Помоги проекту - поделись книгой:
Впрочем, старик ли?
Бармен разительно изменился — та самая мертвая маска, мгновенно закаменевшая на его лице, изрядно преобразила его. Морщины разгладились, нос заострился, изогнулся, и стал напоминать не баклажан, а орлиный клюв. Куда-то делась старческая осторожная неторопливость, в общем, собеседник Психа вдруг помолодел лет на тридцать.
— Понимаю, — спокойно кивнул Псих. — Даже если ты сам меня не завалишь, твои ребята с гарантией вынесут отсюда вперед ногами. Слава богу, фирма у тебя известная. Как говорили раньше, фирма веников не вяжет, фирма делает гробы. Доброе утро, Азраил. Рад видеть тебя проснувшимся.
— Много слов, — каркнул Азраил. — Если это не шутка, что ты хочешь за информацию о Грифе? Ты знаешь, где он?
Псих медленно покачал головой, затем кивнул.
— Издеваешься? — хрипло крикнул бармен (бармен ли?).
— Нет, ничего не хочу. Да, я знаю, где он, — спокойно пояснил свои жесты Псих и продолжил. — У меня у самого возник с Птичкой серьезный конфликт. Ты был прав, старый, желтошапочные оказались еще теми резчиками по дереву умений — не хирурги, а коновалы. Поэтому боюсь, что сам я не справлюсь со старым приятелем. Вот я и подумал — а не пойти ли мне в гости к Азраилу? Он, сколько я помню, был бы не прочь встретиться с Грифом, можно даже не тет-а-тет. Может, он составит мне компанию в неизбежных разборках. Составишь, дед? Ты еще крепкий старик, Розенбом.
— Господи, как можно быть таким болтуном? — заревел Азраил. — Ты говоришь слов в четыре раза больше, чем нужно! Ответь мне только на два вопроса — когда мы пойдем убивать Грифа? И что ты хочешь за наводку, обезьяна?
— В любое время, — пожал плечами Псих. — Хоть сейчас, если ты готов. Как там в песне? «Были сборы недолги, от Кубани до Волги мы коней поднимали в поход…».
— Стоп! Стоп! Заткнись, трепло! — старик раскаркался как ворон. — Второй вопрос! Что ты хочешь?
— Я уже сказал, — очень серьезно ответил Псих, глядя в глаза собеседнику. — Ничего. Если ты готов, я бросаю портал и через минуту мы оказываемся у ворот его логова.
Старик продолжал мерить злым взглядом обезьяна.
— Ты знаешь, сколько можешь получить с меня за такую информацию, и, тем не менее, ничего не просишь? — в раздумье протянул он. — В чем подвох, Псих? Ты куда меня сманиваешь?
— Господи, как ты достал со своей подозрительностью, Азраил! — не выдержал Псих. — Теперь он ловушку подозревает. Да кому ты нужен, рухлядь собесовская? Ты помер двести лет назад, про тебя все забыли давно.
— В моей профессии доверчивые долго не живут, — отрезал Азраил. — И все, кому нужно, про меня прекрасно помнят. Бизнес процветает, смею тебя заверить. Ты не ответил на вопрос — в чем подвох, Псих?
— Да ни в чем, старик, — устало сказал Псих. — Будем считать, что я решил на старости лет наладить с тобой отношения. Мало, знаешь ли, осталось под этим небом разумных созданий, помнящих меня в молодости. А до сих пор дующихся на меня за невинную шутку юного дурака, каким я был тогда — так вообще всего один. Можешь считать это извинениями, старая ты брюзга. Ты драться-то еще не разучился? Гриф сейчас силен.
— Увидишь, волосатый, увидишь… — рассеяно протянул хозяин, явно о чем-то думая. Потом хлопнул ладонь по стойке. — Ладно, давай сделаем так. За некоторые вещи надо платить вне зависимости от того, выставили тебе счет, или нет. Сделаем так. В благодарность за твою информацию, вне зависимости от того, чем закончится наша встреча с Грифом, тебе здесь будут должны убежище. Я, или кто другой — неважно. Год ты можешь жить здесь, наверху есть пять комнат. За год даже такой идиот как ты, или разрулит свои проблемы, или сдохнет окончательно. Сюда никто не вломится, ты знаешь, в моем бизнесе завязаны интересы слишком больших людей. Прошу Систему зафиксировать этот долг с функцией передачи наследникам.
— Твои наследники пенсионного возраста по-прежнему в ожидании цитируют Пушкина? — хмыкнул Псих. — «Вздыхать и думать про себя: 'Когда же черт возьмет тебя?». Спасибо Азраил. Это больше, чем я ожидал.
— Спасибо много, — буркнул старик. — Открывай портал, болтун.
— Парней своих не возьмешь? — вновь поинтересовался Псих. — Гриф действительно силен, дед. Не факт, что мы его вдвоем затащим.
— Не возьму. Во-первых, это не входит в условия их контракта, а во-вторых, это мое дело. И я сделаю его сам. Тебя я еще готов потерпеть рядом в знак уважения к прошлым заслугам, а им там делать нечего. Не псы, я еще не помираю. Что-то я еще могу. Я, знаешь ли, все эти годы тоже не порно-ролики разглядывал. Ты откроешь портал, или мне разорвать соглашение?
Глава сто третья
Г. Камышлов
(где Псих с союзником пытаются победить Грифа)
— Вот монастырь, Азраил, — неприлично показал пальцем на ворота Псих. — Там Гриф и вся его команда. Гавриков у него много, но, по-моему, они все низкоуровневые. Выкосим, как трын-траву. А вот с Грифом посложнее справиться будет. У тебя есть какой-нибудь план?
Старик величественно кивнул.
— Есть.
И, не скрываясь, двинулся к воротам.
— Позови вожака вашей банды, разбойник, — приказным тоном обратился он к часовому. — Скажи, что его ждет Азраил. Пришло время ответить за все.
Часовой, от которого ощутимо несло сивухой, удивленно икнул, кивнул напарнику, на всякий случай скорчил скорбную рожу и удалился прочь, так и не произнеся ни слова.
Псих вздохнул и подошел к ожидающему возле ворот Азраилу.
— Ну и зачем? — язвительным тоном поинтересовался он. — В благородного разбойника играем? Предупреждаем противника и даем ему подготовиться?
— Мстить, нападая со спины — не мой стиль, — высокомерно заявил Азраил. — Я не напрашивался в компанию, ты сам меня позвал. Будь любезен принимать меня таким, как есть.
— Да-да, расскажи мне, что ты со спины никого не резал, — все еще злобно парировал Псих. — Наверное, и из засады ни на кого не нападал, да, ваше благородие?
— Это были заказы, — склочно поджал губы старик. — А сейчас — личные счеты. И я хочу получить оплату счета лицом к лицу.
— Да-да. То — бензин, а то — дети. С пониманием, — непонятно прокомментировал происходящее Псих и почесал в затылке. — Ладно, что уж с тобой делать. Постоим у ворот, как ходоки к Ленину. Подождем гостеприимного хозяина.
Ждать пришлось недолго. Ворота псевдо-монастыря открылись и из них вышел с Гриф с подозрительно довольной рожей. Настолько довольной, что у Психа появилось нехорошее предчувствие и внутри что-то заныло, как зуб с дуплом.
— Какие люди пожаловали! — дурашливо заорал беглый зэк. — Команда молодости нашей, можно сказать. Практически вся банда, обносившая подводный кланхран Т’Каана, в сборе. Только Тритошки не хватает и этого… лягушонка, который на шухере стоял.
— Фроги убили лет через 20 после того налета, — сухо сказал Азраил. — Этот дурачок засветил клановую цацку по пьяни. Пошли слухи, кто-то Т’Каанам стуканул, они лягушонка в коробчонке и похоронили мелко нашинкованным. По дурости сгорел паренек. Но нас не сдал, надо отдать ему должное.
— Так ты же ему и помог на перерождение перекинуться, ниндзя-убийца ты наш! — захохотал Гриф.
— А мне надо было подождать, когда у него терпелка закончится и он расколется до задницы, как березовое полено? — хмыкнул старик. — Это рано или поздно случилось бы, палачи у Т’Каанов свое дело всегда знали. Так что — да. Тогда я ему помог помереть, сегодня тебе помогу. Мне даже то, что ты у меня скрысил, уже не нужно. Теперь я желаю просто восстановить гармонию мира. Ты готов?
Но птице-демон по-прежнему улыбался, как будто не слышал угрозы.
— Ты не спеши, дед, не спеши, — покачал головой он. — В твоем возрасте суетиться несолидно. Во-первых, у меня того артефакта нет, и уже довольно давно…
— Ничего страшного, — одними губами улыбнулся Азраил. — Я же сказал: меня и моральная компенсация устроит. Сам знаешь, какая.
— … во-вторых, — Гриф как будто не слышал реплики, — извини, но не готов я еще. Нет. Не готов. Давай позже.
— А давай без «давай»? — в словах Азраила было столько стали, что ими можно было порезаться. — Всю жизнь жил, как крыса, так хоть умри, как человек.
И старик шагнул к стоящему у ворот хозяину монастыря, на ходу засовывая руку в карман. Намерения его были очевидны.
— Стоять! — Гриф быстро сунул руку за пазуху. — Стоять, я сказал! Ты мне предъявил, теперь по понятиям у меня есть право на ответное слово. Или ты на старости лет по беспределу встрять решил?
Старик остановился, явно придавив клокочущую внутри ярость.
— Говори, — тяжело уронил он.
Гриф уже вновь улыбался, как ни в чем не бывало.
— Ты мне предъявляешь за крысятничество? — просиял он. — Я даже оспаривать твою предъяву не буду — для простоты будем считать, все и было. Но тебе все равно придется обождать, дед. По понятиям придется, а не по моим хотелкам.
— Объяснись, — напрягшись, потребовал Азраил.
— Да все просто — у меня тоже предъява есть. И тоже в крысятничестве. К нему! — и Гриф кивнул в сторону Психа. — Он у меня кастрюлю скрысил. А это второй по ценности артефакт в моем хозяйстве.
— Ты наркоман, что ли? — заорал опешивший Псих. — Я ее с бою взял!
— Помолчи, твое слово после моего, — оборвал его Гриф. — Но я отвечу — ты ее не брал, я ее тебе дал. Еще и крикнул: «Держи на дорожку!». Дорожка давно кончилась, а ты кастрюлю не вернул. А поскольку в моей предъяве, в отличие от твоей, есть еще шанс вернуть скрысенное, по всем понятиям я требую спор первым.
И он выдернул из-за пазухи дубинку, усиленную волчьими клыками.
— Доставай свою железную палку, мартышка! — злобно крикнул он. — А ты, дед, смотри и жди!
— Вот же ты гнида, — с презрением сказал Азраил, — еще и юристом-крючкотвором заделался. Совсем ты опустился, последнее дно пробил. Но так-то да. Ты в своем праве. Хотя ума не приложу — нафига тебе это надо.
И, повернувшись к Психу, добавил.
— Хан, ты не переживай, я за тебя отомщу. Он за эту подлость отдельно ответит.
— Умеешь ты ободрить перед боем, братан! — отозвался Псих, спешно размахивавший посохом против ветра, и посох становился все толще и толще. — Вот прям талант у тебя бойцов мотивировать!
Но тут Гриф сделал первый выпад своей дубинкой, которая внезапно вытянулась в длину.
Бой начался.
Впрочем, равным бой делала исключительно та самая злоба Психа, который, опешив от вероломства старого приятеля, наседал на него с невиданным ожесточением. Как только первый натиск прошел, стало видно, что по части воинских умений обезьяна изрядно уступает грифу.
На лице фальшивого игумена появилась торжествующая улыбка и он принялся играть с Психом как кошка с мышкой, попутно издеваясь над старым приятелем.
— Что — не получается меня стукнуть? Ай-ай-ай… Но, знаешь, ты по большому счету, сам виноват. Запустил себя. Посмотри на себя. Ты сейчас дерешься хуже, чем в молодости. Вот видишь, опять не получилось дотянуться. А надо было просто себя заставить. Не валяться под горой, не чесать блохастое пузо, а заниматься саморазвитием. Подкачаться немного, новые умения выучить, раз уж старые порезали. Это, знаешь ли, проще всего — все свалить на кого-нибудь, все вокруг виноваты, только не я. Кто хочет, ищет возможности, кто не хочет — ищет оправдания. Я тоже сидел, но мне же отсидка не помешала стать сильнее.
На этих словах Псих, последние минуты державшийся исключительно за счет скорости, и уже пропустивший несколько серьезных ударов, скрипнул зубами.
Скрипнул негромко, но Азраил услышал. Понимая, что дело посвистывающим локомотивом летит к развязке, старик подошел ближе и крикнул в спину Грифу:
— Слышь ты, гнида! Имей в виду — в ту же секунду, как Псих уйдет на перерождение, начнется наша с тобой дуэль. И даже не надейся умереть быстро и безболезненно!
Глаза Грифа, понявшего, что старик подошел к дуэлянтам, радостно блеснули. Он сильным ударом отбросил от себя Психа и сложил руки вместе.
И мир для Психа исчез.
Обезьян был в нигде. Вокруг была полная темнота и он в ней висел. Не лежал на земле, не плавал в воде, не летал как птица. Просто висел, как в невесомости — и все. И не мог пошевелить не то что пальцем — глазным яблоком. Так тупо и пялился в темноту перед собой.
Поделиться книгой: