Помоги проекту - поделись книгой:
— Извините ради бога, я не заметила вас. Будто пелена перед глазами была, — продолжала бормотать женщина. — Вы знаете, я так устаю на работе, сил не остаётся быть внимательной…
Мне стало жаль её. Я сам подставился под удар, сам организовал столкновение. С моим телефоном всё было в порядке, потому что он не падал на асфальт.
— Это только моя вина, — искренне сказал я.
Она засмущалась. Щёчки её порозовели. Женщина получила прощение шикарного мужчины, словно выиграла лотерею. Есть повод для радости, и появился повод для знакомства.
— Я хочу пригласить вас в гости, — говорил я тихо. — Могу рассчитывать на вашу милость?
Она кокетливо заводила глазами, будто валлийская принцесса, осматривая толпы влюблённых простолюдин — и уже куда-то улетучились лишние двадцать килограммов, и носик её заблестел, и губки улыбнулись озорными уголками.
— Я право не знаю… — пожимала она плечами.
— Но имя… могу я хотя бы узнать ваше имя? — не сдавался я.
Женщина расцветала. С ней давно не знакомились на улице. С ней вообще никогда не знакомились на улице! Со студенческих времён на неё не смотрели, как на вожделенную смоковницу, от которой требуются жаркие поцелуи, ночные объятия и широко расставленные ноги. Последние годы ей доставались лишь кончики пальцев, чтобы она втыкала в них острый ланцет, в поисках гепатита и сифилиса.
— Я Наташа, — хлопала редкими ресницами медсестра. — Я работаю в отделении переливания крови… Мне кажется, что мы с вами встречались… Признайтесь, вы донор? Вы уже были у нас?
— Нет, что вы… какой я донор? — ответил я, заглядывая ей в глаза.
Она опережала события, отвечая на ещё не заданные мною вопросы, и задавала свои вопросы, которые должна задать, но чуть позже. Но судя по откровенности, Наташа — она же Наталья Владимировна Глотова — готова принять моё предложение и посетить съёмное жилище на улице Восьмого марта.
— Давайте встретимся у нашего Дома культуры. У фонтана. Я буду ждать вас ровно в 20:00.
И она согласилась… сразу и без сомнений.
Но я не торжествовал, поскольку нагло воспользовался магией. Конечно, это нечестно влюблять в себя женщину — и, наверное, я смог бы познакомиться с ней и без магических действий, но в моём арсенале не было лишнего времени.
Следователь Андрей поставит маяк завтра утром, а к вечеру, на что я очень надеялся — вечером приедет мой венгерский друг Бенце, который сейчас находился в Харбине. Вероятно, он помогал нашим китайским товарищам — между прочим, охотникам с тысячелетней историей.
— Я непременно приду к фонтану, чтобы увидеть вас снова, — говорила Наташа, не поднимая глаз.
Я посмотрел на часы и спросил:
— Наташа, вы любите розы?.. А вино?
Услышав вопрос, она вспорхнула в небеса от счастья.
— Я люблю… — томно говорила Наташа, — я вообще люблю жить…
Я понимающе кивнул и снова улыбнулся:
— Тогда до вечера.
— До вечера, — ответила она.
Я растворился в метрах двадцати от неё, где-то возле шлагбаума, будки секьюрити и самими секьюрити, которые морщась, курили сигареты, в ожидании конца рабочей смены.
Вернувшись на съёмную квартиру, я обошёл владения. Комнат было три и во всех них порядок, но без изысков. Особенно понравилась спальня.
Обследовав холодильник, я решил посетить магазин. Всё-таки такая плотная женщина любит не только розы, но и жизнь, во всех её проявлениях. Пожрать, это дело святое для толстяка. Можно всю ночь потеть, но не дав укусить пирожка, дама останется неудовлетворённой. Это я говорю, как видавший виды ловелас и повар с тысячелетним стажем.
В ближайшем супермаркете, за деньги и без магии, я приобрёл: помидоры, огурцы для салата, триста граммов майонеза, палку копчёной колбасы, две хрустящие булки, банку красной икры, банку кабачковой икры, два литра новоявленной колы, бутылку самого дорого красного вина и бутылку русской водки — 0,7.
Пока затаривался и разгружался — настало время снова отправиться к фонтану у местного Дома культуры.
Жара уже не душила. Народу у фонтана прибавилось.
На пятачке тусовались юные велосипедисты, которые укрощали своих железных коней, задирая передние колеса. Где-то рядом, а порой и между велосипедистами носились отчаянные самокатчики. Все лавочки по периметру были заняты городскими пенсионерками. Бабушки терпеливо посматривали на молодёжь и совсем не грызли семечки — иные старухи курили трубки.
Заметил её сразу. Наташа стояла в обтягивающей юбке по колено, на высоких каблуках и в красной кофточке.
«Нарядилась моя куколка!» — подумал я тогда.
— Цветы прекрасной даме, — соригинальничал я, протягивая ей букет, который купил по дороге к фонтану.
— Розы… — мечтательно и протяжно обрадовалась она букету. — Как же я люблю розы… это так романтично…
Я взял её за руку и без лишних слов повёл на съёмную квартиру. Шёл не торопясь, а Наташа не сводила с меня глаз. Ей было всё равно, куда мы идём по вечернему городу. Она влюбилась в меня как девчонка!
Наташа готовила салат, нарезала колбасу и хлеб. Я возился с бутылкой вина.
Обшарив всю кухню, не нашёл штопор. Я мог бы открыть бутылку мизинцем, но варварская подача изысканного напитка выглядела вовсе не эстетично. А в этот вечер всё должно быть красиво, иначе может случиться непоправимый промах.
А я не привык к промахам, потому попросил сделать мне бутерброд и, отвернувшись, натужно втянул губами упрямую пробку, словно выудил чаинку из чашки.
— Хочешь вина? — спросил я, в полной готовности угостить Наташу полным бокалом.
— Лучше водочки, — смутилась она, и её щёчки снова порозовели.
«Водочки так водочки», — согласился я, доставая из морозилки бутылку «беленькой».
В одной из комнат была приличная спальня. Большая кровать, чистое бельё, журнальный столик, тумба, торшер, телевизор на стене. Мы переместились именно в ту комнату.
Столик был заставлен тарелками, бокалами и бутылками. Мы сидели на кровати. Я шутил, что-то рассказывал, Наташа много смеялась, глаза у неё сверкали.
Вспомнилась одна история, которая произошла со мной лет двести назад, и я было хотел пересказать её, изменив лишь имена героев, но Наташа страстно схватила меня и потянула на свою грудь!
«Прости меня, господи, — мысленно подумал я, — не ведаю, что творю…»
Я обнял её, задрал юбку, забрался в трусы и под кофточку и расстегнул крючки на спине. Я работал ловко, как вор на ярмарке, а она теребила мои волосы на затылке.
Всего немного магии, и я тоже влюбился в неё. Мне приходится так поступать и ранее. Всё ради одной цели — защитить людей. И я защищал своим телом!
Перевернув Наташу на живот, я сражался с вампирами. Я отражал их атаки, совершал выпад за выпадом. Атаковал я резко и глубоко. Иногда останавливался, давая ей немного отдышаться, и снова бросался в бой!
Так прошёл час, а может, и два.
Со стороны казалось, что ничего не происходит, что все это действо в спальне всего лишь обыденный разврат ради похоти, но я знал, что разгадка нашей встречи близка.
— Хочу пить, малыш, — требовательно сказала Наташа, раскинув руки на всю ширину кровати.
У неё, наверное, был размер пятый. Грудь большая… или, скорее, огромная грудь.
«Да-а… двадцать килограммов это ещё по минимуму», — взвешивал я её тело.
— Пошли на кухню, родная. Кола в холодильнике, — предложил я.
Хотелось отворить нараспашку окно и закурить. Хотелось надышаться прохладой вечера и тоже перевести дух.
Я одёрнул штору и открыл окно.
Моя съёмная квартира была на третьем этаже. Чуть правее виден торец соседней пятиэтажки. Огромные тополя, растущие близко к моему окну, закрывали балконы и окна дома напротив. Но я пригляделся и заметил через, играющую в лёгких порывах ветра листву, девушку лет двадцати пяти, которая то ли сидела, то ли стояла, облокотившись на перила балкона четвёртого этажа. В свете горящей лампочки, освещающей кухню, она прекрасно видела меня по пояс и ниже. А я курил и совсем не стеснял. Точно сказать нельзя, сколько ей было лет, но мне она представлялась с красивым лицом и точёной фигурой.
«Да и х.р с ней… пусть смотрит на меня!» — подумал я, выпячивая свои прелести.
— Любимый, а кола-то где? — услышал я за спиной голос.
Наташа присела на стул левее меня. Её голое тело, нуждающееся в похудении, скрывалось за не полностью раскрытой шторкой. Получалось так, что девушка на балконе, если это была действительно девушка, не видела мою тяжеловесную гостью, что впрочем, лишь усиливало возбуждение.
— Сейчас налью, — на всякий случай остановил я Наташу и, открыв холодильник, сам наполнил полную чашку шипучим напитком.
— Спасибо, любимый, — благодарила меня Наташа, отхлебнув добрую половину одним глотком.
— Хочешь, ещё налью? — вежливо предложил я.
Моя гостья лишь замахала руками, допивая последние капли. И когда чашка оказалась пуста, она посмотрела на мой плоский живот, на мои мышцы — и ниже. Мой агрегат внушал трепет и уважение — уж можете мне поверить.
— Подойди ближе, — то ли попросила, то ли приказала Наташа.
Я сделал лишь шаг назад и повернулся к ней, но мои глаза продолжали смотреть в окно.
За ветвями и листьями, я ощущал красивую девушку на балконе, а она видела меня.
Девушка на балконе закурила, оповещая меня сигаретным огоньком и как бы крича: я здесь, красавчик!.. я наблюдаю за тобой! Потому что она тоже участвовала в вечерней оргии и возможно, она была главной героиней сегодняшнего блуда — да простят меня посвящённые!
Рука у Наташи была тёплой и мягкой. Он трогала мой агрегат, заставляя его окрепнуть, стать твёрдым как его хозяин в бою.
Я не препятствовал, продолжая смотреть в ночной город, на четвёртый этаж дома напротив.
Почему-то подумалось… нет, не о Зое и не о вампире Драгуше, а вообще о вампирах. Точнее, о вопросе, который меня никогда не тревожил.
«А всё-таки интересно: вампиры пьют кровь или сосут? — рассуждал я. — Есть общепринятое слово «кровосос», хотя есть и другое слово «кровопийца». Так всё-таки как правильно — пить или сосать?»
Эта мысль крутилась снова и снова, возвращаясь к начальным истокам. Я никак не мог определиться. А Наташа всё яростней дёргала громадную трубу мягкой рукой, отчего мой взгляд становился мутным, а мысли путались. Я так и не решил для себя, как правильно говорить — пить или сосать… Но я всё же склонялся к определению сосать…
Наташа так ускорилась, что я еле стоял на ногах. Да, я — охотник, который прожил тысячу лет, у которого слабеют ноги от женских ласк. Да, я такой — иногда жёсткий, а порой ранимый…
Я продолжал смотреть в окно, замечая, что огонёк сигареты вовсе не гаснет. Девушка на балконе, не переставая, курила сигарету за сигаретой и наблюдала за мной. Я чувствовал её взгляд, и вы не поверите, я ощущал её желание прикоснуться ко мне и обнять моё могучее тело.
У меня закружилась голова. Мой член превратился в ракету. Осталось сделать ещё несколько движений и…
Мой член выстрелил семенной плазмой точно в розовую щёку Наташи.
— Залп! — вспыльчиво выкрикнул я, пытаясь всё-таки разглядеть лицо прекрасной незнакомки на балконе.
— Хорошо-о-о… это прекрасно, — тише и умиротвореннее произнёс я, когда вторая струя вылетела, точно на переносицу Наташи… соблазнительно стекая ближе к губам…
Я всё смотрел и смотрел в окно, как вдруг огонёк сигареты на балконе четвёртого этажа ожил и сквозь тополиную листву и ветви, стал приближаться к моему окну.
— Вот ты урод, в натуре! — услышал я мужской голос с балкона.
Я просчитался. Я заигрался…
Ошибаются даже великие...
Ошибаются даже охотники на вампиров…
— Извини, я обознался, — наконец-то, посмотрев на свою гостью, сказал я, обращаясь, конечно, к тому, кто швырял в меня огненный бычок.
Зашторив окно, я нашёл пачку салфеток, порвал пакет и передал пару белоснежных бумажек Наташе.
— Вытри лицо… любимая, — ласково сказал я.
Она смахнула семенную плазму со щеки, затем с верхней губы. Отчего-то её взгляд был суров, дерзок и даже враждебен.
Наташа смяла салфетки и произнесла очень сердито:
— Ты знаешь, что на первом этаже твоего дома находится ЗАГС? — спросила она.
— Чёрт знает, чего там на первом этаже, — ответил я, почему-то думая о мужике на балконе, ставшим свидетелем яростной мастурбации.
— Ты думаешь, я не понимаю, как ты ко мне относишься? Думаешь, я набитая дура? — глаза её сверкали, но только уже не любовью, а какой-то нечеловеческой злостью. — Ничего… ничего… скоро я всем вам отомщу…
Она бормотала и верила своим словам.
— Мне тоже будешь мстить? — осторожно поинтересовался я, закуривая сигарету.
— Тебе в первую очередь, — усмехнулась Наташа. — Таких как ты — убивать надо. Тоже мне, любовничек выискался…
Она достала сигарету и закурила.
Медленно и вдумчиво выпуская дым, Наташа снова заговорила, а точнее, зарычала как волчица:
Поделиться книгой: