Проклятая гора

– Ладно, – проговорил следователь, – даю тебе два часа, чтобы новый протокол был у меня. Только ради девочки…

Владлен съездил к женщине, допросил ее заново и принес протокол следователю. Было уже раннее утро, он вернулся в управление и попросил дежурного завести в кабинет Горохова.

– Александр, я исполнил твою просьбу. Пойдешь по делу один, пусть мама воспитывает дочку, – сообщил Владлен Горохову приятную новость. – А ты отсидишь свое и вернешься к семье.

– Спасибо огромное, я никогда этого не забуду. – У Горохова опять навернулись слезы. – Обязательно вернусь.

– Все, Александр, скоро идти к начальнику, прощай, – попрощался с ним Владлен.

Прежде чем выйти из кабинета, Горохов вновь обратился к Димову:

– Вы сделали для меня добро, не сочтите за наглость, помогите еще в одном деле. У меня старенькие «Жигули», жена умеет водить, но у нее нет прав. Теперь ей будет сложно без машины – ребенка возить в больницу, туда-сюда. Походатайствуйте, пожалуйста, перед ГАИ, чтобы ей выдали права.

– Ладно, что-нибудь придумаем. – Владлен вывел Горохова в коридор. – Завтра жена твоя придет к следователю, там и встретишься с ней – передачку принесет тебе, я ее об этом предупредил. Там скажешь, пусть она ко мне подойдет на днях.

…И вот теперь, спустя семь лет, Горохов, о существовании которого Владлен уже подзабыл и дальнейшей судьбой которого никогда не интересовался, звонил ему.

4

– Как не помнить-то, такое не забывается, – ответил Владлен Горохову с долей лукавства, поскольку ни разу не вспоминал про это дело. – Как ты поживаешь, когда освободился, как родные, дочка?

– Разговор долгий, я хотел бы с вами встретиться. Вопрос срочный, откладывать нельзя. Прямо сейчас можем встретиться?

Димову в данный момент меньше всего хотелось встречаться с Гороховым. Он чувствовал себя достаточно слабым после болезни и мечтал побыстрее оказаться дома и, выпив горячего чая с медом, лечь в постель. По своему опыту он знал, что лица, вернувшиеся из мест лишения свободы и имевшие нормальные отношения с оперативниками, обращались к ним за помощью, будь то устройство на работу, оформление прописки, получение каких-то документов, или же предлагали за определенную сумму стать негласным агентом. Владлену пополнить свою агентурную сеть еще одним источником оперативной информации не помешало бы, но не в сегодняшнем состоянии.

– А по телефону не сможем поговорить? Я чувствую себя плохо, хотел идти уже домой, а тут ты звонишь… Может, перенесем встречу на завтра-послезавтра, к этому времени я оклемаюсь.

– Нет, завтра может быть уже поздно, – категорично заявил Горохов. – Надо встретиться именно сейчас. Это не телефонный разговор.

– Хорошо, подойди ко мне, я буду ждать тебя в кабинете. – Димов с досадой сел обратно на стул. – Через сколько будешь?

– Мне появляться у вас нельзя, не хочу светиться. Давайте встретимся в другом месте.

– Где сейчас находишься? – Владлена уже раздражала чрезмерная секретность, которую навязывал ему Горохов, он не признавал шпиономанию и действовал подчас в открытую, если это не вредило делу. – Я подъеду на машине, подберу тебя.

Владлен с ироничной усмешкой вспомнил одного оперативника, который возвел конспирацию в ранг культа. Он встречался со своей агентурой в краеведческом музее. Почти как Штирлиц. В конце концов его разоблачили смотрительницы залов, которым показался подозрительным зачастивший поклонник искусства. Все-таки их музей далеко не Лувр или Третьяковка, где можно затеряться в толпе. Да и не поговоришь со своим осведомителем по душам за чашкой крепкого чая в культурном заведении.

– На площади Орджоникидзе, возле четвертого магазина.

Владлен облегченно вздохнул – Горохов, оказывается, рядом, ехать далеко не придется – и вышел из министерства.

Горохова он узнал издалека. Тот стоял возле фонарного столба, напряженно всматриваясь в проезжающие машины и ожидая ту, за рулем которой будет находиться оперативник, который когда-то отправил его за решетку.

Димов посигналил ему фарами и прижался к обочине. Горохов быстро заскочил на переднее пассажирское сиденье и выдохнул:

– Давайте отъедем в укромное местечко, тут слишком многолюдно.

Владлен тронулся с места, напряженно соображая, куда удобнее завернуть, чтобы было недалеко, быстро поговорить с человеком, у которого явно какие-то проблемы личного характера, а затем поехать домой, где его ждут горячий чай с медом и постель.

Наконец он нашел подходящее место во дворах недалеко от площади Орджоникидзе и за неимением лучшего пространства припарковался возле мусорного бака.

– Ну, здравствуй, Александр… – Владлен немного помялся и спросил: – Тебя же зовут Саша, я не ошибся? Сколько лет прошло-то, уже подзабыл имя!

– Да, Саша. Меня тогда посадили на пять лет – учли то, что потерпевший сам напросился… Отсидел от звонка до звонка, освободился полтора года назад. Жена меня не дождалась, вышла замуж, да и черт с ней, вроде за хорошего человека… Дочка уже подросла, я встречался с ней: ей уже десять лет, отличница, самостоятельная девочка… Жена хорошо воспитала, а мне ничего и не надо больше…

– А сейчас где живешь, чем занимаешься?

– Живу в той же квартире, на Кирзаводе, жена переехала в город к своему новому мужу вместе с дочкой. А я особо ничем не занимаюсь. Работы найти невозможно, а есть-пить надо… Одним словом, я примкнул к Сазану.

– Как к Сазану?! – воскликнул от удивления Владлен. – Вроде бы всех там знаем, а ты не мелькнул ни разу. Расскажи подробнее, как ты у него оказался и что тебя ко мне привело.

– Дело долгое и нудное, если все рассказывать. Вы же вроде болеете…

– Давай все по порядку, мне уже интересно, забудь о моей болезни! – прервал его Владлен. – Я слушаю!

Горохов понял, что заинтересовал оперативника даже сильнее, чем предполагал, поэтому не спеша начал свой рассказ:

– Во-первых, спасибо, вы тогда помогли с правами моей жене. Машина очень нужна была ей, чтобы поднимать дочку, возить ее в школу, больницу, по другим делам. Она ведь у меня учится в городе по месту прописки. Ирония судьбы заключается в том, что жена иногда таксовала на этой машине и встретила таким образом своего нового мужа. Но я ни на кого не в обиде – от судьбы не увернуться. Она мне все написала, просила прощения, я и простил ее. В колонии сдружился я с одним парнем, он освободился на год раньше. Однажды приходит от него письмо, что устроился он у Сазана в ресторане охранником. Про Сазана я слышал давно, но вживую с ним не общался. Говорили, что отъявленный беспредельщик, немало наших братков обидел. После освобождения многие к Сазану тянулись, но он большинство из них избивал и выкидывал. Но некоторых оставил, сейчас у него группировка самая сильная в городе, в основном из нашего брата состоит. Головорезов там хватает. Когда я освободился, в первый же день отправился в ресторан «Клеопатра» к своему другу – к тому, что освободился раньше и работал у него охранником. Он меня встретил хорошо, даже организовал стол. Просидел я там до поздней ночи, посмотрел танцы голых девчонок – для меня, пять лет не знавшего женской ласки, это было нечто! Через три дня друг звонит и спрашивает, не хочу ли я присоединиться, то есть примкнуть к их группировке. Обещал ходатайствовать за меня. С моей биографией с двумя судимостями нормальную работу найти сложно, и я согласился. Сазан сам разговаривал со мной, как говорится, проводил собеседование. Так я стал членом группировки. Меня до ресторана не допускали, я был на подхвате, всякие разборки там, драчки и прочее. А драться я умею: хотя и не спортсмен, но в уличной рукопашке ни один боксер против меня не устоит. Увидев, что я хорошо дерусь, Сазан приблизил меня к себе, я иногда сопровождал его на ответственные встречи в качестве телохранителя. И вот вчера Сазан собрал несколько человек, особо доверенных людей, в том числе и меня. Рассказал, что милиция начала копать под него, хочет арестовать. Причина – избиение спортсмена, который стал инвалидом. Избивали этого спортсмена наши, руководил ими лично Сазан. И вот, все это рассказывая, Сазан сообщает, что организовывает его травлю один мент, и называет ваше имя. Сазан предложил мента, то есть вас, «успокоить» – побить битами в подъезде так, чтобы потом только в инвалидное кресло или вообще на тот свет. По правде сказать, я уже давно ненавижу Сазана за тот беспредел, который он учиняет против нашего брата. Признаюсь честно, в глубине души мне хотелось его самому грохнуть, поэтому, когда я услышал ваше имя, решил сыграть в собственную игру. Я сообщил Сазану, что этот мент меня в свое время посадил за убийство, которое я не совершал, и у меня с ним личные счеты. Сазан удивился и обрадовался новости и с удовольствием поручил мне акцию по вашему устранению. Про обстоятельства моего ареста тогда, семь лет назад, и про наши взаимоотношения с вами он ведь не знает. После долгих препирательств, не без моего давления, пришли к единому решению, что убиваем вас на улице выстрелом из обреза. Избиение в подъезде отмели, поскольку для этого потребовалось бы три бойца, кроме того, могли помешать соседи, случайные лица, да и шансов попасться милиции при отходе с места преступления у троих больше, чем у одного. Обрез мне выдали сразу, он хранился у них в тайной комнате под полом. Вот с этими известиями я к вам и пришел. Я не стукач и никого сдавать вам исподтишка не собираюсь, но хочу вернуть свой долг. Вы правильный милиционер, лично в отношении меня и моей семьи поступили по справедливости, по-человечески. Это дорогого стоит.

– И когда же ты должен убить меня? – спросил Владлен Горохова, мало веря в рассказ бандита. «Это может быть провокацией, Сазонов мог направить ко мне Горохова для своей подлой игры. А подлости у него предостаточно. Но, с другой стороны, Горохов вроде бы говорит искренне. Допустим, Сазонов таки ведет какую-то игру, – надо сделать вид, что я поверил, схватил наживочку, а там посмотрим. Опять же чего они хотят этим добиться? Нет, так не играют, Горохов искренен!» – думал он, ожидая ответа от Горохова.

– Мне дали три дня изучить ваш пеший маршрут от дома до работы. Думаю, это будет в конце недели. А может, мне его самого грохнуть, этим же обрезом? – Горохов вопросительно посмотрел на Димова.

«Ах вот в чем дело! Сазонов хочет повесить на меня организацию покушения на него. У Горохова в кармане диктофон! – осенило Владлена. – Связи в прокуратуре и УБОП – враз заключат под стражу».

– Даже не думай! – Владлен внимательно посмотрел на Горохова, пытаясь по лицу угадать, правда это все или ложь. – А где обрез, ты сможешь его мне выдать?

– Нет, обрез я вам не отдам. Я еще вчера хотел его уничтожить, но передумал и оставил. Берёг до сегодняшнего разговора с вами. Если бы вы сейчас сказали: иди и убей, – я сразу же пошел и застрелил бы его. Но я знал, что вы этого никогда не скажете. Давайте говорите, как мне поступить.

Владлен, продолжая сомневаться в искренности Горохова, опять подумал, что это тщательно запланированная провокация. И вдруг словно обухом по голове огрело! Он вспомнил ночной сон в бреду, женщину в белом, Чочур-Муран…

– А я ведь знал, что ты придешь, меня об этом предупредила одна женщина…

Терзавшие Владлена сомнения вмиг улетучились, и он поверил в чистосердечие Горохова.

– Какая женщина?! – удивленно вскинул голову Горохов. – У нас работает? Об этом знает только узкий круг людей, среди них нет женщин.

– Нет, не у вас, – улыбнулся Владлен, – она уже давно не работает, лет так двести-триста, а то и больше.

– Вы о чем? – продолжал недоумевать Горохов. – Что-то не догоняю я. Кто такая?

– Ладно, забудем, – Владлен не хотел рассказывать Горохову о своем странном сне, – я пошутил. Дело избитого спортсмена вторично, меня интересует совсем другое – убийство Алексеева и Попова. Что по этому поводу можешь сказать?

– Повторяюсь: я не стукач, но, поскольку ваше предстоящее убийство и убийство этих парней пятилетней давности тесно переплетены, я вынужден про него рассказать все, что знаю. Сазан мне не оставил выбора.

– Я давно подозреваю Сазонова, но кто были его подельники?

Владлен знал, что сейчас Горохов назовет их имена – и это окажутся всем известные бандиты, которые ловко прятали концы в воду в течение столь долгого времени. Ответ Горохова обескуражил Владлена:

– Анатолий Федотов и Игорь Герасимов.

– Почему их не знаю?! – удивился Владлен. – Кто они по жизни?

– Да никто. Федотов отсидел два года за хулиганку, одна ходка, а Герасимов вообще несудимый. Как раз пять лет назад они крутились с Сазаном – его бойцы. Федотова уже нет в живых, а Герасимов пропал. Его Сазан все ищет, да не может найти.

– А с Федотовым что случилось?

– Повесился… вернее, повесили. Сазан от него избавился как от ненужного свидетеля.

– Когда и где это произошло?

Владлен понял, что до горячего чая в постели он теперь не скоро доберется, да и болезни в себе он уже не чувствовал – внутри клокотала невесть откуда взявшаяся энергия.

– Ближе к весне Токай ударил человека ножом – нанес ему тяжкие повреждения – и находился в розыске. Сазан его спрятал в бараке по улице Авиационной. И вот однажды взял четверых парней, в том числе и меня в качестве водителя, и поехал к Токаю.

– Погоди, – остановил Горохова Владлен, – ты про кого говоришь, кто такой Токай?

– У Федотова кличка Токай.

– А-а, продолжай.

– Мы подъехали к бараку, Сазан пошел первым, мы за ним. Токай в бараке был один, мы немного поговорили с ним, попили чаю, а потом Сазан говорит ему: «Токай, менты тебя ищут сильно, приходили в ресторан, все перевернули. Надо тебя перепрятывать, я отправлю тебя в Новосибирск по земле, там у меня друг. Но, чтобы тебя сильно не искали, надо написать письмо, это письмо я через знакомых ментов подкину сыщикам, которые тебя ищут. Тогда они от тебя немного отстанут». – «Что за письмо такое?» – спрашивает его Токай. «Я сейчас тебе продиктую. – Сазан вытащил из кармана чистый лист бумаги и ручку, положил на стол перед Токаем. – Давай пиши». И начал диктовать, а Токай записывать. В это время на улице что-то зашумело, засигналило, и Сазан кивком головы приказал мне выйти и разведать. Оказалось, что сосед привез песок, а наша машина мешала проезду. Пока я отгонял машину, прошло минут десять, а когда вернулся в барак, то увидел Токая висящим на перекладине турника. Позже я узнал у одного из парней, что Токай, ничего не подозревая, написал свою предсмертную записку, а затем его оглушили ударом и повесили. Так Сазан избавился от одного свидетеля, которого искала милиция за ножевое. Боялся, что Токай расскажет про то старое убийство, его могли расколоть в милиции. Сейчас ищет второго, Герасимова… Если найдет, его ждет та же участь.

– А где сейчас может быть этот Герасимов? – поинтересовался Владлен.

– Не знаю, была информация, что Апперкот прячется в пригородах. Точно не знаю.

– Что за апперкот? – не понял Владлен.

– У Герасимова кличка Игорь Апперкот. Он откуда-то с северов.

– А обстоятельства убийства Алексеева и Попова сможешь мне рассказать?

– Нет, о них мне неизвестно, тогда я вообще не знал Сазана и про это преступление не слышал. Позже мне о нем рассказал один из парней.

– Кто такой?

– Не хотел бы я его сдавать, он не при делах.

Владлен напряженно думал. Для него наступил тот час, тот момент истины, которого он ждал целых пять лет, ради чего многое готов был отдать. Все раскрытые им за последние пять лет преступления, вместе взятые, вряд ли могли для него перевесить значимость этого убийства. За это время он столько раз представлял в разных вариантах, как поставит точку в этом деле (а то, что точка будет поставлена, – в этом он не сомневался), но такой исход оказался для него полной неожиданностью.

В подобных случаях, когда оперативник получает информацию о том, что на него или на другого милиционера готовится покушение, тем более убийство, он обязан немедленно доложить руководству. Но Димов и не думал куда-то обращаться. Во-первых, если дойдет до прокуратуры, его признают потерпевшим и, соответственно, отстранят от дальнейшего расследования деятельности Сазонова. А этого Владлен допустить никак не мог. Он не сомневался в своих операх, но без него, без его участия изобличить такого изворотливого преступника им будет крайне сложно, если не сказать невозможно. Во-вторых, он не доверял вновь назначенному заместителю министра, курирующему уголовный розыск, который пришел с командой нового главы министерства. Его назначение озадачило думающую и работающую часть оперативного состава криминальной милиции. Человек, не проявивший себя ничем в оперативной работе, строящий свою управленческую политику на принципе перестраховки, он для Димова был пустым местом. С его появлением опера впервые почувствовали себя незащищенными: случись что – он не то что не заступится за сыщика, наоборот, поможет его утопить. Обращаться к нему за советом было бессмысленно. Этот вариант Владлен сразу отмел. Оставалось одно: немедленно самому взяться за дело и нанести Сазонову опережающий удар такой силы, чтобы он не смог оправиться уже никогда.

– Он решил поднять руку на милиционера, сыщика, – наконец заговорил Владлен, – ему бы этого никто не простил, информация все равно просочилась бы и дошла до милиции. Он что, самоубийца?

– Беспредельщик конченый, – пожал плечами Горохов, – совсем с катушек слетел. Все идет к тому, что плохо кончит. Так что мне делать?

– Давай так, – определился Владлен, – у тебя в запасе пять-шесть дней – короче, неделя. Ходи к Сазану, говори, что готовишься. А к этому времени я попытаюсь арестовать его по делу Гаврилова, того спортсмена. Тогда вопрос о моем убийстве подвиснет, а там посмотрим… Александр, я тебе верю, ты мне долг вернул сполна, даже с лихвой, за это большое спасибо. В случае чего как я смогу тебя найти?

– Я сам найду вас, если будет нужно.

Горохов пожал руку Владлену и вышел из машины.

5

Первым делом Владлен решил встретиться с Николаем Володиным, сотрудником управления по борьбе с организованной преступностью. С Володиным, высококлассным специалистом в своей области, назубок знавшим все преступные группировки города и их членов поименно, его связывала давняя дружба. Димов всегда обращался только к нему, если надо было раскрутить дело, связанное с организованной преступностью. Вот и теперь звонил ему. Тот оказался на работе.

– Привет, Коля, – приветствовал его Владлен, – надо бы встретиться. Срочное дело.

– Хорошо, где? – с готовностью откликнулся Володин. Он знал, что Владлен по пустякам его бы не потревожил.

– Давай на нейтральной территории, дело слишком деликатное. Парк тебя устроит?

– Хорошо, через полчаса буду там.

Затем Владлен позвонил домой. Он облегченно вздохнул, услышав голос жены.

– Маша, как вы там?

– Сидим дома, тебя ждем.

– Я приеду чуть попозже, начальник приказал доделать одно дело, – соврал он. – Вы пока сидите дома, никуда не выходите. Дверь никому из посторонних не открывайте.

– А что случилось? – встревожилась жена. – Можешь объяснить толком?

– Объясню, когда приду. Сделай, как я тебя прошу. – И Владлен положил трубку, не желая дальше объясняться по телефону.

Зная подлую натуру Сазонова, он не исключал того, что Горохова используют втемную для отвлекающего маневра, а настоящий убийца, может, уже в этот самый момент готовится нанести свой удар, в том числе и в отношении его семьи. При таком раскладе никакие возможные варианты нельзя было игнорировать, лишняя перестраховка здесь не помешает никому.

Когда он приехал в парк, Володин был уже на месте, сидел за рулем новенького блестящего «уазика». Увидев приятеля, вышел из машины, они обнялись и поздоровались. Владлен, стуча по капоту «нулевой» машины, спросил:

– Что за зверь?

– Выдали для отдела, пока сам вожу. Наконец-то заимели собственную машину! Как можно бороться с организованной преступностью в пешем порядке? – Он любовно погладил автомобиль, как всадник погладил бы своего лихого коня.

– Давай сядем в твою новенькую тачку, поговорим, – предложил Владлен, открывая дверцу «уазика», и, как только расположились, начал сразу с главного: – Николай, дело очень серьезное. Сегодня ко мне приходил человек из группировки Сазонова и сообщил, что на меня готовится покушение…

– Покушение?! – поразился Володин. – Ты ничего не путаешь? Кто тебе об этом сообщил?

– Есть такой Горохов, зовут Александром…

– Знаю его, он освободился в прошлом году и сразу примкнул к Сазану. Сидел за убийство.

– Все-то тебе известно, – восхитился другом Владлен, – мощная осведомленность! А я и не знал про то, что он в банде. Горохова я сажал семь лет назад. Тогда я ему помог: убийство они совершили вдвоем с женой, а по делу он пошел один. Надо было кому-то воспитывать маленькую дочку. Вот и явился ко мне этот Горохов – в знак благодарности, что ли… Сазонов ему поручил меня убить – застрелить между домом и работой, я же хожу туда-сюда пешком. Горохову обрез уже выдали…

– Что от меня требуется? – Володин был полон решимости пойти на любой шаг ради спасения друга. – Давай от Горохова возьмем заявление и инсценируем твое убийство. С поличным и хлопнем Сазана.

– Нет, этот вариант не годится. Меня сразу отстранят от дела как потерпевшего. Кроме того, после моего якобы убийства Сазонов вообще не будет общаться с Гороховым и при первой же возможности от него избавится. Как доказать, что он заказал убийство? Никак. Я предлагаю другое. Горохов назвал имена подельников, участвовавших в убийстве Алексеева и Попова. Одного из них Сазан уже успел повесить, сейчас ищет второго. Федотов и Герасимов. Ты их знаешь?