Помоги проекту - поделись книгой:
— И как ты уже столько времени сама справляешься? — задал я напрашивавшийся вопрос. Вполне логичный, на мой взгляд. Очень сложно представить, чтоб никакие вышестоящие инстанции не заинтересовались несовершеннолетней девчонкой. Должны же были, по идее, определить ее в интернат или что-то подобное. Человеку в таком возрасте не совладать с самостоятельной жизнью.
— Ну, я не совсем… одна, — пояснила моя спутница, — есть тетя. Она считается о…о…опекуном. Отношения у нас б…б…более чем хорошие, но переехать к ней я н-не могу — своя семья, д-дом маленький, д-да и срываться за триста миль от родных мест н-не хочу. Она приезжает р-раз в месяц на в-выходные, и э-это местные органы вполне у…у…устраивает.
Юри вздохнула и забарабанила тонкими пальцами по корешку книги.
— А в остальное время я с-сама по себе, д-да. Но…
Она замолчала и перевела взгляд с книжных страниц на речную гладь. По воде бежали солнечные зайчики, так и не желавшие никуда уходить. Мне тоже не хотелось никуда идти. Несмотря на то, что этот день состриг с меня лет пятнадцать жизни, я ощущал покой. Забавно. И думать не думал, что так нуждаюсь в обычном чилле.
— Ты только не жалей меня, л-ладно? — попросила Юри, — я именно п-поэтому стараюсь п-пореже говорить о себе. О…обязательно кто-то начнет расспрашивать, и р-разговор непременно выльется в фестиваль ф-фальшивого сочувствия, к-которое н-ничего не значит. У меня есть м…мои к-книги, и клуб… и д…девочки… и т-ты…
Меня она к этому ряду приплюсовала без особой уверенности. Словно раздумывала, а не окажусь ли я одним из лагеря сочувствующих. Но нет — из-за этого точно переживать не стоит.
— И я есть, — подтвердил я, — ты не думай, так легко от меня не отделаешься. Я как коронавирус, хрен знает откуда появился и пропадать никуда не собираюсь.
Юри округлила глаза.
— Какой-какой вирус?
Бля, совсем забыл, что в этой вселенной, похоже никто так и не придумал сожрать или трахнуть неведомую китайскую зверушку, поэтому «чума двадцать первого века» так и не родилась. Или родилась уже, просто сюда пока не доехала.
Тебе лучше знать, ты ж мое справочное бюро, хех.
— Да проехали, — усмехнулся я, — это из игры. Недавно с ребятами проходили один шутер с эффектом погружения. Так погрузился, что теперь игру с реальностью путаю. Не думай об этом.
Юри явно хотела продолжить разговор, но не стала — теперь ее нерешительность сыграла мне в плюс. На том все и закончилось. Когда мы в третий раз
Вдобавок весь этот салат «Оливье» приправили штампами подростковой литературы, поэтому внутри у меня к сюжету быстро все упало. Не дропал я книжицу только чтоб не обижать Юри.
Ближе к вечеру мы добрались до очередного НЕОЖИДАННОГО сюжетного хода — родители героев заключили с какой-то НЕХ контракт в далеком прошлом, и теперь пришла пора платить по счетам. После этого я решил, что уже повидал слишком много сюрпризов для одного дня. И закрыл книжку. Юри, конечно, приняла это на свой счет.
— Я… я т-тебя задержала, д-да? П-прости, пожалуйста…
— Ничего подобного, — ответил я, — просто щас здесь и правда будет людно, а я терпеть не могу, когда вокруг народ туда-сюда снует.
— Р-разделяю твои ч-чувства, — согласилась Юри, — т-тогда п-поспешим.
Однако мы посидели еще пару минут, наблюдая за стайкой школотронов на противоположном берегу. Они с веселым гиканьем сооружали бумажные кораблики, поэтому я понял — до начала парусной регаты лучше свалить, а то скоро поднимется хаос.
Я поднялся и протянул руку Юри. Сам еле на ногах стоял, но ей помощь нужнее, наверняка спина разламывается. Нужно обладать действительно серьезной любовью к печатному слову, чтоб на сигналы тела забить.
Я уже понял, да. И от осознания этого еще приятнее делается.
— И что… ты думаешь? — спросила меня Юри, когда мы уже вышли с берега.
— Думаю, что зря все же не окунулся разок, — признался я, — даже не знаю, что помешало. Сплавал бы пару раз от одного берега до другого… а так прекрасно посидели, по-моему.
Юри хлопнула меня по плечу.
— Д-да нет же, Г-гару, я не про то! Как тебе к…к…книга?
Как будто посмотрел половину видеокассетного ужастика, разбодяженного подростковой драмой. Не откровенное хрючево, но и не шедевр, на разок пойдет. Однако сказать такое все равно что пощечину Юри влепить. А я предпочел бы… продолжить знакомство с ней. Только на сей раз в более приватной обстановке.
— Не откровение, но роман крепкий, захватывает. Интересно, удастся ли компании «Хартс» залатать портал в ад или Предвечные выберутся и всех сожрут.
Глаза моей спутницы загорелись.
— Ох, т-тебя ждет п-парочка интересностей, но обойдусь без спойлеров — всему свое время, — в ее хриплом голосе чувствовалось предвкушение, — я была бы счастлива вновь п-пережить эти моменты…
— Прямо в точности те же моменты пообещать не могу, конечно, — ответил я, — но есть идея. Это, конечно, непросто, но я могу подождать и пока не притрагиваться к «Маркову». Потом выберем день так же, как сегодня, и добьем уже книгу до конца.
— Это чудесная идея, Гару, но м-мне неловко от того, что я у…у…удерживаю тебя от д-дальнейшего знакомства с романом.
О, с этим проблем никаких. «Марков» валялся у меня на столе несколько дней и еще поваляется. Ты и твои подружки столько разных забот мне накидываете, что время летит быстрее японского скоростного поезда. И к тому же если для того, чтоб с этой готической принцессой потусоваться, нужно не очень хорошей литературы навернуть, то цена невелика.
— Не бойся, я ж сказал, что мастер. А у нас сила воли несгибаемая.
Пытаясь не думать об этом, я кинул взгляд вбок, на тротуар… и малость охренел. Возле забора стояла моя старая знакомая — девчонка в футболке с Багзом Банни. С какой-то возмутительной беззаботностью она стояла и выводила мелками солнышко. Я заскрипел зубами и пожалел, что детей бить нельзя, а то втащил бы ей с правой прямо на месте. Заслужила. Я по ее милости бродил в шоковом состоянии в каких-то ебенях, чуть седым не стал!
Ну ладно, от затрещины воздержусь, но высказать надо. Иначе она кого-нибудь потом в ЧВК «Рёдан» завербует, чего доброго. Надо это пресечь.
— Юри, постой минутку, подожди меня, — сказал я коротко и направился к девочке.
— Ты к-куда, Гару? — донеслось в спину.
— Ща, одну минуту!
Я постараюсь быть кратким и убедительным. Изображу коллектора, выбивающего просроченный микрозайм.
— Приветик, не скучаешь? — окрикнул я девчонку. Она повернулась сначала с осторожностью, но почти сразу же узнала.
— Привет! Вы уже все?
— Ты уже тоже все, — злорадно пообещал я, — ща вот пойдем к твоим родителям, и я им про твои игры разума расскажу. Вангую, что потом месяц сидеть не сможешь нормально, а то и два!
Предъявить сразу за дела консольные нельзя — тут посторонние люди, да и Юри услышать может. Так что сперва придется застращать без скрытых смыслов. Однако угроза не очень подействовала, хотя я старался. Все из-за Гару, его задротистым видом ввергнуть в ужас нельзя. Разве что жалость вызвать.
— Мальчик, ты чего? — с недоумением переспросила девочка, — какие игры? Ты в порядке? Может, помощь позвать?
— А давай, — согласился я, — идея просто супер. Вот щас соберем публику и ты при всех расскажешь, как отправила меня сегодня по парку бегать. Ты это ради прикола сделала, м? На спор? Забилась с кем-то?
Тут понял, что навыки самоконтроля малость переоценил и все-таки орать начал. Это подтверждают и люди вокруг — кто-то смотрит с любопытством, некоторые шепчутся. Плевать.
— Ты точно головой не стукнулся? — поинтересовалась девочка, — я в ту часть парка и не ходила сегодня вообще. Трюфель там гулять не любит, поэтому мы ушли, когда он все свои дела сделал.
— Врать-то брось, — сказал я устало, — я вышел на поляну, через некоторое время из рощи появилась ты и начала нести жуткую ахинею про то, что моя подруга в беде…
— Дурак, да? — покрутила собеседница пальцем у виска, — туда только взрослые ходят, потому что заблудиться можно запросто! Ты спятил, наверное! Мы и виделись-то только утром сегодня!
Настороженные шепотки среди людей становятся громче, отчетливее. Такое впечатление, что я перед консилиумом подъездных бабок стою. И вот-вот удостоюсь клейма «наркоман». Это плохо. Очень-очень плохо. Хер бы с ней, с моей репутацией, с меня любые обвинения как с гуся вода. Но у Юри может разыграться тревожка…
— Не ломай комедию, — шикнул я на вредную мелкую дрянь, — ты отправила меня по кровавому следу. Я пошел туда, в самую глушь, и нихрена! Так что давай прекратим это шапито. Извинись передо мной и моей подругой за косяк, и мы в расчете.
— Да что ты выдумываешь? Не могла я тебя никуда послать, придурок! — взвилась девчонка.
Вот за этим только тебя и терплю. Иногда бывает польза. Я сунул руку за пазуху и извлек оттуда сегодняшнюю находку. Протянул ее девочке.
— А это ты как объяснишь тогда?
Тут взгляд девочки изменился. В нем появилась нерешительность и страх. Правильно, наконец-то мы приблизились к нужному результату.
— Слушай, — замялась она, — мальчик, я не шучу, тебе бы к доктору сходить. Он тебе все и объяснит.
Я пришел в замешательство. Вот так нервы у нее стальные. Не сдается, зараза.
А потом глянул на то, что держал в ладони — и замешательство превратилось в оторопь.
Потому что в руке вместо клочка шерсти из свитера лежал тонкий желтый лист.
Глава 27.5
— Двести двенадцать кр@#;0В с вас, — подытожил кассир, — как оплачивать будете, наличными или карта есть?
— Картой, — ответила Моника и полезла в сумочку.
Куда же она запропастилась? Бумажные носовые платки, ключи от дома, пачка жвачки со вкусом «сочные тропики»… Наверняка пластиковый прямоугольник погребен на самом дне. Как по закону подлости.
Этот закон в последние несколько дней применялся повсеместно. С той самой минуты, как привычный мир изменился. Никакого шока — все-таки «день наступившей осознанности» удивил куда сильнее, однако это было что-то новое. Объяснить перемены удавалось с трудом. Почти что как рассказывать слепому, чем желтый отличается от синего в крапинку, однако Моника их чувствовала. Все вокруг приобрело дополнительное измерение, из плоского спрайта стало объемным. Она долго искала подходящее слово для того, чтобы описать свои ощущения и после мозгового шторма наконец нашла.
Люди и предметы вокруг Моники вросли в реальность. Укоренились в ней. Мальчик-почтальон все так же доставлял утреннюю газету, но теперь он проносился сломя голову и распугивал голубей, а не крутил педали с методичностью робота. Старики, живущие через дорогу, лаялись из-за того, кому на этой неделе стричь лужайку, а не стояли посреди этой лужайки с глупым видом. Посетителям местного кафе наконец стали подавать еду, а не выставлять на столы пустые тарелки.
Ощущение, что вокруг тебя загон с пластиковыми манекенами, ушло. Это радовало, но ведь некоторые из условностей облегчали жизнь. Например, сейчас уже не притворишься, что расплатился за покупки. Да что там — раньше и вообще не надо было ни за что платить. Пара консольных команд — и готово. Все, от одежды до предметов роскоши находилось буквально на кончиках пальцев. Так Моника перемерила весь ассортимент местного ювелирного магазина, включая даже роскошную тиару с бриллиантами и сапфирами. Украшения симпатичные, но что в них проку, если даже покрасоваться (и похвастаться!) не перед кем? Перед девочками самоутверждаться, что ли? Это смешно.
Несмешно стало, когда исчез доступ к консоли. По нему Моника скучала и не стеснялась это признавать. Ничего дурного в том, чтоб выбирать легкий путь, правда? Превозмогание и достигаторство пусть остаются героям и дурачкам.
— Может, все-таки наличными? — предложил кассир, — не задерживайте.
— Нет-нет, — Моника отмахнулась, — это ни к чему, карта у меня с собой.
«Не задерживайте». Ха, вот так юморист ей попался. Утром субботы книжный магазин наплывом посетителей похвастаться не мог — кроме Моники, затариться книжным словом решили только двое. Тощий паренек отирался возле секции с толстыми научными журналами. Он казался донельзя сосредоточенным. Даже слишком. Моника готова была поставить деньги на то, что как только она уйдет, паренек направится в отдел с мангой для взрослых. И уж там разгуляется. Пусть персонажный файл у него отсутствует, параметры так просто не посмотришь, но Монике все равно казалось, что она видит паренька насквозь. Да и продавец наверняка в горячие журнальчики поглядывает.
Интересно, а что насчет Гарика? В ту ночь, что они провели вместе, он был как минимум неплох. Сравнивать, конечно, не с чем, собственные руки не в счет, но если приятное чувство, которое до сих пор накатывает при мысли об этом, показатель, то…
Карта наконец попалась в руки. Как раз вовремя. Вторая посетительница — толстая тетка с шоппером уже пыхтела за спиной.
— Читайте на здоровье и заходите еще, — монотонно пробормотал кассир. Вот он-то как раз напоминал манекена из той, предыдущей версии мира.
Моника кивнула и направилась к выходу. Обернулась, уже стоя в дверях. Чутье не обмануло — тощий паренек действительно шмыгнул к разделу с вывеской «18+».
Субботнее утро встретило нехарактерным для октября теплом. Плюсов в нынешнем положении было немного, по пальцам пересчитать можно, но приятный климат вполне к ним относился. Сеттинг «британской осени» Моника бы не вынесла — от вечной жизни в промозглом сыром тумане повеситься захочется. Хотя Саёри и без него в этом… преуспела. Пусть и по твоей вине, напомнила себе Моника, и задвинула эту мысль куда-то на дальний план подсознания. Лишний раз портить себе настроение не хотелось. Его и так события вчерашнего дня подточили.
Моника одернула безрукавку (только для верности — та сидела идеально) и зашагала по тротуару. Путь предстоял неблизкий. Нацуки жила далеко от центра… настолько далеко, насколько это возможно в столь небольшом городке. Не окраина, но близко к тому. Стоило бы вызвать такси, но их мало, три-четыре человека извозом промышляют, не больше, так что утром на это и рассчитывать глупо. Ничего, легкая прогулка с утра не повредит, только мышцы в тонус приведет.
Хотя подкручивать параметры через консоль куда проще и приятнее.
Дорога до дома Нацуки заняла около сорока минут. Забавно, подумала Моника, многие часто используют утренние прогулки или пробежки для того, чтоб очистить голову или, напротив, остаться наедине с собой. Она же всю жизнь (если бесконечную череду недельных циклов можно так назвать) проводит так. Хоть и торчит постоянно в клубе вместе с девочками. Но с ними по душам говорить смысла ноль — через несколько коротких дней все сбросится.
Так, спрашивается, зачем она сейчас тащит эту несчастную мангу к Нацуки? Если знает, что скоро произойдет перезапуск, и книжка вернется на магазинную полку.
Потому что где-то внутри теплилась надежда, что в этот раз все пойдет иначе. Время не остановится. Фестиваль, будь он неладен, пройдет и закончится. Петля (иронично!) разорвется. А ГП, только теперь уже Гарик — странный, непонятный, но ЖИВОЙ, останется рядом.
В куклы играть надоело. До боли хотелось чего-то настоящего. В идеале, конечно, здорово было бы выбраться отсюда, но если не выйдет… Моника остановилась. Рука сама скользнула в карман джинсов и нашарила там мобильник. Плевать, что час ранний и Гарик может спать, завтракать или принимать душ. Сейчас его голос был ей необходим.
Вскоре он появился. Прорезался в динамике…
— Чего надо?
…и жизнерадостностью не порадовал.
— Встань, Гарик, страх преодолей! — возвестила Моника, — как настроение?
…
Перед домом Нацуки стоял автомобиль — седан интенсивно-розового цвета. Для нынешних мест настоящая диковинка. Машина явно знавала лучшие времена — на кузове тут и там островки ржавчины, здоровенная вмятина на водительской двери… Отчего-то рыдван казался смутно знакомым. Хотя это и неудивительно, такое сложно не заметить. Моника вздохнула. Со временем визита она не угадала. Отец Нацуки наверняка был дома. Но делать нечего. Не сдавать же назад… жалко и времени, и двух сотен.
Моника облизнула губы и нажала на кнопку звонка. Никто не ответил. Она позвонила еще и еще, однако из-за двери не доносилось ни звука. Вполне возможно, что папа с дочкой решили с утра пораньше прошвырнуться по магазинам. Все-таки глупо было заявляться без приглашения. Только в кино такие штуки срабатывают безотказно, в жизни же выходят боком. Так, стоп? В жизни?
Превосходно. Теперь ты сама пытаешься сложить вокруг себя четвертую стену.
Стараясь не думать об этом, Моника постучала в дверь. Вновь ничего. Что ж, притащилась сюда она впустую. Придется отдавать мангу Нацуки в понедельник, у всех на виду. Наверняка та не упустит случая макнуть Монику лицом во все ее проступки… или, как говорит Гарик, «косяки». Сделает это с радостью и припомнит все. Как в рассказе Филипа Дика.
Когда Моника уже собралась уходить, дверь распахнулась и едва не двинула ей по носу. На пороге появилась Нацуки, растрепанная и злющая, как той-терьер.
— Чего ты колотишься, м? — зашипела она вместо приветствия, — папу разбудишь, он только полтора часа как после смены…
— Привет, — Моника слегка опешила.
Надо же, раньше папа существовал только в виде мимолетных упоминаний в скрипте, а теперь вот на смены ходит. Становление персонажа в действии, дамы и господа.
Поделиться книгой: