Я вам что, Пушкин? Том 1

Черт, кажется, это и правда будет непросто. Надо было все-таки посмотреть то видео на ютубе с интригующим названием «как правильно заходить в хату», может, сейчас бы поуверенней себя чувствовал. В районе желудка что-то зашевелилось — видать, глазунья наружу просится. Черт тебя дери, Гару, только не говори, что ты один из тех людей, кто в стрессовой ситуации блюет дальше, чем видит. Надо сказать… придумать… да по большому счету похрен, что именно, потому что хуже этой тишины ничего быть не может!

— Здрасте, — наконец выдавил из себя я.

— Надо же, — отозвалось мелодичное сопрано, — ты все-таки смогла, Саёри! Не зря я всучила тебе ту книгу про методики убеждения. Здравствуй, Гару. Рада видеть тебя снова.

Моника поднялась из-за преподавательского стола и направилась к нам. Я смотрел на нее, и внутри все холодело. В каком смысле «снова»? Неужели мое предыдущее прохождение запомнилось? Я же с тех пор три раза успел винду снести и снова накатить…

— Вы разве знакомы? — Саёри выразила мое удивление.

— Были в одном классе в прошлом году. Английский, физика и история, если память меня не подводит.

Да, точно, в каноне же что-то такое было, хотя уже вряд ли поручусь. Некоторые моменты я, если уж начистоту проматывал — старт первого акта сценаристы изрядно затянули…

(прямо как петлю на шее, фьюить-ха)

Моника подошла ко мне и протянула ладонь. Я вытер свою вспотевшую пятерню о пиджак и ответил тем же.

Главный герой ДДЛК вроде бы прямым текстом признавал, что Моника местная королева школы (а то и всего мира города), поэтому такому задроту, как он будет проще до Марса на батуте допрыгнуть, чем с ней замутить. Я, конечно, в теории вероятности шарю плохо, но с одной частью его утверждения вполне согласился. В жизни она действительно оказалась хороша собой. Высокая, стройная, длинноногая (что только подчеркивали сексапильные черные чулки), с изящными чертами лица и чуть смуглой кожей. Забавно, может, здесь она родом из средиземноморских стран — там вроде имя «Моника» распространенное. Саёри, конечно, тоже далеко не Катя Пушкарева, прости господи, но рядом с главой литературного клуба она смотрелась как «рено логан» с «бугатти».

Так, хватит пялиться, так неловкость только усугубится. Давай, братан, посмотри на что-нибудь еще.

Взгляд опустился ниже, скользнул по тонкой талии. Следовало признать, что даже этот уродский пиджак, наверняка скроенный и сшитый чертями в аду, не портил фигуру Моники. Наоборот, даже как-то подчеркивал, что ли. На контрасте с убожеством прекрасное бросалось в глаза.

(и чего этот дебил страдал? если такая красотка сама к тебе льнет, ты сорвал сраный, мать его, джекпот!)

Из благоговейного ступора меня вывел легкий укол боли. То ли это Гару настолько хилый с косточками как у цыпленка, то ли Моника решила сходу продемонстрировать свою альфа-самочность, но руку она мне стиснула будь здоров. Еще чуть поднажать — и мизинец бы пополам переломился. Сделав мысленную пометку никогда не соревноваться с ней в армрестлинге, я кивнул.

— Д-да, верно.

— Как мило, — Моника широко улыбнулась. Улыбка у нее вышла вполне профессиональная, отточенная, — он стесняется! Не бойся, Гару, мы здесь всем рады!

Рады, однако, оказались не все.

— Саёри, ты что, привела парня?

По полу застучали шаги, и в поле моего зрения появилась уже виденная раньше розовая грива.

— Теперь вся атмосфера пойдет по… кхм… испортится! — поправилась Нацуки под укоризненным взглядом Моники.

— И мне тоже приятно познакомиться, — хмыкнул я, — как дела?

Нацуки фыркнула, закатила глаза и встала возле одной из парт у окна. Ответом меня она не удостоила. Понятно — с самого начала королева в образе. Выглядела она в этот момент уморительно. Да и в любой другой момент.

Все, кто прошел игру, в курсе, что шутить про рост Нацуки не стоит, если не хочешь нажить себе заклятого врага. Но она реально оказалась коротышкой. Гару, который и сам ростом не отличался, по моим прикидкам, девчонка доставала примерно до плеча. Такой человеческий аналог чихуахуа. И агрессии примерно столько же, хех. В голове тут же возникли образы мексиканских карликов-бойцов, которые летают по рингу как бешеные, и я чуть не заржал в голос. Слава богам, сумел вовремя остановиться, а то этот Рей Мистерио на минималках мне бы поставил фонарь под глазом. Если бы достал, конечно.

Объемами и изгибами природа Нацуки тоже обделила — форма болталась на ней как на вешалке. И вообще вся она, несмотря на дерзкий настрой, казалась хрупкой и беззащитной. Бледная, кожа почти просвечивает, под глазами синюшные круги. Явно от недосыпа — у меня такие тоже бывают, когда еще половина функционала тестами не покрыта, а дедлайн намечен на вчера. Какой уж тут, нахрен, симулятор свиданий, когда единственное желание, которое возникает — дать ей пятьдесят рублей на булку с маком из «Пятерочки», чтоб с голоду не померла. Но надо признать, тоже симпатичная. Хоть я по лоли и не очень. Есть в этом что-то нездоровое. Плюс не уверен, что я бы вытерпел все типичные для цундере фокусы. Тараканы в голове привлекательны только пока ты сам юный да горячий, потом уже сердцу хочется покоя.

А вот Саёри на закидоны подруги было явно пофиг. Она подскочила к Нацуки, обхватила ее за плечи и воскликнула:

— Знакомься, Гару, это Нацуки! С ней всегда весело, а еще она у нас в клубе мастер по выпечке.

По кислому лицу Нацуки сейчас не было заметно, что она самый веселый человек на планете.

— Что-то не припомню, чтоб нанималась на эту должность, — буркнула она.

— Ну-ну, не скромничай, — заявила Моника, — ты действительно в этом хороша.

— Это п-правда, — раздалось из-за одной из дальних парт, и передо мной появилось робкое и пугливое животное из «красной книги», так же известное под именем Юри. Вот уж где мне потребовалась вся возможная концентрация, чтоб не присвистнуть. И тот, кто хотя бы полчаса эту новеллку читал, поймет, почему.

Из всех девушек в игре Юри сильнее всех запала мне в душу. Даже не могу сказать, почему. Вернее, поначалу я думал, что очень даже могу, ведь у нее есть аж два ВЕСОМЫХ АРГУМЕНТА. Но потом понял, что причина в другом.

Мы совпадали по темпераменту. Щенячий энтузиазм Саёри и показная агрессия Нацуки были мне не очень близки, но вот Юри с ее повышенной тревожностью я понимал как никто другой. Сам постоянно в дебильные ситуации попадал — то официанту в кафешке в ответ на пожелание приятного аппетита отвечу «И вам», то в «Красном и Белом» перед продавщицей окажется, что карточку дома забыл. Про работу и говорить нечего — всякие тонкие социальные танцы мимо меня проходят, потому-то, наверное, и сижу на одном и том же грейде уже второй год. Вроде бы и сделать с этим что-то надо, но уж больно неохота Киселя подмасливать. Много чести козлу такому, постоянно баги за ним подчищать приходится.

В любом случае, пышнотелая поклонница чая и всяких острых штучек понравилась мне сразу. Даже стремная поэма из второго акта, перемазанная кровью и еще…чем-то, не отпугнула. Я сам, конечно, не фетишист, но никого не осуждаю. Каждый дрочит как хочет — кто-то ручками, а кто-то ручкой. Шариковой.

Усиленно напоминая себе, что нельзя показаться извращенцем в первый же день, я навесил на морду приветливую улыбочку и заглянул Юри в глаза. Они оказались глубокие, темные, с каким-то фиалковым оттенком радужки. Привыкнуть к тому, что здесь не все законы биологии работают, я еще не успел.

— Р-рада знакомству, Гару, — произнесла Юри. Тембр у нее оказался тоже приятный — низкий, чуть с хрипотцой. Знакомство с людьми явно давалось бедняге непросто. Она ссутулилась, на лбу под челкой блестели бисеринки пота, пальцы теребили пряди волос — тяжеленной темной копны, — Саёри много о тебе рассказывала.

— Иногда даже слишком много, — проворчала Нацуки, — так трещит, что не заткнешь.

Саёри хихикнула смущенно, подскочила ко мне и шепнула на ухо.

— Не обращай внимания, Нацуки у нас просто любит побухтеть.

И потом добавила уже вслух:

— Но на самом деле она просто душка. Даже испекла для тебя кексики!

Нацуки покраснела как хорошо сваренный рак и сжала кулаки.

— Саёри! Ты зачем…?

— А что такое? Или ты не успела закончить?

— Успела я все! — гаркнула коротышка, — просто… просто…

Остаток фразы вышел нечленораздельным. Мне хотелось заорать в голос со всего происходящего. Одно дело читать текстовку на экране, и совсем другое — слышать собственными ушами. Хотя нет, не собственными. Ушами Гару. Да еще и голос у Нацуки оказался забавный — пронзительный такой, въедливый, как у старого алкаша Оззи Осборна в его лучшие годы.

— Кексики — это хорошо, — решил я все-таки спасти положение, — даже очень! Давайте тогда чаю попьем и вы мне тогда все про клуб расскажете, окей?

Ответа не получил. Девчонки уставились на меня во все глаза. Сначала я не понял, чего такого сморозил. Но через секунду до меня дошло. В тот фрагмент диалога, где ГГ спрашивает Юри про чайный сервиз, мы так и не успели дойти!

— О… О-о-откуда ты знаешь, что мы на собраниях пьем чай? — слегка наклонила голову Юри.

«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу» — превратился в рассказчика внутренний голос. Да уж, Гарик, чисто сработал, молодец. Совсем не подозрительно. Давай, сообрази что-нибудь, а то засыпемся. Вон как Моника напряглась. Глазищами своими зелеными так и буравит.

— Да ниоткуда. Просто предположил, — постарался я сделать максимально пофигистичный тон, — многие ведь за чтением чипсы грызут, орешки или пьют что-нибудь, чтоб лучше погрузиться в атмосферу и все такое.

— Точно, — подхватила Саёри, — я вот мятные конфетки люблю. Иногда если книжка интересная, по целой пачке высасываю!

Мой мозг немедленно предложил с десяток пошлых шуток про «высасываю», и пришлось постараться, чтоб ни одну из них не озвучить.

Руссо туристо, дамы и господа, облико морале.

На этом напряжение рассеялось. Хотя не уверен, схавала ли мою отмазку Моника. У нее хватит опыта и мозгов такие штуки распознать.

— Тогда как обычно, сдвинем парты, — предложила Моника.

— Ща все сделаю, — деловито пообещал я, — не переживайте.

Засучив рукава, двинулся к одной из средних парт, взялся за края столешницы… Оп… По идее дело должно быть плевое — в зал я хоть и пару лет уже не ходил, но и заморышем меня не назвать. Так какого хера эта парта такая тяжелая?

Ах да. Руки-то принадлежат задроту-анимешнику, который в своей жизни ничего тяжелее компьютерной мышки и пениса не поднимал. Что ж, тогда никаких вопросов. Я пыхтел, перемещая парты как в гребаном «тетрисе». Скоро мышцы рук и спины решили поинтересоваться, а не охренел ли я, и работать стало гораздо сложнее.

— Гару, тебе точно не нужна помощь? — поинтересовалась Моника.

— Все путем, еще чуть-чуть и закончу, — отозвался я, пытаясь унять стук в висках, — пару минут.

Ударить мордой в грязь совсем не хотелось. Все рассредоточились по комнате. Юри отправилась хозяйничать в кладовку, видимо, чайник и впрямь там стоял. Саёри и Моника приводили в порядок доску. Нацуки и вовсе вышла куда-то в коридор. Наконец мне удалось расставить парты более или менее как следует, и мы стали дожидаться шеф-повара. Долго, впрочем, томиться не пришлось — Нацуки появилась уже через пару минут с большим подносом в руках, накрытым парой салфеток.

— Ну что, готовы? Та-да! — не дожидаясь ответа, она сдернула салфетки. На подносе лежали шесть кексов. Кажется, нынче их называют капкейками или как-то так. Однажды Милке тоже взбрело в голову, что она охренительного левела кондитер и поэтому может организовать маленький бизнес и печь на продажу всякую мелочевку, типа кексов, пряников, имбирного печенья и прочей лабуды. Горела она своей идеей ровно полторы недели, после чего утратила всякий интерес, но за эти полторы недели я как штатный дегустатор всех образцов наел себе килограмм семь, не меньше. И капкейки среди этих образцов тоже имелись.

Только вот они и близко с этими не валялись. Каждый капкейк — небольшая башенка. Бисквитное тесто двух цветов (вроде бы такое называется мраморным), сверху шапка из густого сливочного крема, а на шапке выложена кошачья мордочка. Глаза, нос и рот темным шоколадом, а уши — молочным. Я бы даже не решился такое есть, не зафоткав сперва для инстаграма. А ведь у меня там даже профиля нет!

— Ого! — опять выразила всеобщие эмоции Саёри, — какие красивые!

Красотой она долго наслаждаться не стала и сразу вгрызлась в кексик. Сразу измазала всю мордашку в креме, но ее это, кажется, не очень заботило. Я даже позавидовал такому внутреннему спокойствию.

(тут не спокойствие. люди с депрессией часто на свой внешний вид забивают)

Я попытался задушить неприятные мысли в зародыше. Тем более, что один из шести кексиков как раз очутился передо мной. Взяв его в руку, я прищурился. Искоса глянул на Нацуки — она явно следила за моей реакцией. Что ж, попробуем.

Откусил, пожевал немного и чуть не замычал от удовольствия. Я капец как не люблю сладкое, даже шоколад предпочитаю покупать тот, в котором почти сто процентов какао. По вкусу он похож на деготь, но по-своему приятен и очень бодрит. То что нужно во время ночных бдений за компом. Но сейчас я чувствовал себя так, будто меня ангел взасос поцеловал. Тесто оказалось мягким, пропитанным то ли ромом, то ли шоколадным сиропом, а крем порадовал легкой кислинкой — наверное, Нацуки сметану туда добавила.

— Это просто отвал башки, Нацуки, пять баллов, — заявил я с чувством, отгрызая котику глаз.

— Ну еще бы, — усмехнулась девчонка, — я же лучше всех!

И скромнее, хотел добавить я, но вместо этого засунул в рот остатки выпечки и откинулся на стул. Спорить, когда в желудке такая вкуснота, совсем неохота. Тем более, что моя похвала явно польстила Нацуки. Она даже как-то расправилась и щеки чуть менее бледными стали. Ну что ж, мне не жалко и еще добавить.

— Не стоило так стараться ради меня, — сказал я благодушно.

— Хм, — поджала она губы, — а кто сказал, что я для тебя их пекла, м?

— Да ты же сама и говорила, что… — начала Саёри.

— Это не для тебя в смысле «тебя»! — перебила подругу Нацуки.

Прекрасно. Где-то я уже сегодня это слышал, кажется.

— Все равно. Получилось очень вкусно. Спасибо тебе. День сегодня начался паршиво, но теперь стал немного лучше.

Нацуки отвернулась, пытаясь скрыть смущение. Лицо у нее сделалось таким же розовым, как и волосы. Буркнув что-то похожее на «не за что», девчонка принялась изучать собственные ногти.

Наконец подоспела Юри. С собой она несла еще один поднос, на котором стояли пять дымящихся чашек. Поставив одну перед каждым из нас, она отправила поднос на ничем не занятую парту и приземлилась на стул справа от меня. Кажется, назревает новый раунд.

К чаю я тоже был равнодушен. Знаю, что многие делают из этого ритуал — заказывают сборы за бугром, особым образом подогревают воду до нужной температуры, настой несколько раз процеживают.

В итоге все равно получается вода со вкусом травы, как ни крути. А если она и из пакетика за пятнадцать рублей, и из брикета за пять тыщ одинаковая, то нахрена переплачивать? Только ради понтов, что ли?

Но как оказалось, Юри интересовало не мое отношение к благородным напиткам, а кое-что другое.

— Гару, а что ты обычно читаешь?

Ожидаемый вопрос. Вообще так, наверное, сразу и не скажешь, но за свои двадцать шесть лет я недурно так в книжках наблатыкался. Спасибо бабушке с ее советской библиотекой всемирной литературы, из которой маленький Игорёк перетаскал почти все тома. Всякую душнину типа Толстого, Тургенева и прочих помещиков, пишущих для помещиков, я сразу отбросил, но вот Чехов и Салтыков-Щедрин пошли гораздо бодрее. А уж приключенческие штуки Жюль Верна или Джека Лондона и вовсе до дыр зачитал. Потом в старшей школе стало не до этого — наши преподы отлично умеют отбить всякий интерес к чтению, и я забросил. Снова ударился только тогда, когда в студенчестве пошел подхалтуривать ночным охранником в одну контору. Обязанностей там было с гулькин хер — раз в два часа здание с фонариком обойти, а в остальное время ты предоставлен самому себе и делай что вздумается. Тогда-то в моей жизни и появились Геральт, Роланд-стрелок, Ктулху с его тентаклями и Ринсвинд-недоучка. Эта компашка не раз скрашивала унылые ночи. Так что мне есть о чем порассказать Юри.

Только вот нельзя — Моника сразу спалит.

Надо подумать. Насколько помню, главный герой с его интеллектом черемши тогда ляпнул что-то максимально кринжовое, поэтому повторяться и выставлять себя идиотом мне не хотелось. По-моему, лучший вариант — двинуть что-нибудь без конкретики, но умное.

— Да много чего читаю, на самом деле. В основном, конечно, романы. Фэнтези там, приключения, иногда и ужастики беру — здорово подстегивают воображалку.

— П-правда? — моими словами Юри явно осталась довольна, уголки ее губ приподнялись, — я т-тоже люблю ф-фэнтези. Особенно р-романы, в которых автор не поленился и построил богатый, продуманный мир со своими законами, где прописал каждого героя, дал ему характер, мотивацию, стремления. Это настолько кропотливый труд…

Кажется, ее вопрос оказался просто предлогом поговорить о книгах. Как только это удалось, Остапа, что называется, понесло. Даже легкое заикание испарилось. Почему-то это преображение показалось мне очень милым.

— Точно, — подхватываю, — я их даже больше, чем кино люблю, потому что на экране тебе приходится смотреть, что там режиссер навыдумывал. А когда читаешь, то в любом случае собираешь свое видение. И оно всегда окажется ближе, кто бы там этот фильм ни снимал.

— Именно! — обрадовалась Юри, — поэтому я даже по самым любимым книгам экранизации не смотрю. Даже мельчайшей детали хватает, чтобы разрушить атмосферу. Словно кто-то выбивает кирпичик из фундамента, и этого достаточно, чтоб весь дом рухнул.

— Я даже из кинотеатра пару раз ушел, потому что думаю, что если еще просижу хоть две минуты, то начну орать «ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК, СЦЕНАРИСТ МУДАК»… ой, — осекся я, но не потому что стеснялся ругаться при дамах. А потому что понял, что кроме нас уже давно все молчат.

Кажется, я не просто свернул со скрипта, а выехал на асфальтоукладчике в чистое поле и начал прокладывать новую дорогу. Да уж, навык скрытности еще качать и качать. Я отхлебнул чаю, пытаясь смыть застрявший в горле комок, и покосился на Монику. Она смотрел на меня… с интересом, но удивленной не выглядела. Тут одно из двух — либо она плюс ко всему еще и потрясающая актриса, которой можно «Оскаров» пачками выдавать, либо незначительные отступления от сценария все-таки дозволяются. В последнее верилось не очень, но сегодняшний день уже с лихвой убедил меня в том, что невозможное возможно.

— Снимите уже комнату, — фыркнула Нацуки, — еще чуть-чуть — и вы прилюдно сосаться начнете.

— Н-нацуки! — ахнула Юри и попыталась стать незаметной. Получилось не очень хорошо, поэтому она опустила голову и снова принялась яростно накручивать на палец темную прядь.

— А ты сама-то что читаешь? — обратился я к ворчливой карлице.

— Не скажу, — насупилась она, — ты, господин романист, будешь смеяться.

— Ну что ты, в самом деле, — успокоила ее Моника, — мы здесь для того и собираемся, чтобы поддерживать друг друга и делиться тем, что любим.

— Совсем как алкоголики, — вырвалось у меня.

Снова четыре острых взгляда прожигают насквозь.