Проклятая гора

– Я бы немного понаблюдал за Житковым, – Кокорин явно осторожничал, – втихаря исследовали бы протекторы его автомашины… Но раз решили, так решили. Идем!

Владлен от души был признателен верному другу.

Оставив дежурную машину за домом, чтобы подозреваемый ее не заметил, оперативники зашли в подъезд и позвонили в квартиру. Долго никто не отзывался. После нескольких настойчивых звонков сонный женский голос через закрытую дверь спросил:

– Кто такие?

– Мы из милиции, – ответил Кокорин, – посмотрите в глазок на мое удостоверение. Мы в отношении Анатолия, по его ломбарду, тут людей задержали, поэтому хотели с ним поговорить.

Услышав про ломбард, женщина тут же открыла дверь.

– Анатолия до сих пор нет, я звонила ему несколько раз, он не берет трубку, – пояснила она, зевая. – Я его жена, он часто приезжает под утро, обычно торчит в ресторане «Лена» со своими ребятами. Кого задержали-то по ломбарду?

– Бывших охранников, – ответил ей Кокорин, подавая визитную карточку. – Как подъедет домой, позвоните по этому номеру.

– Хорошо, передам. – И женщина закрыла дверь за оперативниками.

Когда спускались по лестнице, хлопнула входная дверь подъезда. Оперативники инстинктивно нащупали пистолеты, готовясь к непредвиденной ситуации. Навстречу им поднимался сам Житков! Увидев оперативников, а он их тоже хорошо знал в лицо, Житков побледнел. Он так и застыл на середине лестничного пролета, позволив оперативникам подойти к нему и застегнуть на его запястьях наручники.

– Ну, здравствуй, Анатолий. – Владлен взял его под локоть. – Где твоя машина?

– На улице. – Житков старался изобразить удивление. – А в чем дело?

– Сейчас все объясним, – Кокорин подхватил Житкова с другой стороны, – веди нас к машине. Где от нее ключи?

– В правом кармане. – Житков приподнял застегнутую наручниками руку, давая возможность Кокорину достать из кармана ключи.

Подойдя к машине, Кокорин обошел ее, осматривая колеса, и сказал только одно слово:

– Отлично!

Владлен понял, что протекторы шин соответствуют обнаруженным следам, и, облегченно вздохнув, велел Кокорину:

– Садись за руль, а мы с твоим тезкой сядем сзади.

Житков, видя, насколько уверенно и деловито ведут себя оперативники, понял, что у них нет ни малейшего сомнения в том, что он преступник, поэтому принялся продумывать варианты ответов на каверзные вопросы сыщиков. Понимал он и то, что отвертеться от этих тертых оперов вряд ли удастся, поэтому разрабатывал наиболее приемлемую версию произошедшего, чтобы максимально облегчить свою участь.

Прибыв в управление, Владлен завел Житкова в кабинет, а Кокорин остался в машине с намерением осмотреть ее со всех сторон.

В кабинете Димов предложил Житкову стул и поставил чайник. Житков сидел молча, ожидая вопросов, но сыщик спокойно занимался своими делами, словно задержанного и не было тут вовсе. Когда вскипел чайник, Владлен налил себе кофе и предложил Житкову, но тот отказался от угощения. Затем Владлен долго и с наслаждением пил кофе, все так же не обращая внимания на сидящего напротив. Наконец терпение Житкова лопнуло.

– Зачем меня сюда привезли? – спросил он допивающего кофе Димова. – Подозреваете меня в чем-то?

Владлен, ничего не ответив, налил себе вторую чашку. В это время в кабинет заглянул Кокорин.

– Влад, выйди в коридор, надо поговорить.

Димов пристегнул Житкова наручниками к батарее и вышел.

– Все отлично, – радостно встретил его Кокорин, – протекторы совпадают точь-в-точь. В кабине я обнаружил биту со следами крови и прилипшими волосами, на задней дверце брызги крови. Убийство совершил он!

– Давай вызывай следователя, – распорядился Владлен, – надо официально осмотреть машину, зафиксировать все следы преступления, изъять биту. А я поговорю со злодеем.

– Хорошо, я проскочу к нему на дежурной машине.

– Житков, какой у тебя размер обуви? – начал свой допрос Владлен.

– Сорок первый, а что? – Житков непонимающе посмотрел на него. – В чем меня подозреваете?

– Если я минут пятнадцать назад и подозревал тебя, то сейчас это чувство у меня пропало. Теперь я уже знаю, что ты убил Малика. И мотивы твои нам известны, поэтому, прежде чем отрицать причастность к преступлению, крепко подумай. От твоего первого допроса зависит, пойдешь ли ты в колонию на пятнадцать лет или получишь срок поменьше. Все зависит от тебя, а убийство мы тебе докажем, даже не сомневайся.

Житков сидел и молчал. По его лицу было видно, что внутри его одолевает буря противоречий – признаться или остаться в полном отказе. Он понял, что арест неизбежен, и прикидывал, как минимизировать последствия совершенного преступления.

Владлен продолжал:

– Если ты сейчас даешь полный расклад и признаёшься в убийстве, мы не будем глубоко копать всю твою подноготную – передадим тебя следователю, а там уж ты сам определяй свою судьбу. Если же выбираешь отказ, мы пойдем на принцип, тогда тебе мало не покажется. Эти ваши разборки нас сильно не волнуют, есть дела поважнее – убийства ни в чем не повинных людей, в том числе и детей. Нам бы этими делами заняться, а не вашей бандитской разборкой. Давай, Анатолий, думай быстрее, через час здесь появится следователь, тогда уже будет поздно.

Житков наконец заговорил:

– Как вы на меня так быстро вышли? Вроде нигде не засветился. Однако оперативно сработали…

– Как мы на тебя вышли, никого не должно волновать. Это наш хлеб, и мы его отрабатываем честно. – Владлен про себя облегченно вздохнул оттого, что Житков начал признаваться в убийстве. – Давай расскажи все, что происходило под горой.

– И труп нашли?! – удивился Житков. – Вы что, за мной следили? Я-то думал, до весны никто Малика не обнаружит.

– Конечно, нашли, а то как бы тебя вычислили? – Владлен внутри торжествовал, что один из известных в городе бандитов, который в принципе должен быть полным отрицалой, начинает сотрудничать со следствием. – К твоему несчастью, труп обнаружили гражданские. А кстати, он был еще не трупом, когда ты его закапывал в снег. Он вылез из-под снега и шарахался под горой, пока не отдал богу душу… или дьяволу.

– Он что, был еще живой?! – все больше удивлялся Житков. – Не может этого быть – после таких ударов по голове битой… Поразительно!

– Давай, времени мало, – поторопил Житкова Владлен, – рассказывай, как все происходило. Следователь уже на подходе.

– Налейте все-таки мне кофе, – попросил Житков, – в горле пересохло.

Отпив немного и удобно устроившись на стуле, Житков начал рассказывать.

5

– В бригаду меня привел Николай Чехов. Я тренировался в зале, где занимались и члены группировки. Вот Чехов однажды и пригласил меня на свой день рождения. Там, в ресторане «Лена», я познакомился с парнями бригады. Они меня приняли хорошо, и мы стали постоянно общаться.

Житков сделал еще несколько глотков и продолжил:

– Примерно полтора года назад, весной, Чехов привел в бригаду Малика. Они планировали использовать его в качестве «торпеды» – для грязной работы: для наездов, выбивания долгов, рэкета. Одним словом, бык быком. А посвящали его в бандиты на природе. Был май месяц, вся бригада выехала на шашлыки. Расположились под Чочур-Мураном, там и представили Малика группировке. Он мне сразу не понравился: какой-то мутный и отмороженный «пассажир». Такие люди непредсказуемы и опасны, но я со своей оценкой нового члена бригады промолчал. И вот однажды заикнулся я Чехову, что мне нужна хорошая охрана для ломбарда, а он поручил это дело Малику, который отвечал в бригаде за охрану и безопасность. Через несколько дней Малик привел двух парней, характеризовал их только с положительной стороны, и я взял их на работу. Сначала все было хорошо, они нормально выполняли свою работу, зарплата их устраивала. Малик часто наведывался, проверял, как работают. Так продолжалось чуть больше полугода. И вдруг ночью меня поднимают по случаю кражи из моего ломбарда. Прибываю в ломбард и обнаруживаю ужасную картину: все двери выломаны, злоумышленники пользовались даже болгаркой, чтобы вырезать замки… – Житков замолчал, вспомнив тяжелые и неприятные для него дни. – Одним словом, вынесли все золото и ценные вещи, разорили меня полностью. Охранников между тем не видать – пропали. Я сразу же позвонил Малику, сказал, что меня обокрали, и спросил, где охранники, как их найти. Малик повел себя странно, начал говорить, что плохо их знает и где сейчас они могут находиться, понятия не имеет. Вот тогда-то я и заподозрил, что кражу он организовал. Однажды в присутствии всей бригады я прямо предъявил претензию Малику, что его люди меня обокрали и сам же он все это организовал. Малик только ухмылялся и оскорблял меня, тогда я не выдержал и ударил его. Естественно, завязалась драка, но ребята нас быстро разняли. Моих претензий к Малику никто в бригаде не поддержал, и только потом я стал догадываться, что Малик без отмашки лидеров не пошел бы на это дело. А охранники после совершенной кражи могли уже покоиться где-то под землей. Отношения с бригадой у меня постепенно стали портиться, я уже не отстегивал в общак, да и денег у меня больших уже не было.

Житков допил остывший уже кофе и попросил Димова:

– Мне бы в туалет сходить, нет мочи терпеть!

Когда Владлен с Житковым вышли в коридор, навстречу им попался дежурный милиционер.

– Где Кокорин? – спросил у него Владлен.

– Уехал за следователем на дежурной машине. Что-то долго они возятся там: следователь на выезде, еще один труп обнаружен, предварительно самоубийство. Оттуда сразу сюда – осматривать машину.

После туалета Владлен снова вскипятил чайник и налил себе и допрашиваемому кофе, и Житков продолжил свой рассказ:

– Вчера вечером я заехал к Малику домой. Он удивился. Я сказал, что хочу с ним помириться, мол, со временем я стал задумываться, что, может, он и правда не при делах. По его лицу было видно, что он мне поверил. Я предложил ему съездить в то место, где его посвящали в бандиты, чтобы он там поклялся, что не причастен к краже, – мол, только тогда я смогу ему поверить окончательно. Он клюнул на эту удочку и пошел со мной. Мы приехали на Чочур-Муран и остановились под горой. Я попросил Малика выйти из машины, и когда он вышел, я с битой выскочил следом и сразу ударил его по голове. От первого удара он упал, я еще несколько раз ударил. Я бил со всей силы и был уверен, что он уже мертв, поэтому забросал его снегом и уехал.

– Анатолий, а как ты потом собирался объясняться перед бригадой, что убил одного из ее членов? – спросил Владлен. – Они бы все равно узнали.

– Наплевать! – глаза Житкова поблескивали от злости. – Я из нее ухожу, это они науськали Малика на кражу. Когда примкнул к ним, то совершил самую большую ошибку в жизни.

– Анатолий, помнишь, летом обнаружили два трупа на Чочур-Муране? – Владлен заговорил об убийстве, которое его больше всего волновало. – Ты можешь что-нибудь объяснить по этому поводу?

– Конечно, помню. Рыночные войны, но наши точно там не замешаны. Мы обсуждали тогда этот случай. Никто ничего не знает.

– А Сазонов? Он может быть причастен?

– Черт его знает, но он крутился возле рынков. А по жизни он никто, бывший ваш сотрудник, сутенер, который спит и видит себя в стане «черных». Идиот! Кто его признает «черным», от него за версту разит «краснотой»! А так он беспредельщик, вполне может пойти на убийство. Но честное слово, никакой информации про это убийство у меня нет.

– Хорошо, Анатолий, сейчас прибудет следователь, я тебя передам ему, а там выкарабкивайся сам.

– Спасибо, – Житков был благодарен, что оперативник его не обманул, – будем выкарабкиваться.

Через полчаса приехал Кокорин со следователем, который быстро осмотрел автомашину Житкова, изъял все вещественные доказательства и распорядился поставить транспорт на штрафстоянку. С легким сердцем Владлен передал ему задержанного, а сам решил поговорить с Кокориным о деле.

– Толя, что случилось с горой? Десятилетиями там ничего не происходило, а тут за полгода четыре трупа. Никак она жаждет?..

– Хочешь сказать, что она требует жертвы? – Кокорин улыбнулся. – Не бери в голову, простое стечение обстоятельств. Сейчас опять на десятилетия успокоится.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Владлен, – что-то необъяснимое тут есть. Ладно, не будем забивать голову всякой чепухой, работы и так хватает.

Часы показывали восемь утра. «Управились за шесть часов – неплохо для серьезной и абсолютно неочевидной мокрухи», – думал Владлен, поднимаясь по лестнице к начальнику УГРО для доклада.

* * *

Через три дня Житков был арестован, но в следственном изоляторе просидел недолго – вскоре его освободили. Очевидно, хорошо выстроенная линия защиты помогла ему избежать сурового наказания.

Какое-то время спустя он пригласил к себе домой одного из лидеров бригады «западных» и, ничего не говоря, ударил его ножом в сердце. Человек умер на месте, но Житкова на этот раз даже не арестовали, так как на следствии он заявил, что к нему проникли в жилище и напали, а он вынужден был защищаться.

Следствие шло долго, Житков находился под подпиской о невыезде и однажды решил прогуляться на свежем воздухе и заодно показать ветеринару свою захворавшую собаку. После ветеринара Житков не спеша направился обратно, ведя собаку на поводке. Когда он почти дошел до дома, раздался резкий визг тормозов – и собака отпрянула в сторону, отчего Житкова развернуло, и он увидел наставленное на него из окна автомашины дуло пистолета. Прозвучали выстрелы, Житков упал как подкошенный. Автомобиль проследовал дальше и скрылся за углом.

Прохожие осторожно обходили лежащего на мокром асфальте человека, уставившегося стеклянными, невидящими глазами далеко ввысь. Рядом сидела собака и, подняв морду к небу, громко, заунывно выла.

Противостояние

1

Прошло пять лет. За это время изменилось многое. Димов теперь работал в министерстве внутренних дел, возглавлял отдел по раскрытию убийств. Произошли изменения и в его личной жизни. Вот уж год, как в семье Владлена и Марии растет второй сынишка, которого родители назвали Кешей.

– Леша, Кеша! – зовет сыновей отец, открывая дверь квартиры, и, еще не видя их, слышит радостный возглас старшего:

– Папа пришел!

Леша бежит навстречу отцу, младший же, держась за стену, пытается не отставать от брата.

Кокорин остался в УВД – руководил убойным отделом. Министр подал в отставку, в милицию пришла новая команда руководителей.

Сменилось и руководство администрации города. Правовое управление перестало заведовать рынками. В управление по торговле, курирующее рынки, пришли профессионалы, которые немедленно убрали из оборота черный нал, и в течение месяца с рыночным криминалом было покончено раз и навсегда. Но эти же управленцы пошли дальше и так же «профессионально» приватизировали Центральный рынок. Теперь он оказался в частной собственности.

Однажды Владлен встретился с Васнецовым, который покинул администрацию вместе со старым главой и находился без дела.

– Я же предупреждал, что подставляем парня, назначая его на эту опасную должность, – посетовал он, когда разговор зашел об убийстве Алексеева и Попова. – Тогда меня никто не хотел слушать, а ведь трагедии можно было избежать. Жалко парней. Что, дело так и «заглухарило» навсегда?

– Самому себе не могу простить, что не раскрыли это дело, – с горечью проговорил Владлен. – Столько судеб поломало это убийство… Но в глубине души надеюсь, что когда-нибудь раскрутим его. Должны раскрутить.

– Давай, успехов, – попрощался с ним Васнецов. – Если что, я на связи.

Набрал силу и Сазонов. Он сколотил приличную и чрезвычайно опасную группировку. Опасность ее заключалась в интернациональности – она не была привязана ни к одному улусу и состояла в основном из ранее судимых. При необходимости Сазонов мог быстро собрать до двадцати-тридцати бойцов для бандитских разборок. Другие группировки в городе постепенно увядали и распадались, легализовавшись в коммерческие и иные структуры, так что на их фоне бригада Сазонова выглядела более чем внушительно, к тому же ее прикрывали лица, связанные с правоохранительной деятельностью. Если прочие, еще действующие в городе группировки не кичились подобными связями, то Сазонов почитал их за высшее свое достижение; если другие группировки придерживались хоть каких-то воровских понятий, то Сазонов в своей деятельности во главу угла поставил беспредел. Одним словом, это была самая могущественная и опасная группировка на тот момент, но опытные сыщики понимали, что долго так продолжаться не может: империя, выстроенная этим лжеавторитетом, могла рухнуть в любое время.

Сазонов открыл первый в городе ресторан со стриптизершами в древнеегипетском стиле, используя свой богатый опыт сутенерства. Интересная история произошла с названием этого ресторана. Сначала Сазонов назвал его «Фараон». На одной из сходок блатные предъявили Сазонову претензии: «фараон» на блатном жаргоне – это тот же мент, а посему они ногой не ступят в его ресторан. Сазонов не на шутку испугался, так как почти состоял в касте «черных», откуда слететь было немудрено, и быстро поменял название на «Тутанхамон». Блатные продолжали упорствовать: Тутанхамон же фараон – значит, мент. Только когда ресторан был переименован в «Клеопатру», блатные успокоились.

Заведение имело дурную славу. Здесь никого не жалели: если клиент не нравился охране или не был способен оплатить по счету, его жестоко избивали и выбрасывали на улицу. Только за полгода существования ресторана в городе нашли два криминальных трупа – по странному стечению обстоятельств оба человека перед смертью посещали «Клеопатру». Тем не менее от желающих побывать в этом злачном месте отбоя не было. Всем хотелось хлеба и зрелищ, ведь в городе оголенных девиц больше нигде не увидишь! И не только девиц. Нередко там можно было застать высокопоставленных чиновниц городской администрации и правительства, перед которыми извивался какой-нибудь стриптизер, специально привезенный из Москвы. Одним словом, вертеп…

У оперативников была информация, что у Сазонова в ресторане находилась потайная комната, куда заводили пьяных посетителей, избивали и грабили. Возможно, оттуда и вывозили те криминальные трупы, которые потом обнаруживались в других местах города. Опера несколько раз были в ресторане под видом посетителей, но потайную комнату так и не смогли вычислить.

Однажды к Димову обратился оперативник из имущественного отдела, занимающийся борьбой с квартирными кражами, по имени Петр:

– Семеныч, знаю, что «окружаете» Сазонова, а ведь он со своими подручными меня чуть не грохнул.

– Как?! – удивился Владлен. – Расскажи-ка подробнее.

– Чего греха таить, – начал он свой рассказ, – месяц назад я немного запил. Сначала с друзьями сидели в ресторане «Лена», выпили хорошо, а потом черт меня дернул поехать в «Клеопатру». Там мы проторчали почти до утра, я сильно опьянел и даже немного поспал за столом. Были телки и всякое такое, танцевали стриптиз. Когда я немного очухался, друзей рядом не было, и я решил тоже идти домой. Возле выхода меня задержали охранники, я им показал удостоверение, тогда один из них куда-то ушел и вернулся с Сазоновым. Я сказал ему, что денег у меня нет, и обещал на следующий день принести причитающуюся сумму. Тогда Сазонов кивком головы приказал охранникам вести меня в конец зала, а там такой узкий коридор, который ведет к подсобному помещению. И вот когда меня повели по этому коридору, один из охранников что-то нажал на стене, и прямо на ровной поверхности стены образовался дверной проем. Туда меня и толкнули. Оказался я в маленькой комнате без окон и дверей, за мной охранники следом. Сазонов тем временем улетучился. Я когда понял, что меня будут убивать, моментально протрезвел. Стал глазами искать какой-нибудь предмет, чтобы защититься. На свое счастье, заметил в углу огромный черпак, которым обычно пользуются в солдатских столовых. В армии я с таким черпаком дрался в столовой с целым отделением солдат соседней части. Поэтому, недолго думая, схватил я этот черпак и нанес одному из охранников удар по голове, он не успел среагировать и сразу упал. А второго охранника я просто-напросто отходил черпаком вусмерть и, выбравшись в коридор, сбежал через черный ход.

– Петр, спасибо, – поблагодарил Владлен оперативника, – нам эта информация пригодится, но пока Сазонова трогать не будем – не за что. То, что они тебя хотели убить или побить, доказать невозможно и не нужно. Ты сам это понимаешь. А так прошу, Петр, ты завязывай с выпивкой: если бы не этот чудесный черпак, спасибо ему, нашли бы мы тебя где-нибудь в городе с проломленным черепом. Ты понял меня?

– Семеныч, да я сам понимаю. С того дня ни грамма в рот… А так, надо вообще бросать пить, до добра это не доведет.

– Вот-вот, и я о том же. – И добавил, прощаясь с оперативником: – Когда будем сажать Сазонова и его шоблу, подключишься к нам.

Весной на сходке решалось, войдет ли Сазонов в касту «черных», то есть в высший эшелон криминалитета. Сходка проходила в духе советского парткома, рассматривающего персональное дело члена партии. Преступные авторитеты степенно поднимались и поочередно задавали вопросы кандидату.

– Ты же служил в милиции, – говорил один из авторитетов. – Как с таким багажом хочешь стать в ряды «черных»?

– Я не был аттестован, – отбивался Сазонов, – был простым стажером. А это несчитово, я никогда не был ментом. Я всегда придерживался воровских понятий, в общак плачу нехилые бабки.

– Считово или несчитово – решать нам, а не тебе, – вставил другой авторитет. – Расскажи, что за случай был с изнасилованием малолетки.

– Дело было сфабриковано, – Сазонов еле сдержался, чтобы не обматерить допросчика, – дали девять лет, а потом оправдали.