Помоги проекту - поделись книгой:
– Выхожу.
Вскоре появилась Черных и сообщила:
– Посмотрела по карте улицу Ленина, тут недалеко, дойдем пешком, а то мои коллеги пытались дать мне машину. Зачем нам машина? Прогуляемся, посмотрим город.
– И мои коллеги интересовались, не нужна ли помощь, – рассказал сыщик. – Я ответил, что пока не нуждаемся, а если будет необходимость, обязательно обратимся к ним.
– Видишь, как хорошо нас встретили, – улыбнулась Черных. – Я уже перезнакомилась с половиной прокуратуры. Все интересуются, как там у нас в Якутии. Я говорю, что местами лежит снег, – они удивляются. Про оленей спрашивают, а я говорю, что пока еще ни разу не видела живого оленя. Недоуменно качают головами.
Вскоре они уже были возле дома номер сорок пять. Шестиэтажный каменный дом новой постройки, покрашенный в красивый ультрамариновый цвет, аккуратный чистенький двор, детская площадка со срубленными из целого дерева сказочными персонажами, урны для мусора, разукрашенные цветочными рисунками…
– Ну, с богом, – взволнованно выговорила Черных, открывая дверь подъезда. – Лишь бы хозяева были на месте.
Внутри подъезд также оказался заботливо убранным, стены были разрисованы умелым художником на сказочный манер: вдоль лестницы, широко взмахивая крыльями, гуси-лебеди несут братца Ивашечку на второй этаж, следом бежит его сестрица.
– Чувствуется, что тут царит культ детей, – сделал умозаключение сыщик. – Почему у нас не могут так украшать дворы и подъезды? Все уныло и серо…
– Потому что холодно, – улыбнулась Черных. – Три месяца лета – остальное зима. Когда любоваться-то красотами?
– Но все же…
Дверь открыла пожилая женщина, одетая в платье-вышиванку, которая поинтересовалась:
– Вам кого, молодые люди?
– Мы из Якутии, – представилась Черных. – Приехали в командировку по уголовному делу… Вы же Анастасия Никандровна, а ваш муж Василий Игнатьевич?
– Так и есть, – еще более удивилась женщина. – А что вы хотели узнать?
– Я из прокуратуры, зовут меня Марина Станиславовна Черных, а моего коллегу Сергей Петрович Соколов. Мы хотели поговорить с вами, узнать подробности жизни вашего мужа.
– А почему им заинтересовались? – насторожилась женщина. – Он никогда не имел дело с Якутией, ни разу там не был.
– Мы это знаем, – кивнула Черных. – Просто у нас за убийство задержан мужчина, который представляется вашим мужем. Поэтому и приехали, чтобы узнать, почему он прикрывается именем Василия Игнатьевича.
– Постойте, это не тот ли случай, когда мужа заподозрили в убийстве женщины в Трускавце?
– Как?! – оторопели прибывшие. – В Трускавце?!
– Да, на курорте…
Вдруг женщина, словно очнувшись, воскликнула, схватившись за голову:
– Ой, почему я держу вас в прихожей! Проходите в зал, а я быстро накрою стол, попьем чайку, там и поговорим.
Оставшись вдвоем в зале, Черных, глядя на сыщика, удивленно расширила глаза:
– Ничего не понимаю. И его подозревали в убийстве?
Сыщик недоуменно пожал плечами и стал рассматривать семейные фотографии хозяев, развешанные на стене.
– У них двое детей – сын и дочь, им где-то по тридцать три – тридцать пять лет, – поделился он своими наблюдениями с Черных. – Свадьба состоялась в сорок седьмом году. А Василий Игнатьевич в молодости немного смахивает на нашего лже-Левчука, тип лица одинаковый. Тот спокойно мог использовать его документы, даже не меняя фотографии.
– Долго же он прятался под чужой личиной, – тихо проговорила Черных, рассматривая фотографии. – Если исходить из того, что лже-Левчук первое свое преступление совершил в сорок восьмом, не менее тридцати пяти лет.
Вскоре хозяйка пригласила гостей за стол. Уже попивая чай с вареньем из смородины, Черных стала рассказывать:
– Анастасия Никандровна, ранней весной этого года в Якутске в своей квартире убили женщину. За данное преступление задержан гражданин, который назвался именем вашего мужа. Есть основания полагать, что этот гражданин использует документы Василия Игнатьевича, а первое свое преступление совершил аж в сорок восьмом году. Скажите, пожалуйста, терял ли ваш муж паспорт, военный билет и орден Красной Звезды?
– Ах вон оно что! – вдруг воскликнула женщина и направилась в другую комнату, на ходу бросив: – Сейчас я вам все покажу.
Не прошло и минуты, она вернулась с картонной коробкой, раскрыла ее и стала доставать документы:
– Вот его паспорт, получал в семьдесят пятом, вот орденская книжка, вот военный билет.
Взяв в руки орденскую книжку, Черных взволнованно сообщила сыщику:
– Номер совпадает с номером изъятого ордена, – и обратилась к хозяйке: – Анастасия Никандровна, как он потерял эти документы и орден?
– Ох, трудно вспомнить, прошло-то сколько лет, – вздохнула женщина. – Как бы вам не соврать, это был год нашей свадьбы. Сорок седьмой год… Да какая там свадьба, человек двадцать гостей, картошка, сало, вино мадера… Мама из оконного тюля сшила что-то наподобие подвенечного платья. Скромно все тогда было, не то что сейчас. Василий тогда вернулся с фронта, его сразу же назначили председателем колхоза, что под Бобруйском. Летом в колхозе стали строить коровники, строители были не местные, нанятые, а откуда они, я не могу сказать. Осенью строители разъехались, наступили ноябрьские праздники – тридцатилетие Октябрьской революции, и муж спохватился, что пропал пиджак с орденом, а в кармане паспорт и военный билет. Этот пиджак у него постоянно висел в шкафу на работе. Подозрение сразу же пало на бригаду строителей, муж обращался в милицию, но их следы давно простыли. Не смогли их найти тогда. Василию документы восстановили, а вот от ордена осталась только книжка.
– А разве списка строителей не было у него? – спросила Черных.
– Не знаю, был ли этот список или нет, – мотнула она головой и посетовала: – Послевоенное время, мужиков мало, на работу брали первых попавших, у кого руки-ноги целы, могли и без списка работать, сейчас бы их называли шабашниками.
– Вы говорили насчет Трускавца. Что там произошло? – поинтересовался Соколов.
– Насчет Трускавца длинная история, – промолвила женщина и, достав лист бумаги, протянула сыщику: – Сначала почитайте этот документ, а затем я продолжу рассказ.
Соколов принял у женщины бумагу и стал читать рукописный документ:
Удивленно качнув головой, сыщик передал лист Черных. Та, прочитав письмо, поинтересовалась у хозяйки:
– Василий Игнатьевич Герой Советского Союза?!
– Нет, не герой, – грустно мотнула головой женщина. – Но все по порядку. Пять лет назад, когда Василий Игнатьевич был еще жив, его вызвали в военкомат и вручили это представление о награде, составленное аж в сорок пятом году. Оказывается, наградной лист завалялся в архиве, и кто-то случайно наткнулся на него. Стали готовить документы к присвоению ему звания Героя Советского Союза, он написал анкету, биографию и воспоминания, как воевал. Муж мне рассказывал, что ему Героя должны были дать в сорок пятом в Берлине, но почему-то наградили только медалью «За отвагу», был полон оптимизма, надеялся, что справедливость восторжествовала. И вдруг все застопорилось. Василий Игнатьевич сходил в военкомат, там ему объяснили, что он привлекался к уголовной ответственности, поэтому все документы вернули обратно из Москвы. Получалось так, будто бы мой муж подозревался в убийстве женщины на курорте в Трускавце в семьдесят пятом году. Мы действительно с мужем ездили отдыхать и лечиться в Трускавец, но это был семьдесят четвертый год, и муж там никого не убивал. Он несколько раз обращался в военкомат, в партийную организацию, но там ему объяснили, что все наградные документы вернулись обратно и ничего сделать невозможно. Муж очень сильно переживал по этому поводу, оттого стал болеть и через год умер.
– Вот гад, еще одного человека убил! – не выдержав, выругался Соколов.
– Вы о ком, молодой человек? – недоуменно вскинула голову женщина.
– Мой коллега думает, что тот, кто украл документы Василия Игнатьевича и убил эту женщину на курорте, виноват в смерти вашего мужа, – объяснила ей Черных. – Мы приехали по этому поводу, отсюда поедем сразу в Трускавец.
– Ох, как переживал Василий Игнатьевич по этому поводу, – сокрушенно вздохнула вдова, вытирая навернувшиеся слезы. – И кто же этот человек, который воспользовался его документами?
– Пока неясно. Мы попытаемся установить его личность, для чего объедем несколько городов, где в свое время жил этот неизвестный гражданин.
– Значит, он по паспорту моего мужа жил свыше тридцати лет? Как его за это время не поймали?
– Вот видите, иногда такое случается, – пожала плечами Черных. – Мы хотим поставить точку в его темной биографии. Анастасия Никандровна, напрягите, пожалуйста, память – откуда могли приехать те люди, которые в далеком сорок седьмом строили коровник в колхозе?
– Даже не берусь думать, – помотала головой женщина. – У нас в Белоруссии немцы перебили почти всех мужиков, рабочих рук мало, поэтому наезжали с Украины, могли из Молдавии… Нет, не могу точно сказать.
– А где похоронен Василий Игнатьевич?
– Здесь, в Бобруйске.
– Можете нас свозить на его могилу?
– Если это нужно, то пожалуйста. Автобусы туда ходят постоянно.
– Прежде чем поедем туда, я быстро допрошу вас, – предложила следователь.
– Как вам угодно, – вздохнула женщина.
По пути на кладбище Черных поинтересовалась:
– Анастасия Никандровна, где тут можно купить цветы? Хотим возложить на могиле героя.
– Возле кладбища имеются цветочные киоски, там и купите, – грустно улыбнулась она, незаметно смахнув слезу.
Могила фронтовика была ухоженной. Небольшой и простенький надгробный памятник из мраморной крошки, в цветнике живые цветы, на стеле без портрета бронзовыми буквами надпись:
Левчук Василий Игнатьевич
(15.02.1920 г. – 12.12.1979 г.)
– А вот тут все написано правильно, – тихо проговорила Черных, обняв вдову за плечи. – Он настоящий герой.
– В последний раз с детьми здесь были позавчера в День Победы, – объяснила она и, наклонившись, поправила цветы. – И внучата с нами были.
Настало время расставания. Черных, обняв женщину, заверила:
– Мы вам сообщим, когда установим личность этого человека, который так долго прикрывался именем вашего мужа. Со своей стороны обещаю, что по окончании следствия информирую здешний военкомат о том, что Василий Игнатьевич кристально честный человек, не замаранный никакими подозрениями, чтобы повторно инициировать присуждение ему звания Героя Советского Союза.
– Спасибо, доча, – не выдержав, заплакала женщина. – Вы мне пишите, я буду ждать от вас вестей.
Растроганный сыщик, немного поколебавшись, на прощание крепко обнял женщину.
– Напишем, Анастасия Никандровна, обязательно напишем. Вы только ждите и надейтесь, справедливость должна восторжествовать!
3
До Трускавца путники на междугородном автобусе добирались целый день. Прибыв к месту назначения ближе к полуночи, они устроились в гостинице и, усталые от дальней дороги, забыв об ужине, свалились спать.
Наутро, позавтракав в буфете сосиской с глазуньей, они встретились с прокурором города. Петр Богданович Семашко, немолодой мужчина, изучив командировочное удостоверение и план работы, по прямой связи вызвал своего помощника. Через минуту заглянул молодой парень и звонким голосом спросил:
– Петр Богданович, вызывали?
Познакомив его с прибывшими, прокурор приказал:
– Константин Львович, поступаете в распоряжение Марины Станиславовны. Найдите в архиве уголовное дело и готовьте его для передачи коллегам из Якутии.
Уже в кабинете у себя помощник прокурора, налив гостям чая, поинтересовался:
– Вы там передвигаетесь на оленях?
– Да что вы все привязались к этим оленям! – громко рассмеялась Черных. – Я их в глаза не видела, этих оленей. Вы для полноты картины еще скажите, что у нас по улицам ходят медведи.
– А что, не ходят? – вполне серьезно осведомился помощник. – Рассказывали, что ходят.
– Кто рассказывает-то такие небылицы? – улыбчиво спросил Соколов.
– У меня дядя долго жил в Якутии. Он рассказывал, что там мороз опускается до семидесяти градусов, и если в такое время ломом ударить по дереву, железо рассыпается как сосулька.
– Вы побольше слушайте своего дядьку, – не выдержав, расхохотался сыщик. – Эти байки я где-то уже слышал, и, по-моему, от украинца. Случайно, не ваш ли это дядя был?
Помощник смущенно махнул рукой и вышел из кабинета, на ходу бросив:
– Дам необходимые распоряжения, чтобы искали дело.
Оставшись вдвоем со следователем, Соколов подмигнул Черных и с сарказмом передразнил помощника:
– Деловой – «я дам необходимые распоряжения»!
– Молодой да ранний, – в ответ улыбнулась она. – И я была такой. Ничего, скоро заматереет.
Вскоре уголовное дело было обнаружено в архиве и лежало перед Черных. Она взяла его в руки и разочарованно протянула:
– Что-то тощенькое.
Изучив дело, на что ушло не более двадцати минут, Черных протянула его сыщику:
– Сергей, будешь смотреть?
– Нет, – мотнул он головой. – Вечером изучу в гостинице.
Положив документы в папку, Черных поинтересовалась у помощника:
– Константин Львович, санаторий «Шахтер» сейчас работает?
– А куда ему деться? Конечно, работает.
– Нам бы туда съездить.
– Нужна машина? Сейчас организуем.
Директор санатория, полноватый мужчина пятидесяти лет, одетый в широченный льняной костюм кремового цвета, принял гостей радушно и, бросая слащавые взгляды на Черных, познакомился:
Поделиться книгой: