Кодекс Охотника. Книга ХХ

Я мило улыбнулся, и с лёгким шелестом достал из ножен Аквилу.

— Время помирать, смертнички… Время помирать… — широко улыбнулся я.

Глава 2

Если все эти собравшиеся Одарённые, прибывшие сюда из таких далёких мест, думали, что Александр Галактионов с криком: «Иду на вы!» сейчас выскочит из адской пирамиды и вступит с ними в реальный бой, то тогда осталось только пожалеть таких наивных товарищей.

Моей задачей было устранить «глушилку». И я с ней успешно справился, когда собственноручно порезал большинство обслуживающего персонала в управляющем центре, а затем, оставив пару адских бомбочек, снова нырнул в Тень.

Рвануло знатно. Честно говоря, на это я и рассчитывал. Ведь, повторюсь, вокруг пирамиды собрались сильные Одарённые, кое-кто из них с навыком Теневого Зрения — слабенького, но тем не менее. Если бы я просто выскочил с ними подраться, то могло случиться всякое. Например, пропал бы кусочек Китая… Или на этом месте… Ай, да ладно! В любом случае, они были готовы.

А вот когда здоровенная хрень с громким грохотом взрывается у тебя на глазах, и вся пирамида на несколько секунд превращается в извергающий остатки деталей, частей тел, а также дым и пламя вулкан, то тут явно не до преследования.

Я бежал и улыбался. Честно говоря, очень хотелось так по-мальчишески показать в сторону ошарашенных врагов оттопыренный средний палец. Останавливало меня только одно, что никто этого перформанса не заметит. Уж слишком у них там было жарко.

Продолжая бежать, я думал — классный парень Александр Галактионов! Какой он мощный, сильный и прекрасный! Блин, что-то не хватает. Чего у меня не хватает? Вашу маму! Поручика там забыл.

Я резко затормозил, прямо, как в мультиках, пробурив нехилую траншею в каменистом грунте, когда земля попыталась компенсировать энергию моего быстрого бега.

— Ш-ш-шука, ш-ш-шабака! — рядом появился Шнырька, прочитавший мои мысли. — Туда ему и дорога…? — осторожно уточнил он, наклонив голову.

— Тьфу ты! — сказал я. — Я думал, ты выше всего этого — ревности, и прочей хрени. Там, — махнул рукой себе за спину и подбоченился, приняв пафосную позу, — сражается наш собрат в неравной битве. Ты предлагаешь бросить нашего бойца? Его надо вытаскивать. Внимание! Объявляю миссию! Спасти рядового Затупка. Блин, он поручик уже… — почесал голову. — Наверное, уже до штабс-капитана дорос. Надо уточнить у Волка. Короче, Шнырька! Хоп-хоп… — похлопал я в ладоши. — Мохнатый Отморозок в опасности! Давай, спасай!

— Ш-ш-шделаю, — вздохнул Шнырька, и тут же нырнул в Тень, чтобы показать мне, что там творится.

Творилась там знатная заруба. Оказалось, что я потерял своё «ультимативное оружие», как только мы оказались в центре управления. Он бросился куда-то в сторону мочить всех окружающих, и я про него забыл. Да, мне стыдно. Но что делать? В общем, медоед оказался в эпицентре взрыва и вылетел из жерла вновь образовавшегося «вулкана». Шлёпнулся прямо в центре расположения вражеских Одарённых. Полежал там немножко, отдохнул, очнулся. Ну, и как обычно, начал всех херачить.

Сейчас объединённые вражеские войска играют в интересную игру — «угадай, в какой момент медоед воскреснет, и что он будет делать». Сначала Пупсик воскресал по откату, но его тут же убивали. Затем, дабы усыпить бдительность врагов, не подрывался сразу, а типа, лежал мёртвым, даже старательно высовывал язык. Пару раз у него это получилось, и он смог убить ещё несколько врагов. Вот только сейчас, кажется, все поняли, что ЭТО такое, поэтому по его безвольно лежащему телу шарашили нон-стоп, нимало не стесняясь.

В месте, где лежало маленькое мохнатое тельце, образовалась уже нехилая такая воронка, в которую продолжали лететь огненные шары, молнии, стрелять из разнообразного оружия. Да и вообще, всячески глумились над бедным трупиком.

Это было непросто. Ну, в смысле эвакуация рядового. Да что же такое… поручика Пупсика!

Шнырька умудрился поймать доли секунды перед очередным прилётом, схватил за шкирку Пупса и нырнул с ним в Тень. Я добавил им мощности. И вот Шнарк со своим фирменным «Ш-ш-шука-ш-ш-шабака!» бросает у моих ног истерзанное тельце.

— Очень драматично, — похвалил я Шнырьку, при этом пиная медоеда ногой. — Давай, оживай! Хватит придуриваться.

Услышав мой голос, Пупс кажется проснулся — он тут же перевернулся со спины на лапы, вскочил, потряс жопой, с которой отлетела обожжённая шерсть. И вот, немного подпалённый, но вполне себе целый, он посмотрел на меня с любопытством.

— Не, на сегодня нагибание закончено. Проследуем в тыл, пожалуй.

Я подхватил его под свою подмышку и побежал в сторону расположения наших войск. Уже по звукам окружающей обстановки увидел, что ситуация поменялась. С падением помех могла прорваться наша авиация, которая помнила, что у союзника всё ещё есть ПВО, поэтому близко не приближалась. Зато издалека в сторону врага летела целая куча планирующих авиабомб, ракет, и прочих взрывоопасных сюрпризов. В общем, вовремя я оттуда убежал. Очень вовремя.

По пути я задержался два раза, чтобы стряхнуть «хвосты» с отступающих имперских подразделений. Проконтролировал, что у них всё в порядке. И вот я уже около штаба, где, судя по радостным лицам, Доброхотов и оба Долгоруковых весьма рады меня видеть.

— Опа-ча! — я хлопнул в ладоши и сделал красивый пируэт, как артист после выступления, ожидающий оваций. — Согласитесь, это было круто?

— Это действительно было круто! — Доброхотов медленно похлопал, и остальные присоединились.

— А кто скажет, что я позёр, того я накажу, — улыбнулся я, чем вызвал ответные улыбки у мужчин.

Больше всех улыбалась Мария, глядя на меня горящими глазами. Меня посетило смутное сомнение. Прямо сейчас я включил режим клоуна, чтобы что? Чтобы произвести впечатление на Марию? А на хрена мне производить впечатление на Марию?

— Итак, какие дальнейшие действия? — спросил я у главнокомандующих, просканировав ущелье.

Там уже закончили тоннель, сделав раньше срока. Закончили благодаря моим дополнительным муравьям. Я планировал приберечь силы для боя, но раз они у меня остались, то просто призвал побольше этих милых работяг. Они всё-таки прорыли «дорогу жизни», которая сейчас чётко контролируется ПВО-шными подразделениями с земли, и истребительной авиацией с воздуха. И да, тоже Шнырька показал мне, что пару раз враги хотели бомбануть ущелье, но нифига у них не вышло. Боеприпасы были перехвачены на подходе.

Собственно, это и подтвердили мне главнокомандующие, которые выглядели расстроенными. Я их хорошо понимал. Отступать никому не хотелось, особенно, таким амбициозным ребятам, как Доброхотов и Долгоруков.

Маша чуть повеселела. К тому же, часть её «Ангелов» всё-таки вышла к своим, вытащив еще немного имперских войск. А неподалёку, в раскрытом виде, стоял новёхонький «Центурион». Я недоуменно ткнул в него пальцем.

— Это что такое?

— Ну, Саша, понимаешь, отступление надо прикрывать, — сказала Маша, и посмотрела на брата за поддержкой.

На удивление тот кивнул.

— Да, я согласен. Самые сильные останутся, в том числе, я и герцог, — он кивнул на Доброхотова, который кивком подтвердил решение полковника.

— Тебе же устав запрещает, — удивился я. — Ты командир, и вот это вот всё…

— Честно? — с лица Долгорукова исчезло вежливое выражение. На нём появилась лёгкая обида и ярость. — Задолбался я, Саша. Если мне что-то за это будет, то я, пожалуй, переведусь в какой-нибудь штурмовой батальон. И не буду испытывать… — тут он на секунду сбился.

А я за него продолжил.

— Горечь потерь от доверивших тебе жизни людей? Зря вы так, Сергей Иванович. Мне кажется, вы отлично справляетесь, — Я повернулся к Алмазному. — Не молчите, Максимилиан Венедиктович, подтвердите.

— Согласен! Сергей Иванович является хорошим командующим.

— Который проиграл свою первую важную битву, — буркнул Серега.

— Ну, во-первых, ты проиграл её не в одиночку. Я также обосрался, как и ты, — внезапно вступился Доброхотов. Тут он сбился, и бросил на меня настороженный взгляд.

— Да-да… «обосрался» — хорошее слово, — показал ему большой палец. — Но не драматизируйте вы так. На самом деле, мне кажется, что тут ни Морозов, ни Годарт не справились бы.

Услышав фамилии двух самых сильных военачальников нашего времени, оба амбициозных аристократа скривились. Уверен, что в глубине души, и тот, и другой, мечтали поставить свои имена выше двух названных товарищей. Но пока ещё не судьба. Прокачаться бы им не мешало.

— По поводу отступления — я прикрою, — сказал я. — Идите!

— В смысле? — нахмурились все трое.

— В коромысле! — не выдержал я, поняв, что задолбался спорить. Во мне всё чаще и чаще проявляется старый Сандр, который начинает изумляться, что какие-то людишки подвергают сомнению мои слова.

Упс, Сандр, лезь обратно! Не время ещё.

— Я задержу противников. Не верите? — ласково улыбнулся я, посмотрев на всех троих.

— Помощь тебе точно не нужна? — уточнил Доброхотов.

— Точно! Давайте, валите уже!

Через Шнырьку я видел, что происходит на поле боя, и поэтому добавил.

— Часа полтора у вас будет точно. Ну, а дальше я сообщу, когда можно херачить по нашему бывшему лагерю всем, чем только можно. Так нормально?

— Нормально!

Мужчины отошли, а Маша нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Чего тебе? — нахмурился я.

— Можно я останусь и помогу?

— Бегом отсюда! — повысил я голос. — А то по жопе сейчас надаю!

— Обещаешь? — улыбнулась Маша.

Да что же такое! Я чуть было не изобразил фейспалм, но вместо этого просто рявкнул.

— Бегом! — и добавил в голос ауры.

На этом Мария немного испуганно подпрыгнула, и побежала вслед за высокопоставленными господами. Я же развернулся в сторону врага, прислушиваясь к собственным ощущениям, и заодно придумывая план.

Для этого мне понадобилось совсем немного времени. Чуть подальше поставим взрывоопасных муравьишек. Затем перемешаем их с остатками огненных саламандр, которых у меня немного осталось. На поверхности, у подземных пещер, расположены муравьи-солдаты и прочая живность. Это будет вторая волна. Ну, и третьим делом я начал призывать тварюшек, которые должны были сейчас вступить в бой, дабы помочь отступающим имперцам.

Когда я понял, что через полчаса уже всё — наши оторвались, а враги зашли на моё минное поле, то широко улыбнулся, и по мановению моей воли в воздухе возникла толпа долбодятлов.

— А сейчас дискотека! — сообщил я, и дал муравьям и саламандрам команду на подрыв.

Вдали всполохнули зарева взрывов и пожаров. Враги засуетились и забегали.

Красивое…

Через некоторое время, когда они двинулись вперёд, из-под земли вылезли мои бойцы ближнего боя. В общем, когда вражеские войска добрались до бывшего имперского штаба, я мог с уверенностью сказать, что пословица — «Один в поле не воин» потеряла всякий смысл и в этом мире.

Да, формально я сражался не один. Ну, точнее, я вообще не сражался. За меня сражались твари, но идею вы поняли. Глядя на происходящее внизу с летящего «Буревестника», я нажал кнопку соединения связи, где с другой стороны меня ждали имперские артиллеристы, и с удовольствием разрешил.

— Гасите гадов!

На месте бывших позиций нашей армии, куда как раз с криками радости и улюлюканьем забежали вражеские войска, полетели с нашей стороны «гостинцы». А мы полетели дальше. Пролетая над расчищенным ущельем, я смотрел на то, как оттягивались наши войска. «Была это победа или поражение?» — внезапно появилась у меня мысль в голове. Так-то нас заставили отступить. Но уверен, что потерь с той стороны было гораздо больше. Да и вообще, что я голову ломаю? Когда выйду на пенсию, стану имперским генералом, вот тогда буду отчеты составлять.

Пока что мне было очевидно одно — Сандр и его верный лохматый оруженосец всех нагнули. Это очевидно. Мои знакомые не пострадали. Я даже прекрасную даму спас. Не знаю только, нахрена мне это. В общем, кто молодец? Саня — молодец! А молодцам положено, что? Хороший отдых!

Я даже не стал дожидаться Долгорукова и Алмазного. Особенно не стал дожидаться Машу, потому что внезапно понял, что у нас намечаются какие-то совсем недружеские отношения, к которым пока был абсолютно не готов. Что-то мне подсказывает, что эту троицу я еще увижу, и увижу достаточно скоро, учитывая, что сюда прилетел Морозов и стягиваются наши войска.

Да, с Морозовым-старшим мне тоже встречаться совсем не хотелось. Долгоруков и Алмазный пусть сами отбрёхиваются. Мне выделили транспортный самолет для того, чтобы отвезти в Иркутск «Буревестник». Ну, а я с Затупком уселся в ожидающую нас «Валькирию».

Мы полетели домой. По дороге Волка попросил растопить баньку. Боюсь, что через некоторое время, Александр Галактионов, который сам по себе оружие, станет еще и химико-бактериологическим оружием, причём, массового поражения. Я видел, что даже Пожарский скривился. Но тут ещё вопрос: от кого больше воняло — от меня или от Пупсика. Эту мохнатую задницу тоже нужно кому-то помыть. А потом — спать!

Хех! Кажется, нынешний стиль жизни снова напоминает мой прошлый. «Поел-Поспал-Нагнул-Прокачался! Повторить»! И в каком месте это можно назвать «отдыхом»?

Императорский дворец

Город Петербург

Сегодня Императрица принимала важных гостей. И посторонний человек явно не усомнился бы в важности одного из них.

Князь Генри Годарт, как всегда, в скромном мундире без знаков отличий и регалий, был сам по себе легендой. Его знали и уважали во всём мире. Ну, и боялись, конечно, смотря, с какой стороны, посмотреть.

А вот второй человек — его спутник, удивил бы кого угодно. Даже Елизавета Петровна сейчас периодически отвлекалась на громкие звуки. В основном, когда Илларион доедал один лимон, и смачно вгрызался крепкими белыми зубами в ярко-жёлтую кожицу следующего фрукта. Пару раз у Императрицы даже свело челюсть, глядя на такое, но, оказывается, к этому можно привыкнуть.

— Илларион, просто Илларион! — именно так представил улыбающийся князь своего спутника Императрице. В этом, кстати, тоже был удивительный факт — ходили легенды, что Железный Князь никогда не улыбается. Но глядя на него сейчас, с этим можно было поспорить. Хотя, если внимательнее присмотреться, то улыбка на лице князя возникала исключительно в тот момент, когда он смотрел на Иллариона.

Конечно же, он рассказал, кто этот немного взбалмошный парень и откуда. Благодаря разведке, это не было для Елизаветы Петровны новостью. Но вживую, а не на снимках и в папочке отчётов, она видела этого паренька в первый раз. В голове у нее возникла характеристика Болконского, что была предоставлена в отчётах: «Чрезвычайно сильный Одарённый, подтверждённый Маг вне Категории. Градация ранга неизвестна. Дар неизвестен, предположительно, Универсал, но есть нюансы. Сила неизвестна. Рекомендация — относиться с осторожностью, не говорить ничего плохого про его отца Александра Галактионова».

Елизавета Петровна невольно улыбнулась. А когда Болконский впервые предоставил этот отчёт, именно последняя фраза вызвала у него больше всего вопросов, на которые у Болконского не было ответов. Этот парень взялся из ниоткуда. Галактионов объявил его своим сыном. Судя по всему, они где-то встречались раньше. Где они встречались и при каких обстоятельствах, учитывая, что Илларион сходу называл Галактионова своим отцом? Тут начальник одной из самых сильных служб безопасности в мире просто разводил руками. Что-либо узнать у Генри Годарта тоже не удалось. Причём, как выяснилось, и что сильно удивило Императрицу, Годарт ничего не скрывал. Он сам не знал. А на вопрос: «Почему это ему неинтересно?» Он просто улыбнулся в очередной раз, сказав: «Мне достаточно того, что это сын Александра».

Собственно, это как раз объяснило и следующую странность, которую хотела выяснить Императрица. Ведь предварительным условием того, что Годарт отказывается выступать на стороне Объединенной Европы против армии Российской Империи, являлось согласие Александра на брак с Императрицей. А его барон не дал.

Как поняла Елизавета Петровна, основной причиной такого странного желания у Годарта было появление внука, который мог попасть ему на воспитание. Получается, что Галактионов — чёртов менталист, который читает мысли, либо же его интуиция несравнима ни с чем ныне известным. Но он сделал ровно то, что хотел Годарт, не исполняя того, чего он требовал. У Генри появился человек, к которому он по-настоящему привязался.

Елизавета не была бы Елизаветой, если бы всё-таки не подняла, как глава государства, то самое требование Годарта, на что князь отреагировал также крайне неожиданно — широко улыбнулся, кивнув на Иллариона.

— Это — сын Александра. Про Антона вы тоже слышали.

— Я его даже видела, — тут же поправилась Елизавета Петровна.

— Вот видите, — Годар на секунду погрустнел, сказав, как бы между прочим. — Надеюсь, я тоже смогу когда-нибудь его увидеть. Так вот, у меня к вам вопрос: неужели вы сами не хотели бы иметь такого сильного ребёнка?

Тут сбоку негромко поперхнулась чаем цесаревна Ольга, которая присутствовала при всем этом. Все взгляды устремились на неё. Она героически попыталась убрать с лица широкую улыбку.

Елизавета Петровна ждала, что она вот-вот скажет своё фирменное: «Ну, я же говорила!», но на этот раз дочка при посторонних сдержалась. В общем, этот вопрос, как говорится в простонародье, «замяли для ясности». И продолжили обсуждать то, ради чего они собрались, а именно — участие Пруссии на стороне Российской Империи.

Собственно, то, что Европа нападёт рано или поздно, в этом сомнений не было. Вот в данной конкретной ситуации это будет скорее поздно. Ведь прусские войска никуда не собирались передислоцироваться со своей родины. Они оставались в Пруссии. А на границе с Европой располагалась довольно сильная имперская армия.

Одно дело — иметь одного противника, а другое дело — иметь двух, тем более, второго прямо в сердце своего государства. Ведь Годарт мог в любой момент развернуть свои войска, как в сторону Короната, так и в сторону Австро-Венгрии, и дальше двинуться в сторону Средиземного моря, либо же пойти на восток на соединение с имперским корпусом. Ну, а в случае, если европейцы заведут свои войска в Пруссию первыми, то останется только связать их боем, а затем дождаться быстрого марша имперских войск с востока.

У Годарта были планы на все эти случаи, с просчитанными вероятностями успеха и с точным планом действий. Генри Годарт, как всегда, подтвердил звание одного из величайших полководцев мира. Вот только и Елизавете было что сказать. Когда её штаб внимательно выслушал предложение Железного Князя, и пришло время принимать решение, ей позвонили, и она подняла коммуникатор. На вопрос Годарта:

— Ну, что мы решаем?

Она сказала, улыбнувшись.

— Погодите минутку! У нас появилась ещё одна переменная в уравнении.