Помоги проекту - поделись книгой:
Из соседних кустов повыскакивали и прочие члены Альянса. Девчонки в камуфляже, пацаны в чёрной форме из Самары и саратовские кадеты — каждый тащил с собой пухлую охапку хвороста. Даже лохматый Колян смог перебороть свои суеверия и теперь тоже бежал ко рву вместе со всеми. Хотя, в отличие от остальных, всё ещё с опаской озирался на тех жор, что пока не успели попрыгать в канаву.
Фашины полетели вниз. Вместе с телами заражённых, которые повисли на кольях, охапки хвороста быстро образовали шаткую, но достаточно высокую насыпь. По которой подростки тут же стали заскакивать внутрь пролома один за другим. Те, кто перебрался на другой берег первым, принялись помогать остальным. И только пара самарцев сдёрнула с плеч автоматы, присев с ними у пролома по обеим сторонам:
— Эй! Стоять! Руки вверх! — Один из них, похоже, заметил очередного отступающего феодала. И дёрнул затвор.
— Да пусть бежит, не трать патроны. — Выбравшись наверх, сержант Петров расслабленно махнул рукой в сторону бегущего к распахнутым воротам человека. — Он уже вон и так покоцанный. Весь в бинтах...
Перебравшись через ров следом за ним, я принял руки помощи и торопливо заскочил в пролом:
— Где?!
— Что «где»? — Недоумевающе оглянулся на меня пацан со шрамом.
— Где в бинтах?!
— Да вон... — Кадет расслабленно указал туда, куда нацелились оба самарца.
Человек, чьё лицо и руки были плотно замотаны грязными бинтами, явно не обладал щуплой детской фигурой. Затравленно оглянувшись, он тут же подбежал к одному из всадников, который всё ещё пытался справиться с перепуганной лошадью. И пока я судорожно стаскивал с плеча арбалет, забинтованный мужчина без затей стащил юного всадника из седла и заскочил туда сам.
Болт безобидно ударил в створку ворот — ту самую, за которой скрылась моя цель за миг до выстрела. Но, пока вскидывал оружие, я успел заметить между бинтами знакомый взгляд, полный презрительной ненависти.
Взгляд Хайзенберга.
Глава 5. Саратовские обычаи
— Хоть бы дождь пошёл... Вонища на весь двор от твоего пакета... А после дождя всегда везде пахнет небом.
Кира старалась держаться как обычно — дерзко и уверенно. Но было видно, что ей немного неловко от того, что все вокруг мгновенно занялись делом, а её вроде бы игнорируют. Поэтому не нашла ничего лучше, чем встать рядом со мной, пока я выковыривал болт, глубоко засевший в забор.
— Это не от пакета. Это от скотины, городская девочка. Навоз. В деревне так пахнет любой двор, в котором живут коровы, свиньи и куры. И дождём этот запах не смыть.
— Днём вроде не воняло...
— Потому что скотину пригнали сюда вечером, перед нападением. Как и всех оставшихся в посёлке пеонов...
Чуть в стороне из дворовых построек потихоньку выходили перепуганные дети, одетые в грязное рубище. Открыть двери своего убежища брошенные господами работники согласились только тогда, когда услышали знакомые голоса миниатюрной Дельты и лохматого Коляна. Вместе у них хоть и не сразу, но получилось убедить своих товарищей в том, что сейчас ничего не угрожает ни их жизням, ни здоровью. И Чёрный Жора вовсе не собирается их всех сожрать.
Хотя он был здесь. И снова почти довёл их до паники своим появлением в створках ворот. Грузно шагая рядом с Алиной, он молча прошёл мимо нас. Лишь на секунду задержав взгляд на моей маске.
— Я вот насчёт него немного не поняла... — Девчонка проводила странную парочку взглядом. — Он вообще жора или нет?
— И да и нет, я думаю. Он как я.
Во взгляде Киры на миг проскочила тревога — такая же, как тогда в машине, когда она в первый раз заглянула в документы из арктического института. Но тут же снова лицо девчонки приняло расслабленное выражение:
— Да ну... Ты-то точно человек. — И теперь на её губах снова заиграла фирменная ухмылка. — Хоть и псих!
— Мне бы тоже хотелось в это верить. — Я бросил свою возню с забором до того как найду подходящий инструмент, иначе лишусь наконечника. И тоже посмотрел вслед мрачному здоровяку и хрупкой девчонке. — Кто знает... Может где-то вокруг Обнинской АЭС сейчас бегают ещё с десяток Шутников. И каждый из них помнит о моей прежней жизни что-то своё. Или наоборот, то, чего не было.
— Хе... А почему вокруг АЭС?
— Ребята говорят, что их манит технологическое излучение. Слабая, но повышенная радиация, микроволны, электромагнитное поле вокруг ЛЭП...
— А, да... Белый говорил, что когда они провели свет от Балакова до Саратова, то те жоры, которые раньше тусили по берегам Волги теперь трутся вокруг столбов с проводами. И их поэтому охранять не надо. — Прислонившись к забору, девчонка накинула капюшон куртки и сунула руки в карманы, наблюдая за деловитой суетой внутри двора. Августовские ночи были уже довольно прохладными. — Он, кстати, когда рассказывал, всегда говорил только «Балаково». Не склонял, почему-то.
— Наверное региональные особенности языка. Я вот ещё кое-что заметил... Вот ты бы назвала Кира «стрёмным»?
— Ну... Пожалуй, да... Жутковатый мужик...
— А вот они никогда его так не назовут. «Стрёмный» для них это не «страшный» или «пугающий», как для тебя, москвички. У них это слово означает скорее что-то мерзкое, некрасивое, дешёвое. Оно оскорбительное, как я понял.
— Хе... А ведь точно! Я тоже сначала не поняла, почему они местный сортир стрёмным назвали... — Выглянув из под капюшона, она обнаружила гораздо менее унылое лицо, чем раньше. — И ещё, ещё! Когда обсуждали, сколько каши на всех варить, однорукий сказал «по питтят грамм на каждого». «Питтят»!
— В смысле «пятьдесят»?
— Ну да, только коротко. Все же говорят обычно «писят». Писят грамм — то, стописят — это... А эти все говорят «питтят»! — Кира не выдержала и рассмеялась.
— Уверен, что столичные «писят» для их слуха кажутся таким же смешным и нелепым словечком. — Попробовав раскачать болт ещё раз, я окончательно сдался. — Что ж, это лишнее свидетельство того, что они именно те, за кого себя выдают. А не какие-нибудь фантазёры, которые тоже нашли чужую газету и решили сколотить банду, чтобы пограбить местных феодалов... Пошли, вольёмся в коллектив. А то стоим тут, как два тополя на Плющихе...
— Пошли... — Оттолкнувшись от забора, Кира схватила за рукав пробегавшего мимо нас белобрысого ефрейтора. — Слушай, Белый! Посчитай быстро! Сколько будет семьдесят пять умножить на два?
— Чё? А... Ну... Сто питтят. А чё?
— Сто питтят!!! — Расхохотавшись, девчонка махнула на него рукой. — Ничё, спасибо! Беги дальше.
Паренёк хмыкнул, пожал плечами и снова заторопился к дворовым постройкам. Но, остановившись через пару шагов, обернулся и указал на многоэтажный коттедж:
— Там сейчас ужин будет готов... Или скорее полуночник... Приходите!
— А ты куда?
— Там в погребе ещё несколько малышей прячутся, оказывается. — Он указал на один из сараев. — Пойду достану. Меня-то они знают...
— Эти господа ещё и мелкотню тут работать заставляли? — Кира снова стала серьёзной.
— Я же тебе рассказывал про то, что детство — социальный конструкт новейшего времени. А тут старые времена, похоже, очень быстро вернулись в свои права. Права сильного.
Когда мы проходили мимо пролома в стене, на нас оглянулись несколько пацанов, которые спешно занимались его баррикадированием.
— Мы с Ромкой как-то раз видели, как шмели рядом с нами на ночлег устраивались. Так они чуть не передрались, пока решали, кто и когда дежурить будет. А эти — как роботы. Пошушукались чего-то пару минут и разбежались все по своим делам. Никто права не качает, не борзеет...
— И это опять-таки очередное доказательство того, что они те, кто мы думаем. Они же с младшей школы в казарменных условиях воспитывались. Субординация и дисциплина во всём. По другому они просто не умеют. Или не хотят.
— Но они же не все кадеты. Белый, Скар, самарцы — те да. Девчонки ещё — из военного училища, вроде... Но многие к ним уже потом прибились.
— От того и прибились, что тоже хотят жить при порядке, а не в полудикой банде. И детям свойственно очень быстро перенимать обычаи стаи, членами которой они становятся. А других, я так понимаю, они у себя и не держат. Потому и контролируют уже почти всю Среднюю Волгу, как я понял. Порядок бьёт число.
В полутьме прихожей шикарного коттеджа на нас наскочила миниатюрная брюнетка Дельта с огарком свечи в руках.
— Ой, драсте... А я как раз за вами! Вы извините, пожалуйста, что я от вас убежала и даже спасибо не сказала. Вы меня очень выручили!
— Да брось... Чего, куда тут?
— Пойдёмте. Дверь только закрывайте поплотней. А то сейчас рядом жор слишком много.
— Да тут забор. — Кира первой проскочила следом за ней дальше внутрь роскошного жилища. — И ров...
— Тех, что уже туда нападали, завтра хоронить замучаемся. Ещё больше — ни к чему.
— Это точно... Тут и так воняет. Ещё и дохлятиной будет тянуть...
— Зато навоз хорошо маскирует запах кухни. — Дельта улыбнулась и пожала плечами. — Если сквозняков не устраивать, пока готовим.
На первом этаже резиденции местного лорда располагалась просторная столовая — рядом с кухней, из которой доносились ароматные запахи и звон посуды.
Несколько разнокалиберных столов были составлены вместе в один длинный. За ним смирно сидели робеющие пеоны и покорно дожидались своей участи, осторожно прислушиваясь к разговорам мятежников.
— ...В четыре вас сменит Морж и Атос. — Однорукий командир стоял в окружении нескольких бойцов — самарских чернорубашечников и армейских девчонок. — Гамма, вы после них с шести.
— Принято! — Козырнув, самарцы выбежали из комнаты, по пути поприветствовав нас лёгкими кивками. Мы ответили им тем же.
Парень взмахнул уцелевшей конечностью, дав понять, что тоже нас заметил. Сняв с себя кольчугу и стёганку, он остался в простой холщовой рубахе. Под которой угадывалась довольно развитая спортивная фигура:
— Я до конца не верил, что получится... Мы ваши должники.
— Уж в этом не сомневайся! — Кира гордо выпрямилась и скрестила на груди руки. Но всё-таки легко улыбнулась. — Одной кашей не отделаетесь!
— Конечно... Вот об этом я как раз хотел с вами поговорить... — Парень указал нам на край стола со свободной лавкой. И задержал взгляд на ножнах с Викулей. — Настоящий или реплика?
— На накаго вроде бы как нэн Мэйдзи. Сильно ржавое... — Девчонка слега прищурилась в ожидании реакции на эти слова. Которые для меня мало что означали.
— Да ладно! — Однорукий, судя по всему, понял из этой загадочной фразы гораздо больше. Выражение лица командира сменилось на удивлённое и потом на почтительное, когда он снова перевёл взгляд на оружие. — Можно посмотреть?
Кира, в свою очередь тоже удивлённо приподняла бровь:
— Ну держи...
Вытащив клинок, она аккуратно протянула его рукоятью вперёд.
— Красота... — Восхищённо выдохнул парень и осторожно принял оружие. Отступив на шаг, он ловко крутанул его движением кисти. А Кира приподняла вторую бровь. — Ему же лет сто, не меньше... Как зовут?
— Ей, а не ему. Вика. Для друзей — Викуля.
— Очень приятно, Викуля... — Приблизив клинок к глазам, он посмотрел вдоль лезвия. — У острия немножко поправить надо бы...
— Я ещё не успела после всего... — Теперь на лице дерзкой девчонки было гораздо больше интереса, чем раньше. — А у тебя что?
Командир покосился на свой короткий меч, висящий на поясе, и отмахнулся:
— Да это мы сами в мастёрке делаем такие...
— Реконы, что ли?
— Ну да...
— Хе... А то я думала, что ты такой же позёр, как эти местные «хоккесты»... Респект, чё! — Выстави вперёд кулачок, она, видимо ожидала ответного удара. Но тут же поняла, что кроме той руки, в которой парень держал меч, другой у него нет.
Заметив её смущение, однорукий беззаботно легонько ткнул в её кулак закруглённым концом крюка:
— Да не парься, я уже привык. Кстати, меня зовут Дестрой. Для друзей — Дестр. Держи, спасибо!
— Да я не парюсь... Дестр. — Приняв оружие обратно, Кира ловко сунула его обратно в ножны. Но взгляд всё-таки ещё прятала.
— Вообще, жалко, конечно... Это была моя любимая левая рука... — Паренёк, продолжая демонстрировать отсутствие переднего зуба, улыбался всё также беззаботно. — Жоры погрызли.
— Жесть... — Теперь девчонка с любопытством разглядывала жутковатый крюк.
— Ели бы Кир с Алиной меня тогда не притащили в бункер Славы, пришлось бы отрезать по самую шею... — Парень продолжал уничтожать остатки её смущения ненавязчивым юморком.
— Кстати о нём... — Я уже начинал чувствовать себя лишним и поспешил вмешаться в их диалог. — Вы планируете рассказать ему о том, что собираетесь его... Эм-м-м... Прикончить?
Улыбка пропала с лица парня, а на расправленные плечи снова вернулся вес проблем.
— Мы с ним честны. — Присев на край лавки он повторно пригласил нас присоединиться к трапезе. — И на этот счёт уже думали. По идее, можно сделать так, чтобы все осколки уснули в одном помещении. И чтобы потом проснулся только один. Уже с целой памятью и сознанием. Но каждый из них будет думать, что проснулся именно он... Точнее... Ну, в общем, тут я плаваю, если честно... Слава лучше бы объяснил, он умеет... Но это не то, о чём я хотел с вами поговорить. Точнее, не только...
— А что за Слава? Только и слышу.
— Без него, как и без Кира, мы бы тоже не смогли получить средство от фагопатии. Тоже герой Альянса. Министр науки и образования. Постоянный участник Чрезвычайного Комитета.
— Чрезвычайного комитета???
— Министр???
Парень снова заулыбался до ушей под наши вопросы.
— Вам ещё очень много нужно про нас узнать... Но это если захотите, конечно... Я же сначала вот о чём... — Лицо паренька снова стало серьёзным. — Как и говорил, мы ваши должники. Благодаря вам, удалось не только найти, но и наладить с Киром контакт. Ну и вот это вот всё теперь наше. Хоть и временно...
— Временно? Планируете сдать?
— Да не... Наш дом там — на Волге. Тут, как и раньше, будут жить они. Только сами, без хозяев. — Он кивнул на притихших пеонов, которые сейчас тоже прислушивались к нашей беседе. — Кир всегда и везде уничтожал рабство. И наш долг — следовать его примеру.
— Это легче сказать, чем сделать... Свято место, как известно, пусто не бывает. Не будет одних хозяев — прискачут другие.
— Мы научим их за себя постоять. А когда наладим связь с Альянсом — будем помогать и дальше. Обмениваться опытом, знаниями. Наладим торговлю. Как и со всеми, кто к нам присоединился.
— Наполеоновские планы... И всё это силами одного отделения? Или сколько вас тут?
— Скорее взвода... Неподалёку в лесу ещё несколько человек. И освобождённые местные. Завтра будут здесь.
Поделиться книгой: