Помоги проекту - поделись книгой:
Мажит Гафури
Народный поэт Мажит Гафури
(1880–1934)
У синих отрогов Урала, в объятиях двух песенных рек — Агиде́ли и Зили́ма, посреди живописных лугов, раскинулось село Зилим-Караново — родина народного поэта Башкирии Мажита Гафури, основоположника башкирской советской литературы. Здесь величественная Агидель — так башкиры называют реку Белую — меняет своё течение, сворачивает немного к западу. Места эти славятся как самые соловьиные…
В этом прекрасном уголке — чудесной колыбели детства — начался жизненный путь поэта. Отец его, сельский учитель Нургани, не чурался крестьянского труда, увлекался пчеловодством. По воспоминаниям Гафури, отец был хорошим рассказчиком, вечерами любил читать вслух собравшимся в доме односельчанам книги, вел увлекательные беседы. О своей матери Мажит писал: «…
Впечатлительный и мечтательный Мажит с детства тянется к знаниям, с малых лет учится читать и писать, а затем поступает в сельскую школу — медресе. Любовь к книгам в семье, своеобразные домашние литературные вечера пробудили в душе будущего поэта чувство прекрасного.
Среди сверстников юный Мажит отличался умом и справедливостью. Рос он живым, подвижным, любил загадывать загадки и рассказывать сказки, затевал веселые игры в догонялки, «кто выше прыгнет», «мяч в ямке». Если во время игры возникали споры, их разрешал Мажит. С его решением соглашались все ребята. А еще Мажит любил рыбалку, лес, нравилось ему слушать пение птиц.
После школы в родном ауле Гафури учился в медресе в соседнем селе Большое Утяшево.
Ему было одиннадцать лет, когда его постигло большое горе: внезапно умирают его отец и мать. Осиротевшему Мажиту стало трудно учиться в медресе. Для того чтобы прокормиться, он вынужден был переписывать для сынков богачей книги, готовить им обед и кипятить самовар. А летом с маленьким братишкой Мажит ходил за плугом, помогал взрослым на сенокосе, обдирал с ивняка кору и продавал ее, чтобы накопить хоть немного денег для учебы.
Между тем Мажит становится лучшим учеником Утяшевского медресе: он свободно читает и переводит с арабского и фарси. Учитель Хатип показывает его гостям, которые восхищаются его знаниями. По совету своего учителя Гафури отправляется учиться в город Троицк.
То на попутных подводах, то пешком одолевает юный Мажит четыреста с лишним верст до Троицка. Добравшись туда, он обнаруживает, что позабыл в деревне свои документы, а без них на учебу не принимают… Проделав мучительный обратный путь в Зилим-Караново, настойчивый юноша возвращается в Троицк и поступает в медресе, становится шакирдом — учеником ишана Зайнуллы. Новый, двадцатый век будущий поэт встречает в этом религиозном училище.
В Троицке Гафури увлекается литературой. Летом он вместе с товарищами едет в казахские степи обучать детей казахов грамоте. Здесь он слушает песни казахских акынов — народных поэтов. Письменная литература и устное народное творчество башкир, татар и казахов дали толчок первым творческим шагам поэта.
Первое стихотворение Гафури написал весной 1902 года. Оно называлось «Шакирдам ишана» и содержало острую критику порядков в медресе. Многие шакирды стихотворение одобрили, а старшекурсники, бородатые шакирды-фанатики, поколотили богохульного стихотворца. Так началось творчество поэта, такова была первая реакция читателей.
Первая книга стихов поэта «Сибирская железная дорога» вышла в 1904 году в Оренбурге. В ней Гафури воспел новый век — век прогресса и техники, созидательную силу великой России.
В том же 1904 году в Казани был издан первый рассказ Гафури «Жизнь, прошедшая в нищете» о тяжкой доле деревенской бедноты. Так, в канун революции 1905–1907 гг. в башкирской и татарской литературе появился новый писатель, певец простых тружеников, поэт и прозаик, Мажит Гафури.
Как подлинно народный поэт Гафури сложился и стал известен в грозные годы первой русской революции. Встретив 1905 год в Казани, он активно выступает в печати со стихами, посвященными революции, призывая народ к объединению. «
В известных стихах «Завещание 1906 года 1907 году» и «Ответ седьмого года» поэт призывает народ «
В период революционного подъема Гафури написал повесть «Бедняки» и рассказы, обличающие социальное неравенство и несправедливость. Вместе с тем в этих произведениях писатель воспевал чистоту души простого труженика, его истинную человечность.
С каждым годом творчество Гафури становится ближе к народу. На его поэзию немалое влияние оказывали его современники — крупнейшие татарские поэты Г. Тукай, С. Рамиев, Дердеманд.
Знакомится Гафури и с поэзией Пушкина, Лермонтова, Некрасова и Крылова.
Гафури становится признанным мастером лирики. Немало проникновенных стихов он посвящает родной природе, детям и юношеству.
Тесную связь своей жизни, своего творчества с жизнью народа поэт подчеркивал во многих своих произведениях. В стихотворении «Я и мой народ» он писал:
Вместе с народом делил Гафури невзгоды и тяготы жизни. В годы первой мировой войны он написал смелое, обличительное стихотворение «Видно, нет тебя, аллах…». Здесь он поднимает голос протеста против братоубийственной войны.
Гафури стал не только счастливым свидетелем, но и пламенным певцом Великой Октябрьской революции. Он принял революцию и отдал все свои силы созданию новой советской культуры, стал основоположником башкирской советской литературы. Поэт воспел героев нового времени, грудью поднявшихся на защиту завоеваний Октября.
От имени красного воина — одного из борцов за Советскую власть поэт давал клятву:
После Октября начался новый период творчества Гафури. С еще большей энергией работает поэт в различных жанрах литературы. В своих стихах он стремился выразить всю полноту чувств свободного человека, ставшего хозяином своей судьбы.
В поэме «Труженик» поэт создал образ человека труда, не нашедшего себе счастья в условиях старого мира. (Позже по мотивам этой поэмы М. Гафури написал либретто для оперы.) В пьесе «Красная звезда» писатель изобразил героев гражданской войны и борцов за социалистическое преобразование деревни.
В конце двадцатых — начале тридцатых годов Мажит Гафури написал повести о тяжелом прошлом народа и его пути к новой, свободной жизни («Черноликие», «Ступени жизни»).
Подобно великому Горькому, Гафури прошел суровые «университеты» жизни, работал у богачей. Автобиографическими воспоминаниями навеяна его повесть «На золотых приисках поэта». В ней Гафури рисует жизнь рабочих на золотых приисках крупнейших татарских золотопромышленников братьев Рамиевых. Проникнутую тонким лиризмом, окрашенную романтикой юности, эту повесть можно назвать песней о людях труда. Душевная красота человека-труженика в повести воплощена в образах старых горняков Салима, Сибгата, юной Хадичи.
Мажит Гафури проработал в литературе немногим более трех десятилетий. Но он оставил заметный след в башкирской и татарской литературах, оказал влияние на развитие всей многонациональной советской литературы. В литературном наследии Гафури имеются и произведения, посвященные детям. Некоторые из рассказов писателя предлагаются читателям этой книги.
В рассказах, обращенных к юному поколению, Гафури воссоздал живые, запоминающиеся картины дореволюционной народной жизни, полной лишений и страданий. Тем самым писатель как бы выполнял завет Горького, желавшего, чтобы книги рассказали детям о безвозвратном прошлом лучше и умнее, чем расскажут их отцы и матери.
В рассказах Гафури для детей повествование ведется обычно от первого лица. Манере писателя свойственна детская непосредственность, некоторая наивность, автор как бы смотрит на мир глазами ребенка.
Тонко и умело передает писатель переживания подростка в рассказе «В пору моего детства». Читатель видит тяжелую картину, как за недоимки у бедняков забирают последние вещи: старенькую перину, латаные-перелатаные одеяла, две тощие подушки, ветхий коврик, сундук и самовар. Сами по себе они ломаного гроша не стоят, но с ними кровно связан весь быт бедняка.
Оставляет сильное впечатление сцена, где солдат Хабир выступает против этого грабежа и его арестовывают «люди с саблями». Очень жаль старуху Сарби, которая умоляет старосту оставить ей кошму. Безутешному горю бедняков в рассказе противостоит безжалостность и жадность богача Мурата.
Рассказ «Прежде было трудно…» ведется от лица человека старшего поколения, ровесника автора. Грустно и обстоятельно рассказывает он о том, как жилось детям прежде.
Все мы, особенно дети, любим читать о животных. И Гафури делает их героями своих рассказов.
Вот рассказ «Актырнак» (в этой книжке рассказ напечатан с некоторыми сокращениями) — окрашенное легкой печалью повествование о потерявшейся в городе собаке.
С интересом следит читатель, как увязывается Актырнак за хозяевами в город, где она, так же как и ее маленький хозяин Ахмет, еще ни ризу не была. А потом вместе с Ахметом мы тревожимся, жалеем несчастную Актырнак и ее осиротевших малышей-щенят.
Интересен второй план рассказа: что видит, что поражает деревенского мальчика, впервые уехавшего далеко от родного дома? Все то, что для нас привычно, каждодневно, для Ахмета — диковинка, радость, чудо. Он счастлив, сжимая в руках цветной карандаш — «самый лучший!» — и книжку. Он не сразу узнает паровоз и пароход, о которых слышал в школе. Его поражает «говорящая тарелка» — радио и мощная «самоходная арба» — трактор и автомобиль.
Ничто не проходит мимо внимания пытливого мальчика, и вместе с ним мы узнаем, что уже создаются первые колхозы. И охотно верим: вырастет Ахмет и станет трактористом-колхозником.
История о потерявшейся собаке оказывается шире, значительнее, потому что рассказывает о бо́льшем — о том, как меняется жизнь людей.
Воспитанию в человеке бережного отношения ко всему живому, к родной природе посвящены рассказы «Дикий гусь», «Новый серп» и другие. Запоминается герой рассказа «Старый охотник» Биккужа, который по просьбе маленького внука идет в лес, чтобы поймать и принести ему олененка. В поисках проходит три дня, и когда олененок попадает в руки охотника, Биккужа отпускает его, испытывая жалость и нежность к беспомощному существу.
Итак, юный читатель, перед тобой книга рассказов Мажита Гафури — народного поэта, писателя-гуманиста. Это небольшое вступление к книге хочу закончить словами выдающегося украинского поэта и ученого Павло Тычины, посвященными Мажиту Гафури:
«Нежный и мужественный сын своей отчцзны, батыр, воплотивший духовную самобытность башкирского народа, словно гигант, широко шагает через пространство и время, неся людям неисчерпаемую песню свою, песню жизни и борьбы, светлой победы над мраком, песню счастья».
Гилемдар Рамазанов
Рассказы
Дикий гусь
Перевела Н. Надеждина
I
В народе его называли Аккуль — Белое озеро. Оно было такое большое, такое широкое, что глаза едва могли различить постройки на противоположном берегу.
Аккуль блестело словно огромная серебряная монета. Круглое, оно было похоже на упавшую с неба полную луну.
Весной его берега зарастали травою, покрывались зеленью и окрестные поля. Если взглянуть на озеро с вершины соседней горы, казалось, что на зеленый плюшевый ковер-палас брошено зеркало и смотрятся в него плывущие по небу облака.
И весной и летом Аккуль принимало гостей. Сюда съезжались люди со всей окрестности: кто порыбачить, кто просто полюбоваться на красоту озера, отдохнуть.
На утренней заре рябила вода от веселой рыбьей игры. Столько птиц находило себе приют в камышах, что казалось — крякают, поют, щебечут, посвистывают сами камыши.
Но осенью, когда с севера начинали дуть холодные ветры, человеческие голоса на берегу затихали, замолкали и поющие камыши. Птицы улетали на юг, рыбы уходили вглубь, опускались на дно, прятались под коряги.
Аккуль уже не сверкало, а тускло блестело. Серое скучного цвета озеро словно грустило, что кончилась пора песен и встреч, пришло время проводов.
В эту хмурую пору Аккуль навещали только стаи диких пролетных гусей. Здесь они плавали, кормились, отдыхали, чтобы перед дальней дорогой набраться сил.
Их громкое гоготание и шум сильных крыльев — единственное, что оживляло в осенние дни притихшее озеро Аккуль.
II
Кому поручит отец привести домой коня? Конечно, сыну, мальчишке!
От Аккуля до нашей деревни было всего две версты, и я бывал на озере каждый день. Здесь чаще всего можно было найти наших лошадей, которых, стреножив, мы выпускали пастись на ночь.
Но, если бы даже меня не посылали за лошадьми, я все равно бы пришел на озеро. Ради них, ради диких гусей.
Сперва я слышал голоса еще невидимой стаи. С высоты доносились звуки, будто кто-то ударял серебряной ложкой по медному тазику.
Голоса все ближе и громче.
Приложив ладонь козырьком к бровям, я всматривался в звучащую даль. Сперва неясно, потом все отчетливей в небе вырисовывался как бы наконечник летящей стрелы с неодинаковыми концами — один немного длинней. Это летели дикие гуси с одного конца мира на другой.
На самом острие стрелы вожак. Он первым рассекает грудью воздух, чтоб товарищам, которые следуют за ним, легче было лететь.
«Подлетаем к озеру! Подлетаем к озеру! Приготовиться к спуску!» — так я себе объясняю крик вожака.
И стая начинает снижаться. В птичьих криках мне слышится радость. Гуси увидели воду — родную стихию, они приветствуют озеро, здороваются с ним.
Стая промчалась так быстро, что мне показалось, она миновала озеро. Но, описав круг, гуси один за другим плавно опускаются на воду.
Я смотрел, как они расправляли уставшие крылья, как ловко перебирали клювами перья, как, изогнув длинные шеи, жадно пили чистую воду… Я смотрел долго-долго, пока по-вечернему потемневшие камыши не напоминали мне, что дома меня ждут.
Стая оставалась ночевать на озере. Но напрасно я надеялся, что рано утром застану на том же месте диких гусей. Их уже след простыл. Они ничего не оставили мне на память — ни одного перышка, только следы лап у самой кромки воды.
Мне становилось грустно, что гуси улетели, а я остался.
Эх, если бы у меня были крылья, и я бы поднялся в небо и полетел бы вместе с вольными птицами над степями, горами, городами, чтоб увидеть далекие края, где всегда лето.
Я понимал, что стая, которую я видел вчера, уже не вернется. Но утешал себя мыслью, что пролет не кончился, что встречи с новыми стаями еще впереди.
III
Как все в нашей семье, я привык вставать с первыми лучами солнца. Никогда так легко не дышится, как в эти часы утренней росы.
Но в то ясное утро роса на траве и стерне была уже по-осеннему холодна.
На деревенской улице я повстречал сына Гарифа-агая, который сказал мне:
— Ты найдешь своих лошадей возле озера.
Он не ошибся. Лошади паслись на берегу, неторопливо щипали отросшую после покоса отаву. На меня они не обратили внимания. Я понимал, что им не так уж хочется, чтобы на них надели хомуты и погнали работать в поле.
Ну что ж! Можно было подождать!
И я залюбовался на восход солнца. Оно перебросило через озеро плавучий сверкающий мост, огненную дорожку из золотых искр.
У берега, шлепая по воде намокшими веслами, плавали на своих лодках рыбаки — проверяли поставленные на ночь переметы.
И вдруг я услышал одинокий приглушенный гогот.
Я прислушался. Гогот раздавался совсем близко, из-за наваленной неподалеку от берега кучи камыша.
Странно! Вчерашняя стая улетела, а осенью перелетные гуси не отбиваются от стаи, не остаются на чужбине. Значит, что-то случилось!
Ни на воде, ни в небе не было видно ни одной большой серой птицы. Где же мог спрятаться этот одинокий гусь?
Я закатал штаны и полез в студеную воду.
И что же я увидел? В камышах запутался раненый гусь.
Размахивая одним крылом, другое бессильно повисло, он хотел взлететь, но не мог. Пытался выбраться из камышей и спотыкался, застревал в чаще стеблей.
Увидев меня, калека встрепенулся, отчаянно замахал здоровым крылом. Куда там! На одном крыле не взлетишь.
Я без труда поймал покалеченную птицу.
Гусь пытался вырваться, шипел, дергал лапами. Он боялся человека, считал меня своим врагом. Я слышал, как под перьями часто-часто стучало его дикое птичье сердце.
Бедняга! Должно быть, пуля охотника настигла его тогда, когда он вместе со стаей опускался на воду. Но стрелку не досталась добыча. Подранок укрылся в камышах.
Из своей камышовой засады он видел отлет стаи. Как он рвался к небу, к солнцу, к товарищам, звал их, но они ничем не могли ему помочь.
Сейчас они далеко-далеко. В небе, широком и прекрасном, как море, вольная стая мчится в теплые страны, где реки не замерзают, где никогда не падает снег. А он, отстав от своих, остался здесь в камышах, один, раненый, беспомощный. Что с ним будет зимою?
Пожалев искалеченную птицу, я решил отнести ее домой.
Поделиться книгой: