Гмелину вторит чуть более поздний путешественник Г.Сарычев: "Доверенность, каковою пользуются шаманы у всего здешнего простого народа, отнимает всякое на них подозрение в обмане, а предрассуждение о связи их с злыми духами утверждает еще более в мнении, что все делаемое шаманами производится черезъестественным образом и не иначе как с помощью дьявольскою. Мнимая сия власть над духами дала им право выдумывать разные сказки и нелепости для суеверного невежества, дабы более верили, что они могут предсказывать будущее, знать настоящее и прошедшее, повелевать ветрами и бурями, лечить больных и доставлять счастье в звериной ловле. Таким образом всегда имеют случай выманить что-нибудь у легковерного народа".

Но этот же исследователь, сделавший в XVIII веке заключение в стиле будущих большевистских идеологов-атеистов, приводит описание камлания, где шаман явно выступает в качестве личности, обладающей если не паранормальным, то по крайней мере гипнотическим даром: "Через несколько минут (шаман — В.Ф.) опамятовавшись, просил ножа, и когда подали, то ударил себя им в брюхо и велел одному якуту вколачивать его поленом до самого черня. Потом подошел к очагу, взял три горящих угля и один за другим проглотил, не показывая ни малой боли, после чего плясал еще долго. Наконец, вынул из брюха нож и, выхаркнув с некоторым усилием проглоченные угли, стал предсказывать, что больной выздоровеет, если в жертву злому духу, мучавшему его, убита будет лошадь, и назначил притом, какой она должна быть шерсти".

Подобные действа вновь прибывшие ученые заносили в разряд "фокусов", объясняли только "ловкостью рук" и при случае старались даже устраивать публичные "разоблачения".

Так, в частности, поступили Миллер и Гмелин. "Мы услышали о волшебнице, которая так прославилась, несмотря на свою молодость, ей было 20 лет, что пользовалась большим доверием, нежели волшебники, уже под 40 лет практиковавшие свое искусство. Она жила в 20 верстах от города. Профессор Миллер послал за нею, и она явилась. Она признала, что она волшебница и настолько сильна в своем искусстве, что может пронзить себя насквозь ножом без вреда для себя. Назначили вечер, когда она покажет свое искусство, и она согласилась. Волшебное платье было надето, заиграл бубен, и волшебница стала делать прыжки, которые были очень искусны, вероятно, вследствие ее молодости. По голосу нельзя было судить, что она так молода; ее крики, сливаясь с шумом бубна, походили то на рев медведя, то на рычание льва, на лай собак, на мяуканье кошек и т.п. Верхом на бубне она взлетала то к воздушным чертям, то к тем, что живут на земле, обращалась с ними очень свободно, вызывала каждого, разговаривала с ними и получала, как она утверждала, искренние ответы. Якуты были вне себя от изумления..." Но ученым мужам оказалось этого мало, они потребовали, чтобы шаманка проткнула себя ножом при их полном контроле. Волшебница, конечно знавшая, что некоторые шаманы могут без всяких последствий пронзать себя в нескольких местах, но, видимо, не обладавшая подобным даром, наверняка горько пожалела о сказанном, но отступать ей было уже некуда. И она, хоть и не сразу, но решилась. Как свидетельствует Гмелин, "я ощупал рану и кусок выпавшего сальника. Волшебница отрезала его, велела изжарить на угольях и съела". Рана на ее животе, увы, не затянулась тут же, как полагалось по всем канонам волшебства, и торжествующие профессора заставили бедную женщину "дать письменное сознание за своей подписью и подписью переводчика городского в том, что она до этого раза никогда не продевала сквозь тело ножа и теперь не имела намерения этого делать, а хотела обмануть нас, как якутов..." Публичное разоблачение состоялось, но так сильно ранившая себя женщина "оставалась спокойною, как будто с нею ничего не случилось", а "через шесть дней рана ее зажила, хотя она ее не больше двух раз перевязала". Интересно, за сколько бы дней исцелился от ножевого ранения в живот сам профессор Гмелин?..

Кстати, его последователь, автор знаменитой монографии "Якуты" политссыльный В.Серошевский, имевший больше времени для наблюдений, писал: "Я заметил, что, хотя всем подобным фокусам удивляются и охотно на них смотрят, тем не менее от шамана, "настоящего шамана", требуют иных качеств. В Колымском округе я встречался с молодым еще, но ловким шаманом, проделывавшим большинство упомянутых фокусов: он глотал палку, ел горящие уголья и стекло, выплевывал изо рта монету, исчезавшую из его рук на глазах зрителей и т.п. — и все-таки его не считали первоклассным шаманом, между тем как старуха-шаманка, не умевшая делать ничего подобного, пользовалась, видимо, большим почетом и славой. Хороший шаман должен обладать многими необыкновенными свойствами, но главное — умением производить на окружающих более или менее сильное впечатление. Он не кичлив, много о себе не рассказывает, не жаден, не требователен; в обращении с обыкновенными людьми у него не заметно ни особенного высокомерия, ни гордости, а скорее проглядывает сознательное чувство внутренней силы, перед которой невольно преклоняются окружающие и которая рождает к нему доверие и повиновение. "Тот не солжет, тот или откажется, или поможет!" — говорят про такого".

"Мичман флота" Ф.Матюшкин, один из ближайших друзей-лицеистов А.Пушкина, судя по стилю писем-отчетов из Якутии, не был ханжей и академической занудой, да к тому же еще отличался и смелостью. Увидев однажды зимней ночью огонек в глухой далекой тайге, он тут же повернул к нему, несмотря на резкий протест проводника. Последний опасливо утверждал, что в этой юрте живут черти. Вообще-то проводник действительно был недалек от истины — перед ними оказался специальный шаманский чум, где как раз разворачивалось очередное действо. Выскочившие навстречу незваным гостям тунгусы, увидев "русского тойона (господина)", принялись умолять его не мешать шаманить. Матюшкин успокоил их. "Я не протопоп, — сказал я засмеясь,— и я тоже буду спрашивать вашего шамана о будущей моей участи". Мои слова тотчас же были переведены, и доверие, радость возвратились на все лица. Я вошел в юрту. Несколько женщин сидело вокруг огня, а шаман ходил взад и вперед по разложенным на полу шкурам баранов. Длинные черные волосы почти совсем закрывали лицо его, кровью налившееся, зверообразные глаза сверкали из-под густых нависших бровей. Странная его одежда, обвешенная ремнями с железными, медными и серебряными оконечностями, бубны в правой руке и лук в левой — все, все давало ему какой-то страшный вид (и он довольно был похож на черта московского театра). Упершись головою на лук, он начал кружиться в молчании около одной точки, стал водить руками над головою и делать движения, подобные тем, какие делают наши магнетизеры. После этого вдруг ударил в бубны и стал скакать с чрезвычайным проворством, корпус его изгибался, как змея, голова его обращалась около шеи, как колесо с таким невероятными проворством, что и теперь не могу довольно надивиться. Наконец упал без чувств на землю. Его подняли, все лицо его было в крови, он обтирал оное, и кровь все вновь выступала из-под кожи (какое ужасное напряжение!). Наконец, он совсем встал и уперся на лук — каждый его спрашивал Ко мне шаман был очень милостив. Если верить словам его, все, все будет успешно и я все время буду здоров и через 3 года в Царском Селе!

"Какую я люблю девушку?" — спросил я у него. "У твоей девушки глаза, как лазурь неба, а волос, как слабый свет луны (светло-русые)" — "Сколько ей лет?" — "Добра ли?" — "Умна ли?" — etc..., etc . "Любит ли и помнит ли меня9" — "Если бы она сама о сем меня спрашивала, я бы ей отвечал".— "Чорт тебя возьми!" — сказал я ему с сердцем. "Я уже и так достояние ада", — сказал он очень хладнокровно "А я7" — "На тебя они не смеют смотреть, твоя душа не принадлежит им". — "И за это благодарю". Потом его начали спрашивать другие, и когда все вопросы были кончены, он стал выпускать из себя чертей, делая разные кривляния, и дорогие гости его, которых он созывал около 4 часов, вышли из него в 15 минут. Я не суеверен, но если чудеса, которые рассказывают о месмеровом магнетизме не ложь, то...то... Но теперь ведь грех в Петербурге говорить о шаманах".

В конце письма Матюшкин сообщает, что "мелкие обстоятельства, которые со мной случились по приезде моем в Средне- и Нижне-Колымск, — сколько и не были невероятны, но все с удивительною точностию были предсказаны шаманом".

Что же касается обстоятельств крупных, то процитированное письмо было отправлено Матюшкиным из Нижне-колымска в конце 1820 года, в самом начале работ экспедиции под руководством Ф.Врангеля. Впереди "мичмана флота" ждали четыре труднейших и опасных похода через всю Якутию в ее заполярную и арктическую зону, и все они завершились успешно, с хорошими результатами. Он вернулся в Петербург ровно через три года в полном здравии и на крыльях славы, быстро пошел в рост, дослужился до адмирала, стал сенатором и пережил своего ровесника Пушкина на 35 лет. Думается, Матюшкин не раз потом вспоминал предсказания тунгусского шамана и не преподносил их как "фиглярство".

Известно, что, возвращаясь из своих северных поездок в столицу, Матюшкин всякий раз старался встретиться с Пушкиным, с не меньшей радостью стремился к нему и поэт, подолгу расспрашивающий друга-путешественника о далекой таинственной Сибири. Возможно, во время одной из таких бесед Пушкин и "заразился" идеей написать роман о урожденном в Якутске землепроходце Владимире Атласове, которого сам поэт окрестил "камчатским Ермаком". Пушкин успел собрать имевшуюся литературу о Якутии, вступил в переписку с несколькими ее исследователями, но преждевременная и неожиданная смерть не позволила ему осуществить замысел. Думается, что Матюшкин просто не мог не рассказать Александру Сергеевичу о случае с шаманом, обо всех своих последующих встречах с "якутскими волшебниками", об их ритуалах, обрядах и воззрениях. На подобную мысль автора этих строк натолкнули живущие в памяти строфы из знаменитого пушкинского стихотворения "Пророк", написанного в 1826 году. По мнению пушкинистов, создавая его, поэт оттолкнулся от шестой главы библейской книги пророка Исайи, но потом "ушел в сторону", и, по сути, в нем описывается действо, очень похожее на обращение неофита в шаманы. Об этом мы далее еще поговорим подробнее, а пока запомним возникшую ассоциацию. Любопытно, но, уже дописывая эту главу, я вдруг обнаружил в статье известного православного священнослужителя и богослова протоиерея Александра Меня "Доисторические мистики", что и он, рассматривая посвящение шамана, "невольно вспомнил библейского пророка, воспетого Пушкиным, который пережил такое же перевоплощение". А может, толчком послужил не только библейский, но и языческий пророк, так эмоционально и живописно обрисованный только что приехавшим из Якутии Матюшкиным? Возвращаясь к последнему и его диалогу с шаманом-ясновидцем, отметим, что особенно интересной в их разговоре оказалась одна деталь, поразившая тогда и самого путешественника, — шаман назвал девушку мичмана голубоглазой, хотя в далекой глухой тайге (2000 верст от Якутска) ни он сам, ни кто-либо из его соплеменников прежде никогда не встречали голубоглазых людей. Матюшкину даже пришлось подтвердить любопытствующим тунгускам, что такие "нечеловеческие" глаза и вправду встречаются у русских. Выходит, шаман действительно увидел девушку. А что касается оставленного без ответа вопроса о том, любит ли и ждет далекая зазнобушка Матюшкина, то "волшебник", может быть, просто не стал расстраивать "доброго господина". На такие мысли наводит факт: вернувшись в Петербург и написав отчет, Матюшкин тут же ушел на целых два года в кругосветное плаванье.

Итак, если некоторые заезжие путешественники и исследователи еще могли себе позволить несколько высокомерный и ироничный взгляд на шаманизм, то у местного населения, в том числе и у потомков русских землепроходцев, появившихся в "якольской землице" в XVII веке, было свое отношение к древней религии. Шаманам верили, их уважали и боялись — и при жизни, и после смерти. Надо сказать, что к моменту появления россиян шаманы в Якутии уже не просто существовали, а даже представляли отдельную социальную прослойку. На это указывают списки сбора ясака — "подоходного налога" допетровских времен, где наряду с "князцами", "холопами" и "улусными мужиками" значатся отдельной строкой "оюны". Уже в год закладки первого города-острога на Лене (1632) его основатель Петр Бекетов получил 20 соболей с "Инена оюна". Причем, судя по разбросу величины ясака, шаманы были и совершенно бедными, и состоятельными, как князцы. Может, это зависело от силы и известности ойуна. В ясачной книге Якутии от 1649 года, где записано 1497 плательщиков, значатся имена 43 шаманов, как правило, по одному-два на волость.

О высоком авторитете и общественном статусе шаманов говорит тот факт, что именно они, подобно гаитянским жрецам вуду, стали руководителями освободительного восстания 1642 года, когда "инородцы" поднялись против посаженного Москвой якутского воеводы, "свирепого стольника Головина", и его подчиненных, что нестерпимыми поборами, жестокостью и несправедливостью довели народ до крайности. Шаманы разработали план покушения на воеводу и лично руководили несколькими сражениями, в которых были разбиты отдельные казачьи отряды. Правда, в итоге восставшие проиграли, но Головин был смещен и отдан под суд. В 1682 году произошло еще одно восстание под предводительством родоначальника Дженника и ойуна Эргиса. Видимо, результатом этого, то есть боязни шаманов, стал указ воеводы Арсеньева от 1696 года о запрещении шаманства в городе Якутске и его ближних окрестностях. Боролись с ойунами и православные священники, обращая якутов в христианскую веру, но часто люди крестились только из-за полагавшихся при этом льгот или подарков, а в душе все равно оставались язычниками и устраивали свои традиционные ритуалы.

То, что шаманизм в Якутии XVII веке признавался "де факто и де юре", подтверждает известный историк С.Токарев. В своих работах он приводит многочисленные жалобы в адрес официальных властей и судебные дела, где фигурируют шаманы. Их обвиняли либо за то, что они, получив плату, не вылечили больного, либо (значительно чаще) за умышленную "смертельную порчу" людей или скота. И каждому иску давался законный ход. По одному такому делу воевода распорядился провести "повальный обыск", то есть опросить 80 человек жителей четырех соседних волостей на предмет вредоносной деятельности ойуна, и 64 свидетеля показали, что "Булгус шаман испортил волшебством своим мужеского и женского полу якутов 13 человек да лошадь, и от ево порчи те люди и лошадь вскоре померли". Были истории и более фантастические. Например, такая: "...Деки шаман обратился своим волшебством медведем и пршед того Булгуя изъел, и тот де Булгуй от того его волшебства летом умер; а видел то его волшебство шурин его". Результатом последнего доноса стал арест шамана. И хотя тот под пытками утверждал, что "з бесми он Деки не знаетца, а шаманит он по своей вере, призывает бога, а ведовством и порчею ево Деки поклепали напрасно", но все равно угодил в тюрьму. Конечно, ситуаций, когда шаманы справлялись со своими обязательствами и совершали настоящие чудеса исцеления, было во множество раз больше, но, понятно, что по такому случаю никто не обращался к воеводе.

Как пишет С.Токарев, при случае и сами власти Якутска были не прочь использовать шаманов, в реальности силы которых они не сомневались. Так, известен интересный факт о воеводе Андрее Барнешлеве. Последний в 1679 году, прослышав, что против него подана якутами челобитная, где перечисляются его многочисленные насилия и беззакония, решил обратиться к помощи ойунов. Он призвал их и "приказал шаманить о смерти челобитчиков, а также и о том, чтобы новый воевода, который должен его сменить, был к нему добр".

Не знаю, насколько удалось преуспеть в выполнении "правительственного задания" "шаману Няче, что у Андрея в горнице шаманил", но приехавший на смену Барнешлеву Фома Бибиков с суеверным ужасом тут же поспешил донесть юному царю Федору Алексеевичу: "А в их земле шаманы бесовским призывом и волшебством людей портят и морят!"

Было это за три года до рождения Петра Великого и за полвека до несостоявшейся "командировки" якутских шаманов ко его двору.

ЧАРОДЕИ КАМЕННОГО ВЕКА, ИЛИ МАГИЯ ВМЕСТО ТЕЛЕФОНА

Итак, шаманы существовали по всему Северу "России молодой" еще задолго до того, как землепроходцами и "птенцами Петровыми" были продвинуты "встреч солнцу" и очерчены будущие границы империи. А когда же они появились вообще, в какие времена и эпохи? Сегодня точно, с указанием хотя бы конкретного тысячелетия, ответить на этот вопрос, естественно, невозможно. Но можно сказать, что шаманы были рождены самой жизнью и человеческим сообществом в тот момент, когда оказались ими востребованы.

Если встать на позиции христианских богословов, то шаманизм можно считать неким результатом известной метафизической катастрофы, в итоге которой прачеловек был отторгнут Богом и изгнан из рая. Лишившись этого, непосредственной божественной благодати, он как-то интуитивно начал пытаться вернуть утерянное. Поначалу спонтанное, а затем и осознанное вхождение в транс с помощью массовых танцев, ритмичного боя барабанов и опьяняющих наркотических растений позволяло душе на какой-то момент оказываться свободной от земных проблем и пут, воспарять к утраченным небесам. Как утверждает уже упомянутый А.Мень, по существу, это была попытка достижения духовной свободы механическим путем. "Но в этой попытке, — при всей ее надрывности,— трогательна та сила неутомимой жажды высшего, которая не давала человеку погрязнуть в беспросветном, полуживотном состоянии".

Таково богословское определение религиозного состояния общества на пороге шаманизма.

Что же касается историков и этнографов, то они приводят более земные причины появления шаманов. Как известно, любая религия в ее самом зачаточном состоянии связана с верой в некие сверхъестественные силы и субъекты — чаще всего не осязаемые обычными органами чувств, но могущественные и всепроникающие. В разных языках и даже внутри одного для них существуют различные определения, но мы для начала назовем их духами. Вера в духов в научной среде получила определение "анимизм". На раннем его этапе каждый человек пытается самостоятельно выстроить свои взаимоотношения с могущественными повелителями и покровителями, выполняет какие-то примитивные обряды и ритуалы задабривания, обере-гания или испрашивания помощи. Но достаточно скоро выясняется, что у кого-то подобные действа получаются лучше, а кого-то духи вовсе не хотят слышать. Вот тогда-то из числа более удачливых и нарождается первобытный колдун, а чаще всего — колдунья. Она-то и принимает на себя обязанности по общению с духами от лица всего племени, постепенно становясь профессионалом. А поскольку колдунья в тайной сфере, как уже говорилось, преуспевает больше других, то вполне законно формируется мнение, что духи сами выделили ее и выбрали для роли посредника между ними и людьми.

Почему же это место занимает женщина? Да потому, что, во-первых, кое-где еще не закончился матриархат; во-вторых, с женщиной связано таинство рождения новой жизни; и в-третьих, она, в отличие от мужчины, не бегает целыми днями в поисках добычи с каменным топором, а больше "общается" с миром трав и растений, напрямую служит великой и спасительной силе огня, и вообще более тонко чувствует мир. Такая женская оккультная "монополия" будет продолжаться до тех пор, пока колдуна не приблизит к себе новая, осознавшая свою и его силу мужская власть над племенем и родом.

Но колдун — это еще не шаман. Как мы уже говорили, первый может общаться с духами, в том числе и с самыми великими и грозными, управлять некоторыми из них, приносить жертвы вплоть до человеческих, и даже "впускать" духов в свое собственное тело, временно преображаясь в них. Но при всем своем всемогуществе колдун не в силах лично отправиться в путешествие в мир мертвых, спуститься в преисподнюю к властителям зла или воспарить на верхние ярусы небес к главным божествам. И не просто переместиться туда в пространстве и времени, а исполнить определенную активную миссию. Как только колдун научается это делать, он перемещается на ступеньку выше в оккультной иерархии и становится шаманом.

Теперь попробуем ответить на вопрос о появлении этого "посредника" еще чуть более конкретно. Археологи считают, что анимизм имел место уже в палеолите, то есть в каменном веке, о чем свидетельствуют наскальные рисунки того времени. Значит приблизительно тогда же (около двух миллионов лет назад) или чуть позже и родились первые шаманы В Западной Европе, на потолке грота Труа-Флер изображен известный в научной литературе "танцующий колдун", объединяющий в одном образе сразу семь персонажей- у него рога оленя, глаза волка, лик совы, борода серны, лапы медведя, хвост лошади и тело человека. Неподалеку встречаются и другие необычные изображения — человека с парой звериных рогов на голове. Ученые, не сговариваясь, пришли выводу, что так могут быть нарисованы только "колдуны" в общем смысле этого слова, а в более конкретном — вполне возможно, и шаманы. Аналогичные рисунки, правда, не столь древние, имеются и в Сибири.

О том, что первобытные люди верили в существование иных миров и в переход в них своих умерших, подтверждают многочисленные захоронения, в которых рядом с останками покоятся предметы быта, оружие и украшения. Не будь такой веры, зачем было бы снабжать ими покойников, к тому же безвозвратно теряя при этом очень ценные вещи? А если "стойбища мертвых" действительно имели место хотя бы в воображении, то кто мог рассказать соплеменникам об их существовании? Не шаманки ли, совершавшие первые магические полеты в мир предков?..

В конце двадцатых годов прошлого века в Сибири, на притоке Ангары реке Белой молодым археологом М.МТе-расимовым (будущим антропологом с мировым именем, воссоздавшим по черепам облики Ивана Грозного и Тамерлана) была открыта стоянка верхнего палеолита, возраст которой определили в 24 тысячи лет, что соответствует ледниковому периоду. Стоянка по названию села, в котором на нее наткнулись при рытье погреба, получила название Мальта. Одной из подаренных ею находок было захоронение ребенка трех-четырех лет, явно свидетельствующее об особом погребальном культе. Останки ребенка были засыпаны красной охрой, на лбу его лежала костяная диадема, на шее — ожерелье, на груди — изображение летящей птицы, на руке — браслет, на поясе — бляха с орнаментом. Рядом находились каменный нож и копье, хотя по возрасту младенец явно еще не мог ими пользоваться. Выходит, о нем, а точнее — о его душе — позаботились "на вырост" да еще и, судя по украшениям-символам, проявили особое уважение. За какие заслуги? Может быть, ответом на этот вопрос служит физическая аномалия умершего — зубы у него расположены в два ряда. Такого "знака" вполне могло хватить, чтобы соплеменники возвели мальчика в ранг чародеев и воздали ему посмертные оккультные почести. А может быть, к тому же его мать была признанной кудесницей, шаманкой. Последнее вполне вероятно, поскольку Мальта стала знаменитой также и найденными в ее раскопах 25 "венерами" — орнаментированными статуэтками обнаженных женских фигур из бивня мамонта с ярко выраженными индивидуальными лицами, прическами и особенностями конституции. Рядом с ними оказались костяные изображения птиц (опять птиц, запомните это) и необычная пластина с тремя извивающимися змеями и странными концентрическими кругами. Информацию об этих находках я почерпнул из книги Л.Н.Шинкарева "Сибирь: откуда она пошла и куда идет" и из обзорной работы якутского археолога С.П.Кистенева о духовной культуре первобытного человека и, естественно, сам мальтийских "венер" в руках не держал. Но на приведенной иллюстрации двух фигурок сразу же разглядел в одной из них отверстие, а у второй в аналогичном месте — скол, возможно, тоже по отверстию. Значит, они, скорее всего, прикреплялись в виде амулетов к одежде и олицетворяли собой каких-то прародительниц, мистических защитниц или благодательниц. Подобную догадку по отношению к другим находкам гораздо раньше высказал академик А.П. Окладников, но к ним мы еще подойдем.

У того же Л.Н.Шинкарева есть очень интересные детали в рассказе о памятниках древности хакасских степей: "...высокое солнце опаляет одинокие камни. Их так много, что если смотреть с высоты, то можно подумать, это галька проросла и дала такие всходы. Енисейские крестьяне тут находили изделия из бронзы, много старинных кривых ножей с художественными навершиями. Уже исследователи XVIII века Д. Мессершмидт, Ф.Страленберг, П.Пал-лас, И.Гмелин обратили внимание на высокие серые камни: их плоскости испещрены рисунками. Чего тут только не разглядишь — человеческие маски, образы зверей и неведомых существ, шаманы в причудливых наголовниках... В 1963—1964 годах на левом берегу Енисея открыли каменные ящики-гробы: стенки ящиков испещрены знакомыми рисунками. Вместе с инвентарем нашли и образцы искусства далеких предков. Миниатюрные скульптурные портреты очень походили на изображения каменных плит в степи. Выяснилось, что захоронениям четыре тысячи лет. Эту культуру археологи назвали окуневской — по месту раскопок первого кургана Окуневского улуса Хакасии... На каменных плитах изображены почти одни женщины. Это дает основание полагать, что художниками были мужчины: они поклонялись в образе женщины материнскому началу и славили ее красоту. Недаром же древний скульптор изваял "Кыс таш" (Девицу-камень) с распущенными длинными волосами и глубокими глазами. Просто прелесть это лицо! Правда, впечатлению мешает третий глаз на милом женском лбу. Кто знает, какой намек вкладывали в свою причуду окуневские мастера. Может быть, это украшение головы или важный ритуальный знак?.."

Эти строки написаны известным журналистом в середине 1970-х годов. Думается, сегодня, когда после постперестроечного эзотерического и экстрасенсорного бума выражение "третий глаз" стало почти нарицательным, сам автор вряд ли бы назвал его намеком, причудой или украшением. Он (если судить по себе), наверное, просто бы потрясение произнес: неужели четыре тысячи лет назад людям уже было знакомо подобное понятие, такой сакральный символ?! Получается, что — да! И древний художник восхищался не просто симпатичной девицей, а ясновидящей. Может быть, великой ясновидящей...

Возвращаясь непосредственно к шаманизму, надо отметить, что ряд этнографов не без оснований утверждает, будто бы он наиболее ярко выражен у народов, занимающихся охотой, рыболовством, собирательством, и по мере их перехода к скотоводству, а особенно к земледелию и другим производящим формам труда, данный культ начинает ослабевать. Земледелие же зародилось на планете в эпоху неолита — от трех до восьми тысяч лет до нашей эры. Выходит, тогда же шаманизм и пережил свой расцвет. Но подобное утверждение справедливо по отношению к народам, живущим в наиболее благоприятных климатических зонах планеты и идущих во главе человеческой цивилизации. А в той же Сибири к моменту прихода туда русских, всего три-четыре века назад, скажем, якуты, тунгусы и юкагиры о земледелии и не слыхали. Некоторые же еще более удаленные и изолированные народы, например, алеуты и эскимосы Аляски ничего не знали и о скотоводстве. В подобной ситуации оказались отдельные племена Африки, Южной и Северной Америки. Поэтому упомянутый процесс для этих народов оказался смещенным во времени, и именно среди них шаманизм сохранился практически до наших дней.

Обращаясь к конкретным свидетельствам существования шаманизма в древние времена на территории Сибири и, в частности, в Якутии, прежде всего хочется вспомнить открытие, сделанное в 1980 году на притоке Колымы Пантелеихе, в местечке с симпатичным названием Родинка. Именно там сотрудниками Приленской археологической экспедиции во главе с упомянутым уже С.П.Кистеневым удалось обнаружить самое северное в мире неолитическое захоронение, чей возраст составил 3600 лет. В древней могиле были обнаружены останки женщины, которую журналисты тут же поспешили окрестить "амазонкой с Пантелеихи", поскольку рядом с ней покоился целый арсенал всевозможного оружия — лук, каменные и костяные ножи, кинжалы, топоры, наконечники копий и стрел, а также "хозяйственные" скребки и тесла. Но "амазонка", лежавшая в символической берестяной лодке, была буквально усыпана бусинами (более 18 тысяч) из раковин и скорлупы яиц, вместе с которыми находились ожерелья из звериных клыков, орнаментированные амулеты, подвески, скульптурные и стилизованные изображения хищных птиц (опять птиц!), по-видимому, являвшиеся частью обрядового костюма. На некоторых из находок были нанесены кресты и другие загадочные символы. На одном из овальных костяных предметов, лежащих на груди "амазонки", изображены так называемые "остроголовые человечки", что указывает на достаточно конкретный "адресат": по религиозным представлениям юкагиров, остроголовый человек является хозяином нижнего мира, а у нганасан подобным образом изображались "тени мертвых" и расписывались шаманские бубны. Похожая фигурка была в свое время найдена академиком А.П.Окладниковым в одном из захоронений на средней Лене, которое он однозначно определил как шаманское.

"На наш взгляд, судя по вышеописанному материалу, — делает вывод в своем последнем по времени отчете за 2000-й год С.П.Кистенев, Родинкское захоронение было, скорее всего, тоже шаманским. Продолжая изучение изображений, можно увидеть, что они хорошо взаимосвязаны и рассматриваются как единое целое. Сам овальный предмет напоминает в миниатюре шаманский бубен, и, вероятно, всю композицию можно охарактеризовать как мировоззренческие представления древнего человека о мироздании".

Так что почти нет сомнений: в Родинке покоится самая древняя шаманка Якутии. Богатство захоронения, огромное количество в нем изделий, очень ценных для людей позднего каменного века, говорит о том, что погребенная пользовалась большим уважением среди соплеменников, хотя была относительно молода, не старше 25 лет. Интересно, что среди ее "предметов личного пользования", назначение которых ученые в той или иной степени представляют, находилась странная и вызывающая до сих пор научные споры "логарифмическая линейка" из оленьего ребра с насечками и какими-то знаками — то ли костяной "компьютер" для каких-то вычислений, то ли нечто сакральное и вовсе нам не ведомое. На "линейке" по числу секторов прослеживаются цифры пять и десять. "Такое сочетание, — говорит С.П.Кистенев, — наводит на мысль, что, возможно, покойница при жизни была хранительницей астрального женского календаря, по которому определялись по луне сроки родов..." В нашей беседе Сергей Павлович особенно подчеркивал: долгие и основательные занятия археологией привели его к мыслям о том, что так называемый "первобытный человек" на самом деле был далеко не первобытным, он прекрасно знал законы движения небесных светил, умел адаптироваться к сложным природным условиям, а уж по части общения с растительным и живым миром мог дать всем более "цивилизованным" поколениям огромную фору. Видимо, и экстрасенсорные, парапсихологические его возможности были намного выше, чем у наших современников.

Древние кудесники оставили свои следы для далеких потомков, не только личным присутствием, подобным захоронению Родинки, но и в виде "автографов" на скалах. На прибрежных утесах Байкала, Ангары, Енисея, Лены и других сибирских рек археологами обнаружено множество писаниц — рисунков древних художников, среди которых встречаются и явно шаманские сюжеты. Более того, якутский археолог Н.Н.Кочмар, специалист по наскальной живописи, считает, что у первобытных людей лишь избранные имели право рисовать на скалах, в основном — шаманы. При этом они не только отображали окружающий природный и духовный мир, но и наделяли скалы божественным началом. У эвенков, например, подобные изображения считались до недавних времен ликом божественной Энэкэ Бугады. Причем они были выполнены так, что при определенном освещении вы могли их увидеть, а на следующий день не заметить вообще. Эвенки объясняют это тем, что когда Бугады милостива, то она проявляет свой лик, а когда нет — он исчезает. Часто скалы, выбранные в качестве вечных "холстов", напоминают своими очертаниями каких-то живых или фантастических существ, иногда рисунки-петроглифы намеренно скрыты от постороннего глаза в каменных нишах и гротах, под многими из них находятся жертвенники. Автор книги "Древняя Якутия" Н.Д.Архипов рассказывает, что еще в 1932 году А.П.Окладниковым в могильнике "Братский камень" на Ангаре было обнаружено изображение человека, вырезанное из мамонтовой кости. Затем в течение двух десятков лет в долинах той же Ангары, верхней и средней Лены археологи нашли еще семь таких же фигурок, часть из которых оказались двухголовыми. Все эти идольчики-амулеты имели отверстия или выступы для пришивания или привязывания их к нагрудной части одежды. В некоторых могилах "человечки" сопровождались другими амулетами из челюстей рыб, клювов птиц и колотушками из рогов. Возраст захоронений соответствовал третьему тысячелетию до нашей эры, или так называемому бронзовому веку. Характерно то, что среди достаточно большого числа обнаруженных "бронзовых" погребений и массы предметов в них идольчики представляли величайшую редкость. Это и дало основание предположить А.П. Окладникову, что "человечки" являются привилегией, исключительной прерогативой избранных людей и не просто украшением, а особыми амулетами шаманов эпохи бронзы. Скорее всего, в них был заложен тот же смысл, что и в современном шаманском обереге якутов эмэгэте — ангеле-хранителе ойуна в его мистических путешествиях.

Подобное предположение позволило выдвинуть гипотезу о том, что соседствующие с захоронениями наскальные "танцующие человечки" представляют собой изображения шаманских ритуалов. По Окладникову, наиболее замечательные из таких писаниц находятся на скале Саган-Заба озера Байкал — рисунки людей с воздетыми в молитвенной позе руками. В бухте Ая этого же озера на откосе угадывается человек в обрядовом костюме и шапке с рогами. На территории Якутии есть очень интересная композиция в устье реки Сиинэ — силуэт лося, перед которым изображена очень сложная сцена. Центральное место в этом мифическом повествовании принадлежит человекоподобным существам в рогатых головных уборах, держащих в руках нечто подобное штандарту, около которого изображен предмет, напоминающий бубен. На петроглифе Басынай нижней Олекмы — семь фигур явно танцующих вокруг медведя, выбирающегося из берлоги. Самая же уникальная "шаманская" писаница, по мнению А.П. Окладникова, находится в долине реки Мая, "равной которой по своеобразию, трактовке фигур и по насыщенности бытовыми деталями нет не только в Якутии, но и вообще в Восточной Сибири". Главной особенностью этого рисунка является то, что на нем помимо четырех рогатых фигур и солнца изображены ритуальный сосуд и бронзовый нож.

В особом ряду стоит и писаница близ села Тойон-Арыы на Лене. Персонажи ее — яростно сражающиеся лось и лосиха. В этом не было бы ничего необыкновенного, если бы у лося-самца, помимо естественных рогов, не было изображено два... бивня. Эта явно фантастическая деталь свидетельствует о том, что первобытным художником изображены не реальные животные, а так называемые мистические шаманские "мать-звери", о которых мы еще не раз будем достаточно подробно говорить.

А вот как видятся и толкуются некоторые петроглифы исследовательницей юкагирской культуры и истории Л.Н. Жуковой: "Выполненные красной охрой рисунки ленской писаницы Суруктах-Хая были священны для людей неолитической эпохи. Под лучистой аркой изображен магический дождь, ниспадающий на животных, в том числе на мертвое животное, обращенное головой книзу, на лосиху с детенышем внутри, на человека. Дуга — форма радуги и неба, лучистость и косой крест — символы солнца и счастья. Так древний художник изобразил божественное небо, которое посылает в виде дождя небесную благодать — вожделенное бессмертие душ промысловых животных и человека, сытость и процветание рода, мир и здоровье..."

По другим петроглифам можно определить, что у древних северных художников-шаманов вселенная и звездное небо — обитель светлых сил — ассоциировались с гигантским оленем или лосем, а вот всемогущим хозяином подземной бездны был мамонт, пронесенный памятью сквозь десятки тысяч лет и вобравший в себя совершенно фантастические элементы монстра с головой сохатого и туловищем рыбы. Как пишет Г.М.Василевич, это огромное чудовищное животное было возведено праэвенками в ранг самых страшных шаманских духов и поселено в нижнем мире, у реки, протекающей в стране мертвых, "на самых высоких и самых крутых утесах". В этом месте будет уместно вспомнить, что в 1965 году на знаменитом берелехском кладбище мамонтов на Индигирке (возраст 12—13 тысяч лет) был обнаружен кусок бивня с нанесенным на нем доисторическим слоном. Рисунок этот удивляет тем, что конечности мамонта удлинены вне всяких разумных пропорций, хотя все остальное четко выдержано. Значит, как утверждает один из публикаторов этой находки О.Н.Бадер, художник в данном случае ставил перед собой задачу не реалистического изображения, а создавал образ гигантского животного (еще более подчеркнув его размеры и вознеся над людьми) "в связи с какими-то религиозными потребностями ".

Дадим еще раз слово неутомимому публицисту-путешественнику Л.И.Шинкареву, лично обследовавшему знаменитые ленские скалы с писаницами близь деревни Шишкино. "Странные люди сидят в лодках, похожих не то на долбленки, не то на поздние дощаники. Зачем они подняли руки? У иных туловища без головы — вместо головы торчат рога или длинные уши. Может быть, так выглядел ритуальный головной убор? Или художник пытался рассказать о плавании душ в потусторонний мир и поэтому руки умерших молитвенно подняты кверху?.. Повернув голову, издали вижу страшное мифическое чудовище с длинной мордой — ни дать ни взять морда крокодила с разинутой пастью. Зловеще торчат два клыка. Над пастью висит круг, разделенный вертикальной линией. Ученые встречали похожее изображение на бронзовых бляхах и на других предметах, найденных на территории Сибири. По всей вероятности, в представлении древних племен это чудовище воплощало темные силы жестокости и зла. Недаром каждый раз у пасти нарисован кружок, означающий солнце или другое светило — чудовище хочет его проглотить..."

Некоторые исследователи, в частности К.Уилсон, считают, что "шаманы каменной эры обладали не секретной доктриной, а лишь любознательностью к природе и контактировали с человеческими подсознательными силами".

Сейчас это невозможно проверить, но, думается, мы порой недооцениваем своих далеких предшественников и их тайных знаний. И неслучайно А.П.Окладников в результате всех своих многочисленных экспедиций и исследований пришел к выводу, что "комплекс шаманских представлений архаическими корнями уходит в идеологию палеолита". Из каменного века идет и видение шамана как существа смешенной природы — наполовину человека, наполовину птицы или лося, медведя, изюбря. Из палеолита и неолита родом сведения и об упомянутом шаманском покровителе "мать-звере" — зооморфном двойнике шамана и его души. К этой же эпохе причисляется происхождение легенд о пожирании тела шамана духами и о его последующем воскрешении.

Переходя с каменных страниц на страницы древних манускриптов, можно отметить, что на последних упоминания интересующих нас избранников духов появились тоже в глубокой старине. А еще раньше можно проследить применение отдельных их технологий персонажами мифов, легенд и эпосов. К примеру, сразу приходят на ум имена героев Эллады Орфея и Одиссея, которые, как известно, совершили путешествия в подземное царство Аида. Причем, Одиссей направился для этого в нашу сторону — на самый крайний север, в далекую часть Земли, довольно точно описанную древними греками: "Вечно покрыта эта страна холодным туманом, вечно окутывает ее густой пеленой ночной сумрак". Там, на берегу подземной реки Ахеронт эллинский герой принес жертву, приманил ее кровью душу прорицателя Терисея, узнал у него свое будущее и благополучно вернулся в мир людей. То есть действовал как самый настоящий шаман. Рассматривая под интересующим нас углом зрения ведущие мировые религии, практически во всех них можно также отыскать элементы осознанных или спонтанных проявления "шаманских" качеств святыми и богами или вознаграждения подобными способностями ревностных служителей веры. Правда, в данных контекстах их принято называть словом "чудеса", "чудотворство", но это не меняет сути. Достаточно вспомнить хождение Иисуса Христа по воде, исцеление его прикосновением больных, наполнение сетей рыбаков невесть откуда взявшейся рыбой, а также умение многих аскетов-отшельников управлять природными стихиями, хищными зверями, прорицать будущее. А вот как, например, сам Будда рисует возможности истового праведника, достигшего совершенства: "Из одного он превращается в нескольких; став несколькими, он снова превращается в одного; он становится видимым и невидимым; он безо всякого труда проходит сквозь любую преграду, стену, крепостной вал или холм, будто они состоят из воздуха; он ныряет с высоты и проходит сквозь твердь земли, как сквозь воду... он путешествует в небесах, как птицы на крыльях. Даже Луну и Солнце, хотя они сильные и могущественные, он осязает своей рукой..."

Постарайтесь сохранить эту цитату в памяти до того момента, когда мы начнем более обстоятельно рассказывать о возможностях и технологиях наших главных героев. А пока, следуя далее к персонажам немифическим, можно заметить, что шаманы-цари существовали у многих древних народов — уйгуров, найманов, кыпчаков-канглы. В Китае еще в XIV—XI веках до нашей эры верховный правитель был одновременно и верховным жрецом, возглавлявшим главные ритуалы жертвоприношений духам природы и предков. У тюрков в VI—VII веках, по словам М.Мори, "церемония посвящения в каганат представляла собой не что иное, как ритуал шаманов". На Дальнем Востоке, в Золотой Империи тунгусо-маньчжуров, шаман сложился как профессионал в X веке... Вице-губернатор В.Л.Приклонский, занимавший этот пост в Якутске в начале 1880-х годов, по возвращению в Санкт-Петербург прочитал в столице публичную лекцию, в которой среди обстоятельного рассказа о древней вере северян прозвучала легенда о самом первом якутском шамане. "Имя его было Ан-Аргыл-Оюн. Он был могущественен и делал великие чудеса: он воскрешал мертвых, возвращал слепым зрение. Слух о таких чудесах дошел до Аи-Тоена (Господа Бога). Он послал спросить шамана, именем какого бога он делает чудеса и верит ли в него? Ан-Аргыл-Оюн три раза ответил, что в Бога он не верит, а чудеса творит собственной властью и силою. Разгневанный Аи-Тоен велел сжечь шамана, но так как тело Оюна состояло из массы гадов, то из пламени спаслась одна лягушка и поселилась на высочайшей горе. От этой-то лягушки произошли могущественные демоны, которые и поныне снабжают якутов шаманами..."

Когда один из "птенцов Петровых" Я.Линденау в 1744 году поинтересовался у тунгусов, когда появились их первые шаманы, то те без долгих раздумий ответили — "с начала мира". Наверное, они были по-своему правы.

НЕВОЛЬНЫЙ ИЗБРАННИК ДУХОВ, ИЛИ ИСПОВЕДЬ РАСТЕРЗАННОГО

При любом более-менее основательном разговоре о шаманизме и истории его изучения невозможно уйти от утверждений некоторых оппонентов, особенно из числа медиков и других профессиональных материалистов, что, мол, ваш главный герой — попросту не совсем здоровый человек с буйным воображением и неадекватным поведением. И все его общения с духами и полеты в иные миры — всего лишь плоды больной фантазии. Что тут сказать... Действительно, достаточно один раз увидеть настоящего шамана или даже просто прочитать описание его действ, чтобы понять: перед вами и впрямь человек не от мира сего, странная личность со страннной психикой и поведением.

"Он среднего роста, сухощавый, жилистый старик, когда-то, очевидно, сильный и ловкий; теперь еще он способен шаманить, прыгать и танцевать без устали всю ночь напролет; он терся по свету, бывал на юге, на приисках, бывал на севере, на берегу моря; лицо его темное и подвижное, очертаниями напоминает немного лицо тунгуса; зрачок глаз окружен двойным цветным грязно-зеленоватым кольцом; во время чарования глаза эти приобретают какой-то неприятный тусклый блеск и выражение безумия, и их упорный взгляд, как я заметил, волнует и смущает тех, на кого он направлен. Это уже второй шаман с такими странными глазами, какого мне приходилось встречать в Якутской области. Вообще, в фигуре шамана есть что-то особенное, что позволяло мне, после небольшой практики, отличать их среди присутствующих почти безошибочно..." — такое довольно точное и достаточно корректное описание ойуна оставил нам дореволюционный этнограф ВЛ.Серошевский.

Но даже он отметил "выражение безумия", которое в той или иной мере, иногда очень утрированно, описывали практически все исследователи шаманизма. Причем, на наш взгляд, чем меньше и поверхностней заезжий путешественник или этнограф общался с шаманом, тем более ненормальным выглядел последний в его глазах. Такой же точки зрения придерживается один из мировых авторитетов в изучении шаманизма М.Элиаде: "Возможно, что отождествление нервного человека с личностью, "одержимой" духами, считающееся довольно частым в архаичном мире, является во многих случаях всего лишь результатом несовершенных наблюдений со стороны первых этнологов".

Своеобразное исключение составляет серьезный исследователь шаманизма 20-х годов прошлого века Г.В.Ксенофонтов, к тому же якут по рождению, всю жизнь проживший бок о бок с шаманами, хорошо их знавший и тем не менее наиболее однозначно "записавший" всех ойунов в душевнобольные. Думается, скорей всего, это произошло под влиянием ортодоксального большевистского атеизма. Одна из главных работ Ксенофонтова так и называется — "Культ сумасшествия в урало-алтайском шаманизме". Поскольку она оказала в свое время достаточно сильное влияние на общественное и научное сознание, то мы приведем из нее несколько цитат.

"Наблюдаемые мною... факты шаманского священнодействия приводят меня к твердому убеждению, что вообще весь древний шаманский культ покоился на актах настоящего душевного расстройства. Не только начальные моменты становления, но и весь последующий период всей жизни и отправления ими священных обязанностей шаманы оставались теми же несчастными людьми с хроническим душевным недугом. Самый акт их священнодействия был, по-видимому, ничем иным, как периодическим рецидивом общего душевного расстройства, пережитого ими в начале. Присутствуя за полярным кругом на мистериях некоторых шаманов, я лично ощущал те же чувства невольной боязни, какие испытал однажды, попав в Томскую окружную психиатрическую лечебницу, в отделение полубуйных и тихо помешанных..."

Правда, как пишет сам Ксенофонтов, в бытность свою студентом-юристом прослушавший курс психиатрии, просматривая общие медицинские руководства, он не смог "отыскать соответствующий род душевного расстройства, к которому можно было бы бесспорно отнести шаманскую болезнь". Но тем не менее решил, что "более близкими к древнему шаманскому недугу нужно признать целую группу заболеваний, объединяемых общим названием шизофрении, характерной особенностью которых психиатры признают, главным образом, поражение мышления и чувства и отношение субъекта к внешнему миру".

Надо сказать, что в советский период такой точки зрения придерживались не только некоторые этнографы, но и многие слуги Гиппократа, в результате чего немало шаманов оказалось в "психушках". Впрочем, туда же с легкостью попадали и все остальные личности, не вписывающиеся в прокрустово ложе официальной идеологии. Причем, сделать это было относительно легко. Как утверждают психиатры-практики, любого человека можно "подловить" в момент нахождения его в состоянии депрессии или возбуждения и именно по этому совершенно нехарактерному эпизоду "приклеить" ярлык шизофреника. А уж шамана в исступленном танце-камлании, в моменты общения и сражения с несуществующими для атеистов духами или "шарлатанского" предсказания будущего — проще простого записать в умалишенные. "Реабилитировать" же гораздо труднее — для этого надо разобраться в самой сути его ритуалов и технологий, понять их механизм и быть знакомым хотя бы с основами эзотерики.

Люди, сделавшие это, даже если они являются в силу своих взглядов оппонентами язычества, как православный богослов А.Мень, тем не менее становятся на защиту шаманов. "Не подлежит сомнению, что в шаманизме действительно было много патологических элементов, но одним этим объяснить его универсальное распространение и влияние на культуру невозможно. Туземцы действительно боятся душевнобольных, но, как правило, они их не почитают, а убивают. В них видят одержимых демонами и стараются от них избавиться. Кроме того, если бы речь шла только о заболеваниях, то теряла бы всякий смысл "архаическая техника экстаза" (так определяет шаманизм М.Элиаде — В.Ф.), не нужны были бы те методы, которыми человек вызывает в себе состояние сосредоточения, транса, каталепсии. Теперь установлено, что современные люди, обладающие телепатическими способностями, и индийские йоги могут произвольно вызывать в себе эти особые состояния, и при этом психика их совершенно нормальна".

Конечно, как мы уже говорили, само необычное бытие и положение посредника трех миров накладывают отпечаток на его личность. В этом смысле, наверное, достаточно точно зафиксировано состояние эвенкийского шамана, определенное ученым П.И.Третьяковым: "Отдаваясь представлениям своего воображения, он становился тревожен, пуглив, в особенности ночью, когда голова его наполнялась разными сновидениями. С приближением дня, назначенного для шаманства, заклинатель терял сон, впадал в забытье и по нескольку часов неподвижно смотрел на один предмет. Бледный, истомленный, с острым проницательным взглядом, человек этот производил странное впечатление".

Но это определение так сказать внешнее, чисто материалистическое, и, как нам кажется, гораздо ближе к сути стоит В.Л.Серошевский: "Обязательства, которые берет на себя шаман, нелегки, борьба, которую он ведет — опасна; есть предания о шаманах, заживо похищенных на небо, о шаманах, убитых духами или замертво падших от лицезрения тех мощных сил, которые они осмелились вызвать. Чародей, решающийся на эту борьбу не из-за одних только материальных выгод, но и ради облегчения страдания ближнего, чародей по призванию, верующий и убежденный, принимающийся за дело с каким-то восторженным пренебрежением к собственной опасности и озаренный высоким светом жертвы, — такой чародей производит всегда на слушателей громадное впечатление. Раз и два увидевши настоящих шаманов, я понял деление их на великих, средних и лживых. Иной из этих кудесников так мастерски располагает свет и темноту, тишину и заклинания, модуляции его голоса так гибки, жесты так своеобразны и выразительны, удары барабана и тон их так соответствуют моменту, и все это перевито такой оригинальной лентой неожиданных слов, остроумных загадок, художественных, часто изящных метафор, что невольно поддаетесь прелести созерцания этого дикого, свободного творчества дикой, свободной души".

Согласитесь, что подобное описание мало напоминает неконтролируемый приступ шизофреника. И, кстати, мог ли вообще шизофреник быть шаманом? На это вопрос отвечают современные якутские ученые-психиатры.

"С мнением Ксенофонтова мы не можем согласиться, — говорит Д.Н.Бугаев. — Шаманы могли быть с истероидны-ми, аффективными, отчасти эпилептоидными складами личности, но не более". То есть никак не шизофрениками.

"Поведение психически больного всегда бывает продиктовано сугубо психопатологическими нарушениями, — подтверждает позицию своего коллеги И.А.Иванов. — Окружающая действительность им, как правило, воспринимается ошибочно, искаженно, и такое восприятие не поддается коррекции. Импульсивность и агрессивность (или, наоборот, заторможенность, погруженность в свой болезненный мир переживаний, наличия страха и т.п.) — все вышеназванное в целом и по отдельности делает больного не способным к любому виду полезной, целенаправленной деятельности. А ведь шаман не просто кривлялся перед аудиторией — он четко выполнял поступивший ему заказ на проведение, грубо говоря, конкретной работы!.. Выполнение шаманом своего обряда требовало напряжения и траты больших, не столько физических, сколько психологических, интеллектуальных ресурсов. У шаманов существовала четко осознанная цель, они имели хорошо отрепетированный, по-своему рациональный сценарий действия, ясно понимали реальные соотношения. Следовательно, истинными шаманами могли быть только психически полноценные, то есть психически здоровые люди".

Все высказанное относится к шизофрении. Что касается еще одной формы психического заболевания — маниакально-депрессивного психоза — то И.А.Иванов не отрицает возможного наличия его у некоторых шаманов в благоприятной форме, чередующейся со светлыми фазами. Но в данном случае мы имеем перед собой если и болезнь, то так называемую "болезнь гениев", достигавших, как известно, в состоянии мании подлинных высот в искусстве и науке.

Итак, современные психиатры, к счастью, уже не видят в шаманах потенциальных обитателей больниц для умалишенных, хотя оставляют за ними некоторые личностные странности и нервную неуравновешенность, а также подверженность "пережиткам, суевериям" и идущим от них способностям вызывать у себя и у окружающих "галлюцинации в виде духов". Последнее естественно для воспитанных в материализме врачей, но мы оставим для себя возможность смотреть на это явление не только как на " галлюцинацию ".

Еще раз возвратившись к шаманам-"шизофреникам", вспомним, что самые великие из них, служащие добру, вне своих камланий выступали как духовные вожди и полководцы, как пророки и борцы со злом, как народные мудрецы-философы и поборники справедливости. Стремясь исцелить людей, помочь им, они развивали в себе и окружающих отзывчивость и сострадание. При посвящении шаманы давали клятву, в которой были слова: "Если позовут тебя вместе богатый и бедный, то иди сперва к бедному и не требуй много за труды". Хорошо, если бы таким правилом руководствовались все современные медики. К тому же так называемые "белые шаманы", выполняя уже публичные функции жрецов, благословляли самые большие празднества и общественные трудовые акции, испрашивали (и обычно получали) для своего рода и народа благодать высших богов и природных стихий. Разве подобное было бы под силу ненормальным, да и кто бы им позволил принародно демонстрировать свое слабоумие? Что касается "нервической" неуравновешенности шаманов, способности их реагировать на малейшие раздражители, то, может быть, именно этой их повышенной чувствительностью восприятия окружающего мира, его видимых и невидимых составляющих и определяются возможности получение шаманского дара и их развития. Этим же определяется и восприимчивость пациентов к лечению во время камланий. Врач-политссыльный С.И.Мицкевич, проживший несколько лет в самом дальнем и глухом Колымском округе Якутской области, написал целое медицинское исследование о двух видах своеобразной полярной истерии, которые в тех краях приобретали в отдельные годы формы настоящих эпидемий, особенно среди женщин. Первую из них якуты издревле называли "мэнэрик". Проявляется она поначалу в раздражительности, плохом настроении, бессоннице, головокружении. А затем переходит в припадок, внешне очень напоминающий шаманское камлание.

"Из соседнего балагана раздались какие-то ужасающие звуки, от которых холод пробежал по всему телу. Они росли, они шли, так сказать, crescendo, усиливаясь в высоте и темпе до такой степени, что, казалось, у поющей вот-вот разорвется грудь. Не в силах преодолеть этого страха, я бросился на голос, и глазам моим представилась ужасная картина. На низких нарах сидела молодая женщина с распущенными по плечам длинными волосами и, придерживая руками голову, как маятник, быстро раскачивала все свое конвульсивно вздрагивающее тело то из стороны в сторону, то взад вперед. Она была вся в поту, ее грудь ходила ходуном, глаза неестественно блуждали, сильно расширенные зрачки горели каким-то блеском. Порой она отнимала руки от головы и ожесточенно рвала свою одежду. Порой прекращала пение, но только для того, чтобы дико захохотать или разразиться истерическим плачем". Считалось, что мэнэрик случается от вселения в человека злого духа и отличается от шаманского камлания тем, что больной оказывается вместилищем нечистой силы помимо своего желания и, в отличие от шамана, не способен управлять ситуацией. Хотя иногда имеет такую же силу, может так же прорицать, говорить на не известных ему языках, не ощущать огня и холода. То есть налицо наблюдается неконтролируемая и нежелательная одержимость духами. Изгнать последних могут только шаман или священник, а если этого не сделать, приступ затягивается от нескольких дней до месяца, а то иногда и переходит в упомянутый тяжелый маниакально-депрессивный психоз.

Вторая форма болезни на той же истерической почве называется "эмиряченье". Подверженные ей при любом неожиданном громком звуке, внезапном появлении незнакомого человека, резком окрике впадают в состояние оглушения и исступления, начинают спонтанно, как загипнотизированные, повторять слова и жесты напугавших их, имитировать движения птиц или животных, раскрывать самые сокровенные тайны, покорно выполнять любые приказания. К возрасту 40—45 лет эмиряченьем в Колымском округе в начале прошлого века страдали практически все женщины, причем, независимо от их национальности и социального статуса. С мужчинами это случалось реже, наверное, в силу более устойчивой нервной системы.

Говоря об этом явлении, Мицкевич сравнивает его с демономанией и психическими эпидемиями средневековой Европы, культурные и социальные условия жизни в которой, видимо, были близкими к Колыме упомянутого не столь уж давнего времени. Но тут они еще усугублялись и суровым климатом, длинной полярной ночью, мощным космическим излучением (полярное сияние), изолированностью от многочисленного человеческого общества.

Думается, что находящиеся в такой ситуации люди пребывали как бы в состоянии очень нестойкого психического равновесия, эмоционального и даже болезненно обостренного восприятия мира. В подобной среде эффект любых мистерий был, конечно же, очень велик, а с другой стороны, данная среда выдвигала из своих рядов еще более чувствительно и тонко организованных ойунов и удаганок (так называли шаманок-женщин).

Наверное, поэтому раньше в Якутии существовало устойчивое мнение в народе, что чем севернее живет шаман, тем он сильнее. Были попытки даже и со стороны ученых разделить шаманизм на более сильный и "настоящий" арктический и менее спонтанный субарктический, где творящие действо якобы более играют, чем впадают в каталептический транс. Но эта точка зрения не согласуется с географией проживания великих шаманов и не находит поддержки, по мнению М.Элиаде, если ее рассматривать на планетном уровне, поскольку "якобы арктическое происхождение шаманизма не обязательно исходит из нервной неуравновешенности народов, живущих близко к полюсу, и подобные психопатологические явления встречаются во всем мире". Но зато Элиаде, за много лет собравший самый обширный и разнообразный материал по всему миру, полностью солидарен с позицией о психическом здоровье шамана. И даже приводит примеры его превосходства в этой сфере: "Хотя шаманы выполняют свой экстатический танец в юрте, полной зрителей, в ограниченном пространстве, в нарядах, содержащих свыше 15 килограммов железа в форме кружков и разных других предметов, они никогда никого не задевают. И хотя во время транса казахско-киргизский бакса бросается во все стороны с закрытыми глазами, однако всегда находит нужные ему предметы. Эта поразительная способность контролирования даже экстатических движений подтверждает замечательную нервную конституцию. Сибирский или североазиатский шаман не выказывает признаков умственного расстройства, его память и способность самоконтроля явно выше средних. У самоедов, остяков шаман обычно здоров, а в интеллектуальном отношении часто превосходит свою среду. У бурят шаманы являются главными хранителями устного эпического творчества. Поэтический словарь якутского шамана включает 12000 слов, тогда как общеупотребительный язык — всего 4000. Интеллектуальные усилия даякского шамана-пророка огромны и указывают на значительно более высокие, чем у большинства, умственные способности. То же наблюдение относится и к африканскому шаманизму вообще. А в исследованных Нэйделем суданских племенах "нет шамана, который был бы в нормальной жизни личностью "ненормальной", неврастеником или параноиком: если бы такой появился, его признали бы сумасшедшим, а не шаманом. Так что шаманизм ни в коем случае нельзя связывать с зарождающейся или скрытой ненормальностью; я не припоминаю ни одного шамана, у которого профессиональная истерия переродилась бы в умственное помешательство".

Думается, окончательно закрывая (по крайней мере для себя) тему шизофрении в шаманизме, хочется привести мнение еще одного очень известного на западе ученого М.Харнера. Обратите внимание, с каким уважением он говорит о предмете нашего интереса.

"Шаманство — это необычайно увлекательный интеллектуальный и психический процесс, в котором принимают участие как сам шаман, так и его пациент. Совершая героические путешествия и поступки, шаман помогает больным людям переступить границу обычного, повседневного осмысления действительности, в том числе и осмысления своей болезни. Шаман дает им понять, что духовно и психически они не одиноки в борьбе с болезнью и смертью. Он делится с пациентами своими тайными силами и внедряет в их глубинное сознание мысль о том, что есть человек, который рад принести себя в жертву, чтобы помочь им. Эта готовность шамана к самопожертвованию вызывает у пациентов соответствующее стремление к соучастию, они чувствуют себя обязанными встать рядом с шаманом и сражаться за свое спасение. Так лечение и увлечение начинают идти рука об руку.

Сегодня мы постоянно обнаруживаем, что даже чудеса западной медицины подчас не способны сами по себе решить все проблемы лечения и профилактики болезней. Все чаще и чаще медики-профессионалы и их пациенты ищут новые, дополнительные пути лечения. При этом сплошь и рядом случается, что даже профессиональный врач не в состоянии отделить действенные приемы от шарлатанства. Отличие древних методов шаманства в том, что они уже проверены временем, причем испытание это они выдержали на протяжении неизмеримо более долгого периода, чем, например, психоанализ и множество новых психотерапевтических методов лечения..."

Итак, мы пришли к однозначному выводу: шаман — психически здоровая личность. Но сейчас скажем о том, что разговоры о его ненормальности все же имеют под собой вполне законную основу. И здесь нет никакого противоречия. Дело в том, что всякий настоящий шаман, по крайней мере сибирский, переживает в отрочестве или юности психологический кризис, который длится несколько лет. Затем однажды наступает и кризис физический, условная "смерть" от трех дней до недели, представляющая из себя обязательную форму посвящения. Только преодолевший ее становится обладателям шаманского дара и тайных знаний.

Происходит это следующим образом: вроде бы наконец обретший нормальное состояние и разум молодой человек, разве что замеченный в последнее время в тяге к уединению и созерцанию, вдруг внезапно и очень сильно заболевает. Настолько сильно, что не может подняться с постели и впадает в полное беспамятство. По воззрениям якутов, в это время на бренной земле остается только страдающее тело неофита, а душа его забирается в иной мир. Зачем? Вот как одним из первых отвечал на этот вопрос политссыльный и ученый И.А.Худяков в своем труде "Краткое описание Верхоянского округа (1869 г.): "Лежит юноша и не чувствует на земле ничего; родные видят его только стонущего, лежащего без движения, без слов. А душа его между тем учится на дереве шаманства. Дерево шаманства — сухая большая ель, растущая (далеко-далеко на севере — В.Ф.) перед юртой господина Хара Сылгылах Бэги Дьуорту, и на этой ели между ветвями расположены гнезда: в верхних гнездах лучшие шаманы, а чем ниже, тем хуже. Другие прибавляют, что тот, кто имел гнездо на суке, обращенном в восточную сторону, будет счастливым шаманом, оказывающим исцеление больным людям. Имеющий гнездо на западную сторону будет зловредным шаманом, делающим беду. Имеющий гнездо на северную сторону будет и портить, и исцелять. Наконец, имеющий гнездо на южную сторону будет шаманом со многими превращениями".

Души сидят в своих гнездах в виде птиц, и к ним являются в роли кормилиц две кобылы. С запада — саврасая, с востока — белая. Первая кормит необычных птенцов из своих сосцов кровью, вторая — густым белым молоком. Соответственно этой пище растущие шаманы и обретают качества либо добрых, либо злых. Когда они вырастают, Хара Сылгылах Бэги Дьуорту вынимает их из гнезд и разрубает на мелкие кусочки. "Ветры разносят эти куски далеко в разные стороны, а если куда-нибудь, к какому-нибудь господину (духу — В.Ф.) не дойдет куска мяса, тот уже не придет на призыв нового шамана. Голову вновь приготовляемого втыкают теперь на шест и выставляют, чтобы обмывали ее дождь и снег, что- бы громы и ветры дули — раскалывали-расщепывали ее для того, чтобы шаман стал крепче (а между тем на земле тело его мучится: бьет его лихорадка). Вот снимают голову, делают целым человеком, спускают в огненное море, где три дня и три ночи огонь выжигает все земное и некрепкое, остаются лишь кости да кожа (а между тем на земле тело его мучится, словно в огне горит, глаза наливаются кровью и дико блуждают, не останавливаясь ни на чем). Вот потом достают его из моря, бросают в пруд, наполненный гадами и разными свойствами дьявольской хитрости, и тут образуется его тело из змей, жаб, ящериц и земляных червей, все эти гады, все эти черви и есть дьявольское зло, дьявольское учение и хитрость (а на земле его тело покрывается ранами, словно черви ползают по его телу, гложут и грызут его остро-мелко и тупо-безостановочно). Вот потом вытаскивают его, привязывают вниз головою к железному дереву; приходят три-девять и семь женщин-девок, надрезывают ножницами, колют иглами, поют заклинания (а на земле тело его поет-напевает страшными рыданиями). И, вслушиваясь в его голос, как бы слышишь его страдания и стон под иглами и острыми ножницами дьяволов-девиц, имеющих железные острые когти и глаза, как огненные искры. Весь народ с ужасом слушает больного и говорит, что это его учат шаманству. Режут они его, колют, а кровь не течет, словно из сваренных легких скотины. Ходят они вокруг и напевают ему голосом, подобным скрипу напилка о каленое железо, передают шаманское учение и предсказывают, через сколько лет он будет снова призван к этому дереву. Потом сбрасывают его острыми когтями в мрачную бездну, жилище почтенных кузнецов, там раздувают его в горне, бьют молотами, студят потом в моче девяти девиц и с тяжелых клещей сбрасывают сильными руками на землю. Оттого шаман выходит не мерзнущий и не потеющий. Таким образом новый шаман приготовлен к своей обязанности, но он доложен еще подождать смерти старого шамана, и только после его смерти черти переходят в новобранца, и он считается унаследовавшим..."

Как видно из описания, и душа будущего шамана, и его тело проходили очень мучительные испытания. Сородичи, догадавшиеся, что случилось с их близким, приставляли к нему для ухода безгрешного отрока, который лишь поил больного водой. Все старались никак не мешать происходящему, даже не переходить линию окна, у которого лежал посвящаемый, не вставать между ним и огнем камелька. Иногда спешно выстраивали целую изгородь, чтобы кто-нибудь ненароком не смог нарушить покоя неофита и помешать его сложным перерождениям. В некоторых местах будущего шамана, наоборот, выносили в чистое поле и укладывали раздетым на свежую бересту. Или строили для него отдельный домик в лесу. Но в любом случае людям оставалось только одно — ждать, пока весь процесс закончится сам собой. Надо сказать, что, видимо, часто они делали это с замиранием сердца, поскольку многие верили: за появление шамана надо платить жизнями нескольких его ближайших родственников. А если провидение являло на свет великого шамана, то якобы даже за каждую его кость становился платой человек. И тем не менее не сохранилось рассказов о том, чтобы кто-то попытался, спасая себя или близких, помешать рождению нового шамана.

Существовали и версии появления на свет, взращения шаманов, несколько отличные от приведенной. Так, по одной из них, в гнезда шаманского дерева попадали четырехгранные камни, рожденные лягушками, живущими в "Смертном море". По другой версии, это были яйца, снесенные орлом с железными перьями. Но и первые, и вторые мать-птица (якуты называют ее мать-зверь) насиживала от года до девяти лет, затем еще столько же растила птенца и передавала его на дальнейшее "хождение по мукам". К примеру, он мог попасть на воспитание к одноногой, однорукой и одноглазой дьявольской шаманке, которая качала "птенца" в железной колыбели и кормила сгустками крови.

Но надо сказать, что все это наиболее грубые версии, в которых душа выступает как единое целое. Между тем известно, что у якутов человеческая душа состоит из трех частей, и каждую из них при назначении в шаманы ждет своя собственная судьба, свои собственные испытания. Мы еще поговорим о них более подробно, а пока предоставим свои страницы личным впечатлениям вилюйского шамана Спиридона Герасимова, описавшего этнографу А.А. Попову свое призвание духами и посвящение в ойуны. Это описание в силу своей детальности, драматичности и честности изложения пережитого стало своего рода хрестоматийным и отрывками цитируется во всей мировой литературе о шаманах. Давайте познакомим с ним и нашего читателя.

"Зимою, в один из теплых дней я верхом поехал разыскивать своих оленей. Время близилось к ночи; вдруг я почувствовал сильный удар в спину неизвестно от чьей руки; все тело пронзило холодом, словно кто-то облил ледяной водой. Подняв голову вверх, я увидел трех воронов: один был с белой головой, другой — пестрый, а третий — обыкновенный черный. Заинтересовавшись их необычностью, я до того загляделся, что, теряя сознание, упал на землю. Падая, услышал чей-то голос: "Оказывается, здесь тот, которого искали". Не знаю, сколько времени пролежал я на снегу, но с большим трудом вернулся домой и сильно заболел. Ночью увидел сон: пришли какие-то люди, принесли доску, на которой рубят мясо, и положили ее посредине юрты. Затем внесли кожаную суму величиною с бычачью голову, крепко зашитую со всех сторон и, очевидно, наполненную какой-то жидкостью. Суму положили на доску и разрубили надвое; по всей юрте разлилась кровь. Какой-то человек, стоящий на левой стороне, умылся этой кровью, и мне очень захотелось крови — не знаю, почему. Тогда умывавшийся брызнул на меня изо рта кровью: все тело зазнобило, и возникло такое ощущение, будто в кожу впились множество остей от колосьев. Я упал навзничь и стал захлебываться в разлитой крови. Двое каких-то неизвестных подняли и вынесли меня на улицу, где стали стегать изо всей силы не то веревками, не то ремнями. После этого внесли меня в совершенно незнакомую юрту и положили на пол. В тело впились различные гады. Я очнулся и целых три месяца не находил себе покоя.

Весною для окружающих я совершенно сошел с ума, и домашние целых семь дней должны были держать меня привязанным к столбу. К концу шестого дня моего сумасшествия мне опять стали мерещиться видения. Я начинаю помнить с того момента, когда услыхал голос: "Мы тебя унесем к северным (имеются в виду северные демонические старухи — В.Ф.)". После этих слов меня унесли в грязную темную юрту, отрезали голову (я почувствовал ужасную боль) и разрубили все тело на части, которые вместе с головой положили в железную люльку. В люльке все кусочки срослись между собою, и я принял обычный вид. Крепко связав меня пестрой веревкой, стали раскачивать люльку. Через некоторое время веревку развязали и, протыкая чем-то острым, пересчитали все мои кости и волокна мускулов. Затем сказали: "Оказывается, у тебя одна кость и три мускульных волокна лишние". Меня схватили сзади и обмакнули несколько раз в кровавые сгустки, говоря:

"Нужно бы дать ему имя", но почему-то его не назвали. Потом меня положили в посудину с кровью. Подошла собака и лизнула в лицо: я впал в глубокий обморок. Когда я очнулся, оказалось, что сижу на коленях у женщины. Она вытащила грудь и стала давать мне в рот сосок. Я с отвращением отвернулся. Женщина положила меня на пол и сказала, чтобы для меня приготовили гнездо, и тут же спросила: "Какой величины хотите сделать?" Ей ответили: "В окружности четыре аршина, в вышину три, с тремя медными обручами". Взяли меня и положили в точно такого вида люльку, накрепко запеленав, как маленького ребенка. Пока я лежал в люльке, в юрту вошло очень много людей с безобразными лицами, и, кажется, большинство из них были старухи. Одна из вошедших сказала: "Хорошо бы нам раздобыть пищу, сварили бы отличную еду". После этого две женщины вышли на улицу. Как только за ними закрылась дверь, мне выкололи оба глаза. Послышался голос: "Да, это он". Я упал навзничь. В этом положении меня стали тянуть за переносье железным крючком. Я приподнял голову, и глаза мои снова получили способность видеть.

Оказалось, что я лежу в устье Кровавой реки с течением вперед и назад. Из этой реки зачерпнули жидкости и напоили меня, затем просверлили уши, бросили кусок запекшейся крови величиною с подушку и, поставив меня на него, сказали: "Будь знаменитым из злых шаманов с кровавым подножьем!" Эти слова я повторил, сам не зная для чего. На шею мне накинули петлю из веревки и повели куда-то далеко. Затем надели тяжелый шаманский костюм, дали в руку колотушку, бубен и стали говорить: "Получил ведь ты длинный огненный хвост! Стал ведь ты с легким дыханием! Получил ведь ты морду грозного медведя! Получил ведь ты черно-кровавые глаза отлинявшего медведя! Получил ведь ты чуткие уши!"

Меня отнесли в то самое место, где разрубали на части тело, развязали веревки и приказали шаманить вместе с находившимися тут шаманами. Я отказался, тогда меня, завернули в сырую медвежью шкуру и куда-то унесли. Я потерял сознание. Начиная приходить в себя, я почувствовал невыносимые боли: оказалось, какие-то неизвестные люди всячески истязали меня. Это продолжалось довольно долго. Когда мои мучители остановились, кто-то произнес: "Унесите-ка его в преисподнюю". Меня сунули в какое-то узкое отверстие и сказали: "Пригвоздите-ка ему черную печень". В печень тут же воткнули нож, я потерял сознание и очнулся привязанным к одному из столбов юрты. Велел своим домашним освободить от веревок и стал очень долго истерично распевать. В последующие ночи я опять стал попадать на места своих похождений.

Когда я просыпался, вздувало живот, ломило кости, и я целыми днями не находил покоя от боли. В такие дни я, можно сказать, и не вставал с постели. Если пытался подняться на ноги, в глазах рябило и кружилась голова. Несмотря на это, я иногда, пересиливая всю тяжесть страданий, захватив нож или ружье, отправлялся, сам не зная куда, с мыслью покончить с собой. Но каждый раз возвращался живым, не решаясь наложить на себя руки, и лишь от страданий рвал зубами собственное тело.

Так я промучился целый год, а весною начал безо всякой цели уходить в разные стороны. Домашние разыскивали меня дня через три или четыре лежащим без памяти. Приходя в себя, я вспоминал, что передвигался на четвереньках, подражая волкам и медведям, выкапывал из земли червей, ловил гадов и съедал их. В одно из таких скитаний я опять лишился чувств, и когда очнулся, была уже глубокая ночь. Оказалось, что я лежу совершенно голым, из-под мышки и паха вылетели целые тучи мух; руки и ноги были искусаны муравьями", с большим трудом я добрался до дому.

В эту ночь, когда все уснули, вдруг откуда-то сверху мне на лицо упал большой огонь, но никакого ожога не причинил. Я лежал возле стенки, и вдруг кто-то стал тянуть мою руку за палатку. Я испуганно закричал. Домашние проснулись, но никого не нашли, хотя рука моя действительно лежала за полотном палатки, на улице. В начале второго года мне во сне все время приходилось спорить с духами. Я говорил, что ни за что не буду шаманом. Они настаивали: лучше согласись, все равно будешь! Запрещали стричь волосы, и я перестал делать это. Временами в зимние ночи я незаметно от своих выходил голым на улицу и сидел на дереве. С рассветом осторожно, чтобы не узнали родные, возвращался в постель.

В таких мучениях я провел весь второй год. Весной поехал ловить оленей и, приблизившись к стаду, увидел перед собой большую собаку. В ушах зашумело. И я опять лишился сознания. Очнулся крепко-накрепко связанным.

Это родные, обеспокоенные моим долгим отсутствием, отыскали меня и увезли домой. Ночью я услышал голоса: "Добудь себе одежду, бубен и будь шаманом". Во время моей последней болезни родные догадались заказать бубен и колотушку, чтобы заставить меня скорее шаманить и этим избавить от мучений. Поправившись, я стал шаманом".

Этот рассказ — хорошая иллюстрация для тех, кто считал и считает шаманов любителями легкого хлеба, походя обирающих суеверных соплеменников. На самом деле история со Спиридоном Герасимовым довольно типична, — мало кто из призываемых на служение духами добровольно и с охотой принимает эту стезю. Многие продолжают упорствовать до конца, и тогда духи превращают их в жалких калек, слепых или вовсе губят. То же самое происходит и с шаманами, которые, еще не утратив силы по возрасту, пытаются оставить свое занятие.

Мы уже упоминали, что, по понятиям якутов, душа человека состоит из трех частей. Такое же деление на несколько составляющих существует у многих народов Севера и вообще мира, но мы остановимся именно на якутском варианте, поскольку он детально разработан применительно к шаманизму и наиболее хорошо нам знаком.

Итак, чтобы человек нормально мыслил и жил, в нем должны находиться все три составляющие души-кут, которые он получил при рождении: буор-кут (земляная душа), салгын-кут (воздушная душа) и ийэ-кут (материнская душа), а также еще и так называемый "сюр" — жизненная и психическая сила, напоминающая христианский святой дух. Последняя очень трудно отделима от понятия души, и поэтому обычно воспринимается (и пишется) вместе с ней — "кут-сюр". После смерти человека воздушная составляющая души растворяется в воздухе, земляная уходит с прахом в землю и только материнская и сюр возвращаются к создателям.

Поскольку шаманы — народ необыкновенный, то (по А.А. Попову) у них еще при рождении духами похищаются все три души, но ребенок при этом не умирает, а только отделывается легкой болезнью. Затем каждая из душ получает особое воспитание или воплощение.

Земля-душа превращается в рыбу и попадает в особую запруду в "воде болезней", устроенную из трупов убитых при посвящении шаманов людей (для этой цели духи и "забирают" их родственников). Рыба плавает в этой запруде среди множества таких же рыб-душ шаманов и все время пытается перескочить через плотину, однако, если это случится самопроизвольно, шаман тут же погибает. И лишь на время камлания духи выпускают землю-душу на свободу.

Мать-душа уносится на берег "воды болезней" и остается там навсегда, принимая вид фантастического животного мать-зверя. Внешне он может представлять из себя лося, оленя, медведя, волка и т.п. и соответствовать могуществу шамана. Последний видит собственного мать-зверя только трижды — при первом камлании, в середине жизни и перед смертью, но всегда тесно связан с ним. Когда, например, шаманы сражаются друг с другом, то их мать-звери тоже дерутся на берегу "воды болезней". Если с мать-зверем ручается несчастье, то погибает и шаман.

Самая же сложная судьба ждет воздух-душу. При этом место ее долгосрочной "прописки" зависит от того, какими духами призывается к служению шаман — верхнего мира (неба), среднего мира (земли) или нижнего мира (преисподней).

Душа ребенка, предназначенного быть небесным шаманом, похищается дочерьми божества-шаманки Ары Дар-хан. Возле ее жилища растет большая лиственница с девятью дуплами. В трех нижних воспитываются души плохих шаманов, в средних — посредственных, в верхних — сильных. Понятно, что девятое дупло имеет высшую степень совершенства. Сами же души выглядят как птенцы кукушки или кулика, причем, самые злые из них лишены перьев. Этих же злых дочери небесной шаманки, прилетающие в виде ворон, выкармливают душами умерших родичей и их скота. Для добрых шаманов кормилицы являются в образе орла и питают их орлиными яйцами. Одновременно и тех, и других учат шаманским премудростям и уловкам, периодически дополнительно подкармливая "неуспевающих" пестрыми зайцами, двуглавыми орлами, пестрыми рыбами и продлевая им срок учебы. Так проходит от года до девяти лет.

Затем прошедшие начальную ступень - воздух, души передаются на дальнейшее воспитание Дочери черных облаков, которая облекает их в лебединую шкуру, какое-то время еще продолжает обучать шаманскому искусству и, наконец, возвращает человеку. Душа будущего шамана среднего мира похищается одним из тех духов, который призвал неофита для служения— огня, воды, гор, лесных зверей и т.п. Она уносится к большой березе, растущей возле жилища северных демонических старух и попадает в одно из трех дупел (в зависимости от своей будущей силы), где и живет от трех месяцев до трех лет. После душа на такой же срок перекладывается старухами в железную люльку и выкармливается грудью. Знаменитых шаманов кормит старшая старуха, посредственных — средняя, плохих — младшая. Что касается злых шаманов, то их питанием служит не молоко, а ящерицы, лягушки и черви. Одновременно старухи передают душам и необходимые знания. На этом обучение заканчивается.

Будущие шаманы нижнего мира точно так же проходят весь "курс" северных старух. Затем, если их призывает повелитель кузнецов Кудай Бахсы, они несколько лет воспитываются в пламени его горна и получают статус шаманов огня. Если же за воспитание берется любой другой дух преисподней, то, естественно, не следует ожидать от него добра. Душа уносится в такую непролазную грязь, в которой вязнут даже пауки, и внедряется в нее в виде птенца гагары или кукушки. Этому птенцу не позавидуешь — у него сгнивают перья, слезает кожа, а питание составляют только души родичей и мерзкие гады. Более того, раз в год или три года воспитанника для пущей злости в будущем вынимают из грязи и стегают прутьями, отчего он превращается в огромную лягушку. Души самых знаменитых шаманов нижнего мира подвергают особой закалке — кладут на полтора года или в сулему, или в "воду болезней". Выдерживают это не всякие, некоторые души раскалываются надвое, и их бывшие владельцы на земле умирают. Прошедшие же испытание снова возвращаются к северным старухам и, надев шкуру ворона, заканчивают образование.

Как мы уже упоминали, во время трехдневной "смерти" кандидата в шаманы происходит очень важный момент посвящения — обряд рассечения ("эттэнии"). Он заключается в том, что особые духи разрезают или разрывают тело неофита на множество частей (по некоторым версиям до 99), раскладывают их на три кучи — для верхнего, среднего и нижнего миров — и затем разбрасывают по сторонам всем духам, приглашая их по именам к трапезе. Те духи, которые вкусят шаманское тело, впоследствии и могут быть им призваны в виде слуг или покровителей. После "дегустации" все кусочки и косточки аккуратно возвращаются назад и вновь срастаются в тело шамана, но уже наполненное иной силой и составленное из иной, не совсем человеческой плоти, обладающей особыми свойствами. Говорят, что великие шаманы в течение жизни проходят обряд рассечения три раза. По сведениям Г.В.Ксенофонтова, "как только кандидат, по окончании рассекания встанет с ложа, тотчас же призывает другого шамана", чтобы тот совершил с ним путешествие в верхний и нижний миры, выступая при этом в роли наставника и проводника. Конечно же, имеется в виду мифическое путешествие их душ.

Шаман-учитель идет впереди, поднимаясь на особый горный хребет, "наставляет кандидата и показывает ему узлы дорог, ведущих к разным мысам, где находятся источники человеческих болезней". Потом учитель приводит неофита в свой в дом, они оба облачаются в шаманские одежды и начинают камлать. При этом, "достигнув дорог тех или иных злых духов, наставник указывает, какая часть тела шамана какой болезни (или бесу) соответствует и какую имеет лечебную силу".

То есть идет прямая передача таинств, опыта и технологий посредством общения душ двух живых шаманов. Но как показывают многочисленные рассказы, подобные знания можно получить и от духа давно умершего шамана, как правило, далекого предка. Причем, иногда это происходит совершенно спонтанно, выражаясь современным языком, путем инсайта — неосознанного озарения, "замыкания цепи". Или, может быть, не столь мгновенно, но все равно по-своему неожиданно и необычно.

Вообще-то говоря, наверное, сколько существует в мире шаманов, столько же существует и в чем-то отличных друг от друга посвящений.

Например, вот это записано в 1945 году со слов шамана Петра Абрамова-Алаадьы учителем Петром Степановым и дается нами в пересказе с якутского языка. Еще в раннем детстве, рожденный в семье самых простых бедняков, он любил слушать сказителей-олонхосутов, а чуть попозже, наблюдая камлания ойунов, очень правдоподобно их повторял, то есть имел какую-то склонность к шаманству.

Однажды в молодости Петр работал с братом на сенокосе и так разошелся, что не мог остановиться, хотя уже наступала ночь. Внезапно его достиг испуганный голос брата: "Стой, беги скорей ко мне, над тобой какие-то огни горят!" Петр глянул на небо и впрямь увидел совсем близко яркие необычные огни. Но, как ни странно, он почему-то не ощутил страха и спокойно продолжил косьбу под этим сиянием.