Помоги проекту - поделись книгой:
Вот и Маркус Блекстон снова на меня посмотрел, да так, что мне внезапно стало жарко под шапкой и тонким пальто. Или же во всем виновата теплая кофта?..
Тут то ли на мою беду, то ли на счастье распахнулась соседняя дверь, и под визгливое собачье тявканье на лестничную площадку выкатилась невысокого роста дородная старуха.
У нее было морщинистое недовольное лицо, седые волосы скрывал темный чепец, и одета она тоже была во все черное. Либо от нее, либо из двери ее квартиры тотчас же потянуло нафталином.
Форменная злыдня, почему-то решила я, и внутренний голос подтвердил, что все именно так. Злыдня, я ни в чем не ошиблась.
Но такой она была не со всеми – на мужчину в темном пальто подобное не распространялось.
– О, господин Блекстон! – сладким голосом пропела старуха, мазнув по нам с Рори безразличным взглядом. – Какая радость, что я вас застала, когда вы возвращаетесь со своей службы! И какое же счастье, что вы поселились в моем доме! Высший маг – это редкостная удача… Вернее, вы – огромная редкость для Ровейны, господин Блекстон!
– Право, миссис Ванроуз! – поморщился Маркус Блекстон, и по его голосу стало ясно, что ни эта встреча, ни неприкрытая лесть в словах старухи его не порадовали.
– Слава Богам, ваш магический дар не позволил замерзнуть воде в трубах, – продолжала свои восхваления пожилая женщина. – Я не устаю возносить за вас молитвы каждый день, господин Блекстон!
– Миссис Ванроуз, это уже лишнее. К тому же в этом мало моей заслуги, – стоически отозвался тот.
– О, господин Блекстон, зря вы на себя наговариваете! – с жаром произнесла она. И тут же перешла на деловой тон: – Быть может, у вас найдется свободная минутка, и вы взглянете, что не так с моими магическими утеплителями? Они почти не греют, господин Блекстон, и нам с Мистером Чаппером холодно. Он весь трясется и чихает, бедняжка!
– Обязательно осмотрю, но не в этот раз. Вы правы, я только что со службы, и мой резерв сейчас на нуле.
– Конечно же, господин Блекстон! – вновь заюлила старуха. – Уверена, вы без устали ловили Отступников, спасая Ровейну от ереси… Ведь именно этим вы занимаетесь?
Произнеся это, она уставилась на мага пронзительным взглядом, но ответа так и не получила. Маркус Блекстон молчал.
Тогда навязчивая старуха решила зайти с другой стороны.
– Мой утеплитель, вы же не забудете о нем, господин Блекстон? Быть может, все-таки взглянете на него прямо сейчас?
Вместо этого он предпочел ретироваться, и я прекрасно его понимала и даже в чем-то сочувствовала. Поклонился мне, после чего взглянул на дверь, и та распахнулась.
Сама.
На долю секунды – еще до того момента, когда Маркус Блекстон исчез внутри, закрыв за собой дверь, – я успела разглядеть край прихожей его квартиры, светлую мебель и золотистые обои с птицами.
Мое сердце тотчас же заныло, да так сильно, словно увиденное причинило мне боль.
Рори тоже вцепился в мою руку. Еще и повис на мне, будто бы ему стало тяжело стоять.
Но тут дверь за искоренителем ереси закрылась, и мы остались с миссис Ванроуз наедине.
Я тоже засобиралась сбежать, решив последовать примеру Маркуса Блекстона.
Подумала, что иначе неутомимая старуха нас с Рори к чему-нибудь пристроит. То ли проверять накопители, то ли заботиться о чихающем Мистере Чаппере, или же придумает что-нибудь другое – за ней и не такое станется!
Я не ошиблась, но сбежать нам не удалось.
– Мисс Одридж! – вкрадчиво произнесла старуха.
Направилась в нашу сторону, и убегать от нее я передумала.
Судя по всему, миссис Ванроуз была владелицей дома, где жили сестра и брат Одриджи. Снимали у нее квартиру, потому что документов на собственность я не нашла. Не было и договора аренды, и я решила, что Одриджи здесь совсем уж на птичьих правах.
Поэтому с хозяйкой стоило держаться вежливо. А заодно не помешало бы узнать, в чем причина недовольного выражения на ее лице – чем ей не угодили двое сирот?
– Миссис Ванроуз! – растянула я губы в улыбке.
– Как ваше здоровье? – подойдя, та уставилась мне в лицо. На миг мне даже показалось, что она вот-вот вцепится в него пальцами и повернет к свету, чтобы получше разглядеть. – Судя по вашему бодрому виду, умирать вы передумали.
– Вы правы, миссис Ванроуз! Передумала.
– Я уж было решила, что вы где-то подхватили Красную Лихорадку, как когда-то ваши родители, – скривилась она. – С вас, Одриджей, и не такое станется! Заодно притащили заразу в мой дом.
– Как видите, это была не Красная Лихорадка, миссис Ванроуз! – отозвалась я ровным голосом, хотя внутри все заклокотало от гнева. – Так что заразу в ваш дом я не притащила.
– Вижу, мисс Одридж! Заодно понимаю, что вам стоит быть более благодарной за мое хорошее к вам отношение! А также за помощь господина Блекстона, который взялся вас лечить и, насколько я понимаю, делал это задаром. Потому что с вас, голодранцев, нечего взять!
Подобного я не знала – ни того, что мы, оказывается, «голодранцы», ни того, что Рину Одридж лечил Высший Маг и делал это задаром. Рори ничего мне о таком не рассказывал, а подсказок из памяти Рины Одридж я не получала.
Но кивнула, сказав, что несомненно впредь я буду более благодарной.
Но не сейчас. Сейчас нам с братом нужно идти по делам.
– Идите, – согласилась старуха. – Но знайте, мисс Одридж, только в память о ваших родителях, которые никогда не задерживали оплату, на этот раз я позволила вам ее задержать. Но раз уж вы выздоровели, то я напоминаю, что у вас осталось три дня.
– Три дня на что? – осторожно переспросила я.
Ее лицо вновь скривилось.
– У вас ровно три дня на то, чтобы заплатить мне восемьдесят фартингов за те два месяца, которые вы просрочили, иначе я выставлю вас вон. Пойдете в работный дом, мисс Одридж, вы уже совершеннолетняя! А мальчишку, – она уставилась на Рори с неприязнью, и я поняла, что склочная домовладелица терпеть не может детей, – наконец-таки заберут в приют, где ему самое место!
– Не заберут! – уверенно произнесла я, хотя не чувствовала никакой уверенности. – Рори, обещаю, никто и никуда тебя не заберет! А вы… Постыдились бы, миссис Ванроуз, говорить подобное ребенку!
Потому что я увидела, как еще сильнее осунулось лицо мальчика. Руки в рукавичках сжались в кулачки – по крайней мере, в одной из них, которую я держала, – а на глазах навернулись слезы.
Старуха хмыкнула в ответ, и в этот самый момент…
Ну что же, на меня накатил очередной момент просветления, и я поняла, что мы стоим на лестничной площадке рядом со старой квартирой Одриджей.
За той самой дверью, за которой скрылся господин Высший Маг, долгие годы жила счастливая семья. Там родились Рина и Рори, там же прошло их безоблачное детство – по крайней мере, Рины уж точно, – пока в одну ужасную зиму, когда в городе бушевала эпидемия, родители не заболели и не умерли.
Их дети, не в состоянии оплачивать дорогую аренду, перебрались в холодную и захламленную квартирку под самой крышей. Сбережения закончились через несколько месяцев, потому что львиная часть того, что было на счету Одриджей, ушло на тщетные попытки вылечить родителей.
Старая квартира долго пустовала, потому что миссис Ванроуз заломила за нее огромную цену. Наконец, все-таки нашелся жилец, да непростой, на радость домовладелице!
Высший Маг на службе у королевы, причем на какой-то важной и секретной должности, который еще и починил трубы в доме, а заодно и оказывал миссис Ванроуз мелкие магические услуги.
Так что дела у владелицы пошли лучше некуда.
Зато о Рине Одридж сказать такого было нельзя. Все это время она перебивалась случайными заработками, чтобы хоть как-то свести концы с концами, потому что так и не смогла найти достойную работу.
По большому счету, ей бы нужно было учиться дальше, но вместо этого она в полнейшем отчаянии хваталась за любые возможности заработка, пока не устроилась на спичечную фабрику.
Но продержалась там меньше месяца, потому что стала кашлять и хиреть день ото дня.
Затем болезнь и вовсе свалила ее с ног. Из последних сил Рина явилась на фабрику, но там ей сказали, чтобы она убиралась вон. Ее уже уволили, потому что на каждое рабочее место у них с десяток желающих. Больные им не нужны, а за расчетом пусть приходит тогда, когда выздоровеет.
По словам Рори, Рина собиралась отправиться туда завтра, но что-то мне подсказывало, что, явившись за тем самым расчетом, я вряд ли получу необходимую сумму, чтобы заплатить за два месяца аренды.
Хотя надежда все-таки была, поэтому…
– Пойдем, Рори! – сказала я брату.
Даже не особо удивилась тому, что мой разум больше не отвергал эту мысль – то, что у меня есть младший брат. И еще то, что я мучительно, до слез его люблю и готова на все, лишь бы защитить и не дать мальчика в обиду.
– Пойдем, Рина! – с достоинством произнес тот.
– Миссис Ванроуз! – коротко поклонилась я склочной домовладелице, после чего мы с Рори гордо прошествовали мимо и наконец-таки выбрались на улицу.
Судя по всему, в город, который назывался Ровейна.
Снаружи нас поджидала настоящая зима – кристально-чистая, кусаче-холодная, с ярко-голубым небом и мелкими снежинками, срывавшимися под порывами ветра с крыш домов.
А еще там была опасность.
Стоило нам с Рори выйти из подъезда, как я заметила летящую на нас карету с запряженной в нее четверкой лошадей. Лошади скакали во весь опор, карету занесло на скользкой мостовой, причем как раз рядом с нами.
В полнейшем ужасе я дернула брата в сторону, загораживая собой и вжимаясь с ним в стену, при этом понимая, что спрятаться в подъезде мы уже не успеваем. Мое тщедушное тело тоже вряд ли защитит ребенка, так что нас вот-вот размажет.
На счастье, карета пронеслась мимо. В ее салоне за полуотдернутой шторкой я увидела недовольную молодую даму, разодетую в меха, что-то высказывавшую своему не менее разодетому кавалеру.
– Наверное, во дворец поехали. Тот, что на Акульем Острове, – с уважением произнес Рори, уставившись карете вслед. – Как они живут в своих дворцах, Рина?
– Не знаю, – честно сказала ему. – Понятия не имею, как они живут в своих дворцах. Пойдем уже?
Только вот куда?
– Пойдем! – воскликнул он. – На каток!
Я кивнула, после чего позволила брату показывать дорогу, уверенная, что тот уж точно ничего не перепутает.
Мы зашагали по расчищенному от снега тротуару. Я крутила головой, с интересом разглядывая дома и магазины, уже украшенные к празднику. Иногда возле парадных подъездов попадались небольшие елки с гирляндами и разноцветной мишурой.
Все же ненадолго остановились – Рори прилип к витрине магазина игрушек. Молчал, ни о чем у меня не спрашивая, но я видела, какими глазами он смотрел на игрушечный поезд с тремя разноцветными вагонами и такую же деревянную дорогу.
– Пойдем, Рина! – наконец, произнес брат, и я кивнула.
Хотела пообещать, что обязательно будет ему подарок на праздник, но затем вспомнила, что я вовсе не в Москве, а в Ровейне, поэтому разбрасываться подобными обещаниями не стоит.
Денег у нас нет до такой степени, что если я не заплачу домовладелице, то нас с Рори выставят на улицу, и «подарком» будет уже, если мы найдем себе новое жилье и не замерзнем в подворотне.
Мы пошли дальше, но вскоре остановилась я сама. Не удержалась, уставилась через стеклянную витрину на то, что происходило внутри дорогущей кондитерской.
Это была уже не простая булочная, мимо которой мы успели пройти три дома назад. Двери в ту были распахнуты, выпуская покупателей, и продавец, завидев нас с Рори, приветливо помахал рукой.
Судя по всему, он знал детей Одриджей.
Зато возле этой кондитерской стоял высокомерный швейцар, вежливо кланявшийся, угодливо распахивая двери перед посетителями. Пропускал их в мир миндаля, марципана и шоколада, на витринах которого были выставлены настоящие произведения искусства – чудесные торты и воздушные пирожные.
Правда, впускал он далеко не всех, потому что мы с Рори удосужились лишь его недовольного взгляда и небрежно брошенной фразы:
– Пошли вон!
И мы пошли, но не сразу.
Я еще немного посмотрела на то, как за круглыми столиками с белыми скатертями сидели красиво одетые люди. Пили кофе и горячий шоколад и смотрели на мир без страха… за то, что через три дня противная миссис Ванроуз потребует арендную плату, а если ее не будет, то без жалости выставит нас с братом на мороз.
– Пойдем, Рори! – произнесла уже я, и мы двинулись дальше.
Но ровно до круглой тумбы с объявлениями, на которой я заметила кривовато приклеенную ярко-синюю афишу. Рори засобирался было пройти мимо, но я снова замерла, а сердце застучало так громко, что стало отдавать даже в уши.
– Хочешь, я прочитаю? – увидев, куда я смотрю, спросил брат. – У меня уже хорошо получается, и миссис Рикарсон в школе меня очень хвалит. Вот, слушай! Бла-го-тво-ри-тель-ный… Какое-то сложное слово. Что оно означает, Рина?
– Оно означает «добрые дела», – отозвалась я, не спуская глаз с афиши.
– Зим-ний Бал, – читал по слогам Рори. – Рина, раз это бал, значит, он будет во дворце?
На это я подтвердила, что именно там, и афиша тому подтверждение, хотя на переднем плане был изображен каток и красиво одетые пары на коньках на фоне зимнего сада. Зато на заднем – высоко на холме виднелось золотисто-белое строение. Судя по всему, тот самый королевский дворец на Акульем Острове.
Но мое внимание привлек вовсе не он. Куда больше меня заинтересовал каток и то, что было вокруг него.
Потому что, порывшись в памяти, я вспомнила это место.
Фонари в виде цветков лилий, изящные декоративные решетки, заснеженные деревья и постамент, на афише пустующий, но в моем воспоминании на нем шипели и крутились фейерверки.
Потому что во время своего обморока на «корпоративе» я перенеслась именно туда!
Как раз на тот самый каток!
Больше из памяти выловить ничего не удалось, и я, уставившись на афишу, принялась старательно размышлять.
Значит, сперва меня закинуло на Зимний Бал в королевский дворец, а уже потом непонятным образом я очутилась в квартире на улице Цветочной, 15. Причем в теле Рины Одридж.
Поделиться книгой: