Панчо Вилья и мексиканская революция

Командующий слушал и молчал. Чем красноречивее говорил Мадеро, тем упорнее молчал Ороско. Лицо его было подобно каменной маске древних ацтеков: оно, казалось, не выражало никаких чувств, так же как и его черные, холодные глаза, всегда смотревшие в сторону. Мадеро, увлеченный собственной проповедью, был уверен, что обворожил и покорил этою высокого, ладно скроенного воина, призванного довести до победного конца дело революции.

Только когда Мадеро заговорил о предстоящих военных действиях, Ороско несколько оживился.

– Сеньор президент, наступление на противника немыслимо без отрядов полковника Вильи. Я думаю, что вам было бы полезно встретиться с ним и спро сить его, что он думает об этом.

– Само собой разумеется, генерал. Пошлите немедленно гонца к нашему храброму и верному Панчо Вилье. Я хочу его обнять и поблагодарить от имени многострадального мексиканского народа, сыном которого он является.

Два дня спустя вечером в асиенду прискакал новый отряд всадников. Его возглавлял коренастый метис, одетый подобно чарро – в белую рубашку и плотно облегавшие его стан штаны, украшенные серебряными пуговицами. Грудь его была опоясана двумя патронными лентами, на кожаном поясе, тоже унизанном патронами, висели два огромных маузера.

На ходу спрыгнув с коня, Вилья быстрыми, «кошачьими» шагами направился к поджидавшему его на крыльце господского дома Мадеро.

Вилья был весь в пыли, пряди его чуть рыжеватых волос падали из-под широкого сомбреро на потный широкий лоб; карие сверлящие глаза настороженно смотрели на Мадеро.

– Друг мой Панчо, ты ведь совсем юноша! – воскликнул Мадеро, обнимая Вилью. – А я то думал, что ты старик. Столько я наслышался о твоих геройских подвигах. Я тебя поздравляю и желаю еще много побед над врагами мексиканского народа.

Вилья был потрясен. Впервые за всю его жизнь помещик, человек, который, возможно, станет главой государства, обращался к нему, как равный к равному.

«Я тогда понял, – вспоминал Вилья десять лет спустя, – что этот богач воевал за счастье бедных. Он был мал ростом, но обладал большой душой. Беда заключалась в том, что другие богачи и правители Мексики не были похожи на Мадеро».

К беседующим, присоединился Ороско.

– Панчо, – сказал Мадеро, – нам следует решить, что делать дальше. Как ты думаешь, смогут ли твои и генерала Ороско люди взять приступом город Чиуауа?

Панчо Вилья ответил, что у них в отрядах много бойцов, все они храбры, но плохо вооружены, а голыми руками города не взять. Вилья предложил добывать оружие, избегая крупных сражений и ограничиваясь мелкими партизанскими действиями, а вместо Чиуауа, где враг ждет наступления повстанцев, атаковать Хуарес. Этот город можно легко окружить и лишить противника возможности получить подкрепления, на что он может рассчитывать в Чиуауа.

Соображения Вильи показались Мадеро убедительными.

– Итак, наступаем на Хуарес?

Ороско кивнул.

– Полковник Вилья! Выполняйте приказ, и да сопутствует вам удача!

Победа и поражение

На подступах к пограничному городку Хуаресу в начале апреля 1911 года сконцентрировалась повстанческая армия. Тут и отряды, которыми командовал сам Ороско, отряды Вильи и других партизанских вожаков. Здесь же батальон иностранных добровольцев, или, как их называли, флибустьеров. Ими командует полковник Джузеппе Гарибальди, сын знаменитого борца за свободу Италии, сражавшегося в свое время против тиранов в Уругвае и Бразилии.

Правительственными войсками командует в Хуаресе прибывший сюда из Чиуауа генерал Хуан Наварро. Слуга своего хозяина, жестокий и беспощадный, Наварро расстреливает всякого заподозренного в симпатиях к повстанцам.

Между тем именно с ним, к удивлению Вильи, Мадеро заключает перемирие.

Вместо победоносного наступления на Хуарес вдруг перемирие! Мадеро объясняет, что генерал Диас послал своих эмиссаров в Эль-Пасо; на этот раз, кажется, он действительно готов оставить свой пост. Если можно отстранить диктатора от власти мирным путем, тем лучше.

Но бойцы не доверяют Мадеро. Перемирие – это предательство, рассуждают многие. В лагере революционеров начинается разброд, падает дисциплина.

Мадеро вызывает Вилью.

– Панчо, я нуждаюсь в твоей помощи. Нам нужно выждать еще несколько дней. Если Диас не уступит, мы его свергнем силой. Но для этого необходима дисциплина в наших рядах. А ее-то и нет. Командиры Саласар, Гарсия и Аланис самовольничают, не выполняют моих приказов. Я просил Ороско обезоружить их, но он бездействует. Поручаю тебе выполнить этот неприятный, но необходимый приказ.

– Слушаюсь, сеньор президент!

В тот же день Вилья лично разоружил непокорных командиров.

Дни шли, а переговоры в Эль-Пасо все продолжались. Диас пытался выиграть время, чтобы собрать силы и задушить революцию.

7 мая Ороско вызвал Вилью и предложил начать штурм Хуареса, хотя Мадеро после начала переговоров категорически запретил это. Вилья согласился. Ему надоело топтаться на месте.

На следующий день рано утром повстанцы завязывают перестрелку с федералами, осажденными в Хуаресе.

Обеспокоенный Мадеро вызывает Ороско.

– Что это за перестрелка, генерал?

– Сейчас узнаю и доложу, сеньор президент. Через час Ороско докладывает Мадеро:

– Федералы устроили вылазку из города, наши части защищаются.

Мадеро приказывает отступить, но бой продолжается. К полудню Ороско докладывает, что все революционные части, «сами того не желая», уже сражаются с врагом. Приостановить наступление повстанцев нет никакой возможности.

– Что же вы предлагаете сделать? – нервно спрашивает Мадеро.

– Взять Хуарес!

– Ну что ж, если нет другого выхода, то действуйте согласно вашему разумению.

А тем временем революционные части во главе с Панчо Вильей ворвались в Хуарес и взяли вокзал. Здесь, однако, наступление повстанцев было приостановлено. Федералы блокировали все подступы к вокзалу и подвергли его здание артиллерийскому обстрелу.

8 зале вокзала, где Вилья расположил свой командный пункт, от порохового дыма нельзя было различить человека в трех шагах. Крики, ругань, ружейная и артиллерийская пальба, звон разбитых стекол – все смешивалось в какую-то адскую симфонию.

– Мы окружены, нам отсюда не вырваться, компадре Вилья! – кричал в ухо сохранявшему спокойствие Вилье коренастый метис, в котором без труда можно было узнать его неразлучного друга Томаса Урбину.

– Не теряйся, мучачо! Вырваться из этой коробки не так просто, но можно. Пошли ребят достать несколько шпал. Попробуем ими пробить стены вокзала и пробраться в соседние дома.

К вечеру сквозь пробитые в стенах вокзала проходы повстанцы прошли в соседние дома. По крышам они пробрались к центру города, где сосредоточились основные силы противника, и неожиданно атаковали их.

Утром 10 мая генерал Наварро сообщил Вилье через своего посланца, что готов прекратить борьбу и начать переговоры о сдаче. Вилья согласился. В три часа пополудни того же дня гарнизон Хуареса сдался.

– Милый Панчо, – воскликнул Мадеро, увидев Вилью, прискакавшего в его ставку доложить о победе, – какие новости?

– Хуарес взят, Наварро сдался. Освободительная армия одержала полную победу. Мы взяли тысячи пленных, склады с амуницией.

– Панчо! Родина обязана тебе этой победой. Едем немедленно в Хуарес. Я назначаю тебя комендантом города. Смотри, чтобы в городе не было грабежей и пьяных оргий. Бойцы освободительной армии должны своим поведением подавать пример другим гражданам.

Вилья оправдал доверие Мадеро. Он наладил выпечку хлеба в городе, снабжение бойцов продуктами питания, лечение раненых, организовал захоронение убитых.

На следующий день после победы Вилье сообщают, что взятых в плен офицеров нечем кормить, в городе трудности с продуктами.

– Ну что ж, – говорит Вилья, – я их отвезу через границу в Эль-Пасо, и там мы пообедаем. Одновременно мы покажем американцам, что вовсе не являемся теми кровожадными бандитами, за которых они нас выдают.

Американские пограничные власти без особых формальностей пропускают Вилью и девять офицеров, взятых им накануне в плен. В одной из лучших гостиниц Эль-Пасо для них был накрыт стол, уставленный традиционными мексиканскими блюдами: тут и тортильяс с перцем-чиле, и тамалес, и курица с острой приправой моле из миндаля, корицы и перца, и многое другое, неудобоваримое для желудков гринго. Рядом с блюдами бутылки текили и мескаля. К ним Панчо Вилья не притронется. Эти бутылки – для его гостей.

Эль-Пасо кишит журналистами, съехавшимися сюда со всех концов Соединенных Штатов. Все жаждут увидеть знаменитого партизанского вождя из степей Чиуауа.

Один из журналистов пробивается к Панчо Вилье и просит у него интервью.

– Скажите, полковник, правда, что вы раньше занимались бандитизмом?

– Бандитизмом занимаются в нашей стране помещики, руралес и генералы Порфирио Диаса, а простые люди вроде меня борются за справедливость, за лучшую долю.

– Вы не боитесь, что ваши гости останутся в Эль-Пасо?

– Мои гости – кабальеро, они дали честное слово вернуться со мной в Хуарес. Не сомневаюсь, что они свое слово сдержат.

– Это верно, что у вас несколько жен? Вилья улыбается.

– Каковы ваши планы на будущее? Что вы намерены делать после свержения правительства Диаса? Предложил ли вам сеньор Мадеро пост в своем правительстве? Приходилось ли вам самолично расстреливать людей?..

Журналист, точно пулемет, строчит вопросами. Панчо Вилья отмахивается от него, как от назойливой мухи.

– Сеньор журналист, пожалейте моих гостей. Они не ели три дня. Если я буду отвечать на ваши вопросы, они еще, чего доброго, умрут с голоду.

Журналист выбегает, начинается обед. После обеда все возвращаются в Хуарес.

Из Эль-Пасо в Хуарес возвратились также все советники Мадеро. Временный президент поспешил сообщить, что он сформировал революционное правительство. Министром иностранных дел назначен один из приближенных Мадеро – адвокат Васкес Гомес, военным министром – помещик Венустиано Карранса, министром юстиции – поэт и адвокат Пино Суарес.

Взятие освободительной армией Хуареса вызвало огромный подъем среди противников Диаса по всей стране. Сапата, вождь революционных крестьян в штате Морелос, также перешел в наступление, и скоро его передовые отряды достигли пригородов столицы. Сапата на юге действовал с такою же решительностью и находчивостью, как Панчо Вилья на севере страны. Народ поддерживал Сапату, выступавшего за раздел помещичьей земли и за установление демократических порядков в стране.

Среди приближенных Диаса началась паника. Наиболее дальновидные из них предлагали немедленно заключить соглашение с Мадеро, заставив уйти в отставку престарелого диктатора. Они больше всего боялись, как бы гражданская война не пробудила от вековой спячки крестьянские массы и во главе революции не встали бы вожди, подобные Панчо Вилье и Эмилиано Сапате.

Правительство Диаса предложило Мадеро возобновить переговоры. Апостол согласился.

Действия Мадеро вызывают подозрения у Паскуаля Ороско. Он не доверяет Мадеро. Ороско опасается предательства со стороны родственников и советников временного президента.

Ороско делится своими опасениями с Вильей. Он убеждает Панчо, что Мадеро и его советников судьба пеонов мало волнует. Мадеро помирится с Диасом, и все останется по-прежнему. Достаточно посмотреть, как Апостол относится к генералу Наварро, этому палачу, загубившему не одну сотню мужественных революционеров. Вместо того чтобы расстрелять Наварро, Мадеро любезничает с ним, осыпает его комплиментами.

– Что же нам делать, дон Паскуаль? – спрашивает Вилья.

Ороско рекомендует потребовать от Мадеро расстрелять Наварро, а если он не согласится, заставить его сделать это. Когда на руках Апостола будет кровь генерала Наварро, он вряд ли сможет договориться с Диасом.

Панчо Вилья призадумывается. Ороско, по-видимому, прав. Офицерам-федералистам доверять нельзя.

Вилья чувствует себя неловко. Разве он сам ведет себя лучше, чем Мадеро? Кто повез пленных офицеров в Эль-Пасо, кто их там кормил обедом? Конечно, Ороско прав: нужно расстрелять Наварро, одним кровопийцей будет меньше на земле. Мадеро потом сам будет благодарить за это.

Ороско договаривается с Вильей. На следующий день они оба пойдут в ставку Мадеро. Там, пока Ороско будет говорить с президентом, Вилья разоружит его личную охрану и заменит ее своими людьми.

Сказано – сделано. На следующий день Ороско приходит к Мадеро и требует немедленного расстрела Наварро. Мадеро наотрез отказывается. Ороско угрожает. Мадеро стоит на своем. Тогда командующий вытаскивает пистолет и направляет его на Мадеро.

– В таком случае вы арестованы!

– Тебе будет легче меня убить, чем арестовать.

Ороско продолжает размахивать пистолетом, но Мадеро отстраняет его и направляется к выходу. Тут он сталкивается с Вильей, солдаты которого уже окружили ставку.

– Как, Панчо, и ты против меня?

Растерянный Вилья уступает ему дорогу.

Мадеро, за которым следует Ороско с пистолетом в руке, направляется во двор, где обращается к солдатам:

– Солдаты свободы! Ваш генерал Ороско восстал против меня, которого вы избрали вождем революции. Ороско пытался меня арестовать. За это он должен понести суровое наказание, но я его прощу, если он поймет свою ошибку и если вы, солдаты революции, меня об этом попросите.

Солдаты кричат:

– Да здравствует Мадеро! Да здравствует Ороско!

Ороско прячет пистолет и просит Мадеро простить его. Мадеро обнимает Ороско.

Эта сцена приводит в неописуемый восторг солдат Вильи, которые толком даже не знают, что, собственно говоря, произошло. Им просто нравится, что их вождь Мадеро и их генерал Ороско помирились.

Вилья присутствует при всем этом. Он стоит, опустив голову, и чувствует себя глубоко виноватым перед Мадеро. Вилья проклинает Ороско, который с его помощью пытался арестовать, а может быть, даже убить Мадеро, друга бедных. Мадеро простил Ороско, но простил ли он его, Панчо Вилью?

Нет, не будет прощения Вилье.

– Головорез из Чиуауа должен быть наказан, – говорят президенту его советники и родственники. – Революция фактически победила, и такие темные люди, как Вилья, теперь могут быть только помехой новому правительству. С Ороско еще можно договориться, он хоть грамотный. Но какой толк от Вильи в мирное время? Этот дикарь умеет только метко стрелять. Разве он понимает что-нибудь в высоком и сложном искусстве политики? Нужно «бросить ему кость» – дать за его труды награду – и отослать обратно в горы Чиуауа.

Проходит несколько дней. Мадеро вызывает Вилью, который является к нему, готовый загладить свою вину.

– Мой милый Панчо! – обращается к нему Мадеро. – Мы победили. Диас подал в отставку. Мексика завоевала свободу. В этом и твоя немалая заслуга, храбрый мой Панчо. Теперь тебе следует вернуться к мирному труду. Ты завоевал это своей отвагой и кровью. Перед отъездом сдай командование своим отрядом моему брату Раулю. Я приказал выдать тебе двадцать пять тысяч песо – награду за твои заслуги перед революцией.

В тот же день Вилья попрощался со своими бойцами и специальным поездом в сопровождении пяти своих приближенных отбыл в Чиуауа, где в губернаторском дворце уже распоряжался его учитель и покровитель Абраам Гонсалес.

Что же дальше?

Возвращаясь в Чиуауа, Вилья даже не подозревал, что конфликт его и Ороско с Мадеро принес последнему большую пользу. Победа над своим главнокомандующим и его правой рукой Вильей превратила Апостола в подлинного героя в глазах тех, кто боялся потерять свои земли и собственность в результате падения диктатуры Диаса.

Осадив необузданного Ороско и отделавшись от Вильи, Мадеро тем самым показал, что он не только мечтатель, но и энергичный человек, способный в случае надобности победить дух анархии и произвола, господствовавший в крестьянской массе.

Спасение жизни Наварро, отпущенного по распоряжению Мадеро в США, расположило к Апостолу и многих сторонников Диаса.

Не прошло и нескольких дней после столкновения с Ороско и Вильей. как в Хуаресе представители Диаса подписали с Мадеро соглашение. Диктатор обязался немедленно подать в отставку и выехать из страны. Временным президентом назначался де ла Барра, бывший министр иностранных дел в кабинете Диаса. Новый, глава государства был ставленником реакции: крупный помещик, как и все приближенные Диаса, он пользовался доверием иерархов католической церкви и американских банкиров.

Де ла Барра обещал в ближайшее время провести президентские выборы, объявить амнистию политическим заключенным и восстановить демократические свободы. Мадеро, со своей стороны, отказался от титула временного президента и согласился распустить освободительную армию, бойцам которой правительство де ла Барры обещало уплатить причитавшееся им жалованье и сохранить присвоенные им военные чины.

25 мая, ни с кем не простившись, престарелый диктатор специальным поездом под охраной верного телохранителя генерала Викториано Уэрты отбыл в порт Веракрус. Три дня спустя немецкое судно «Ипиранга» увезло дона Порфирио во Францию, где, всеми забытый, он умер в 1915 году.

На следующий день после отъезда Диаса из Мехико временный президент де ла Барра сформировал новое правительство, в которое вошли наряду со ставленниками Порфирио Диаса и представители Мадеро: его дядя Эрнесто стал министром финансов, а Васкес Гомес – министром внутренних дел.

Целую неделю из Хуареса в столицу движется поезд, который везет Мадеро и его приближенных. На всем пути народ восторженно приветствует его. Сто тысяч человек на улицах Мехико встречают победителя. Сопровождаемый людской толпой, Мадеро направляется в Чапультепек с визитом к временному президенту.