Я вам что, Пушкин? Том 1

…желудком, да.

(а вы что подумали, м? извращенцы)

Стоп, давай хотя бы мы четвертую стену ломать не будем, ок? Моника и так ее колупала с упорством, достойным лучшего применения. Если и мы этим увлечемся, скоро все развалится нахер, и останемся тут все впятером лапу сосать

— Мороженки так мороженки. Пойдем в кафешку тогда.

Это известие привело подругу в совершеннейший восторг, и она обхватила меня за плечи.

— Лучшие новости за сегодня, Гару! Спа-си-бо! Пошли давай скорее!

Как только во внутреннем навигаторе Саёри появился пункт назначения, она не мешкала ни секунды. Даже кулаком мне в спину ткнула для скорости. Наверное, будь Гару чуть покрепче, она бы забралась к нему на карачки и гнала бы до самого кафе верхом. Фаст-трэвел уровня «бог». Что ж, понимаю, не осуждаю. Когда впереди маячат перспективы налопаться сладостей, чужие желания и стремления не значат ни хрена.

Седлать меня она не стала, и только за это уже я поблагодарил всех богов, которых знал. Но поторопиться все равно пришлось. За какие-то считанные минуты небо затянуло серой пакостью

(словно из Питера надуло, хих)

и тут же начало накрапывать. Мы прибавили шагу, однако все равно не преуспели. Через пару минут наверху как будто кран открыли — так мощно хлынуло. Тут уже мне пришлось брать инициативу в свои руки и тянуть за собой визжащую и ойкающую Саёри. Дождь и напомнил мне о том, что на дворе действительно октябрь — очень уж капли были холодные. Не врала объява к фестивалю.

— Далеко там еще? — я чуть повысил голос, чтоб перебить дробный перестук капель.

— Нет, конечно, — голос у Саёри был удивленный. Опять провалился, но сейчас исправляться нет времени, — до упора и направо метров двести… мы же с тобой постоянно туда ходим.

Гару, может, и ходит, а вот я в этом заведении посетитель новый. Ну да ладно, сейчас не это важно. Мысленно я передал огромный привет тому мудиле, кто спроектировал такую школьную форму. От холода она защищала чуть лучше, чем никак, зато намокла в два счета, как девочка-подросток на концерте Славы Марлоу. Пришлось затащить Саёри к кирпичному двухэтажному зданию магазина. Судя по вывеске, хозяйственного. Он был закрыт (владелец за каким-то хером решил заняться переучетом прямо посреди дня), но нас выручил жестяной козырек над входом. Я встряхнулся и попытался рассмотреть хоть что-то в этой густой водяной пелене. На улице скапливались лужи, по мостовой тонкими ручейками струилась вода. Кроме нас, дождь застиг от силы пару бедолаг, и они тоже выглядели мокрыми и несчастными.

Хотя я бы себя несчастным не назвал. Бедолаги-то эти были порознь, в то время как мою ладонь крепко держала Саёри. Не знаю, почему, но когда ее ладошка сплелась с моей, я почувствовал, что это правильно, что так и надо. Может, такой прозрачный намек на рут мне вселенная подкидывает? Или остатки раскуроченного скрипта пытаются собраться воедино? Я над этим не задумывался.

(вот тебе пища для размышлений, бро. ты нихуево так промок. щас на ногах перенесешь это все, и кранты)

Я переступил с ноги на ногу и поморщился — в ботинках хлюпало. Отстой. Мое прежнее тело, игоревское, на такие мелочи и внимания бы не обратило — во время подработок приходилось на смену выходить и в дождь, и в снег и в град, и в гребаный фруктовый сад. Но вот Гару только дай повод, и он сляжет, этот хлюпик недокормленный.

(зато какой потенциал открывается)

Разве что потенциал все полимеры просрать. То, что фестиваль на неделю сдвинулся, ничего хорошего мне не обещает. За это время может произойти вагон и маленькая тележка всякой херни. Толку-то теперь от того, что я скрипт знаю? Никакого — мы со всех сюжетных точек слетели. Еще удивительно, как мир вокруг вообще не развалился.

— О чем ты задумался? — спросила Саёри.

— Что? — переспросил я, возвращаясь в реальность. Пасмурную и стылую реальность.

— Беспокоишься о чем-то? — изменила она вопрос.

Рассказывать об истинной природе мира не вариант, так что иного выхода не вижу — крутим колесо отмазок!

— Ага, — признался я, — думаю о том, что обувь неудачную выбрал сегодня и зонт забыл захватить.

Саёри потрепала меня по мокрым волосам.

— Ну так ты же не знал, что дождь так резко пойдет. Никто не знал! С утра теплота, а потом каких-то пять минут — и бум, целый потоп настоящий!

Она замолчала, тоже думая о чем-то своем, после чего глубокомысленно заявила.

— Я люблю дождь, Гару.

— Никогда бы не подумал, Сайка, вот честно. — я повернулся к ней. Тоже промокшая до нитки, помятая, раскрасневшаяся от бега, она напоминала маленькую птичку.

(которую этот мир поймал в силки)

Вздернутый нос и растрепанное воронье гнездо на голове вместо прически это впечатление только усиливали. Бантик в волосах держался на честном слове.

— Да, люблю! И ничего тут удивительного! Послушай, — она наклонилась чуть ближе к моему уху. Пахло от Саёри корицей и яблоками; на ланч вице-президент литературного клуба стрескала местную шарлотку, — солнышко, это, конечно, хорошо, даже здорово! Но иногда даже его бывает слишком много, цветочки сохнут и вянут, людям и зверям хочется пить… А дождик приходит и смывает всю жару, пыль и духоту. После него все как бы чистое становится, обновленное, понимаешь?

(чистое. прямо как ее голубые глаза)

Наверное, в словах Саёри имелся какой-то глубокий смысл. Может быть, она вовсе не о явлениях природы говорила, а просто метафорой из книжки передо мной козырнула. Поэтесса же, для них это норма.

Почему-то я подумал, что именно этот момент мне запомнится очень надолго. Твердая прохлада магазинной стены. Дробь капель по козырьку. Отчетливый запах озона в воздухе и другой, чуть послабже. Корицы и яблок.

Не вполне осознавая, что делаю, я подался вперед. Саёри ответила тем же. Ее лицо оказалось в каких-то миллиметрах от моего.

(наконец-то сообразил, браво)

— Уф-ф, ну и погодка, — гаркнул кто-то за спиной.

Мы синхронно вздрогнули и повернулись на голос. Он исходил от полного мужика лет тридцати пяти. Мужик буквально влетел под козырек и прислонился к стене слева от нас, утробно пыхтя, как паровоз.

— Вот льет-то, а? — пожаловался он, утирая пятерней голову, — и улицы щас затопит как пить дать. Ливневки в городе ни к черту. Уж сколько раз писали, мол, сделайте с этим что-нибудь. Ведь чуть посильнее приударит — и все, весь центр поплыл! Но этим лодырям в городском совете дела вообще никакого нет, за что они только такие деньги бешеные получают?

Продолжая сокрушаться, мужик достал из кармана брюк сигарету с зажигалкой и судорожно защелкал, пытаясь сохранить язычок пламени. Когда кончик сигареты все-таки занялся, он уместил ее в уголке рта и обратился ко мне.

— Хотите? Сейчас лишним не будет.

«Лишним не будет тебе убраться отсюда, козел ебаный» — чуть не сорвалось у меня с языка. При Саёри я такого говорить, конечно, не стал бы. Но посыл был именно такой. Я отчаянно желал затолкать этому мудиле бестактному всю его пачку прямо туда, где солнце не светит. А потом зажигалкой поджечь. Для верности. Саёри меж тем тоже не выглядела довольной. На непрошенного гостя она не смотрела, предпочитая изучать тротуар под ногами.

— Мы не курим, большое спасибо за предложение, — процедил я.

Мужик то ли не обратил внимание на мой тон, то ли его проигнорировал.

— Не курите? И правильно делаете, — хохотнул он, — я тоже обычно воздерживаюсь, но сегодня день такой, что хочется согреться любыми, так сказать, подручными методами.

(я ж говорю, поджечь его надо, поджечь!)

Желание с особой жестокостью убить совершенно незнакомого человека я подавил с трудом. С немалым трудом. Видимо, пройденный когда-то в детстве второй Постал все-таки оставил на мне свой кровавый отпечаток. Пришлось включить аутотренинг и повторять себе, что этот мужик не виноват в том, что он идиотом родился, что такие, как он, ходят по улицам толпами, и что кровь будет очень заметно смотреться на его свитере. Свитер был такой же мерзкий, как и мужик — самовязаный и по цвету очень напоминавший сопли. Может, это во мне так ненависть говорила, не знаю.

— Мы пойдем, пожалуй, — сказал я тихо, но мужик все-таки услышал.

— Куда в такой ливень? Окончательно же вымокнете.

— Н-ничего, сэр, — подала голос Саёри, — мы до кафе, оно недалеко, там и согреемся.

Мужик прищурился и поправил очки. Линзы у него были как у персонажа из старых комедий — толщиной с хорошее блюдце. Все в каком-то дерьме, мути и перхоти.

— Ну смотрите. Потом когда домой придете, первым делом чаю заварите себе. Горячего и крепкого, если есть сбор с малиной или травами — вообще отлично. Обогреватель на полную не стесняйтесь врубать, лучше потом на десятку больше заплатить, зато не подхватить ничего. И самое главное — не пытайтесь что-то изменить.

Что?

Я поперхнулся на вдохе и сильно закашлялся. Перед глазами заметались черные мушки. Они кружились в воздухе, выпархивая из-под нашего укрытия в водяную пелену. Чует мое сердце, что рановато я расслабился. Вдруг этот чухан в свитере, похожий на Неда, мать его, Фландерса, и есть новый владелец консоли. Им же может оказаться кто угодно, а я детективов в свое время дохрена и больше проглотил. Поэтому знаю, что по законам жанра злодеем обязательно окажется дворецкий тот, на кого меньше всего думаешь.

(а помнишь, как в одной серии соседи Фландерсу дом построили, который сужался?)

Бля, надо сосредоточиться. Но гребаный кашель душит, воздух не тем путем пошел…

Помощь наконец пришла — Саёри постучала мне по спине. Причем хорошо так побарабанила, от души. Приходя в себя, я порадовался, что рядом не оказалось Нацуки, коротышка не упустила бы случая меня отдубасить.

— Что вы сказали? — прохрипел я в сторону мужика, — последнее повторите, пожалуйста.

— Если не так что-то, то извините, говорю, — с легким смущением проговорил «Фландерс», — вы просто так на меня смотрите исподлобья. Вот и подумал, что не в свое дело лезу.

А смекалистый черт, оказывается. Сообразил, что не вовремя на нашем с Саёри горизонте появился. Но Сайка вряд ли одобрит, если я этого бедолагу щас нахер пошлю. Да и не виноват он в том, что неловкий. Это все разница менталитетов. У нас вот не принято с прохожими на улице заговаривать, а тут все по-другому.

— Нет, ничего, — выдавил я из себя слабую улыбку, — спасибо вам за советы… но мы правда лучше пойдем.

Мужик одернул свитер и посмотрел на нас с недоверием.

— Я бы еще переждал, конечно. Но дело ваше, ребятки.

И затянулся новой сигаретой. Мы сочли это окончанием беседы и отправились дальше. Вот будет потеха, если еще и кафешка закрыта. С сегодняшним везением такое вполне могло произойти. Однако нам повезло. Даже мест свободных нашлось полным-полно… ну почти. В зале всего-то стояло восемь столиков и шесть из них пустовали. Я встряхнулся, потер озябшие ладони и уставился в меню. Саёри последовала моему примеру. Цыпленок в кунжуте, суши «блю фин», такояки, дим самы — типичная мешанина из азиатских кухонь. Все позиции казались привлекательными, но сейчас душа требовала чего-то для обогрева…

— Я буду булочку… — начала Саёри.

— Погоди с булочками, — мягко прервал ее я, — тебе горячего надо щас съесть, а то простудишься. Давай по раменчику бахнем.

С этими словами я ткнул пальцем в две позиции из раздела «горячее». От одного взгляда чуть слюни на скатерть не потекли. Ведь знаю же, как делается такое оформление, работали когда-то с братом на пару в одной харчевне, соцсеточками заведовали. Такие фотки обычно знатно в фотошопе марафетят перед тем как их в дизайне использовать. Но сейчас эффект все равно был достигнут — жрать захотелось дьявольски.

— Давай, — Саёри против моей идеи возражать не стала, — я возьму со свининой.

Я кивнул.

— Превосходно, тогда мне с говядиной.

Официант, лохматый пацанчик по возрасту примерно как мы с Саёри, плюс-минус пара лет, принял наш заказ и молча удалился. Я ограничился раменом и чашкой чая — местные десерты не прельщали совершенно, да и пиццу пробовать не тянуло.

В ожидании еды постарался устроиться поудобнее на стуле и задумался. Может ли такое быть, что от стресса я правда поехал крышей и начал ловить смысловые слуховые галлюцинации? Может. Но настырный курильщик стопудово сказал то, что сказал. Шум шумом, а я был готов поручиться за это собственной селезенкой. Не пытайтесь что-то изменить — он сказал так и не иначе.

(ТЫСЯЧИ ПОСМОТРЕВШИХ СОЙДУТ С УМА. ДОСМОТ?)

Один посмотревший уже шизанулся на отличненько, можно не сомневаться. Или? Вдруг это такой своеобразный привет от скрипта в ответ на мои ПРАВКИ. Дружеское напоминание, мол, не брыкайся, приятель, стой в стойле смирно. А не то прострелим тебе, такому прыткому, колено.

(а ведь оно случилось аккурат после того, как ты взбесил клубную альфа-самку, брат, помни об этом. может, не лучшей идеей было ее отчитывать, м?)

Очень заманчиво так думать, но нет. Этот разговор между нами назревал так или иначе. Если бы пришлось его проводить во втором акте, когда у меня на руках поехавшая Юри и глючащий на каждом шагу мир, я бы поседел или облысел от стресса.

— Гару, что не так? — спросила Саёри с беспокойством, — у тебя такое лицо сейчас напряженное. Из-за Моники переживаешь?

Можно и так сказать, милая, можно и так сказать.

— Что там у вас случилось? Я ее никогда такой расстроенной не видела… и Нацуки под горячую руку попала…

Я вздохнул и подпер ладонью подбородок.

— Ничего особенного, Сайка, не бери в голову. Мне просто не понравилось, как она оборвала Юри, и я об этом сказал, только и всего. Это сугубо мое мнение, но если ты берешься работать с коллективом, даже маленьким, как наш клуб, то будь добр, умей найти подход к каждому. Ты на то и президент, чтоб такие штуки на себя брать. Я ее не так хорошо знаю, как вы, но и дураку понятно, что Юри человек специфический. Она грубости в свой адрес мимо ушей не пропустит, а только замкнется и внутри себя будет это пережевывать, перемалывать, еще и по…

Чуть было не сказал «порежется», но вовремя остановился. Как раз в это время официант вернулся и поставил на стол перед нами две миски с дымящейся лапшой в бульоне. Порции — мое почтение. Миски по размерам напоминали маленькие тазики. Саёри немедленно распилила кусок мяса в миске и принялась уплетать лапшу. Я невольно улыбнулся. Похоже, этот мир и впрямь от Японии довольно далек, по крайней мере, никаких итадакимасов тут перед едой говорить не принято.

Рамен оказался неплох, хоть и постноват на мой вкус — еще со студенческих лет предпочитал дошик поострее, чтоб после ужина огонь из ноздрей шел, как у дракона. Хотел попросить соус у официанта, но потом увидел, что этот гений сервиса на соседний столик принес хлеб в кармане штанов. Меня даже кринж до костей пробрал. Вот это обслуживание, черт возьми.

— Саёри, — шикнул я подруге, — булочки здесь не бери.

Она оторвалась от плошки с раменом, уже успевшей наполовину опустеть, и глянула на меня с удивлением.

— А что такое, Гару?

— Они тут… эмм, с сюрпризом.

— С игрушкой внутри? — обрадовалась Сайка, — я знаю, что в американских бургерных такое бывает.

— Не совсем, — произнес я неловко, — если ты, конечно, кишечную палочку за игрушку не считаешь. Санинспекцию бы сюда вызвать.

(надо было об этом подумать до того, как ты рамен жрать начал)

— Давай лучше Нацуки попросим булочек испечь. Если сказать, что это для тебя, она точно не откажет.

Саёри просияла.

— Это точно, Нацуки солнышко!

Ага. Солнышко, как из старой игры про Марио. Со свирепой мордой и стремлением испепелить тебя на месте.

— Ну да, типа того, — пришлось признать мне.

— Гару, — погрозила пальцем подруга, — ты опять начинаешь? Чем тебе Нацуки не нравится?

— Мне-то всем нравится…

(красотою лепа боярыня, червлена губами, бровьми союзна…)

— … но когда на меня изо дня в день агрессируют, я от человека стараюсь держаться на расстоянии. Это только поначалу прикольно, а потом утомлять начинает.

— Я тебе сейчас докажу, что она шутит. Смотри.