Дыхание бури

Ляна Лесная

Дыхание бури

Пролог

Не ожидала, что вот так встречу его через пару лет. Наверняка, это был он! Александр. Тот, о ком все мои мысли. Тот, кем я дышала два года назад. Тот, кто превратил в кусок льда моё сердце.

Алекс выглядел совершенно иначе, говорил по-другому, двигался настолько стремительно, что невозможно уследить глазами. Но это был он! Как же иначе? Я была в этом совершенно уверена. Он вернулся!!!

Прислонившись к холодной и влажной стене потайного грота, я пыталась остудить свой разгорячённый разум и тело, по которому прямо от сердца разливалось жаркое пламя. Вдруг услышала сильный грохот, будто сами скалы трещали от ударов друг о друга, и отчётливо ощутила толчок от стены грота, о которую опиралась. Где-то посыпались камни, с жутким треском и ужасающим скрипом ломались деревья. Возникло ощущение, что неведомые исполины вышли на битву, потому что ничто на земле не может издавать столько шума.

Всё стихло так же резко, как и началось. Тяжело дыша от пережитого волнения, я выбралась наружу и стремительно помчалась туда, откуда только что доносились звуки сражения. Это было совсем близко. Пролетев всего сотню метров, внезапно застыла от абсурдности представшей передо мною картины.

В лесу словно бы пронеслась локальная буря, ломая всё, что попадалось ей на пути. Несколько деревьев были повалены, взрыта земля, обнажая тысячетонную скальную плиту, и несколько тел, похожих на человеческие, в позах совершенно не совместимых с жизнью. Всё вокруг щедро забрызгано буро-чёрной кровью.

Среди всего этого абсурда огромный чёрный зверь — теперь я уже совершенно не сомневалась, что это был Александр. Он был поистине великолепен: могучее тело, словно пружина готовое к броску, длинная чёрная шерсть отливающая серебром в лучах солнца, мощные лапы, широкая грудь, грозное рычание.

Потрясённая увиденной картиной, я застыла на месте, словно парализованная. Моя грудь бешено вздымалась то ли от сумасшедшего бега, то ли от ужасного зрелища. Не имея сил произнести ни слова, я наблюдала за тем, как мгновенно оборотень принял человеческий облик, и, обернув вокруг торса что-то вроде набедренной повязки, повернулся ко мне.

Да, я не ошиблась. Это был Александр, во всём великолепии своей ужасающей красоты. Тело, без единого грамма жира, налитые силой мышцы, уверенные движения свидетельствовали о том, что он был сейчас в самой наилучшей форме, но волосы, отросшие до плеч, растительность на лице говорили, что он ведёт полудикую жизнь. Обжигающе холодный взгляд любимых тёмно-серых глаз из-под густых бровей казался ледяным, ни тени улыбки на лице, ни доброго слова. Он даже не смотрел на меня, настороженно вглядываясь во что-то, находящееся выше по склону.

— Алекс… — выдавила я из пересохшего горла, и двинулась к нему, сделав всего один шаг, как вдруг он мгновенно остановил меня, выбросив вперёд руку в останавливающем жесте, и прошипел:

— Стой на месте!

Не смея двинуться, я застыла, вперив испуганный взгляд в его холодное лицо.

— Ты ли это? — только и смогла вымолвить я, как вдруг он прыгнул так резко и стремительно, с треском врезавшись во что-то прямо над моей головой. Испуганно я присела и закрыла голову руками. Не успевая уследить за происходящим, я услышала грохот падения чего-то твёрдого с высоты и, оглянувшись, вскочила и увидела барахтающиеся на земле тела. Алекс наконец придавил остервенело бьющегося противника и моментально с громким хрустом сломал ему шею. Увидев всё своими глазами, я без сил опустилась на зелёный мох, и, пытаясь справиться с подступившим к горлу комком тошноты, ртом хватала воздух.

Тело Алекса было забрызгано пятнами крови, из угла рта стекала алая струйка. Прерывисто вздохнув, я выговорила дрожа:

— У тебя кровь…

— Это не моя, — послышался сухой ответ, и я увидела, что его зубы были красными от крови.

— Ты их всех… убил, — пролепетала я, поперхнувшись словами.

— Ты очень наблюдательна, — проговорил он колко, стаскивая части трупов в одну большую кучу и сгребая туда же прошлогодние листья, щедро политые бурыми и коричневыми пятнами. Через несколько секунд в куче тел запылал огонь, быстро распространяясь, словно тела были облиты горючей жидкостью. Трупы с треском воспламенялись один за другим, распространяя вокруг жутко вонючий дым, и мгновенно исчезали в пламени очищающего землю огня.

— Это были вампиры? — запоздало вздрогнув от ужаса, спросила я.

— Я удивляюсь твоей проницательности! — съязвил он, и больше ничего не говоря, продолжал зачищать место битвы, чтобы оно не выглядело больше кадром из фильма ужасов. Очевидно, что он был очень зол, но я не могла понять причины этого. Наблюдая за его лёгкими быстрыми движениями, я убеждалась, что совсем не знаю его.

Он изменился до неузнаваемости, стал другим не только внешне — вырос, возмужал, но и внутренне — словно на месте души у него образовался несгибаемый стальной стержень. Сможем ли мы быть вместе? Зная того милого мальчика, доброго и ранимого, которого я всем сердцем любила и продолжала всегда любить, я не узнавала его теперь.

Того мальчика больше нет. Теперь это взрослый мужчина, хмурый и холодный, с совершенно сложившимся жёстким характером. Как я это поняла? По очень прямой спине, по сверканию ледяных глаз, по отточенности движений. Сплюнув кровь вампира прямо в огонь, Александр подошёл ко мне вплотную и уставил прямо в лицо взгляд почти чёрных глаз.

Некоторое время он с прищуром смотрел из-под длинных ресниц, отчего его глаза казались ещё более колючими, потом с подозрением оглядел меня всю с ног до головы, словно не доверяя мне и моим словам или сомневаясь в моих умственных способностях, затем холодно спросил:

— Какого чёрта ты тут делаешь?

Глава 1. Возвращение в стаю

Александр

— Иди спокойно. Не оглядывайся по сторонам, — тихо проговорил отец, когда мы вошли в селение волков. Задумчивое отрешённое выражение лица, нервное подрагивание пальцев рук, неровное дыхание и разогнавшееся сердце — всё выдавало в нём сильное волнение. Такого не было никогда. Святослав всегда был спокоен, сдержан, уверен в себе, сердце его билось ровно, дыхание не срывалось. Но не теперь — по прошествии стольких лет он, наконец, возвращался домой — блудный сын, предатель.

Добирались до селения на перекладных несколько дней. Последний десяток километров и вовсе прошли пешком. И по мере приближения к родному дому отца клинило всё сильней.

— А то, что будет? — поинтересовался я беспечно.

— Здесь недолюбливают пришлых, — отозвался он глухо.

— Думаешь, нам здесь будут не слишком рады? — ляпнул я просто по глупому желанию съязвить,

— Не понимаю, почему нас не встречают… — пробормотал отец глухо. — В прежние времена чужаков перехватывали уже на подходе к селу.

— Мы с тобой не совсем чужаки, правда? — улыбнулся я.

Живописная улица встречала нас не слишком приветливо. Село затаилось, глядя на пришельцев ясными глазами чистых окон с резными наличниками, но не открылась ни одна дверь, и ни один хозяин не вышел к нам, чтобы радушно встретить заявившихся гостей.

На первый взгляд село ничем не отличалось от других сёл, в которых живут обычные ничем не приметные простые люди. Такие же избы, как и везде, такие же изгороди, небольшие, ухоженные огороды, расположенные вдоль окон, цветными пятнами горящие палисадники. Но называлось теперь это село новомодным словом — экопоселение. На входе в него располагался шлагбаум, возле которого никто не дежурил, но он, по-моему, навечно был закрыт, так как почти полностью оброс высокой травой, и заметить его можно было только с близкого расстояния, а так как проезд любого транспорта здесь был запрещён, то и дорога давно заросла травой.

Село не было большим, состояло примерно из тридцати домов, старых, но добротных, которые располагались вдоль небольшой речушки, несущей свои воды к озеру. Вокруг села насколько видит глаз, простиралась дикая дремучая тайга. Что было удивительно и на первый взгляд не бросалось в глаза — отсутствие линий электропередач, словно здесь все жили, как в глубокой древности, освещая темноту лучиной. Не наблюдалось никакой техники, ни автомобилей, словно неожиданно мы с отцом попали в иное измерение, где никто не нуждается ни в электричестве, ни в других энергоносителях. Было непривычно тихо, так тихо не бывает ни в каких других населённых пунктах, словно поселение вымерло, но присмотревшись, я заметил, что то здесь, то там промелькнёт то цветной платок женщины, работающей в огороде, то зазвенит звонкий смех ребёнка, играющего в тени яблонь.

Шли мы очень медленно, потому как отец сказал, что нельзя нарываться на неприятности.

Вот и дом, к которому мы направлялись. Добротный, ухоженный, с большим крыльцом, украшенным деревянным узором, сотканным из причудливых листьев диковинной формы, и изображением лучистого солнышка, вплетающего свои лучи в переплетения причудливого узора. Два приветливо распахнутых окна с колышущимися белыми занавесками уставили на нас свой взор, и тишина — никого, кто бы встретил сына, вернувшегося через многие годы домой.

— Александр, подожди меня здесь, — попросил отец, нажимая на щеколду калитки и снимая с плеч рюкзак. Калитка приветливо распахнулась и войдя во двор, Святослав направился к крылечку.

— Чей это дом? — поинтересовался я.

— Твоего деда, — проговорил он скупо, явно взволнованно, так как дышал тяжело не от тяжести ноши или долгой ходьбы. Поднявшись по дубовым ступеням, отец отворил дверь и вошёл внутрь. Я тоже вошёл во двор, спустил с плеч рюкзак, который уже успел порядком мне надоесть, так как прошёл с ним на плечах я немало пути. Вдруг внимание привлёк грохот внутри дома. Не успев разобраться, что это могло быть, через секунду увидел, как что-то с огромной силой вышвырнуло моего отца через распахнутую дверь, а появившийся следом крепкий старик в домотканой одежде, коренастый и седовласый, громогласно заявил:

— Проваливай, откуда пришёл!

Едва успев отскочить с траектории, по которой вылетел отец, обалдел от неожиданности развернувшихся событий, начиная понимать, что только что произошло.

Вот как встречали блудного сына!

Да, нам здесь не были рады!

— Что происходит? — ошарашено спросил отца.

— Не встревай! — бросил он, снова врываясь в дом. Встреченный ударом в грудь крепкого отцовского кулака, снова грохнулся с высоты крыльца прямо мне под ноги в дорожную пыль. Понимая, насколько дед рад возвращению сына, удивлённо наблюдал, как отец, кряхтя, поднялся, потирая место удара и отряхнувшись, в третий раз направился в избу. Закрыл за собой дверь. В этот раз его не вышвырнули, но я настороженно прислушивался к происходящему за закрытой дверью, ошеломлённый «тёплой» встречей отца и деда. Присел на верхнюю ступеньку крыльца и терпеливо ждал, посматривая по сторонам и смутно различая доносящиеся из дома голоса: гневный и низкий голос деда и более тихий, но твёрдый голос отца.

От подслушивания и созерцания отвлёк подошедший в это время к дому невысокий парнишка, гораздо моложе меня, голубоглазый и светловолосый. Видимо из экономии времени перемахнувший калитку акробатическим прыжком, мальчишка вдруг, увидев меня, будто споткнулся и застыл на месте. Вот тут я лицезрел целую гамму отрицательных эмоций: сказать, что парень был явно рассержен, ничего не сказать — на его лице появилось непреодолимое желание порвать меня на мелкие части. Но то, что произошло далее и вовсе повергло меня в шоковое состояние.

— Это ещё что за новости? — уставившись взглядом полным ненависти, прошипел парнишка:

— Ты о чём? — не понял я.

— Что здесь делает упырь? — не обращаясь ко мне напрямую, продолжил он, явно намекая, так как именно меня он сверлил холодным взглядом синих очей, которым был способен заморозить любого, стоило ему только захотеть.

— Что? — возмущённо сузив глаза, рявкнул я. — Ты кого назвал упырём?

— Оно скорее всего тупое! — ответил мальчишка и явно издеваясь, уверенный в собственной значимости и неуязвимости, продолжил ещё более презрительно: — Оно не разумеет, о чём речь! Как оно здесь оказалось? И как прошло через село и до сих пор шевелится? Оно не понимает, что здесь не рады упырю.

Не выдержав издевательства в его голосе, я поднялся с места, вперив взгляд прямо в его глаза. Я был выше него и старше, соответственно намного сильнее, поэтому не собирался с ним драться. Всё же я был здесь чужим, и не хотел начинать знакомство с жителями с плохого поступка, но парень не дал мне выбора, молниеносно подскочив ко мне и проделав несколько ударов по корпусу с такой силой, какой я от него не ожидал. Не успевая ни отступить, чтобы его кулаки пролетели мимо, ни поставить блок, я получил следующую серию ударов по рёбрам, а затем, чтобы попытаться обезвредить такого прыткого нового знакомого, сцепился с ним, повалив его на землю. И этот парнишка, который был младше и меньше меня, оказался настолько быстр и силён, что я не смог с ним совладать. Мы рыча катались в пыли, но обезвредить его не получалось, мальчишка не дал мне ни единого шанса. Жилистый, юркий, как белка, он был так же настолько силён, что у меня уже звенело в ушах от его тумаков.

— Ярослав, оставь его! — раздался громогласный голос деда, и парнишка мигом вскочил с пыльной площадки, отряхивая свою простую одежду, состоящую из льняной рубахи и коротких штанов. Чувствуя себя разбитым, я тоже поднялся, застыв там же, где только что валялся в пыли, и заметил его недовольный презрительный взгляд, скользнувший по мне.

— Отец, это твой внук Александр, — представил меня деду Святослав.

— Вот мой внук! А не отродье, что ты привёл с собой! — резко рявкнул дед, даже не удостоив меня взгляда, указывая на мальчишку, с которым я подрался. — Сын моей дочери, и на него возложены все мои надежды. Ярослав, подойди, познакомься. Этот считает себя моим блудным сыном. Дед специально поступил так, представив младшему старшего, и даже не назвав имени отца, видно хотел унизить и больнее уколоть. Паренёк подошёл к деду и встал по правую руку. Я остался на прежнем месте, униженный и раздавленный.

— Отец, не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь, поймёшь ли? Моя вина перед родом, но не перед тобой, я защищал родную кровь! — воскликнул отец.

— Не за прощением ты сюда пришёл! — хмуро произнёс старик, помолчал немного и продолжил: — Я уже привык думать, что у меня никогда не было сына. Легче было признать, то ты умер!

— Отец, зачем ты так? — сокрушённо проговорил Святослав.

— Как ты посмел вернуться? — резким тоном спросил дед.

— Меня Ратмир позвал, — совсем уж тихо ответил он.

— Ратмир? Это ещё надо разобраться, кто ему дал право звать предателей и кощеев на нашу землю.

— Ладно — я никто для тебя, предатель, урод, как меня не назови, я всё приму, но мой сын не кощей! — резко и гневно проговорил мой отец.

— Ты мне будешь говорить, кто твой сын? Я ещё не выжил из ума! И сам могу во всём разобраться! Всё в нём выдаёт кровососа, даже не спорь. Чувствуешь специфический присущий им одним смрад? Или за столько лет ты перестал отличать чудовищ?

— Мой сын волк! — возразил отец.

— Тебе хочется так думать! — резко ответил дед.

— Он переродился, отец! И не погиб при этом! Он воин! Ты сомневаешься в том, что дух волка избрал его? — продолжал горячо говорить отец.

— Земля меняется, и всё меняется на ней. И кощеи приспосабливаются. Ты слеп и глух, если не замечаешь этого. Тебе и отродью нечего здесь делать. Внемли словам — обоим вам уйти сегодня надобно и никогда более не возвращаться. Ещё благодарны будете, что жизнь вам сохранили! — сказал, как отрезал дед.

— Мы никуда не уйдём! — уверенно сказал отец, глядя деду прямо в лицо и не отводя взгляда от буравящих его серых глаз.

— Твоя бедная мать выплакала все глаза, когда ты оставил нас, всё смотрела и смотрела вдаль, поджидая тебя, думала, ты образумишься, вернёшься, а тебя всё не было, она так тебя любила — не дождалась.

— Мне так жаль… — тихо произнёс отец.

— Не ври мне — ты никого не жалел! Ты пошёл против стаи, против семьи, защищая чудовище, которое по недоразумению считаешь сыном.

— Отец, он не чудовище. Иначе, зачем боги позволили ему жить!? И нашу участь пусть решит община!

Глава 2. Решение стаи

Александр

Члены стаи собрались вечером на поляне у костра. К нам с отцом многие отнеслись недоверчиво. Одни хмуро оглядели меня с ног до головы, другие даже не удостоили ни единым взглядом, отца тоже игнорировали. С самого начала было понятно, что нас не примут, но слово вожака стаи Ратмира стало решающим.

Стая собралась вокруг костра, здесь были и молодые и взрослые волки, пришли даже старики, вроде моего деда, у которых уже давно не было сил на то, чтобы совершать оборот, но они имели большое уважение среди молодых, как самые мудрые и прожившие долгую трудную жизнь. Мы с отцом сидели поодаль от остальных, не удостоенные приглашения к костру, но прекрасно слышали, о чём говорили оборотни.

Речь держал дед:

— Собратья, вот поглядите, вернулся непутёвый! — сказал он, простирая руку в сторону Святослава, но, не называя его ни по имени, ни сыном. — Кто этому рад?! — все молчали. — Вся стая в смятении, вас более меня волнует, кого он привёл с собой. И чувства вас не обманывают. Видать настали трудные времена, раз на нашу землю стали приходить кощеи!

— Но мой сын не кощей! — вспылил отец, вскочив на ноги и нервно сжимая до хруста пальцы в кулаки. Он подскочил к костру. Глаза его сверкали. Образ то и дело подёргивался дымкой, словно он готов был совершить оборот и подраться с остальными, чтобы доказать свою точку зрения.

— Он настоящий волк! Парень переродился поздно, когда ему было уже семнадцать лет, но до этого жил, как обычный человеческий ребёнок и никогда не употреблял в пищу крови, — продолжал он.

— Что бы ты ни говорил, мы чуем вампирское отродье! — выкрикнул кто-то из молодых волков.

— Ему самое место среди кровососов! — добавил ещё кто-то.

Я на них не смотрел, отвёл взгляд, понимая всю тщетность попытки присоединиться к своим. Уж они-то своим меня вряд ли когда-нибудь посчитают. Зря мы проделали этот путь. Быть мне волком-одиночкой.

— Ты, щенок, причисляешь парня к кровососам, даже не зная, сколько он от них перенёс! — жёстко с рычащими согласными рявкнул отец. — Он ненавидит их так же сильно, как мы вами, если не больше! Многие из вас ещё даже не видели кровососа в живую, вас берегут, готовят, а мой юный сын уже сражался с ними! И мог погибнуть, потому что рядом с ним не было братского плеча. И теперь вы говорите, что волк не может прийти к своим, таким же волкам? Ратмир! Ведь, ты же сам нас позвал!

— Да, я говорил, что вы можете вернуться и жить среди подобных себе, — спокойно ответил Ратмир. — Я знаю, что твой сын волк. Но я должен выслушать всех членов стаи, а так же, что скажут старики.

— По какому праву ты позвал их сюда? — Прогрохотал мой дед.

— По праву вожака! Все вы знаете, что я много лет искал Святослава, чтоб наказать. Годы шли, а о нём не было вестей, словно в воду канул. Оборот он тоже не совершал, и с годами росла уверенность, что его больше нет, потому что невозможно не использовать дар. И, вдруг, впервые за много лет, он совершает оборот, я понимаю, где его искать, но это место далеко. У Святослава было много времени, чтоб снова затаиться, но он и не думал прятаться, он ждал нас. Знал, что я могу убить, но не стал убегать. Там был и его сын, который уже в младенчестве по преданию должен был голыми руками душить медведей и каждую ночь выкашивать по деревне. Но он не показался мне чудовищем. Это обычный мальчик. Больше всего меня поразило то, что этот мальчик готов был умереть. Конечно, я не смог сделать то, что должен был. Этот мальчик показался мне ещё большим волком, чем был я сам, но то, что было у него на душе — вселенская боль, от того, что он другой, чем кто бы то ни было — ещё более прибавило к нему уважения. Поэтому я позвал их в стаю. А теперь вам решать.

— Я не согласен! — рявкнул мой дед.

— Ладно, Ратмир, я понимаю, почему ты так поступил, но разве можем мы принять их в стаю. Неизвестно, как этот юноша себя поведёт, — сказал один из волков, рыжий мужчина лет тридцати, сидящий напротив Ратмира.

— Что если до поры до времени он волк, а потом проявится жажда крови? — добавил другой, примерно такого же возраста, но светловолосый волк.

— Что же, давайте спросим у него самого, что он думает об этом, — предложил один из старших, и все волки, и молодые, и старые, даже глубокие седовласые старики повернули свои головы в мою сторону и уставились на меня строгими глазами.

Растерянно смотря на присутствующих, не сразу сообразил, что сказать. На меня смотрели десятки пар глаз, кто с презрением, кто укоризненно, словно я собирался сделать какую-то гадость, а не просто произнести несколько слов. От напряжённого внимания не сразу собрался с мыслями. Мне помог Ратмир, приободрив меня словами:

— Александр, тебе слово.

— Я не знаю, что сказать, — хрипло произнёс.

— Убеди нас в том, что ты не кощей.

— Как мне убедить вас в том, в чём сам не уверен? Я полукровка, и этого не исправить. Я всегда буду на перепутье, всегда на острие. Но кто бы что ни говорил, вампиров я ненавижу, так же как и вы. Но даже вы в волчьей ипостаси едите сырое мясо с кровью. А я не переношу даже её вида.

— У него стоит барьер! — сказал Ратмир, Сущность оборотня блокирует все проявления вампира.