Помоги проекту - поделись книгой:
— Повторишь? — попросил Элиас.
Солар рассмеялся.
— Ты все верно услышал. В новом сезоне они хотят видеть тебя ведущим. С твоей внешностью ты будешь очень кстати смотреться в стенах космической станции, не находишь? Что думаешь?
«Замкнутое пространство» действительно снимали на изолированной космической станции. Двадцать участников делились на две команды, каждой был предоставлен для жизни отдельная зона. Встречались участники только в общественных отсеках для досуга или на испытаниях. Во время них участники сталкивались с проблемами, требовавшими для решения применить смекалку, навыки, физическую силу. Некоторые опирались исключительно на удачу, хотя удача редко могла помочь починить пробоину в стене отсека или восстановить подачу энергии в систему жизнеобеспечения.
Кроме досуга участники виделись еще и на «судилищах», где раз в стандартную неделю проводились обсуждение и голосование на то, кто покинет шоу. Когда участников оставалось десять, они начинали играть каждый сам за себя. Страх перед космосом, умелость и удачливость дополняли социальную остроту шоу, и оно собирало просто какие-то немыслимые толпы зрителей, транслировалось по всему Экстремуму. Согласие вести его и показать себя с наилучшей стороны могло бы открыть для Элиаса невероятные горизонты.
— Я согласен, разумеется! — воскликнул робот, не понимая, почему Солар еще о таком спрашивает.
— Знал, что ты это скажешь, но очень хотел посмотреть на твое лицо. Я передам твое согласие. Они хотят запустить будущий сезон в прямом эфире, так что… Контракт подпишем через три дня.
— Не верю, что ты мне об этом говоришь. Просто не верю! Если бы я умел видеть сны, то решил бы, что это греза.
Солар снова рассмеялся. В тот же миг гравимобиль приземлился на площадку рядом с входов в жилую высотку, где огромную квартиру делили между собой робот и человек. Дом встретил их уютной тишиной и голубоватым полумраком от слабого света, пробивающегося сквозь панорамное окно. Двумя уровнями выше начинались кварталы настоящих, которые солнце освещало всегда. Обеспеченные горожане, но не аристократы, вроде Солара и Элиаса, довольствовались теми слабыми лучами, что доходили до них, но не жаловались.
Экстремум, гигантский город-экуменополис, кольцом сворачивался вокруг звезды, когда-то дарившей свет всей звездной системе. Теперь же солнце освещало только ту часть кольца, что была непосредственно повернута к нему — верхние ярусы города, где обитали «настоящие» люди, рожденные естественным путем и лишенные каких-либо кибернетических имплантатов. А чем ближе ярусы были к внешней стороне кольца, тем темнее и мрачнее становились улицы, освещаемые лишь искусственными источниками вроде фонарей и неона вывесок.
Дома Элиас переоделся в домашнюю одежду, шорты и свободную футболку. Солар просил его делать это из все тех же соображений безопасности: нужно максимально походить на человека, даже в собственной квартире, даже несмотря на то, что ее стерегли дроны.
Робот подошел к окну и взглянул на город. Внизу плыли светящиеся гусеницы маглевов2, мерцали рекламные вывески, яркие, будто светляки. Привычный вид умиротворял. Элиас поднял взгляд на клубившуюся между стенами зданий дымку. Где-то вверху, в самом открытом космосе, парила станция «Замкнутого пространства». Подумать только, скоро и Элиас сам отправится туда! О таком некоторые и мечтать не могли, а для него это становилось реальностью.
Электрические импульсы в микросхемах передавались на искусственные рецепторы, считывались ими и переводились в программную кодовую команду, заставлявшую робота испытывать радость от мысли о будущем успехе.
Элиас коснулся ладонью стекла. До него «Замкнутое пространство» вели знаменитые актеры, музыканты, звезды общегородского масштаба. Робот даже е сомневался, что окажется лучше всех них.
За спиной послышался шум — это Солар вышел из душа. Робот оглянулся на него, а создатель зевнул и потянулся: прошедший день его явно утомил. Элиас давно заметил, что Солар совершенно не мог без сна, при этом едой он мог пренебрегать довольно долго. А еще у него не было видимых киберимплантатов, но Элиас знал, что Солар точно использует краниальные, ведь он мог подключаться к «синтетике» через свой комтер3 с помощью разъема головного кабеля.
— Спокойной ночи, Элиас, — пожелал Солар по пути в свою комнату.
— Спокойной ночи, — отозвался робот, провожая взглядом создателя.
Тот исчез за раздвижной дверью своей спальни. Элиас отошел от окна и присел на диван перед голопроектором. Робот запустил запись одного из последних выпусков «Вечера с Элиасом», однако вопреки обыкновению мало следил за происходящим на проекции. Он любил пересматривать визуальные материалы с самим собой, любуясь своими выступлениями, но сегодня его мысли были далеко. Элиас подумал о Соларе, который наверняка уже уснул. Сам робот в сне, понятное дело, не нуждался, но иногда, не находя себе дел, переходил в состояние гибернации, а его системы автоматически запускались утром.
В дни, свободные от съемок и дел, они с Соларом предпочитали проводить досуг спокойно. Элиас включал какое-нибудь шоу, а создатель, хоть и не был любителем подобных развлечений, составлял ему компанию. Однако и робот в последнее время не столько наслаждался происходящим на экране, сколько обучался: наблюдая за реакциями людей, он анализировал и рассчитывал собственное поведение в собственном шоу. Больше других Элиасу нравились передачи, в которых герои вынуждены были принимать сложные решения, ставящие их на грань добра и зла. Когда шоу заканчивалось, Элиас и Солар долго обсуждали принципы работы человеческой души.
Однажды робот спросил:
— Зачем ты создал меня?
А создатель честно ответил:
— Мне было скучно. Я хотел иметь друга, который бы понимал меня.
— Но я разумен. Я не похож на… андроида — компаньона.
— Да. Ты не послушная кукла. Я и не планировал создавать тебя таким, наоборот. Мне нужен был равный.
— Значит, если бы я захотел уйти…
— Я бы отпустил тебя. Конечно, я бы очень волновался. Экстремум опасен, и здесь лучше держаться вместе.
Солар не пытался манипулировать, лишь предупреждал. И Элиас впоследствии не раз убеждался в практически безграничном доверии и уважении со стороны создателя.
Запись «Вечера» закончилась, голограмма погасла, погрузив гостиную во мрак. Элиас несколько минут сидел в тишине, затем поднялся и прошел в свою комнату. Там он переоделся в самую неприметную одежду — мягкие темно-серые брюки и черный балахон с глубоким капюшоном. Робот вытащил из ящика тумбочки очки с темными стеклами — аксессуар этот до сих пор был популярен, если требовалось скрыть глаза от посторонних. Элиас обул простые черные ботинки и, покинув комнату, пересек гостиную.
Он остановился возле входной двери, обернулся на дверь комнаты Солара. Тот всегда спал на удивление крепко и не слышал, как робот периодически отправлялся на прогулки по улицам. На самом деле, конечно, Солар обо всем знал. Элиас был в этом уверен. Но никогда и ничего своему творению на этот счет не говорил.
Робот шагнул за порог квартиры.
На улице через беспроводное подключение к локальной «синтетике» он скомандовал двум охранным дронам следовать за ним на небольшом отдалении. Потом нужно будет не забыть подчистить их логи. Об этом Солар тоже наверняка знал, но хотя бы создавал иллюзию контроля для Элиаса, чего ему вполне хватало.
Город никогда не спал. Ночью его улицы были так же запружены народом, как и днем, ведь здесь почти не было преступности, чистые улицы радовали взгляд, а люди на пути попадались приятные внешне и хорошо одетые. Сам Элиас, впрочем, никогда не бывал на нижних ярусах и видел их только на кадрах голопередач.
Робот шел мимо магазинов и ресторанов, периодически вывески их ярко вспыхивали, приглашая зайти и полюбоваться на ассортимент. Он усмехался всякий раз, когда голопроектор высвечивал его двойника, зазывавшего примерить одежду из новой коллекции или подобрать аксессуар и электронику для дома. Элиас проходил сквозь свое бесплотное тело, и двойник рассыпался сверкающими искрами.
Люди, шедшие навстречу, не обращали никакого внимания на робота. Если бы не простая маскировка в виде капюшона на голове и очков на глазах, его бы уже давно обступила толпа… Иногда Элиас порывался показать свое лицо, пусть бы его узнали, пусть бы восторженные поклонники засыпали его вопросами! Но Солар не одобрил бы, а Элиас не хотел подрывать его доверие и подвергать себя еще большей опасности, ведь он и так бродил по улицам без спроса и присмотра.
На самом деле робот даже не знал толком, что дают ему эти прогулки. Его вполне устраивала его жизнь. Он не хотел никуда бежать, не хотел ничего менять. Он не чувствовал себя несвободным, наоборот. У него был друг, который по-отечески заботился о нем. Так и не поняв в конце концов, зачем он выходит гулять, Элиас решил думать, будто это просто очередной способ провести время, которого у него очень много.
Городская улица вывела Элиаса к ухоженному зеленому парку. Охранные дроны неслышно парили над ним чуть позади, и робот чувствовал их через подключение к «синтетике». В парке было тихо. Люди и днем-то не очень охотно гуляли здесь, предпочитая магазины и торговые центры, а уж о ночи и говорить не стоило.
Дойдя до центральной площади парка, Элиас повернул назад. Пора возвращаться домой. Внезапно чуть поодаль мелькнула тень. Робот бы не обратил на нее внимания, двигайся она плавнее, но кто-то явно попытался скрыться от его взгляда. Настороженность затрещала в рецепторах электрическими импульсами.
Внезапно один из дронов с хлопком грохнулся оземь справа от робота, через пару секунд слева упал второй. Элиас не успел принять решение, что-то с огромной силой опустилось ему на голову, шею и спину. В следующий миг что-то ткнулось между лопаток, и робот, как подкошенный, рухнул на землю.
В глазах несколько секунд янтарными всполохами мерцала надпись: «Перегрузка всех систем». Затем она сменилась кровавыми символами, сложившимися в фразу «Аварийное выключение».
2
Синее мерцание возникло само собой.
— Да.
На несколько секунд пришла смерть. Но вскоре ее снова прогнало синее мерцание жизни:
— Насколько они критические?
— Да.
Его еще никогда не отключали так грубо. Из-за этого системам восприятия понадобилось полторы минуты, чтобы восстановить функции. Зрение, слух, осязание возвращались к нему постепенно, а другими Элиас не обладал.
Вскоре он смог увидеть мрачное помещение с серым потолком, по которому ползли тусклые, наскоро пришпиленные к поверхности, диодные светильники-трубки. Робот ощутил спиной жесткость покрытия, на котором он лежал — старая койка с ободранной поверхностью.
Придя в себя окончательно, Элиас сел. Он провел ладонью по затылку, куда пришелся удар чем-то тяжелым. К счастью, вмятин на черепе не оказалось, спасибо Солару, подобравшему крепкий сплав. Что случилось?
— О! — по комнате разнесся полный жизни человеческий голос. — Мне все-таки удалось включить тебя! Ну и ну!
Элиас медленно обернулся, потом свесил ноги с койки. Он поднял голову и увидел чуть поодаль у стены, такой же серой, как потолок, парня лет двадцати. Робот молчал, рассматривая его. Спутанные каштановые волосы доходили ему до подбородка. У парня была смуглая кожа, он носил потрепанную коричневую куртку из эко-хлопка, серебристо-белую футболку и черные брюки — карго. Левая рука была явно короче другой и представляла собой допотопный протез.
— Кто ты? — спросил Элиас. — И где я?
Парень оттолкнулся от стены и в несколько шагов пересек разделявшее их с роботом расстояние. Он смотрел на Элиаса, и тому почудилось, будто в темно-серых глазах мелькнули знакомые искры. С таким блеском на робота обычно смотрели поклонники. Однако обожание в них так и не появилось, а губы в улыбке не растянулись. На его симпатичном лице лежала тяжелая хмурая тень.
— Меня зовут Спарк, — ответил парень, — а ты сейчас в логове… диссидентов. Группировки, которая называет себя «Нон Мендациум».
— «Нет лжи»? Как мило. Я слышал про… вас. Вы ненавидите андроидов, считая их искусственными суррогатами, вытесняющими людей.
— О, как много ты знаешь! Хорошо, меньше придется объяснять. Да, в общем. Так они… мы себя называем.
Элиас внимательно наблюдал за парнем. Тот вел себя нервно, не зная, куда деть руки, переминаясь с ноги на ногу. Значит, Элиаса похитили. Наверняка потребуют выкуп или что-то вроде того.
— Ладно. Расскажи мне обо всем по порядку, Спарк.
Но тот покачал головой.
— Не могу. Слушай…
Спарк снова замялся, словно не зная, какие слова подобрать. Элиас воспользовался заминкой.
— Сколько я здесь?
— Сутки.
Элиас нахмурился. Солар, должно быть, уже обнаружил, что творения нет в квартире, наверняка нашел двух выведенных из строя дронов в парке и… Элиас не знал наверняка, объявил ли напугает преступников, а для робота станет прекрасным пиар-ходом. Подумать только, каким сюжетом для «Вечера с Элиасом» тема его похищения! Быть героем собственного шоу — что-то новенькое. И наверняка что-то очень горяченькое.
Но об этом Элиас пообещал себе подумать позже. Сначала надо понять, чего хотят похитители, и уж потом как-то действовать. В робота был встроен маячок слежения, но раз Солар еще не примчался на помощь с отрядом вооруженных гвардейцев, значит, маячок неисправен.
— Что же вам нужно? — спросил робот у Спарка.
А тот, уняв, наконец, дрожь в обеих руках, сказал:
— Наш лидер, Каллан, все объяснит. Он просил включить тебя и отвести к нему. Хочет поговорить лично.
Робот аккуратно соскользнул с края койки и встал на ноги. Он оказался намного выше Спарка, тот едва доходил макушкой Элиасу до груди. Сапфировые глаза робота зафиксировались на парне.
— Одно неверное движение, и ты опять отправишься поспать, — предупредил парень, — они вырубили тебя электрошоком. Если надо будет, я повторю, так что без глупостей. А теперь пошли.
Элиас повиновался, и Спарк вывел его из комнаты в коридор, мрачный, грязный и серый. Он был пуст, но из-за некоторых закрытых дверей доносились голоса и звуки, происхождение которых робот не мог определить.
Судя по голым стенам, неаккуратно, явно на скорую руку налаженному освещению, диссиденты не так давно обосновались в одном из старых, определенных капитальный зданий.
— Стой, — скомандовал Спарк, когда они проходили мимо очередной двери.
Здоровой рукой он постучал в нее, все еще держа электрошокер наготове. Затем сообщил:
— Каллан, это я. Привел к тебе робота.
За дверью простучали шаги, и когда она отворилась, перед Элиасом предстал крепкий мужчина неопределенного возраста. Навскидку ему можно было бы дать лет семьдесят лет. Явно еще далеко не старик, но тяготы жизни оставили на жестком лице свои следы: левые бровь, скулу и щеку пересекал шрам, а кончик орлиного носа смотрел чуть в сторону. Медные пряди мужчины разбавляла серебристая седина.
Лидер группировки увидел визитеров, и его обветренные губы растянулись в ухмылке.
— Добро пожаловать, Элиас. Проходи в мою скромную обитель.
Каллан отошел, пропуская их внутрь. Его комната оказалась намного просторнее и чище той каморки, где пришел в сознание Элиас. Здесь было даже окно, однако его наглухо закрывали карбопластовые ставни. Помещение походило скорее на гостиную, нежели на кабинет или командный центр. Каллан пересек комнату и остановился перед закрытым окном. Его и Элиаса разделяло пять-шесть шагов.
Робот заметил, что в углу на потрепанном диване в виде полукруга сидели еще два человека. Они держали в руках оружие, готовые пустить его в ход, если понадобится. Элиас не стал пытаться разглядеть их лица, чтобы ненароком не спровоцировать. Вместо этого он перевел взгляд на лидера диссидентов.
— Что ж, похоже я услышу, зачем я здесь.
— Наверняка и сам понимаешь — ты здесь, потому что полезен нам, — и, хотя голос Каллана был спокоен, в его светло-голубых глазах светилась угроза. — Есть кое-что, что ты для нас сделаешь.
— Ты считаешь, я стану вам помогать? — усмехнулся робот. — Я еще не встречал настолько уверенного в себе человека. Ты бы мог стать гостем моей программы…
В ответ на это Каллан рассмеялся.
— Какая прекрасная была бы передача, правда? А теперь к делу, мой друг. Ты поможешь нам, потому что у тебя нет выбора, но я не зверь и хочу произвести хорошее впечатление, поэтому предлагаю сделку: ты поможешь нам, а я отпущу тебя, целым и невредимым.
— Я должен тебе верить?
— Элиас, если бы я хотел, то уже убил тебя или навредил. Ты нужен мне для вполне конкретной задачи, а потом — катись на все четыре стороны. Я обещаю, уже завтра ты будешь свободен, если сегодня сделаешь то, что нам нужно.
— И что же?..
— О, ты умеешь это лучше всего: выступать в прайм-тайме.
Поделиться книгой: