Он снова сунул руки в карманы.

Мэй знал, что лучше дать ему вволю насладиться ностальгическими воспоминаниями о прошлом, а уже потом касаться проблем современной жизни.

— А мы в то время жили в Уайтчепле, — сказал он, — и на выставку так ни разу и не выбрались. Даже не знаю почему — ведь и в самом деле здесь, наверное, было довольно интересно и весело.

— Бог ты мой, совсем наоборот! — воскликнул Брайан, внезапно оживившись. — Более мерзкого зрелища мне не доводилось видеть. Помню, понавешали всюду транспарантов: “МОЩЬ И СВЕТ”, “ВПЕРЕД С БРИТАНИЕЙ”, “ВЗГЛЯД В БУДУЩЕЕ”. Кругом гигантские завитки и закорючки из железа, раскрашенные в цвета британского флага и изображающие молекулы и прочие символы науки, а также колосовидные горшки из бетона — все это было призвано символизировать грядущие открытия, хотя на самом деле больше походило на то, как если бы русские передрали несколько комиксов Дэна Дэйра и на их основе без достаточных материальных средств создали картину будущего.

Брайан встал со скамейки и кивком головы пригласил товарища вместе с ним подойти к краю пустого бетонного бассейна.

— Разумеется, задумано все было очень даже благородно — после войны им хотелось хоть как-то взбодрить нас. Наступали новые, елизаветинские времена. Гротескная жестяная птица феникс, восстающая из пепла. Были ли в истории Британии более жалкие, гнетущие времена, чем пятидесятые годы?

— Да брось ты, Артур, не так уж и плохо тогда было.

— Вот как? А вон там стояла одна совершенно уж нелепая штуковина. — Брайан указал рукой в направлении края парка. — Космическая игла “Скайлон” — триста футов в высоту, которую проводами прикрутили к земле. Ее было видно за несколько миль. Циники поговаривали, что это — символ послевоенной Британии, которая вот так же выстояла без видимой поддержки с чьей-либо стороны.

— Скорее всего, она была призвана символизировать неукротимость нашего национального духа, — возразил Мэй. — Воплощение несокрушимости нации. А что стало с той дорожкой над деревьями?

— Рухнула.

— О! А остальные постройки?

— То, что уцелело, потом использовали для парка аттракционов. Со временем же все пришло в упадок, превратившись в кучу хлама.

Мэй решил, что настало время перевести беседу в русло текущих событий.

— А знаешь, — как можно более беззаботным тоном проговорил он, — все это время я думал о нашем деле. О нашем чертовом утопленнике. И пытался уяснить себе две вещи.

— Что он ночью делал в инсектарии?

— Это во-первых.

— Почему он забаррикадировался в своем жилище и так странно переделал его?

— А это во-вторых.

— Перед твоим приходом я тоже как раз об этом мозговал. — Казалось, Брайан также был рад сменить тему разговора. — Насколько я понимаю, консьерж нам особо не помог, не так ли?

— По его словам, Делл мог переоборудовать квартиру на свой лад. По договору об аренде это допускалось. Никто, разумеется, и не догадывался о том, насколько основательно он все изменил. Естественно, никаких посетителей он не ждал.

— А вот тут ты ошибаешься. Как мне представляется, он всячески старался не допустить кого-то или что-то к себе в дом. Лишь сумасшедший да еще разве что до смерти напуганный человек станет разрушать свое собственное жилище. Кстати, я уже справился в зоопарке. Оказывается, никто не видел, как Делл входил в инсектарий. На наружной поверхности стены имеются следы ног, и служитель согласился с моим предположением, что Делл, судя по всему, именно по ней забрался наверх. Замок на главной двери был взломан, контейнер с пауками разбит, а на некоторых осколках стекла остались отпечатки его пальцев. Но, если он и в самом деле хотел покончить с собой, зачем выбирать столь нелепый способ?

— То есть ты хочешь сказать, что никакого серьезного преступления не было и в помине — так, всего лишь акт вандализма, да?

— Похоже на то.

Пока они шли дальше, Мэй вынул из кармана какие-то бумаги.

— Кусок карточки с непонятными знаками, зажатый в руке Делла. Я прокрутил его через компьютер, но никакого объяснения не получил.

— Ага! — рассмеялся Брайан, радуясь тому, что его теория о полной бесполезности передовой технологии получила очередное подтверждение.

— Это означает всего лишь, что изображенные на бумаге символы не являются элементами письменности того или иного живого языка. Я намерен обратиться к алфавиту древних языков, но для этого требуется специалист в соответствующей области знаний.

— То есть ты хочешь сказать, что намерен привлечь какого-то специалиста, который проведет такую экспертизу старомодными способами — путем сличения. Ха!

Брайан пошел дальше, а Мэй, чуть прищурившись, смотрел вслед удаляющейся фигуре своего друга.

— Да, и вот еще что. Коль скоро я уже записал всю эту информацию на дискету, мне захотелось прокрутить ее через нашу специальную программу — ЛЭН называется — и посмотреть, не было ли за последний месяц в Лондоне зарегистрировано какого-либо аналогичного происшествия.

— Джон, прекрати молоть чепуху. О каких чертовых программах ты говоришь? Мэй вздохнул:

— Я запросил компьютер насчет того, не было ли отмечено в Лондоне какого-то схожего преступления. И вот что мне выдала машина.

Он протянул Брайану один-единственный листок с напечатанным на нем текстом.

— Дэвид Колтис, двадцати шести лет, список полицейских приводов будет подлиннее твоей руки. Так вот, этот парень подстроил все так, что ему оторвало голову. Затем Артур Мидоуз — пятидесяти семи лет, в полицейских отчетах не значится, даже за парковку в неположенном месте не штрафовался — на собственной машине насмерть сшибает троих и погибает сам. И у обоих обнаружены клочки бумаги с надписями, аналогичные тому, который мы нашли у Генри Делла.

— Но, Джон, ты же говоришь о каких-то жутких несчастных случаях, самоубийствах. А мы имеем дело с убийством.

— Я знаю. В том-то все и дело. И если у тебя есть час свободного времени, я бы хотел, чтобы ты вместе со мной заглянул в видеомагазин Делла.

— Если мне не изменяет память, мы уже посылали туда наших парней. Место чистое. Я видел их отчет.

— Найденная у Делла записка с теми самыми иероглифами была напечатана на глянцевой, двухсотпятидесятиграммовой бумаге с особой клеевой пропиткой. Обычно такой тип бумаги используется при изготовлении упаковок для видеокассет. В магазине Делла было более шестисот наименований видеофильмов, и я намеревался покопаться в его хранилище.

Брайан резво поднял голову.

— Едем.

Мэй пристально посмотрел на него и проговорил:

— Поедем на метро.

Выйдя из подземки и оказавшись на пустынном шоссе Финчли, они без особого труда нашли нужный им магазин. Впрочем, не заметить его было довольно трудно. Через залитый потоками воды тротуар внутрь магазина тянулось множество пожарных шлангов; было ясно, что помещение внутри основательно пострадало от пожара. Из разбитых окон все еще струился дым, наполняя воздух едким запахом горелой пластмассы. Мэй протиснулся сквозь толпу и представился одному из пожарных.

— Что здесь случилось? — прокричал он. — Когда подняли тревогу?

— Примерно час назад. Выгорело почти все дотла. Видимо, пожар начался на первом этаже или в подвале. Именно там обнаружили возгорание.

— Вы хотите сказать — в видеомагазине?

— Совершенно верно.

Мэй знал, что после смерти владельца магазин не открывался, более того, витавший в воздухе запах горелой пластмассы красноречиво свидетельствовал о том, что товар из складских помещений так и не успели вынести.

— У вас есть какие-то соображения насчет того, что могло послужить причиной возгорания? — спросил он.

— Возможно, неисправная электропроводка, — отозвался пожарный. — Хотя рано строить какие-то предположения. В подвал мы пока не спускались. Двое моих парней как раз выясняют, не пострадала ли ведущая в него лестница.

Мэй приблизился к тщедушной фигуре в помятой шляпе.

— Видимо, мы опоздали. Наши парни при обыске не нашли ничего подозрительного? Никаких контрабандных товаров? А сам Делл не промышлял порнопродукцией или прочей гадостью?

— Судя по всему, нет. Правда, я попросил переписать названия фирм-поставщиков, чтобы при необходимости было где перепроверить.

— Ну что ж, по крайней мере, ясно, с чего завтра надо начинать.

— Давай все же заглянем внутрь. — Брайан подошел к одному из пожарных, который как раз выходил из обгоревшего здания, и по-свойски переговорил с ним, после чего кивнул своему напарнику:

— Один из их парней может проводить нас внутрь.

— Только к стенам не прикасайтесь, — предупредил пожарный. — Не остыли еще.

Внутреннее помещение магазина с обгоревшими стенами в своей бесформенности чем-то напоминало квартиру Делла. Ни одна полка или деревянная стойка, разумеется, в пламени не уцелели. С потолка зловеще капала вода, как в подземной пещере.

— Здесь мы ничего не найдем, — грустно заметил Мэй, ступая по хлюпающим под ногами черным, зловонным лужам. Пожарный неуверенно посветил фонариком в сторону лестницы.

— А вниз спуститься можно? — спросил Брайан.

— Опоры сделаны из стали. — Луч света скользнул вверх. — Так что выдержат. Хотя я бы на вашем месте не стал рисковать. Потолок может рухнуть.

Слова пожарного явно запоздали — Брайан уже начал спускаться. Воздух в подвале оказался еще более едким и нестерпимо жег глаза. Лучи их фонарей высвечивали почерневшие от огня, некогда отделанные пластиком стены, который от жаркого пламени расплавился и теперь вязкими сталактитами свисал с них.

— Судя по всему, основное хранилище было именно здесь, — сказал Брайан. — Впрочем, не много от него осталось. А ну-ка, дай свой фонарь.

Он скользнул лучом по захламленному полу, затем провел им между стальными стеллажами.

— Мистер Брайан, держитесь поближе к нам, — сказал пожарный. — Эти потолочные перекрытия в любой момент могут рухнуть.

— Я сейчас, минутку.

Он склонился над выгоревшим до основания складским отсеком и подцепил с пола высвеченный лучом фонаря какой-то белый прямоугольник. Поднеся к свету промокший кусок бумаги, он обнаружил на нем уже знакомые иероглифические символы.

— Джон, а ну-ка, иди сюда. Смотри, то же самое, что мы нашли у Делла, Мидоуза и Колтиса.

Он повернулся к свету, спеша повнимательнее разглядеть клочок бумаги, когда кто-то словно толкнул его в плечо. Брайан потерял равновесие и сел прямо в воду. И тут он увидел, что из прохода между стеллажами выкатилось обгоревшее человеческое тело. Пластмассовые футляры видеокассет расплавились и прикипели к коже паренька. От волос на голове не осталось и следа.

— Бог мой, откуда он взялся? — недоуменно воскликнул оказавшийся поблизости пожарный. Подоспевший Мэй вместе с пожарным разорвали обгоревшую рубаху на пострадавшем и стали щупать его пульс.

— Просто невероятно, — пробормотал пожарный. — Он все еще жив. Правда, чуть дышит.

— Почему же он не задохнулся? — спросил Брайан.

— Он заполз под стеллажи. — Мэй указал туда, откуда выкатился обгоревший паренек. — Видишь вентилятор в стене? Благодаря ему он и уцелел.

— Дай Бог и нам найти такой же, — пробормотал Брайан.

Глава 15

Загадка

Закинув одну на другую ноги в ажурных нейлоновых чулках, Джэнис Лонгбрайт сидела возле программиста-азиата в просторной комнате оперативного отдела местной полиции. Она видела, как в комнату вошел Джон Мэй и направился к своему столу, обмениваясь на ходу приветствиями с коллегами. На минуту он задержался у стола программиста, чтобы принять адресованный ему объемистый пакет. Красовавшийся на нем пижонистый галстук в золотистых тонах был надет явно неспроста — щеголеватый детектив получил его в подарок от Джэнис, когда они вместе работали по одному делу.

— Обычно я не готовлю мужчинам чай, — проговорила она, слегка кивнув в его сторону, — но сегодня сделаю для тебя исключение.

— Ясное дело, как можно устоять перед таким мужчиной! — с улыбкой проговорил Мэй.

— Нет, просто у нашего буфетчика обострилась варикозная экзема. А Артура разве не будет?

— Мой напарник вознамерился самостоятельно провести часть расследования по делу Делла, — проговорил Мэй, вскрывая конверт. Он решил не препятствовать Брайану в его самостоятельных разысканиях — лишь бы сосредоточился на деле и выбросил из головы всякие мысли о возможной отставке. Кроме того, в прошлом Джону уже доводилось совместно с сержантом Лонгбрайт заниматься расследованием весьма серьезных дел, и он с нескрываемым удовлетворением относился к ее принципиальному нежеланию соглашаться с легкими решениями тех или иных проблем. Джэнис пользовалась симпатией также и у других коллег, которые, однако, предпочитали избегать ее общества, главным образом из-за ее давней любовной связи с одним из вышестоящих начальников, весьма крутым инспектором Иэном Харгривом. Каждый сослуживец сержанта строил собственные догадки насчет страстных ночей, проводимых ею в обществе инспектора. Надо сказать, что их роман являлся, пожалуй, наименее строго охраняемой служебной тайной, и тем не менее оба они с неизменным упорством маскировали свою связь и всегда являлись утром в участок порознь, пребывая в полном неведении относительно того, что всем все давно известно.

— Я уже ознакомилась с материалами дела, — сказала Лонгбрайт, — а поэтому говорите прямо, что от меня требуется.

Мэй разложил перед собой содержимое полученного конверта.

— Необходимо увязать кое-что кое с чем. В частности, нам предстоит выяснить, что может быть общего между заурядным угонщиком автомобилей и несколькими респектабельными, процветающими бизнесменами. Проверить, не случалось ли Колтису или Мидоузу покупать или брать напрокат видеофильмы в магазине Делла. Покопаться в их прошлом и посмотреть, не пересекались ли когда-то их пути. Мне хотелось бы также, чтобы вы составили полный перечень всех компаний, которые поставляли Деллу видеокассеты, и проверили, не водится ли за кем-либо из них каких-то грешков. Брайан установил контакт с экспертом по редким языкам и старинным рукописям. Забыл, как он его называл...

— Палеограф.

— Вот-вот. Он хочет показать ему ту самую бумажку с иероглифами, которую мы нашли в подвале магазина Делла. Она очень похожа на те маленькие записки, которые мы неизменно обнаруживаем в последнее время при трупах. Ими уже занимаются наши эксперты. Нам необходимо установить дату и время написания всех трех записок и, разумеется, их содержание. Советую вам постоянно поддерживать контакт с Брайаном, чтобы знать, как у него идут дела, хотя должен предупредить, что ему свойственна противная привычка работать дома и при этом отключать телефон.

— Я постараюсь снабдить его пейджером.

— Можете даже не пытаться — это я уже пробовал. Последнюю такую “пищалку” он спустил в унитаз, даже не удосужившись хотя бы однажды опробовать ее в действии. При этом он уверял меня, что это произошло нечаянно.

Джэнис рассмеялась:

— Не волнуйтесь, я постараюсь присмотреть за ним. А это что такое? — Она указала на лежавшие на столе информационные распечатки.

— Это еще одна тревожащая меня проблема. Я запросил данные о всех умерших за последние два месяца в центральном районе Лондона и поручил составить специальную компьютерную программу. Я исходил при этом из того, что если все эти случаи как-то связаны между собой, то, исследовав и другие так называемые “маргинальные” случаи, мы могли бы получить более полную информацию. Компьютер выдал сведения об умерших в результате несчастного случая, однако не подтвердил ни одного убийства.

— Вы полагаете, что некоторые случаи могут быть как-то связаны между собой?

— Похоже на то. Если бы мы располагали сведениями о трех достоверных убийствах — чем на самом деле мы не располагаем, ибо дело Мидоуза находится вне сферы нашей юрисдикции, — то, вполне возможно, мы обнаружили бы между ними определенное сходство. Однако сейчас все выглядит так, будто каждый из этих людей умер исключительно по собственной воле! Я имею в виду, что Делл отравился, проникнув в инсектарий и сунув руку в контейнер с ядовитыми пауками, — если только кто-то не заставил его сделать это под дулом пистолета, что лично мне кажется весьма маловероятным. И все же здесь должен быть замешан также кто-то посторонний. В самом деле, с какой стати человек станет замуровывать себя в собственной квартире, если он не опасается вторжения извне?

— Вы правы, — согласилась Лонгбрайт, — это было бы совершенно бессмысленно. А сколько еще предположительно связанных с этим делом смертей выдал вам компьютер?

Вместо ответа Мэй взял смотанную в рулон перфорированную бумажную ленту и, держа за верхние уголки, поднял ее над полом. На глазах у изумленного сержанта лента развернулась на всю свою довольно значительную длину.

Чуть плотнее обмотав нос шарфом, Артур Брайан снова постучал в дверь. Он знал, что в доме кто-то есть, поскольку отчетливо различал доносившиеся изнутри тяжелые шаги доктора, и все же ему было совершенно непонятно, почему Киркпатрик не желает впустить его в дом — тем более что снаружи так холодно. Он в третий раз постучал в дверь полуподвального помещения. Неожиданно из-за шторы, скрывавшей ближайшее к входу окно, выглянуло изможденное, серое лицо — выглянуло и тут же снова исчезло; впрочем, через мгновение послышался лязг отодвигаемых засовов, после чего дверь широко распахнулась.

— Мой дорогой друг, мне так неловко! Каюсь! Сокрушаюсь! — Доктор обеими руками вцепился в предплечье Брайана. — Какая неожиданность! — Он увлек гостя внутрь.

— Чуть ли не целую вечность проторчал у вас под дверью, — проворчал Брайан. — Температура-то минусовая! Или вы этого не заметили?

— Я слушал музыку, расхаживая по комнате. — Он указал на наушники, болтавшиеся у него на тощей шее. — И стука в дверь не услышал. — Мрачный интерьер цокольного этажа дома был подлинным подобием пещеры Аладдина и как нельзя лучше соответствовал сущности его хозяина. Вся комната была заполонена книгами самого различного формата, объема и цвета. Не считая стеллажей, опоясывающих комнату, книги громоздились стопками на полу, на столе и стульях — Колорадские горы в миниатюре, да и только. От такого количества книг в комнате было темно, и у человека постороннего, впервые оказавшегося здесь, могло возникнуть острое чувство клаустрофобии.

Доктор сбросил с кресла стопку “Научного обозрения” и жестом пригласил Брайана садиться.

— Советую завести такой же, — сказал он, выключая магнитофон. — Всегда слушаю во время работы.