«Зайчик» и другие рассказы

– Попробуй теперь надеть лицо, – сказал Волк.

Антон понял, что все еще сжимает в руках маску. Он поднес ее к лицу. Ему почудилось, что между волокон шерсти ползают какие-то существа, вроде белых червей, которые только и ждут, чтобы впиться ему в кожу.

– Не может! – проскрипела Птица, поднимаясь из снега. – Зря мы ждем. Нужно уходить.

– Сначала угощение!

Лиса после нескольких неудачных попыток поднялась. Под рваной шкурой у нее просвечивали кости или, может, палки, которые были у нее вместо костей, челюсть отвисла набок.

– Где угощение, Зайчик?

– Да-да, угощение! – хором сказали остальные.

Антон долго не отвечал, раздумывая, а догонят ли они его, если он побежит.

– Я ничего не принес, простите.

Волк оскалился, кожа на его морде лопнула, и пасть с хрустом вытянулась, стала огромной. Никогда ни у одного волка, ни у одного живого существа не могло быть такой пасти.

В ужасе мальчик отступил назад, споткнулся обо что-то и повалился на спину. Он видел над собой глотку, заслоняющую небо и звезды, глотку, которая могла бы проглотить весь мир, если б захотела.

– Подождите! – прозвучал голос Козла. – Я не так все это помню. Потерпи немного, дорогой мой.

Волк замер, и долго висела тишина, в которой мальчик слышал только стук своего сердца.

А потом послышался голос:

– Тоша!

– Вот и угощение! – сказал Козел.

Антон почувствовал, что холод глубоко-глубоко проникает в него, до самого сердца, так что он никогда больше не сумеет отогреться.

– Оля, беги! – крикнул он.

– Тоша, с кем ты говоришь?

Антон поднялся и увидел, что звери сбились в кучу, из которой торчали лишь глаза и распахнутые пасти. Теперь казалось, что это один зверь, сделанный из костей, зубов и плешивых шкур. Это нечто обходило Антона и приближалось к Оле.

– Оля, уходи! – Антон заслонил сестру и заорал в темноту: – Не трогайте ее!

– Она наша, Зайчик, ты сам привел ее.

– Тоша, пойдем домой, пожалуйста!

– Если ты не отойдешь, мы найдем другого, а тебя съедим, ее съедим, войдем в твой дом и съедим твоих родителей. Отойди. Это твой дар. Твоя плата. Угощение.

Пасти и клювы распахнулись, готовые рвать мясо, но в последний момент Антон крикнул им:

– Стойте!

Звери остановились. Мысли бешено вращались в голове. И вдруг он понял, что нужно сказать. Взгляд его уткнулся в козлиную голову, торчащую из темноты. Козел кивнул, словно прочитав его мысли.

– Она не угощение. Она просто пришла. А угощение… оно… оно еще будет.

– Когда?

– Сейчас. Сейчас.

– Не та ли это падаль, что лежит у тебя во дворе, Зайчик?

– Нет. Нет. Я покажу.

– Я же говорил, – произнес Козел.

Антон повернулся к Оле, и то ли было что-то в выражении его лица, то ли она наконец увидела их, но она с криком бросилась домой. Мальчик проводил ее взглядом и, когда в окнах зажегся свет, двинулся к лесу, а звери тронулись следом.

Антон вышел к поселку, темному и мертвому. Нашел нужный дом, перебрался через забор и постучал в дверь. Полина говорила, что отец ее часто работает по ночам, но даже если он дома – какая разница.

Стучать пришлось долго, а звонка Антон отыскать не смог. Наконец за дверью послышался шорох, а потом испуганный голос:

– Кто там?

Полина.

– Это я, – сказал Антон, надевая маску. – Как и обещал.

На холме

Лес поредел, и за деревьями открылось что-то огромное.

Холм.

Его крутые бока поросли соснами с яркой, почти красной корой, а вершина была лысой, как темя монаха.

Лизу поразила царившая у подножия тишина. Здесь не пели птицы, не стрекотали кузнечики, и только сосны шелестели, но как-то совсем тихо, точно из-за тяжелой завесы. Воздух дрожал, и очертания холма немного расплывались.

Лиза вспомнила фильм, который видела давным-давно. В нем огромная черепаха лежала неподвижно много лет, отчего на спине у нее выросли деревья. Люди думали, что это обычная гора, пока однажды из пещеры не выползла голова со сверкающими, будто фары, глазами. В детстве Лиза очень боялась этой сказки, хотя теперь уже не могла понять, что именно ее пугало: страшная черепашья голова или то, что земля под ногами может оказаться живой и обернуться чудовищем.

От странных, тревожных мыслей ее отвлек Игорь. Ему наскучило снимать холм, и он принялся фотографировать жену почти в упор.

– Та-а-ак! – протянул он. – Что у нас здесь? Что за создание? Похоже, какой-то барсук… Щеки-то вон как надула!

– Сам такой! – Лиза заслонялась руками, отмахивалась, а потом бросила в Игоря шишкой, но промахнулась.

– Да и барсуки не надувают щеки, – добавила она, метнув еще один снаряд.

– Осторожнее! – крикнул Игорь со смехом. – Камеру ведь разобьешь!

– Давно надо было разбить. Еще до свадьбы. Только ей интересуешься. А до меня дела нет. Обзываешься!

Лиза бросила еще шишку, снова мимо.

– Ну извини!

– Не-а! – Очередной снаряд попал наконец Игорю в лоб.

– Ах так? Ну ты за это ответишь! – Он убрал камеру в рюкзак и принялся кидаться в ответ.

Лиза смеялась, но чувство тревоги не отпускало. Холм почему-то пугал, а дрожащий воздух делал его похожим на мираж.

Наконец Игорь крикнул: «Все, все, сдаюсь!» – и поднял руки.

– Красиво, правда? – сказал он. – Хоть картину пиши: красные сосны, небо и этот холм. А давай на него заберемся?

Лиза отряхнулась.

– Может, не надо? Смотри, какие там корни. Ногу еще сломаешь – как я тебя домой нести буду?

– Ладно тебе. Мы осторожно. А если хочешь, подожди здесь. Я быстро.

Отпускать мужа совсем не хотелось, как и оставаться одной на этой тихой опушке.

«Да что не так? – подумала она с раздражением. – Это же просто куча земли».

– Хорошо, я с тобой. Только пожалуйста, осторожней.

– Ты тоже.

Подъем был трудный: приходилось цепляться за корни, то и дело случались обвалы, а земля набивалась в кеды. Лиза быстро устала.

– Погоди, – сказала она. – Давай отдохнем.

Игорь и сам запыхался, присел на камень и обмахивался полой куртки, точно веером. Лиза грохнулась рядом.

– Интересно, почему мы раньше это место не замечали? – сказала она. – Сколько раз здесь ходили.

– Да уж… непонятно. А еще вот странно: в лесу ни одной сосны нет, а здесь прямо целый… выводок.

Слово неприятно резануло слух. Выводок.

Глядя на сосны, на вывернутые из земли кривые корни, Лиза подумала, что деревья могли бы ползать, как пауки или осьминоги.

Немного отдохнув, они собрались уже продолжить путь, когда внимание Лизы привлек какой-то блеск ниже по склону. Она осторожно спустилась и подняла находку: старую «Мотороллу» с круглым дисплеем. В ямке, что отпечаталась в земле под ней, лениво шевелился белый червяк.

– Ничего себе! – сказал Игорь. – Вот это техника… Древняя!

Лиза понажимала на клавиши, но ничего не произошло. Даже если телефон еще работал, батарея, конечно же, села.

– Хочешь домой забрать?

– Нет. – Держать телефон было неприятно, словно он принадлежал кому-то больному мерзкой, заразной хворью. – Зачем он нам? А тебе нужен?

– Нет. Оставь. Может, кто-то за ним вернется.

Лиза положила телефон на место и, вытирая ладони о джинсы, нервно осмотрелась.

– Смотри, – шепнула она.

На нижней ветке сосны метрах в двадцати от них сидел человек. Он был одет в синюю куртку и прятал лицо глубоким, с меховой оборкой капюшоном.

Лиза чувствовала, как в нее буквально всверливается тяжелый, недобрый взгляд.

Человек вдруг затряс головой, склоняя ее под немыслимыми углами, а потом дрогнул всем телом и принялся махать руками, похожий на странную большую птицу, которая никак не может взлететь.

Лиза готова была кричать от страха, но Игорь почему-то рассмеялся, неестественно громко, как смеются люди, чудом избежавшие беды.

– Да это же просто куртка!

Пугающий незнакомец оказался обычным пуховиком, который болтался на ветру среди ветвей.

«И ведь совсем не похоже. Видно же, что пустой», – подумала Лиза. Но был момент, одна только секунда, когда ее воображение ясно нарисовало под капюшоном желтоватое злое лицо.

Игорь сфотографировал куртку и подошел ближе.

Пуховик не просто зацепился за ветки. Он был закреплен пропущенными через множество дырочек веревками.

– Зачем кому-то такое делать?

– Не знаю, милая. Может, дети балуются? – Игорь сделал еще несколько снимков. – И ведь куртка дорогая, – добавил он. – Не жалко же было.