристальный взгляд.

Более пронзительным.

Это описание подходило ему больше всего.

Он смотрел не на меня, а прямо в меня, словно бронированная оболочка, в которую я себя заключила, была прозрачной.

Что-то в нем было странно знакомое. Но я никак не могла понять, что. Я была на тысячу процентов уверена, что не знаю этого парня. Он производил впечатление человека, которого трудно забыть, вне зависимости от обстоятельств.

— Я — Киаран, — представился он, будто только что прочитал мои мысли, что я его не знаю.

— Мэверик.

Сидящий рядом с ним парень наклонился и, пригладив несколько выбившихся прядей, слегка помахал рукой. На пару мгновений его темные глаза задержались на Меланте, а затем он снова откинулся назад.

— А эти два придурка сзади — Харон и Кайрос, — продолжил Киаран.

Его характеристика вызвала у них смех, но ни один из них не отвел взгляда от того, на что они смотрели. Когда он назвал все их имена, казалось вполне естественным тоже представиться.

Я указала по очереди на каждую из своих подруг.

— Грейслин. Меланта.

Потом на себя:

— Лилиана, но все сокращенно зовут меня Ланой.

— Когда-то я знал одну Лилиану, — задумчиво произнес Киаран. — Ты гораздо красивее нее.

— Вау. Это был вроде как подкат, — со смехом пошутила Грейслин.

— Ты бы слышала мои реальные подкаты, — с игривой улыбкой возразил он.

Я была несколько растеряна. Это что, комплимент? В смысле, я считала себя симпатичной — даже красивой. Испанские корни моей матери удачно объединились с итальянскими генами отца. Волосы у меня были длинными, волнистыми и черными, как смоль. Глаза — миндалевидными, карими. Кожа — от природы бронзовой, что приводило в смятение Меланту, поскольку ее фарфоровая кожа напрочь отказывалась темнеть.

Ростом я была чуть выше метра пятидесяти, и, хотя никогда не отличалась излишней полнотой, унаследовала от матери округлые бедра и задницу им под стать. У меня не имелось проблем с самооценкой или типа того, но я отдавала себе отчет в том, как выгляжу в этот самый момент.

Еще вчера я была гламурной и готовой покорить весь мир.

Ну, а сейчас… На мне не осталось ни капли косметики, если не считать блеска для губ. Мои туфли на высоких каблуках с красными подошвами, а также облегающее платье сменились обтягивающими спортивными штанами, укороченным топом и Найковскими кроссовками JS. Единственное, что меня радовало, это то, что перед зомби-посадкой на этот автобус мне удалось быстро ополоснуться у раковины и расчесать волосы.

— Вы трое жили в «Роял Палмз»? — спросил один из парней, сидевших позади Киарана.

— Нет. Мы пробрались сюда, чтобы бесплатно доехать до аэропорта, потому что потратили все свои деньги на мужиков и кокаин, — невозмутимо ответила Меланта.

Ее тон казался настолько небрежным, что можно было легко не заметить, что она прикалывается.

Грейс вздохнула и, прикрыв ладонью улыбку, покачала головой. Мы даже смутиться не могли; такова уж была Мэл, во всей своей красе. Мы давным-давно к этому привыкли.

Я посмотрела на двух парней, пытаясь определить, кто из них кто. Я помнила их имена, так как Киаран только что их представил, но и подумать не могла, что они близнецы. Между ними имелись едва заметные различия. У одного глаза были янтарные, а у другого приблизительно такого же оттенка, как виски. И еще волосы у них тоже были уложены немного по-разному.

К сожалению, ничто из этого не помогло мне определить, кто из них Харон, а кто Кайрос. Близнец, сидевший ближе к окну, похоже, собирался сказать в ответ что-то столь же саркастическое, но тут вдруг наш автобус резко свернул в сторону.

Со встречной полосы послышался автомобильный гудок, и воздух наполнился смесью вздохов, визга и ругательств.

Чтобы не упасть, я вцепилась в кожаный подголовник стоящего передо мной кресла. Как только мы снова двинулись вперед, я быстро проверила, все ли в порядке у Грейслин и Меланты.

— Что это было? — удивился Мэверик.

Словно в ответ на его вопрос, музыка смолкла, и из расположенных над головой динамиков раздался голос водителя:

— Э-э, прошу прощения, ребята. Обычный маршрут закрыт. Думаю, нам придется сделать небольшой крюк.

Впереди какой-то мужчина с седеющими волосами начал выражать свое недовольство.

Водитель его прервал, продолжая вещать через громкоговоритель:

— Не беспокойтесь, это отнимет у нас не более десяти минут. Я знаю, что все вы спешите на самолет. Можете не сомневаться, что я доставлю вас именно туда, куда вам нужно.

Водитель щелкнул переключателем, и в салоне снова заиграла музыка.

— Откуда такая уверенность? — усмехнулся один из близнецов.

Киаран что-то сказал в ответ, но я почти не обратила на него внимания. Я была слишком озабочена внезапной сменой поведения нашего водителя. Грейслин натянуто мне улыбнулась, пытаясь ради меня унять свои собственные волнения.

Мы проехали мимо поворота, на котором должны были свернуть, и промчались еще добрых десять минут, после чего наш автобус съехал на боковую дорогу. Еще через две мили стало очевидно, что все признаки цивилизации остались далеко позади.

Спустя еще пять минут, я заметила, что, кроме нашего автобуса, на дороге больше нет никаких машин.

— Лана, тут что-то не так, — прошептала Грейслин.

У меня тоже появилось нехорошее предчувствие.

Мне хотелось списать это на то, что мы чересчур все драматизируем, но я знала, что всегда должна доверять интуиции. Чем дальше мы ехали, тем сильнее у меня на душе скребли кошки. Это было не просто каким-то там приступом паранойи.

Справа появился указатель. Я выглянула в окно рядом с Грейслин, чтобы получше рассмотреть, что на нем написано.

— Маршрут шестьсот шестнадцать, — прочитала я вслух, когда мы проехали мимо него.

Грейслин повернулась к Меланте.

— Посмотри по навигатору GPS, далеко ли отсюда аэропорт.

— Уже смотрю.

Автобус сделал еще один поворот, и кто-то впереди спросил, куда мы направляемся.

— А это еще что за хрень? — спросил один из близнецов.

Я обернулась, а затем, чтобы проследить за его взглядом, высунула голову из-за стоящего передо мной сиденья — так мне ничто не загораживало обзор.

Мы направлялись прямо к туннелю. Причем, к довольно большому.

При обычных обстоятельствах это не стало бы поводом для паники, но сейчас еще не настолько стемнело, чтобы не заметить густой белый туман, который клубился, казалось, откуда-то изнутри.

Водитель не притормозил, а наоборот стал постепенно увеличивать скорость. Я не понимала почему. Он никак не мог видеть, что там внутри. Никто не мог. Воздух вокруг наполнился тихим ропотом, еще несколько человек высказали свои опасения.

— Мой телефон не может определить наше местоположение. Этого маршрута нет ни на одной карте, — сказала Меланта и, наклонившись вперед, показала нам экран своего мобильного.

Грейслин смахнула с лица волосы, откинув за плечи светлые, окрашенные в стиле «омбре» локоны.

— Разве это нормально?

«Нет».

— Уверен, что все в порядке, — заверил ее Киаран.

Судя по его голосу, он не очень-то в это верил.

Я бы не сказала, что он казался встревоженным — скорее осознавал тот факт, что все выглядит слишком подозрительно.

Когда автобус приблизился к туннелю, затрещало радио. Оззи Осборна сменили громкие помехи, а затем заговорил ритмичный голос:

«Ave Satanas, грядет что-то страшное. Пробил час расплаты.

Входите в Обитель Дьявола осторожно ступая, ибо у притаившихся там демонов припасено множество хитростей. Здесь перестают существовать хорошее и плохое, и до конца доживут не все.

Цена свободы откроется лишь после кровопролития и сладостного упоения. После возвышения одних и избавления от других».

Голос резко оборвался, и песня возобновилась. Я переглянулась с подругами. Это не было похоже на обычные помехи в радио эфире.

Сказанное не вызывало никаких сомнений. Каждое слово было четким и ясным, как кристалл.

— Что тут происходит? — заорал кто-то на водителя.

Мы въехали в туннель, и радио полностью отключилось. Раздался громкий хлопок, звук шел изнутри. Воздух разрезал пронзительный крик. Качаясь из стороны в сторону, автобус несся сквозь туман.

Я почти уверена, что мы ударились о боковую стену, и нас отбросило влево. Кого-то швырнуло в проход, и он с криком упал на пол. Я вонзила ногти в спинку переднего сиденья, ухватившись за него так крепко, как только могла.