Я вам что, Пушкин? Том 1

(вся мокрая, хихихихихи…)

НЕ БУДЕМ НА ЭТУ ТЕРРИТОРИЮ ЗАХОДИТЬ. НЕ НАДО.

Я хмыкнул и отправился на кухню, ворошить запасы. Оказавшиеся, впрочем, не очень-то богатыми. Сразу видно — подружка моя не по книжке о вкусной и здоровой пище питается. Из овощей в холодильнике нашелся лишь огурец, сиротливо лежащий в пластиковом поддоне, молока осталась одна полупустая бутылка… зато полуфабрикатов целая полка. Хм, может, позаимствовать пачку замороженных наггетсов… к обеду хорошо должны зайти завтра. Думаю, Саёри против не будет. А к тостам недурно бы колбаски пожарить. Но ее нет… зато бекон на месте. Что ж, тоже нормально. Тогда лучше с кофейком пойдет, а не с чаем.

Я разогрел сковороду и вывалил на нее часть мясистых полосок. Оставлю еще на завтра — всю пачку даже Сайке не умять, а я не голоден. Бекон приятно зашкворчал, выделяя жир. Теперь чайник раскочегарим…

Во входную дверь кто-то постучал. Поначалу я этот звук проигнорировал — отходить от плиты, когда на ней что-то готовится, чревато. К тому же вряд ли Саёри следит за батарейками в своем детекторе дыма. Если он тут вообще есть. Однако я зря понадеялся, что визитер свалит восвояси — стук повторился.

(может, если ты не будешь обращать на него внимание, оно уйдет)

Но мне не повезло. Теперь уже в створку забарабанили. Чертыхаясь сквозь зубы, я побрел в холл. Если это очередной криповый чудак на букву «м», желающий рассказать про Господа нашего Исуса Христа, я ему прямо там зубы пересчитаю. В такую погоду все свои дома сидят и телевизор смотрят!

Как только распахнул дверь, все эти мысли из головы будто вымело. Волной белого шума.

— Кхм, не буду врать, неловко вышло, — только и смог выдавить я.

Глава 22

Я негромко кашлянул, переминаясь с ноги на ногу. Да уж, нарочно такого не придумаешь. Или напротив, лишь по сценарию

(по скрипту!)

подобное и происходит. Неспроста на ум четвертая стена недавно шла, ох неспроста. На пороге стояла — кто б вы думали — президент литературного клуба собственной персоной. Увидеть меня она не ожидала — свои выразительные зеленые глазищи аж выпучила. Впрочем, я сам наверняка напоминал лося на трассе, которого вот-вот снесет фура.

(среди огней вечерних и гудков машин мчится тихий огонек твоей души, Игорек)

Надо что-нибудь сказать. Если заведу, кхм, диалог первым, то контроль над ситуацией будет мой. Можно начать с малого.

— Здорово, — выдавил я.

— Здоровей видали, — пробормотала Моника, но тут же спохватилась — и так успела за день свой образ похерить. Образ человека, который за словом в карман не лезет и всегда знает, что сказать, — то есть, Гару, ты откуда здесь взялся?

Ее ехидная ремарка, просочившаяся наружу, едва не заставила меня прыснуть. И зачем, спрашивается, все время рисоваться надо? Я хз, что там у нее в персонажном файле напихано, наверняка все предпосылки для синдрома отличницы и других расстройств, но ведь неужели не понятно, что выделываться не перед кем? Девочки не глупые, поймут и, полагаю, даже оценят, если Моника перестанет флексить своим СОВЕРШЕНСТВОМ. А я и подавно. Мне тянки больше по нраву естественные, без выпендрежа.

Придется и об этом с ней поговорить, когда подвернется случай. Но подвернется он явно не сегодня.

— Ветром меня сюда задуло. Прямо в окно, как Питера, мать его, Пэна.

(или клоуна Пеннивайза. в водостоки. мы все здесь летаем, приятель, и ты тоже будешь летать)

Да я и так переживаю самый улетный экспириенс в своей жизни. Чесслово, как только в Москву вернусь, ливну нахрен со своей айтишной работы и запилю на материале пережитого пару романчиков.

(плохая идея, брат. фанфики не продать…)

— Погодка шепчет «сиди дома», — указал я на тучи, продолжавшие висеть в пасмурном небе, — мы как раз по дороге домой под ливень угодили, вот я и зашел к Саёри обогреться чуток.

— Бедняжка, — с сожалением произнесла Моника. Голос сладкий, как арбузы в сентябре, и насквозь фальшивый, — а чем тебя собственный дом не устроил? Он же в двух шагах.

Она с таким нажимом это произнесла, что мне показалось, будто все ножи из коллекции Юри щас на меня нацелились. Прямо в глотку так и смотрят.

— Дело есть у меня, — поведал я. Расплывчатую формулировку выдал — неохота вдаваться в подробности и палить Саёри, решившую сжульничать на контрольной. Может, на самом деле Монике и плевать на успеваемость ее одноклубниц, но для вида она головомойку подружке все-таки устроит. Не в ее характере упускать такие возможности. Альфа-самка же, черт подери.

Не дав ей возможности приступить к допросу с пристрастием, я поинтересовался:

— Ты в дверях не стой, проходи. Я там яичницу пожарил, с пылу с жару… судя по запаху, чутка подгорела даже. Один момент.

Едва не врезавшись в дверь плечом, метнулся на кухню. Ситуация там выходила из-под контроля — содержимое сковороды шкворчало и порскало во все стороны горячим жиром. Как же вовремя ты, Игорян, подоспел. Еще минута-другая — и вместо питательного обеда подавал бы на стол угольки интенсивно-черного оттенка.

(яйца а-ля негро)

С этим бы поосторожнее надо. Нынче за такие шутки и вокабуляр тебе самому яйца за милую душу оторвут.

— Форму снимай! — крикнул я из кухни, — стирку мы уже заложили, но что-нибудь придумаем.

Вместо ответа из гостиной донесся смущенный писк. Кажется, Саёри так и не додумалась поинтересоваться, кого же к нам принесло, и после водных процедур выбралась из душа в одном полотенце.

(вот тебе и возможность для тройничка. представляешь, вот сейчас ты выходишь такой весь бравый, соблазнительный, и вместо свиной жареной колбаски предлагаешь девахам свою, хихихих)

Идея топ, врать не стану. Не будь Моника на взводе, непременно бы ей воспользовался. Но в нынешнем состоянии она может только боль и страдания причинять, а у меня таких кинков отродясь не бывало. И у Гару вроде как тоже.

— Моника! Что ты тут делаешь? — послышался Сайкин удивленный голос.

— Саёри, ты вообще проверяешь сообщения в телефоне? — ответила та вопросом на вопрос.

— Д-да, — подтвердила Саёри. Чистейшая ложь, стопроцентная.

— Тебе стоит делать это почаще, — в тоне Моники слышалось недовольство, — полчаса назад я известила тебя, что забегу забрать планшет для рисования, который одалживала в прошлом месяце. Где он, кстати?

— Ой, — смутилась моя соседушка, — тут такое дело…

Плохое начало, оооооочень плохое. Пора бедолагу выручать, сегодня Моника пленных не берет. Будет секир-башка, если не вмешаюсь. Твой выход, не такой уж и юный падаван.

Соображалка закрутилась, заскрежетала ржавыми шестеренками. Выхватив из шкафчика с посудой парочку рандомных тарелок, я вывалил на них яичницу и на манер заправского официанта, всю жизнь бегавшего с подносами, возвестил:

— Дамы, за стол! Два раза повторять не буду, предложение ограничено.

Саёри заверещала.

— Гару, постой, не входи! Я не успела переодеться.

Дальше последовал топот босых ног по лестнице — эта безалаберная дурочка понеслась за одеждой. Выглянув в гостиную и убедившись, что ничего КОМПРОМЕТИРУЮЩЕГО там больше нет, я вошел и с чувством выполненного долга сгрузил на столик тарелки с едой. Моника продолжала буравить меня глазами, но почему-то это уже не так действовало, как в первые дни. То ли эффект новизны прошел, то ли я приобрел, что называется, резист. Очки навыков влил в силу воли.

(главное, чтоб тебе потом ничего не влили. вдруг на вторую неделю у Юри крыша поедет, она тебе какого-нибудь клофелина в чай плеснет. или конского возбудителя. для вкуса)

Вряд ли она захочет моей смерти, хотя… все бывает.

Моника моим советам не вняла — так и продолжала в своей униформе сидеть. Ну и пусть, если нравится ОБТЕКАТЬ, хозяин барин, мешать не буду. Вообще интересно — а что ей здесь надо? Сайка-то на отмазу про планшет (которого я, кстати, и в глаза не видел, хотя в комнате у нее был) купилась запросто, но со мной этот номер не пройдет.

Навряд ли госпожа президент после сегодняшней сцены в клубе решила просто заскочить проведать подружку. Да еще время так хитро выбрано — если б мы не провели разговор по душам да Сайка не упросила помочь с компьютером, я бы щас тусовался где-нибудь на выезде из этого городишки. Границы мира бы проверял.

(постой-ка, Игорян. помнишь, в игре, еще в первом акте, когда Саёри особенно жестко взгрустнулось, протагонист ходил весь на нервах, пожаловался Монике. она ж тогда предложила сама с ней по душам побеседовать. после чего Саёри в понедельник и удавилась. что если Моника собиралась провести такой же разговор сейчас? знаю, звучит мега-херово, но ты все-таки подумай)

Я разложил столовые приборы и подвинул столик к дивану. При этом изо всех сил старался сохранить покерфейс, чтоб эмоции изнутри на поверхность не прорвались. Глаз у Моники острый, наблюдательный, она быстро просечет, что голова у меня щас не на месте.

Мне совершенно не хотелось думать о том, что эта девушка могла так поступить. Минувшим вечером (и ночью) она казалась такой уставшей, такой уязвимой, такой… ласковой. Ну не мог человек, который до слез, до рыданий и криков в подушку сожалел о том, что натворил, проворачивать хитроумные планы. Это двуличность высшего порядка.

Но и отмести такую возможность я не мог. Потому что после нашего разговора в коридоре она как по щелчку тумблера переменилась. Мою внимательную и чуткую Монику сменила надменная глава литературного клуба. Весь прогресс стерся, словно с пиратской карты памяти для плейстейшн. Мы откатились к заводским настройкам, открывай все ачивки заново.

— Знаю, что ты мяса не ешь, так что бекон выковыривай, пожалуйста. Можешь его в сторонку откладывать. Или к Саёри на тарелку, она только рада будет, — усмехнулся я.

Моника лениво поковыряла блюдо вилкой, после чего размяла рыжий желток.

— А ты?

— А я в кафе наелся до отвала, — сообщил я и тут же прикусил язык. Вот тупорылый баран! Разболтал ей лишние подробности. Сейчас этим можно только хуже наделать. У нее ревность вон аж плещется, чуть через края не перехлестывает.

— Вот как? — легкая полуулыбка тронула ее губы. Я чуть не заскрипел зубами. Сидит тут, смакует мою стряпню, вся из себя загадочная, как Джоконда, — ты осваиваешься, Гарик?

— С чем осваивается? О-о-о-о, Гару, что это ты сделал?

(СЛАВА ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ)

— Накрутил из того, что было, — скромно признался я, чуть склонив голову, — это, конечно, не молекулярная кухня, скорее атомное хрючево, но зато сделано с душой.

(и с любовью?)

Кто знает, бро. У меня крыша съедет скоро.

(тьфу ты, посмотрите на него. еще только с двумя время проводить начал, а уже хнычешь как тряпка последняя. соберись, чмо! командора-сержанта Хартмана на тебя нет! на истинный рут выйдет лишь достойный, а ты на него не тянешь пока)

— Гару в клубе осваивается, — пояснила Моника, отправляя в рот кусочек яичницы, — полагаю, можно сказать, что испытательный срок он прошел успешно.

— А ведь и пвавда! — вскричала Саёри. Реплика получилась смазанной; едва усевшись за стол, она набила рот яичницей. Хотя участвовать в разговоре это ничуть не мешало. Подумаешь, правила поведения за столом, это все выдумки для слабых духом, — Гару, ты ве пвовел в клубе ПФЕЛУЮ НЕДЕЛЮ, понимаеф?

Я кивнул. Да понимаю. Понимаю, что влип как доисторическая насекомая кракозябра в янтарь. И теперь, как в известной советской песне, никуда не спрятаться, не скрыться.

(что попишешь? молодежь! не задушишь, не убьешь)

— Конечно — заверил я, — чайку желаете? Я бы щас глотнул горяченького с удовольствием…

— Гару, и какие у тебя впечатления? — спросила Моника, — полагаю, нам с Саёри как управляющим фигурам в клубе, будет полезно услышать мнение… нового лица.

Ох, если б щас Сайки здесь не было, я бы высказал свои мысли, что называется, без купюр. Издание второе, исправленное и дополненное. Но нужно сохранять видимость цивильной беседы.

— Мне сравнивать не с чем, конечно, по таким штукам я раньше не угорал никогда, после школы сразу домой топал. Но вроде бы все здорово, девочки, я серьезно. Вы молодцы. Если честно, когда Саёри только предложила вступить, я подумал, что будет скучища лютая, и очень рад ошибиться.

Саёри расплылась в довольной улыбке, настолько заразительной, что не ответить было невозможно. Чем больше узнаю ее, тем больше она мне по душе. За двадцать шесть с лишним лет моего пребывания на голубом шарике усвоил, что мир место сволочное и паскудное — объеби ближнего, насри на нижнего и прочие тому подобные подъездные истины, мать их. По законам джунглей живем, каменных и пластиковых. Жаль, что Сайка только одна — такие, как она, там не помешали бы. Хоть немного, а сделали бы жизнь вокруг лучше.

(а теперь реалистичный варик. она бы так нахлебалась всего этого дерьма из реала, что повесилась бы через месяц. поэтому… Моника-то из девочек самая подготовленная)

— Спасибо, Гару, крайне приятно слышать, что ты остался доволен.

Загадочная полуулыбка с красивого лица Моники не исчезла, но стала чуть более… искренней, что ли. Словно рыжий луч солнца в тумане промелькнул.

(не ну ты точно от них заразился. скоро свой анапест начнешь демонстрировать по поводу и без, бессовестный извращенец)

Импровизированный обед вскоре завершился, и мне пришлось тащить посуду обратно на кухню. Что ж, пока все идет неплохо. Неловкость от внезапного визита удалось обойти, версию правдоподобную выстроил, Моника не фокусничает и сцен не устраивает, с ножом или удавкой ни на кого не бросается… даже жратву не сжег. Могу выставить сам себе оценку десять из десяти, как любит делать один ПОЛНОВАТЫЙ обзорщик компьютерных игрух.

(ЦАРЬ ВО ДВОРЦА)

Щас чаю с печеньем им выдам, а дальше прозрачно намекну Монике, что ей пора бы наконец возвращаться домой, как завещал мистер Трололо. Водрузив на поднос две дымящиеся чашки (хотя какой уж в них чай — Юри за эту труху из пакетика плюнула бы в морду) и вазочку с крекерами, пошел обратно в гостиную.

— Саёри, а ведь ты проигнорировала мой вопрос относительно планшета, — сказала Моника задумчиво.

Сайка сложила вместе указательные пальцы и устремила глаза в пол. Сейчас она была похожа на щенка, обоссавшего любимый бабушкин ковер и очень за это извиняющегося.

— Мони, тут такое дело… ты только не сердись…

— Не буду, — заверила ее подруга.

Ага. Это щас она так говорит, а потом такая «упс, мои пальцы были скрещены, нещитово». и кипятком Саёри обливает.

— На прошлой неделе я собиралась порисовать перед сном, ну знаешь, всякие мини-комиксы. Начала набрасывать первую панельку, а потом подумала, что надо сходить зубы почистить.

— Так.

На всякий случай встал у столика, аккурат между Моникой и Саёри, сидевшей на диване. Кое-какие идеи по поводу того, куда эта прохладная история сейчас зайдет, у меня наметились, поэтому осторожность будет не лишней.

(порча имущества! мое любимое правонарушение!)

— Сгоняла в ванную по-быстренькому, — продолжала Саёри, — умылась, потом, знаешь, из головы вылетело… я на кровать прыгнула сходу, а там хрусь…

(что это так бумкнуло? не мог же я один наделать столько шума)

Пояснять, что именно сделало хрусь, Саёри не стала. Или стала, но мы не расслышали. Незадачливая художница совсем пригорюнилась и нос повесила.

— Прости, пожалуйста, — пробормотала она, — я не специально.

Почему-то по виду Моники казалось, что сейчас она не сдержит свое обещание и войдет в режим ярости. Глаза прищурились, раскраснелось красивое лицо. А еще она воздуха набрала — ну точно гадостей наговорит. После вчерашнего, конечно, неловко будет вновь становиться не на ее сторону, еще сильнее обидится. Но другого выбора у меня нет — Сайку буллить никому не позволю.

(только самому себе, хихи)

— Ничего страшного, — все тем же задумчивым тоном проговорила Моника, — в ремонт сдам или поменяю. Гарантия вроде бы пока действует. Не переживай.

Услышав эти слова, Саёри заметно приободрилась. Плечи выпрямились, взгляд наконец оторвался от изучения напольного покрытия…

— Спасибо, подру-у-у-жка, — протянула она с воодушевлением, — ты самая лучшая!