Помоги проекту - поделись книгой:
Непрестанный диалог
Я пишу эту главу вдали от дома. Зима. Уединенный домик в горах. Каждый вечер я беседую по телефону с женой. Мы говорим обо всем, что случилось за день. Я рассказываю Дженет, сколько я написал, и что мешало мне писать (физические нагрузки служат для меня либо лекарством от творческого бесплодия, либо наказанием за него). Я отчитываюсь, что съел на обед. Она рассказывает, как борется с простудой, о письмах, пришедших на мое имя, и о том, кого из соседей встретила по пути к почтовому ящику. Мы обсуждаем погоду, политику, новости из жизни родственников, мероприятия, которые нам предстоит посетить. В общем, мы вместе размышляем о прошедшем дне, и некоторые события предстают перед нами в новом свете.
То, что я сейчас описал, удивительно похоже на молитву. Древнее определение, приписываемое Клименту Александрийскому, гласит: «Молитва — общение с Богом». Мне нравится эта мысль. Такое определение включает все малые «богоявления», которые сопутствовали мне сегодня: серая лисица, промелькнувшая за поворотом лыжни, розовый отблеск горных вершин на закате, встреча со старым другом в магазине. Включая эти события в свою молитву, я продлеваю их действие, наслаждаюсь ими, чтобы они не слишком быстро перекочевали в тайники памяти и не затерялись в них.
«Молитва позволяет извлечь из увиденного нами максимум возможного, — пишет Алан Экклстоун, английский священник, известный своими трудами о молитве. — Вы размышляете о случившемся, будто вертите в руках подарок. Вы пытаетесь понять, как произошедшее связано с прошлым и как оно скажется на будущем. Вы раздумываете о том, какие возможности оно перед вами раскрывает. То есть, вы извлекаете на свет Божий все, сокрытое в этом событии». Дженет разделила со мной впечатления, о которых услышала в моем пересказе, во время телефонного разговора. А Бог ведь все время со мной.
С другой стороны, полноценное общение с Богом невозможно без излияния Ему горя и отчаяния. В фильме «Скрипач на крыше» молочник Тевье постоянно ведет диалог с Богом, благодарит за все хорошее, жалуется, когда случается плохое. Вот он понуро бредет по дороге рядом со своей захромавшей лошадью. «Я могу понять, — говорит он Богу, — если Ты наказываешь меня за дело. Или наказываешь мою жену. Ее-то есть за что наказать — она слишком много болтает. Могу понять, если Ты наказываешь мою дочь: она хочет уйти из дома и выйти замуж за гоя[15]. Но никак не пойму: что Ты имеешь против моей лошади?!»
Иисус дает нам образец молитвенной жизни, суть которой — поддержание дружеских отношений с Богом. В Ветхом Завете мы находим множество прекрасных, величественных молитв, большая часть которых исходила из уст царей или пророков: евреям было свойственно вслед за ведущим нараспев повторять текст молитвы. В Псалтире есть особые указания о том, как следует исполнять отдельные псалмы во время богослужения — но о личной молитве не сказано ничего. Некоторые богословы придерживаются мнения, что Иисус был, по существу, первооткрывателем личной молитвы. Никто из ветхозаветных персонажей не использовал по отношению к Богу обращение «Отец». Зато в речах Христа оно встречается сто семьдесят раз. Он оставил нам образец молитвы, в которой речь идет о насущном: исполнении воли Божьей, пище, долгах, прощении, искушениях. Его собственные молитвы — пример искренности и непосредственности. Его ученики, которые и сами не были новичками в молитве, не могли не уловить особенности молитв Иисуса. Не потому ли они попросили Его: «Научи нас молиться» (Лк 11:1)?
Для Христа молиться было столь же естественно, как и дышать. Однако для нас, Его последователей, это, увы, не так. Иисус в молитве восстанавливал силы, а для меня молитва — трудная работа. Я очень стараюсь относиться к молитве как к диалогу, а не монологу. Но как поддерживать живое общение с Богом, если Он, как правило, не отвечает внятными, привычными для человеческого уха словами? Когда мы с женой обсуждаем по телефону прошедший день, она смеется вместе со мной или сочувствует мне. Бог этого не делает — или делает так, что я не в состоянии воспринять Его реакцию.
Для упражнений в молитве я читаю Псалмы, читаю молитвы Иисуса и Его учеников. Попутно я начинаю видеть непостижимость Божьих путей: Его странное благорасположение к людям вспыльчивым, бунтарям (это меня утешает); Его склонность подвергать нашу веру испытаниям; Его долготерпение, скромность и необъяснимое уважение к свободе воли человека. Еще я понял, что мы по-разному используем власть и по-разному воспринимаем время. И, наконец, Богу не нужно никому ничего доказывать.
Начиная молиться, я сперва обычно запинаюсь, «тяжело говорю и косноязычен» (Исх 4:10), как Моисей. Я по доброй воле рассказываю Богу то, что Он — Всеведущий — уже знает. Псалмопевцы описывают молящегося как человека, которому не хватает воздуха, который жаждет Бога живого, словно иссохшая земля жаждет воды (например, сорок первый и шестьдесят второй псалмы). Псалмы похожи на письма истосковавшегося влюбленного — по сути, таков всякий, ищущий Бога. Я убеждаю себя, что Бог прислушивается к моим молитвам; со временем я научился в это верить. Я понимаю, что Богу, как и большинству из нас, важно, чтобы Его любили, почитали, верили в Него и доверяли Ему.
Упорно продолжая молиться, я стал чувствовать своего Собеседника, ощущать Его как некое мое «второе я», которое излагает позицию Бога. Когда я жажду мести, «второе я» напоминает мне о прощении. Когда меня обуревают эгоистичные желания, «двойник» сообщает мне о нуждах других людей. И я вдруг осознаю, что веду внутренний диалог не с самим собой. Это Дух Божий молится во мне и доносит до меня волю Отца!
Мать Тереза Калькуттская, наша современница, которая действительно умела молиться, писала: «Мой секрет очень прост — я молюсь».
Молитва — это просто разговор с Богом.
Он говорит — мы слушаем.
Мы говорим — Он слушает.
Мы — собеседники,
Говорящие и слушающие друг друга.
Я учусь разговаривать с Богом, и конца этой учебе не будет, ибо мы — неравные партнеры. Признавая наше неравенство, я склоняюсь перед Ним — и лишь тогда обретаю способность Его слышать. Несмотря на разницу между нами, я стремлюсь к Богу — и лишь тогда открываются мои уста, а за ними и сердце.
Союз, скрепленный страстью
«Бог и человек — неравные партнеры?» Ну, это мягко сказано — до смешного мягко! Конечно, мы неравны, но Бог призывает нас трудиться для созидания Царствия Небесного. Это своего рода мезальянс. Поручая людям Свою работу, Бог приглашает нас творить историю совместно с Собой. Ясно, что в таком партнерстве один из участников играет роль ведущего. То же самое можно сказать, например, о союзе между США и государством Фиджи или о совместном предприятии корпорации «Майкрософт» и студента-программиста.
Мы знаем, что бывает, когда неравный союз заключают люди. Старший партнер вовсю распоряжается, а младший, как правило, помалкивает. Но Бог, Которому нет причин нас опасаться, почему-то хочет, чтобы мы постоянно и искренне с Ним говорили.
Иногда я изумляюсь тому, насколько высоко Бог ценит искренность. Ради нее Он готов терпеть даже незаслуженные упреки. Молитвы, которые я нахожу на страницах Библии, поражают меня своей дерзостью. Иеремия жалуется на несправедливость. Иов возмущается: «Что Вседержитель, чтобы нам служить Ему? И что пользы прибегать к Нему» (Иов 21:15). Аввакум обвиняет Бога в глухоте. Библия учит нас молиться с бескомпромиссной честностью.
Американский богослов Вальтер Бруггеманн, посвятивший себя изучению Ветхого Завета, указывает на одну довольно очевидную причину искренности Псалмов: «Такова жизнь. И Псалмы должны показывать нам жизнь такой, как она есть, а не только ее приятные стороны». Бруггеманна возмущает, что во многих евангельских церквах создают излишне оптимистичную атмосферу, исполняя только радостные псалмы, в то время как половина псалмов библейских — это «песни плача, протеста и жалоб на царящую в мире несправедливость. В любом случае очевидно, что церковь, которая в этом несовершенном мире поет одни лишь «песни радости», не следует библейскому образцу».
Одно время я думал, что Псалтирь — это книга, предназначенная для того, чтобы давать утешение страждущим на похоронах или в больничных палатах. Но сегодня я понимаю, что псалмы для больных и скорбящих следует отбирать очень и очень тщательно. Как подчеркивает Бруггеманн, многие тексты псалмов полны гнева, жалоб, мелочных обид, упреков, дерзостей. Грешат они и отсутствием почтительного отношения к Богу. В общем, в псалмах содержится весь спектр человеческих чувств. Их можно сравнить с претензиями, которые младший партнер высказывает старшему, причем младший не считает нужным себя сдерживать и не выбирает выражений. (Божий ответ «младшему партнеру» — людям — содержится в Книгах пророков.) Бог заключает с нами, такими, какие мы есть, союз. А мы в ответ требуем в молитве, чтобы Бог с нами объяснился: это почему же мир не настолько хорош, как нам бы хотелось?
Одно время мы с женой участвовали в занятиях для супружеских пар по изучению книги известного американского психолога, лингвиста и социолога Деборы Таннен «Ты просто не понимаешь». Книга рассматривает разницу между стилями общения женщин и мужчин. Смелая женщина, Таннен приняла сторону тех, кто утверждает, что большинство представительниц прекрасного пола имеют привычку ворчать. Правда, Таннен предложила более мягкий и красивый термин — «ритуальные причитания».
Когда мы перешли к теме «причитаний», группа заметно оживилась. Встрепенулся и Грег, который обычно хранил молчание.
«Да, давайте-ка поговорим об этом! — заявил Грег. — Я помню, как однажды поехал покататься на лыжах в Джексон-Хоул. Там я встретился с приятелями. Мы провели вместе три дня, а затем к нам присоединились жены. Мы, мужчины, сперва были очень довольны. Но, как только приехали женщины, оказалось, что все не так. Погода слишком холодная, снег слишком жесткий, квартира, которую мы сняли, похожа на казарму, ванна грязная, а в магазине нет нужных товаров. Каждый вечер женщины жаловались на боль в мышцах и стертые ноги. Мы, мужчины, испытывали те же трудности уже в течение трех дней, но нас это не волновало — нам важно было получать удовольствие от катания на лыжах. Мы решили переводить все в шутку. Выслушав ворчание наших жен, мы переглядывались, недоуменно смотрели по сторонам, а затем дружно восклицали: "О, да тут женщины!"».
Таннен объясняет подобное поведение тем, что женщины обычно оказывают друг другу поддержку. Жалуясь и сплетничая, они подтверждают свою солидарность. Иными словами, посредством ритуала совместных причитаний женщины укрепляют свои ряды: «Мы объединяемся, чтобы вместе противостоять суровым стихиям». Женщинам далеко не всегда нужно, чтобы проблема была решена — например, причитай не причитай, а погоду все равно никто не изменит. Но им необходимо понимание и сочувствие. Напротив, мужчины, слыша жалобу, инстинктивно стремятся решить проблему. А иначе, считают они, незачем жаловаться!
Один мужчина из нашей группы не одобрял женского ритуала взаимной поддержки. «Вы ведь знаете молитву о душевном покое? — спросил он. — Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого». Ну, и где же разум и душевный покой в этих «ритуальных причитаниях»? Я вижу в них одно лишь загрязнение окружающей среды негативом. Вам плохо, вот вы и выплескиваете на меня свое плохое настроение, чтобы мне тоже стало плохо. Спасибо, не надо!»
В то время я преподавал курс по изучению Библии. Меня поразило, что в библейских примерах общения человека с Богом «разум и душевный покой», мягко говоря, отсутствуют. Я бы даже сказал, что Бог поощряет «ритуальные причитания». Пророк Иеремия постоянно плачет и жалуется — целая книга так и называется — «Плач Иеремии». Иов, который обращался к Богу самым непочтительным образом, в конце концов оказывается героем и духовным наставником для своих же друзей, которых, кстати, Бог осудил. Что же касается проявления эмоций при общении с Богом, то здесь достаточно взглянуть на Сына Божьего Иисуса Христа, Который молился «с сильным воплем и со слезами» (Евр 5:7), а в Гефсимании упал на землю в глубокой тоске, заливаясь кровавым потом.
Дебора Таннен, отмечая, что женщины обычно живут дольше мужчин, задается вопросом: может быть, женское долголетие связано со склонностью представительниц прекрасного пола не прятать, а выражать свои чувства? Библия написана евреями. Еврейский народ принадлежит к восточной культуре, которая положительно воспринимает сильные чувства и взрывы эмоций. Даже в наши дни на ближневосточном базаре можно наблюдать, как продавец и покупатель десять минут громко и яростно торгуются из-за нескольких помидоров. Такой накал страстей был непривычен для древних греков и римлян с их стоическим идеалом умеренности: в чувствах они, как и во всем, тоже стремились к золотой середине.
То, что Бог не только допускает, но даже поощряет порывы страсти, свидетельствует о прочности нашего с Ним союза. Настоящие друзья и надежные партнеры требуют друг от друга отчета. В Ветхом Завете верующие пекутся о репутации Бога и даже взывают к Его гордости: «Не позволяй Твоим врагам унижать Тебя!» Они указывают на свою роль в союзе с Богом: «Разве мертвые встанут и будут славить Тебя?» (Пс 87:11). Они напоминают о прежних проявлениях Божьей благодати, перечисляют Божьи обетования; говорят о своих заслугах, о своей «праведности». Если же все это не помогает, они взывают к Божьему милосердию: «Будь милостив ко мне, Боже!»
Читая эти молитвы, я тоже чувствую себя вправе пожаловаться: не все в мире складывается в соответствии с моими верованиями. Я верю в Божью праведность и любовь, но вижу вокруг угнетение, насилие и бедность. Злые люди процветают, а с хорошими случаются несчастья. Жалобы, раздающиеся со страниц Библии, напоминают мне одновременно и о моих собственных верованиях, и о фактах, которые с этими верованиями никак не согласуются.
Из библейских молитв я понимаю: Бог хочет, чтобы с жалобами я обращался лично к Нему — это важный аспект нашего союза. Если я буду вышагивать по жизни с улыбкой на устах, скрывая от Бога свое раненое сердце, то на наши отношения ляжет пятно позора.
Среди хасидских притч есть рассказ о ребе Давиде Дине из Иерусалима. К нему обратился некий человек, переживавший кризис веры. Ни один ответ, который давал ему ребе Давид, его не устраивал. Поэтому учитель решил просто выслушать длинные и неистовые речи сомневающегося. Так он и слушал несколько часов, пока наконец не задал вопрос: «Почему ты так гневаешься на Бога?»
Тогда ребе Давид встал, велел собеседнику следовать за ним и привел его к Стене Плача. Но не туда, где обычно молятся люди, а к развалинам Храма. И там Давид сказал, что теперь настало время поведать Богу о своем гневе. Сомневающийся человек целый час бил по Стене Плача кулаками и выкрикивал все, что было у него на сердце. Потом он безудержно заплакал, со временем его рыдания превратились во всхлипывания, а затем — в молитву. Так ребе Давид Дин научил человека молиться.
Я все еще жду
Джоанна
ЧАСТЬ 2. ТАЙНЫ МОЛИТВЫ
Слышит Господь! Насадивший ухо не услышит ли?[16]
ГЛАВА 6. ЗАЧЕМ МОЛИТЬСЯ?
Молитвы похожи на камешки, которые мы бросаем в небесное окно, чтобы обратить внимание на Себя, Любимого.
Есть ли Богу дело до наших житейских проблем — будь то продажа дома или поиски пропавшей кошки? И если мы ответим «да», то почему Он не предотвратил ураган, который снес с лица земли целый город, или цунами, погубившее четверть миллиона человек? Почему вмешательство Бога в хаос событий, происходящих на планете, выглядит как каприз?
Наши молитвенные просьбы чаще всего относятся к одной из двух категорий: «бедствие» или «житейские дела». Стоит приключиться беде, как мы сразу же взываем к Богу. Растерянные родители у постели больного ребенка, испуганные пассажиры самолета, моряк в страшную бурю — в минуту опасности все мы молимся, даже если способны произнести лишь: «О, Боже!»
В такие минуты никто не вспоминает о богословских теориях. Мне просто нужна помощь от Того, Кто сильнее меня.
Как любят повторять армейские капелланы, «в окопах атеистов не бывает».
Часто мы просим о пустяках. Лев Толстой в романе «Война и мир» описал, как во время охоты Николай Ростов отчаянно молится, страстно желая затравить матерого волка. «Несколько раз он обращался к Богу с мольбой о том, чтобы волк вышел на него; он молился с тем страстным и совестливым чувством, с которым молятся люди в минуты сильного волнения, зависящего от ничтожной причины. «Ну, что Тебе стоит, — говорил он Богу, — сделать это для меня! Знаю, что Ты велик и что грех Тебя просить об этом; но, ради Бога, сделай, чтобы на меня вылез матерый и чтобы Карай, на глазах дядюшки, который вон оттуда смотрит, влепился ему мертвой хваткой в горло».
Мой друг ездил в Южную Америку — отчасти ради того, чтобы прийти в себя после развода. Там он побывал в национальном парке. Он усердно (и, судя по его словам, с верными побуждениями) молился о том, чтобы увидеть некоторые редкие виды зверей и змей. Ради этого он не спал ночь и провел двадцать часов на помосте на верхушке дерева, где комары чуть не обглодали его до костей. И что? Другие участники тура то и дело натыкались на экзотических животных, а мой друг так никого из них и не увидел. Вернувшись, он задал себе вопрос: «А вмешивается ли Бог вообще в нашу жизнь?» Он не получил ответа ни на свои настоятельные мольбы о предотвращении развода, ни на невинную просьбу о том, чтобы увидеть чудеса природы.
Но если бы Бог ответил на его молитву — например, мой друг узрел бы со своего помоста целый ковчег экзотических тварей, — то возникла бы новая, более серьезная проблема. Вот как сформулировал ее некий профессор философии: «Допустим, что Бог способен влиять на ход событий. Но Бог, исцеляющий от простуды или приберегающий для нас свободное место на парковке и не желающий предотвратить Освенцим и Хиросиму, не может не вызвать нравственного отвращения! Хиросима и Освенцим были. Это факт. Отсюда мы вынуждены сделать вывод: Бог не способен влиять на ход событий в мире или взял за правило никогда этого не делать».
Даже те, кто не согласны с радикальными выводами профессора, вынуждены задуматься над вопросом, который поставил сей ученый муж.
Суть вопроса
Мне не хотелось предаваться абстрактным рассуждениям о молитве, поэтому я достал из ящика стола письма моих читателей. Все они задают вопросы о молитве на основании личного опыта. И их вопросы очень остры.
Пишет заключенный из штата Индиана: «Писание ясно говорит о том, что Бог управляет всем творение. Но есть ли Ему дело до мелких житейских проблем человека? Станет ли Он вмешиваться в нашу жизнь? Или, может быть, Он обещал помогать нам лишь в достижении духовного роста? Или, может, Он помогает нам верно реагировать на происходящие события, а в ход событий не вмешивается?» Автор письма вкратце рассказывает о своей нелегкой судьбе — попал в тюрьму, подруга бросила, сестра разводится с мужем, — а затем пишет о хорошо знакомой ему семье из бедного квартала:
Заключенный где-то вычитал, что режиссер Фрэнсис Коппола работает над своими фильмами в передвижном офисе. Он наблюдает за съемками через мониторы и общается с актерами, операторами и помощниками при помощи переговорных устройств. «Может быть, и Бог управляет миром подобным образом?» — спрашивал автор письма.
Другой читатель, из штата Айдахо, так описывает свои попытки молиться: это, мол, нытье типичного обывателя о долгах за обучение в колледже, о неудачном вложении денег, о семейных проблемах, о неудачах в бизнесе да плохом здоровье старика-отца. Но тон его письма меняется, когда он упоминает о сыне: у того из-за родовой травмы деформирована ступня и не двигается рука. «Мы каждый день молимся о его исцелении, — пишет отец. — Есть ли Богу дело до таких вот настоящих проблем? У большинства из нас имеются сокровенные желания — если не исцеление, то успех, счастье, безопасность, мир… Осмелимся ли мы просить Бога о сокровенном? Я ощупью учусь молиться. А научившись, хочу научить и сына».
Я получил письмо от женщины. Ей сорок один год. Она рассказывает, как она, еврейка по национальности, уверовала в Иисуса Христа. Затем ее постигло страшное несчастье — рак молочной железы, давший метастазы в легкие и печень. Порой она отворачивалась от Бога, но затем, позлившись на Него несколько дней, все равно к Нему возвращалась — медленно, нехотя, с недовольной гримасой на лице, отчетливо понимая, что не умеет жить без Бога. Во время суровых испытаний она мучительно пыталась понять, как ей молиться:
Она рассказала о том, что сотни верующих молились о ее исцелении от рака, а потом задала вопрос: «Имеет ли это хоть какое-то значение? Неужели у меня больше шансов на исцеление, чем у моей подруги, которая тоже больна раком, но за которую регулярно молится лишь горстка людей? Иногда я говорю в шутку, что Бог вынужден меня исцелить, потому что иначе Ему влетит за меня ото всех, кто за меня молился». Эта женщина преподает в христианской начальной школе, и как-то раз она дала детям такое задание: «Представь себе, что ты встретил на улице Иисуса. Какой вопрос ты бы Ему задал?» Многие ученики проявили большую любознательность: «На что похожи небеса?», «Как Тебе жилось, когда Ты был ребенком?». Но на одной из бумажек она прочла два вопроса: «Почему Ты не исцеляешь мою маму? Почему мой папа не может найти работу?» Почерк показался ей знакомым. Она с болью в сердце поняла: это писал ее сын.
Больше всего меня огорчило письмо от человека, который рассказал о ране, нанесенной ему безответной молитвой. Долгие годы отец и мать молились о сыне, у которого были серьезные психологические проблемы. И вот однажды раздался телефонный звонок. Звонила их дочь. Только что она обнаружила тело своего брата. Он наложил на себя руки — отравился выхлопными газами. А ему только-только исполнилось двадцать два года. В письме родители задавали свои вопросы Богу: «Господи, мы постоянно молились о трех наших детях — разве Ты не слышал?» Мать выписала несколько своих любимых стихов из Библии: «…Чего ни пожелаете, просите, и будет вам… (Ин 15:7); …Не оставлю тебя и не покину тебя… Евр 13:5); …Довольно для тебя благодати моей… (2 Кор 12:9); …Любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу» (Рим 8:28). Разве эти стихи могут объяснить самоубийство сына?
Молитва Иисуса
Я ответил на каждое из писем, но у меня все равно осталось больше вопросов, чем ответов. Все, что вы прочтете дальше, вся книга — результат моих попыток ответить на заданные мне вопросы. Я буду рассматривать разные грани молитвы. Моя задача — узнать о ней такое, что могло бы хоть как-то утешить авторов приведенных выше писем.
Исходной точкой для меня станут истории из реальной жизни — история заключенного, история человека из Айдахо, история больной раком молочной железы женщины и история семьи, потерявшей сына. За ответами я обратился к Учителю, жившему в первом веке нашей эры и изменившему мир. Конечно, Христос знал, какие возможности открывает молитва. Но знал Он и заложенные в молитву ограничения. Как я уже говорил, самый простой ответ на вопрос «Зачем молиться?» таков: «Потому что молился Иисус». Но чем молитвы Иисуса могут помочь моим корреспондентам?
В Евангелиях можно найти около дюжины примеров того, как молился Иисус. Есть в них и несколько притч и поучений о молитве. Подобно другим иудеям своего времени, Иисус регулярно посещал синагогу («дом молитвы»), молился не реже трех раз в день. Но мы с уверенностью можем утверждать, что Иисус вел уединенные молитвы-беседы с Богом, ведь учил же Он Своих учеников, чтобы они, молясь, закрывали дверь в свою комнату. Ученики Иисуса не могли не обратить внимания на эти особые молитвы Господа: пять раз в Евангелиях упоминается о том, что Иисус молился в одиночестве.
Как и большинство из нас, Иисус обращался к Богу в тяжелые для Себя времена. Он несомненно молился во время Своего сорокадневного поста в пустыне. Он громко молился незадолго до смерти, изливая перед Богом Свое великое смятение в Гефсиманском саду: «Душа Моя теперь возмутилась: и что Мне сказать? «Отче! Избавь Меня от часа сего!» Но на сей час Я пришел» (Ин 12:27). Молитва в Гефсиманском саду была изнурительной: Иисус трижды падал в изнеможении на землю, но ничто не могло остановить Его.
Две молитвы, произнесенные в самые трагические моменты Его жизни настолько тронули сердца учеников, что так и отпечатались в их памяти на родном языке Иисуса — арамейском («Авва» (Мк 14:36) в Гефсиманском саду и «Элои! Элои! ламма савахфани?» (Мк 15:34) на кресте). Из семи слов, произнесенных Иисусом на кресте по меньшей мере три были молитвами. Послание к Евреям свидетельствует: Иисус «с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти» (Евр 5:7) — но Он не был избавлен от смерти. Как и авторы полученных мною писем, Иисус знал, что значит — молиться и не получить желаемого ответа. В той или иной мере это состояние знакомо каждому из нас.
Другой тип молитвенной просьбы — о житейском — практически не звучал из уст Иисуса. От повседневных нужд не уйти, они важны: ведь недаром в молитве Господней упоминается о хлебе насущном, о борьбе с искушениями, о восстановлении разорванных отношений. Но такие просьбы вряд ли можно назвать банальными, обыденными. Молитвы Иисуса показывают, что Он практически не заботился о собственных нуждах. «Пронеси чашу сию мимо Меня» (Мк 14:36) — вероятно, единственный пример того, как Христос попросил о чем-то для Самого Себя.
О чем-то для Себя Христос просил крайне редко, зато за других Он молился очень часто. Он молился о детях, которых приносили к Нему матери. Молился ради «народа, здесь стоящего» (Ин 11:42) у гробницы Лазаря. И о Петре, которому предстояло пройти трудное испытание. Его предсмертная молитвенная просьба — о гонителях. Последнее Свое благодатное слово, которое Он, задыхаясь, произнес с креста, таково: «Отче, прости им, ибо не знают, что делают» (Лк 23:34).
Молясь в уединении, Иисус укреплялся духом. После утомительного дня — служение людям, избрание учеников, проповедь перед толпой, исцеление больных — Он удалялся в уединенное место для молитвы. В пустыне искуситель соблазнял Иисуса популярностью и всеобщим восхищением — возможно, Иисус нуждался в уединении, которое помогало Ему утвердиться в сознании Своей миссии, в готовности твердо противостоять искушению популизма. Он заверял учеников, беспокоившихся, не голоден ли Он: «У Меня есть пища, которой вы не знаете» (Ин 4:32).
Молитвы Иисуса становились интенсивнее перед важными событиями. Примеры тому — Его крещение, ночь перед избранием двенадцати учеников, Преображение и особенно — приближение исхода Христа из мира. Однажды, когда большая группа Его последователей вернулась с рассказами о духовных победах — Иисус посылал их проповедовать, — Он возрадовался Духом и прославил Отца. Молил Он Отца и о пришествии Духа Святого, «Утешителя, да пребудет с вами вовек» (Ин 14:16). В главе 17 Евангелия от Иоанна есть долгая и величественная молитва Спасителя об учениках. Иисус просил не только о тех, кто был тогда рядом с Ним, но и об учениках всех веков — о нас, верующих в Него по слову апостолов.
Размахивая кулаками
Ди
Есть ли смысл молиться?
Поняв, как молился Иисус, я нашел ответ на очень важный вопрос: «Есть ли вообще смысл молиться?» Иногда в мою душу закрадываются сомнения: может быть, молитва — это всего лишь благочестивая форма разговора с самим собой? В такие моменты я напоминаю себе, что Сын Божий, Чьим словом сотворен мир, Сын Божий, держащий этот мир в Своей руке, чувствовал непреодолимую потребность в молитве. И Он молился, потому что молитва действительно имеет много значит. Время, проведенное в молитве, было для Него не менее важно, чем время, которое он посвящал непосредственному служению людям.
Один мой друг, врач по профессии, узнав, что я пишу о молитве, посоветовал мне начать с трех важных тезисов: (1) Бог существует; (2) Бог слышит наши молитвы; и (3) Богу наши молитвы не безразличны. «Ни одно из этих трех утверждений нельзя доказать, — сказал он. — В них можно либо верить, либо не верить». Конечно, он прав, хотя я считаю, что личный пример Иисуса Христа свидетельствует об истинности всех трех тезисов. Перечеркнуть молитву, сказать, что она лишена смысла, все равно, что утверждать, будто Иисус заблуждался.
Иисус, как и Его современники-иудеи, верил в действенность молитвы. Римляне молились своим богам «на всякий случай», как носят на всякий случай амулет, не очень-то веря его силу. Скептически настроенные греки высмеивали молитву. Древнегреческие драматурги включали в свои пьесы смешные, глупые и даже непристойные молитвы — лишь бы вызвать у зрителей взрыв хохота. Только упрямые иудеи, несмотря на все свои оставшиеся без ответа молитвы — а таких немало накопилось за всю многострадальную историю Израиля, — настаивали на том, что Всевышний и Любящий Бог, Который управляет Землей, их молитвы слышит и однажды ответит.
Иисус заявлял: Он и есть Ответ, Он — исполнение надежд евреев, жаждавших прихода Мессии. «Видевший Меня видел Отца» (Ин 14:9), — говорил Он. Он явил волю Отца: кормил голодных, исцелял больных, освобождал узников. Люди пишут мне о своих проблемах, неразрешимых человеческими усилиями, а я отвечаю, что у меня нет ответа на вопрос «Почему?». Зато я способен ответить на другой вопрос: «Что чувствует Бог, глядя на страдания человека?» Мы в состоянии понять чувства Бога, потому что видели лик Христов, на котором нередко были видны следы слез. В Евангелиях мы читаем о встречах Иисуса — со вдовой, потерявшей сына, с римским офицером, слуга которого был тяжело болен, с женщиной, страдавшей кровотечением. Участие и милосердие Иисуса — зримое проявление тех чувств, которые испытывает Бог-Отец, выслушивая наши молитвы.
Иисус учил молиться так: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе» (Мф 6:10). Ему лучше, чем любому другому человеку понятна разница между небесами и землей. Каждый день своей земной жизни Иисус видел, как люди противятся Божьей воле. Матери несли к Нему больных детей, рыдали вдовы, взывали к Нему нищие, Его высмеивали бесы, за Ним следили враги, Ему расставляли ловушки. В таком чужеродном для Бога окружении молитва была для Иисуса местом отдохновения от просителей, и она же напоминала Ему о Его истинном доме, где нет места злу, страданиям и смерти.
Молитва была спасательным кругом Иисуса, источником руководства и силы. Она нужна была, чтобы знать и исполнять волю Отца. Христос молился, чтобы не утратить веру в подлинный, вечный мир, откуда Он пришел, чтобы напитать память немеркнущим светом небес. Для этого Ему приходилось вставать на молитву до рассвета, иногда Он молился всю ночь. Но мил иногда не хватало: Он раздражался земному: «О род неверный! Доколе буду с вами? Доколе буду терпеть вас?» (Мк 9:19). Ему приходилось бороться с искушениями: «Не искушай Господа Бога Твоего» (Мф 4:7). Подчас — с сомнением: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф 27:46).
Скептики сомневаются в действенности молитвы: «Зачем молиться, если Бог все знает лучше нас?» Один пастор спросил меня: «Может, мне не стоит больше докучать Богу моими мелочными просьбами? Может, предоставить Ему управлять Вселенной, а самому как можно лучше исполнять свой долг, заботясь о земных проблемах?»[17] Я не знаю более верного ответа, чем пример Иисуса Христа. Он лучше любого из нас знал о мудрости Отца, но все-таки считал необходимым посылать в небеса одно прошение за другим.
Иисус не дал нам теоретических доказательств действенности и необходимости молитвы. Но Он молился — и уже одно это свидетельствует: молитва нужна, и она что-то изменяет в мире. Христос (обличив таким образом тех, кто считает прошение слишком примитивной формой молитвы) прямо сказал: «Просите и получите» (Ин 16:24). Когда ученики не сумели исцелить бесноватого мальчика, Иисус указал: одна из основных причин их бессилия — недостаток молитвы (Мф 17:21).
У молитвы есть пределы
Но, по-видимому, даже Иисусу молиться было не всегда легко. Однажды я написал статью «Оставшиеся без ответа молитвы Иисуса». Работа над ней принесла мне своеобразное утешение: я составил список всех молитв Иисуса и увидел, что в отношении молитвы Он был человеком, подобным нам. Как и мои корреспонденты, Он познал горечь безответной молитвы. Иисус просил о единстве христиан: «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе» (Ин 17:21), но даже поверхностное знакомство с историей христианской церкви (которая в настоящее время насчитывает более тридцати тысяч различных деноминаций) ясно показывает, сколь далека от ответа эта молитва Спасителя.
В список молитв, которые, по-видимому, остались без ответа, я включил и ту, в которой Иисус ночью просил Отца о водительстве перед избранием двенадцати учеников — Ему нужны были те, кому Он мог доверить Свою миссию. «В те дни взошел Он на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве к Богу. Когда же настал день, призвал учеников Своих и избрал из них двенадцать, которых и наименовал Апостолами» (Лк 6:12, 13). Читая Евангелия, я в изумлении спрашиваю себя, как эта разношерстная, непредсказуемая дюжина может быть ответом на молитву? Евангелист подчеркивает: в числе апостолов был Иуда Искариот, «который потом сделался предателем» (Лк 6:16). А как не вспомнить честолюбивых «сынов громовых» (Мк 3:17) и Симона, горячую голову, которому Иисус вскоре сделает выговор и назовет его «сатаной» (Мф 16:23). Позднее Христос, разгневавшись, скажет двенадцати избранникам: «Доколе буду терпеть вас?» (Мк 9:19). Вот я и спрашиваю себя: «Не усомнился ли Иисус на мгновение в том, что именно этих учеников указал Ему Отец в ответ на молитву?»
Богослов Рэй Андерсон в весьма дерзком труде «Евангелие от Иуды» размышляет о том, почему Иисус включил Иуду в число учеников. Знал ли Иисус, когда молился об избрании учеников, о том, как сложится судьба Иуды? Напомнил ли Он Своему Отцу о той молитве, когда Иуда ушел с Тайной Вечери, чтобы предать Его? Из истории Иуды Андерсон делает важный вывод: «Смысл молитвы не в том, чтобы устранить неизвестное или непредсказуемое. Смысл в том, что благодаря молитве, все неизвестное и непредсказуемое стало проводником Божьей благодати в нашу жизни».
Иисус молился за учеников, но это не устранило «неизвестное и непредсказуемое». Двенадцать апостолов нередко удивляли и огорчали Учителя своей мелочностью и маловерием.
В час величайшей нужды практически все они подвели Спасителя. Правда, одиннадцать из них медленно, но верно менялись и стали в конечном итоге другими людьми. Итак, можно сказать, что в Христос все-таки получил ответ на Свою молитву. Иоанн, один из «сынов громовых», стал апостолом любви. Петр-Симон, заслуживший от Иисуса суровую отповедь за то, что не допускал и мысли о Его страданиях, позже сам показал, что значит идти «по следам Его» (1 Пет 2:21). Он пострадал за Христа. Единственным исключением стал Иуда, который предал Учителя. Но даже сам акт предательства стал неотъемлемым звеном причинно-следственной цепочки, приведшей к крестной смерти Иисуса — а следовательно, к спасению мира. Странным и таинственным образом молитва превращает непонятные, неоправданные и непредсказуемые поступки людей в русла Божьей воли и Божьей благодати.
Поделиться книгой: