Я вам что, Пушкин? Том 1

То ли прокачанная за последнее время харизма сработала, то ли красную проверку прошел — понятия не имею. Но стало и впрямь полегче. Когда тебе в спину бьет сразу десяток взглядов, это чувствуется, даже если ты толстокожий пофигист. Сейчас это ощущение — неприятное, гнетущее, стало отпускать. Я начал расслабляться потихоньку. Девчонка же молча стояла, глядя себе под ноги. Страха от нее больше не исходило, но то, что ему на смену пришло, оказалось ничуть не лучше. Потому что в пустоте ничего хорошего не бывает. И глаза такие блестящие, как у пупсов, которых младенцам подсовывают. А в глазах чисто лиминальное пространство — свет горит, но дома никого.

— Эй, — осторожно окликнул ее я, — ты как?

Она подняла на меня смуглую мордашку в веснушках.

— А?

— Ты как? — повторил я, — выглядишь неважно.

— Это п-п-правда, — подтвердила Юри. Видимо, утомилась там стоять в одиночестве, бедолага. А может, некомфортно стало, когда вокруг все на тебя пялятся.

(с ее-то внушительным набором достоинств к этому пора привыкнуть. наверняка на реддите завсегдатаи сабов с «правилом 34» только их и изображают)

Я поморщился. Хорошо, что девочкам в обычный интернет не попасть — даже мимолетного знакомства с какими-нибудь футанари, гендерсвапом или самыми всратыми тентаклями хватило бы, чтоб они сами вскрылись-повесились.

— Н-не надо, — отозвалась девочка. Из ее голоса начисто вымело всю утреннюю жизнерадостность. Как будто содержимое выкачали, а оболочку оставили на остатках ресурсов бродить туда-сюда. Еще не зомби, но уже и не функциональная личность, — я тут близко живу. Доберусь сама.

Каждое слово монотонное, интонация туда-сюда не гуляет.

— Ну ты смотри, — произнес я, — а то вдруг предки волноваться начнут, искать тебя.

— Не надо. Я тут близко живу. Доберусь сама, — повторила она. Слово в слово повторила. Как будто заранее записанную реплику снова воспроизвели.

— Я у…у…уверена, что все б-будет в порядке, — Юри взяла меня за рукав, — пойдем, Г-гару.

Я окинул мою спутницу взглядом. Кажется, страх и смятение, что только что хозяйку Трюфеля мучили, никуда не делись, не рассеялись. Просто перекочевали к Юри. Их не скрывала ни вежливость, (которой тут придерживались все, кроме Нацуки), ни усталость… шарились мы сегодня порядочно. Ей было откровенно не по себе. Да и мне, если уж начистоту, тоже. Почему-то возникло ощущение, что если девчонка вдруг согласится на мое предложение и придется ее домой вести, то там обнаружится белая пластиковая коробка без окон и дверей. Цифровой гроб двадцать первого века, е-мое.

(или то же самое лиминальное пространство)

— Пойдем, — я кивнул, пытаясь выкинуть этот образ из головы. Получалось не очень хорошо, но стараться я не переставал.

Думай о хорошем, Игорян. Давай мы запомним из сегодняшнего дня только хорошее. Прохладный ветер с речки. Не соленый морской бриз, которым наверняка щас упивается Милка в своем Лимасоле, но тоже пойдет. Чай из термоса — вроде бы совсем не то, чего хочется бахнуть в такой день. И очень зря, освежил он здорово, хотя от температуры даже в пот бросило.

(от температуры, или?)

Или от того, что со мной была она. Когда проходил игру, то с готовностью орал с шуток про «дойки», «бидоны», «massive ASSETS» и так далее. Да и сейчас мысли проскакивают. Но чем дальше ее узнаю, тем отчетливее понимаю, что привлекает совсем другое. Совсем гладкая правильная мордашка прямиком из аниме… хотя она, конечно, хороша, врать не буду. Но не от этого совсем моторчик в грудине такты пропускает, а от манер, от голоса, от прикосновений…

(от того, что к кардиологу не мешало бы записаться с таким уровнем стресса, чучело, бля, позаботься об этом, а то отъедешь раньше времени)

— Г-гару, — голос Юри прозвучал совсем рядом, даже дыхание почувствовалось. Это было бы романтично до розовых соплей, если б тон не был таким напряженным, — н-не сочти, п-пожалуйста, з-за странность… но… я рада, что мы ушли.

— И не говори, — согласился я, — че-т понесло меня там, напорол чуши всякой у всех на глазах. Надо все-таки высыпаться лучше, а то вот так вот вырубаюсь, а потом дичаю слегка.

— Не и…извиняйся, — быстро сказала Юри, — я как раз об этом. Т-так нельзя про незнакомого, в с-сущности, ч-человека говорить, но я н-надеюсь, что мы больше не встретимся с э…этой д-девочкой. Она… она не п-показалась тебе жуткой?

Показалась. Показалась! ЕЩЕ КАК ПОКАЗАЛАСЬ НАКОНЕЦ-ТО ТЫ МЕНЯ ПОНИМАЕШЬ. Наконец-то можно в чем-то признаться без риска сойти за шиза. Но не слишком активно, не стоит с места в карьер рвать и все свои теории разной степени безумности ей выкладывать.

— Есть такое, — согласился я осторожно, — думал, у меня одного это чувство возникло. Потому и не говорил ничего.

— Н-нет, не у одного, — Юри еще чуть понизила голос, словно боялась, что нас услышат. Хотя вокруг не было ни души, лишь парочка бродячих котов грелась на солнце возле фонаря. Эти-то уж точно не подслушают, — ты слышал когда-нибудь про эффект «зловещей долины»?

Меня тут же флэшбекнуло в сегодняшнее утро. С «приветом» в зеркале. Когда я стоял и во все глаза смотрел за своим отражением, как герой всратого паранормального ужастика. Хорошо хоть что это отражение не надоумило расколотить раковину и вскрыть осколком глотку. Вот бы сцена красочная получилась. Как раз этот эффект я и почувствовал тогда, глядя на себя в зеркало. Все то же самое — и при этом неуловимо не так. И я знаю, что не так, а доказать не могу.

— Слышал, — ответил я, — знакомая штука.

Юри остановилась, обхватила меня за плечо и жарко зашептала на ухо. Несмотря на то, что тема для обсуждения у нас вроде как назрела серьезная, пришлось задействовать все свои резервы, чтоб не заржать. Но не потому что я легкомысленный или за ерунду мысли бедной тихони принимаю. Просто очень уж щекотно делалось от почти каждого слова.

— К-когда… когда мы шли у…у…утром и наткнулись на нее… вместе с собакой… девочка была н-нормальной. П-просто р-ребенок, л-любознательный, немного д-доставучий, н-ничего необычного, т-так?

— Да, — с готовностью согласился я. Уже понимал, куда она клонит, и даже как-то теплее сделалось от того, что у нас в одном направлении соображалка работает. Не одинок ты, Игорян, не пропадешь.

(ага. не только поодиночке с ума сходят. вы будете очень красивой парой. пусть даже ты не джокер, да и она не тянет на харли квинн. вот нацуки стопудово вписалась бы в образ)

— А сейчас, на о…о…о…братном пути, пока вы… разговаривали, я п-посмотрела на нее и… Гару, это б-была не о-о…она! — буквально зашипела Юри, — п…понимаю, что, наверное, сейчас покажусь тебе с-с-сумасшедшей, но к-клянусь, что и…и…и…ин…

Вдруг она замолкла и резко, почти рывком отпрянула. Я повернулся за ней. Так и есть. Раскраснелась, глаза сверкают, пальцы яростно накручивают темные пряди. Этого и следовало ожидать — сперва заикание усилилось, а потом организм и вообще отказался сотрудничать. Наверняка щас стоит и поедом себя ест, как пить дать.

Глупая.

Я сделал первое, что пришло в голову. И, наверное, единственно верное. Шагнул к ней и обнял. Сначала Юри замерла и сжалась (как будто мы раньше друг друга не касались, чесслово), но почти сразу расслабилась и склонила голову мне на плечо. Я едва не закашлялся — снова в рот полезли ее вездесущие волосы, но можно потерпеть. Из благих побуждений и чтоб момент хороший не портить.

— Все, все, — успокаивал я ее, — этого больше нет, оно ушло.

Говорю это, а у самого в голове «привет» из зеркала стоит. Белые буквы (призрачные?) отпечатались. Сапожник без сапог, мать его.

(братан, я тут тебе более поэтичную метафору подобрал. девки стопроцентно заценят. чек зыс аут, как говорится — «светя другим, сгораю сам»)

Пока что у меня разве что пониже спины сгорает ото всей той неправильности, которая тут и там лезет как клопы из старого садового кресла. Именно тогда, когда все вроде бы хорошо, мы тут на расслабоне, на чилле… чилл перерастает во что-то, от чего мороз арктический по спине шарашит. Сук, да неужели мало одного того, что я сюда из другого мира переместился? Разве это недостаточный стресс?

Ах да, скрипт. Упрямый и вредоносный. Как винлокер Владыки Вилатоса на компе Саёри.

— Юри, — сказал я тихо, — я никому не дам тебя обидеть. Даже если это будет легион стремных девочек. Им придется меня загрызть, чтоб до тебя добраться, и пару десятков мелких детских зубов я выщелкаю, уж поверь.

Вот и докатился. Признал свою готовность поучаствовать в насилии над детьми. И это еще даже недели не прошло! А до чего ты опустишься к концу игры, Гарик? Каннибализм? Некрофилия? Прослушивание лучших хитов группы «Руки Вверх?»

Бр-р, нет, до такого стыдно падать. Опять вспомнились пьяные корпоративы, особенно ближе к майским, когда руководство снимает турбазу в каких-нибудь ебенях. Там сидишь, слушаешь лучшие хиты русской попсы с девяностых до сегодняшнего дня и одинаково рьяно отмахиваешься от мошек и от Татьяны из бухгалтерии. И ведь никто это время потраченное не возместит уже…

Юри совсем по-детски утерла кулаком глаза, влажные, с опухшими веками, и вздохнула.

— П-прости, что-то я в…внезапно расклеилась.

— Юри, о чем мы договорились насчет постоянных извинений, м? — в шутку погрозил я пальцем.

— Ах да, т-точно. Совсем з-забыла… и-извиняюсь…

Я посмотрел на нее с наигранной строгостью. Юри под этим взглядом сжалась, но тоже понарошку — мы друг другу улыбнулись. Это пришлось очень кстати, обстановка разрядилась.

— Давай не будем снова в эту спираль падать, прошу, — взмолился я, — у меня есть идея получше. В общем, слушай, че расскажу… в семидесятых годах на одном американском телеканале показывали детское шоу кукольное. Типа «Улицы Сезам», только очень бюджетное…

Когда добрались до моего дома, я как раз закончил вольный пересказ известной на Мракопедии истории про черную церковь и болотные колокола. Дар рассказчика у меня, конечно, не вкачан, даже анеки задорно травить не умел никогда, поэтому в моем исполнении крипота больше напоминала пиратские новеллизации всяких «Чужих» или «Хищников». С изрядной долей отсебятины. Но Юри все равно слушала. И притом внимательно, без комментариев или вопросов.

— З-здорово, — поразилась она, когда я закончил последний пассаж, — и с-сеттинг такой… необычный. Я н-никогда прежде не с-слышала историю про с-сибирскую т-тайгу.

Ну тогда держись, тебе столько открытий чудных готовит просвещенья дух. И я, как его воплощение в этом мире. Но уже, наверное, не сегодня.

— Что ж, приятно слышать, — улыбнулся я, — потому что я много таких знаю. Так что могу порассказывать еще всякого… для такой замечательной аудитории совсем не в напряг.

Мы стояли прямо у дорожки, ведущей к моему дому. По логике наше суматошное, но все равно при этом ламповое свидание подходило к концу. Я начал прикидывать, как бы половчее пригласить Юри домой, когда она вновь взяла меня за плечо.

— Г-гару… с…спасибо за… за п-прекрасный д-день, — она опять разволновалась, — он… он стал с-совершенно о…особенным. К…когда я вступала в к-клуб, д-даже и подумать не могла, что… п…п…появится кто-то, с кем б…будет настолько…

— Я тоже думаю, что он получился особенным, — сказал я, — и все благодаря тебе, Юри. Ты удивительная. И в следующий раз, когда появится желание просто так ни за что извиниться, вспомни мои слова. Не забывай их.

Ее лицо вдруг оказалось чрезвычайно близко… и я понял, что сейчас будет. Вернее, что сейчас повторится. Только добавилось страсти, какого-то отчаяния. Юри буквально обхватила меня за шею. Я положил руки ей на талию и притянул к себе. Она с готовностью прижалась и запустила ладонь мне в волосы. Я почувствовал как тонкие пальчики ворошат дурацкую стрижку «под битла». Может, так хоть поприличнее выглядеть буду, хех.

Время как будто замедлилось. Ощущение было такое же, как когда я по лесу бродил, только не в пример приятнее. Потому что в этот раз не было никакой угрозы. Только тепло и безграничное доверие.

(а ты уверен, что нет СОВСЕМ никакой угрозы? кому-то ведь ваш обмен слюной может прийтись не по душе. не забывайся. локацию-то выбрал как минимум неосмотрительно)

Уймись, приятель, ты утомил.

Оторвались друг от друга мы секунд через десять, хотя по моим ощущениям могло и полчаса пролететь. Все как будто подернулось зыбкой дымкой. Фиолетового оттенка.

(даже небо, даже Аллах)

— Хочешь зайти? — спросил я, осторожно убирая упавшую ей на лоб челку, — можем у меня чайку попить.

Юри отвела глаза. Кажется, как раз в этот момент к ней возвращалась способность здраво мыслить, а вместе с тем — и осознание всего, что сейчас произошло.

— Я…мне… мне нужно д-доиой, Г-гару… еще раз спасибо… у-у-у…увидимся в п-понедельник, — сбивчиво пробормотала она и на крейсерской скорости припустила прочь.

Мне оставалось только смотреть ей вслед и слегка охреневать от всего происходящего. Да уж, мир, может, и стал гораздо более реалистичным, но люди в нем все равно ведут себя временами так, словно вышли из анимешной слайсухи эпизодов на пятьсот-шестьсот. Что это был сейчас за финт ушами? Зачем так все усложнять? Ведь я хотел, чтоб она зашла, и она сама хотела…

А что-то внутри все равно пересилило. Полностью забороть ее природную стеснительность и нерешительность у меня пока не выходило.

(теперь главное, чтоб она и правда резаться не начала на эмоциях)

Черт, правда. Я привалился к низенькому декоративному забору и задумался. Она действительно может пустить свой ножик в ход, если не сумеет совладать с чувствами, которые сегодня как раз ПРОБУДИЛИСЬ. Благодаря мне. Если бы дело происходило в откровенно виртуальном мире, набил бы себе чит на невидимость и прошпионил бы за ней до самого дома. Не для удовольствия, а только чтоб убедиться, что тихоня не начнет себе кровь пускать.

Но здесь таких читов не предусмотрено, да и вводить их некуда. А шкериться в кустах или в картонной коробке, как ГГ серии «Метал Гир» не вариант. В лучшем случае я ничего дельного не увижу, только вымотаюсь как псина или простужусь, а в худшем… меня сочтут сталкером-извратом и в ментовку все-таки заявят.

Надо же было опять упустить самоконтроль. Ведь жизнь всеми силами намекает, что нельзя так. Однако теперь об этом грустить смысла нет, почки уже отвалились. Я облокотился на этот хлипкий заборчик (надеюсь, под моим весом он не сломается — получить от соседа в лоб и влететь на бабки совсем не улыбалось) и оглядел окрестности. Никого из соседей на улице не было… лишь кто-то в доме через дорогу истошно скрипел креслом-качалкой. Хотел бы я тоже так… нихрена не делать в свой законный выходной, а сидеть на террасе, хлестать чай со льдом или что-то покрепче и просто кайфовать, глядя по сторонам.

(не становись дедом раньше времени! еще успеешь старческого бытия хлебнуть… или нет. в россии мужчины не очень долго живут, хехе)

Интересно, чем сейчас занята Саёри? Скрипт в подобное не углублялся, все-таки там повествование шло с точки зрения ГП, поэтому жизнь девочек была скрыта «туманом войны». Но ведь когда Гару нет рядом, не может же она овощем в койке валяться и киснуть в своей хандре?

(или может?)

Да не. Сайка не тянет на человека с хобби или хардкорными увлечениями (кроме рисования, конечно), она человек простой. Но в каких-нибудь симсов или казуалочки три-в-ряд на мобилке — почему нет?

Я достал из кармана телефон и посмотрел на часы. Без десяти минут пять вечера. Солнце, неумолимо шпарившее зноем, начало потихоньку сбавлять обороты. Поднялся прохладный ветер, с деревьев поблизости полетели листья. Такие же высохшие и мертвые, как тот, в который превратился клочок свитера.

Если я все-таки собираюсь разобраться с этим шутником гребаным, сейчас самое время начать. А то односторонняя коммуникация не канает, уж простите. Не то он осмелеет и посреди ночи мне стеночку в доме приподнимет, как в фильме про царя, который менял профессию. А там уже простор для действий открывается. Прирезать или просто подушкой придушить…

— Обломаешься, — пообещал я пустоте и пихнул телефон в карман, — я тебе сам полную охапку накидаю.

Пустота, конечно, ничего не ответила. На ходу извлекая ключи, я направился к дому. Напоследок еще раз бросил взгляд на окна спальни Саёри. Вроде бы колыхнулись занавески… или показалось?

…

— Признаю, это… неожиданно.

Моника остановилась напротив зеркала с «приветом» и придирчиво его оглядела. Подобралась поближе и осторожно коснулась пальцем буквы «П». Обвела ее по контуру.

(почти как полицейские труп обводят)

Она щас сама поступила как полицейский. После того, как я скинул фотографию зеркала, в ответ получил только краткое «Сейчас буду». И действительно, самое большее минут через десять госпожа президент явилась и приступила к личному осмотру.

— Да ладно? Какие еще заключения будут, Шерлок? — съязвил я.

Она нахмурилась и поджала губы.

— Пока я полную картину не сложила в голове — никаких. Так что будь другом, выведи извилины на сотрудничество и воспроизведи сценарий вчерашнего дня. Во всех деталях, если это возможно.

Это предложение мне совершенно не понравилось. Много за последние сутки произошло такого, что не очень порадует главу нашего клуба. Особенно после того, что мы сегодня делали с Юри. Нет, если б дело касалось исключительно меня, то и хер бы с ним. С другой стороны, она ведь и так в курсе, что вчера я с Саёри время проводил, так что…

— Короче, — начал я, — рассказывать особо и нечего. После того, как ты ушла, я еще отрубился и провалялся в отключке часа полтора. Потом живенько проснулся-томаснулся…

Брови моей собеседницы в удивлении взметнулись вверх.

— Что-что ты сделал?

— Проехали. Скажем, привел себя в вертикальное положение. Но в ванную все равно заскочил, без душа по утрам не могу. И тогда тут никаких приветов не было. Чистое зеркало, даже совсем не заплеванное зубной пастой. Потом быстро схавал приготовленный тобой завтрак… отлично, к слову, получилось, вкусно и нажористо.

Моника лишь задумчиво кивнула. Но по тому, как порозовели ее щеки, я понял, что похвала ей по душе пришлась. Хороший знак. Может, теперь, когда она узнает, где ее обожаемый Гарик ночевал, то не опустится до кровопролития и членовредительства.

(да, членовредительство было бы особенно неприятно, согласись. в нынешней ситуации этот элемент твоего организма весьма ценен)

— Потом помчал в школу. Там ничего из ряда вон не происходило. До того момента, как ты устроила мне скандал в коридоре и все заседание клуба пошло по п… кхм… не по плану.

По тому, как она мстительно сверкнула глазами, я понял, что поторопился. Может, кровопролитие еще и произойдет. Но вещи-то надо своими именами называть.

(ну так и сказал бы тогда, что клубная тусовка по пизде пошла, а не подбирал цензурный вариант, Гарик, двойные стандарты у тебя)

— Когда ты по-английски свалила в закат, я закрыл аудиторию, и мы с Саёри домой пошли. А по дороге жахнул ливень, и нам пришлось зайти в кафешку. Обсохнуть там, обогреться, хавчика перехватить, и все такое. А дальше ты уже все знаешь…

— Не все, — возразила Моника, — почему ты у Саёри остался на ночь, м?