Проклятые сны

То, что это сон мелькало уже на грани сознания. Впрочем, остановиться я бы не рискнула. Кто может дать гарантию, что сердце не остановится от страха или жара, который, несмотря на вымышленность, ощущался чересчур горячим, обжигая кожу даже на расстоянии?

Как успеваю увидеть валун, держащийся на невысоком выступе «на честном слове» — не знаю. Похоже, что ангел-хранитель бежит рядом, давая указания. И я замедляюсь ровно на секунду, успевая отточенным ударом ноги сдвинуть камень с места. И тут же бегу дальше, молясь всем богам, чтобы сработало.

И грохот, раздавшийся за миг до пронзительного верещания, звучит победным маршем, давая мне уйти в такой необходимый сейчас отрыв.

Только я одного не учла.

Освещение, создаваемое струями огня, которыми так настырно плевалась в меня саламандра, тоже осталось далеко за спиной. Поэтому, пробежав наощупь и наудачу еще метров шестьдесят, я наткнулась на очередной выступ, больно ударившись плечом и оцарапав щеку. И тут же юркнула за него, присев на корточки. Стараясь дышать как можно тише, несмотря на нехватку воздуха и боль, разрывающую легкие. Это был самый жестокий забег с препятствиями в моей жизни. И мне дико хотелось, чтобы он уже, наконец, закончился.

Сердце бьется где-то в горле, а медленно приближающееся цоканье в полнейшей темноте держит в таком напряжении, что мышцы звенят натянутыми струнами, едва не лопаясь от малейшего движения.

Цок. Цок-цок-цок. Цок.

Саламандра приближается неумолимо, обшаривая каждый угол. И, если обоняние не было ее сильной стороной, то со зрением, судя по всему, проблем не наблюдалось никаких. Потому что огнем она больше не дышала. А я с трудом удерживалась от паники, которая подкатывала к горлу клубком, вереща полузадушенным фальцетом, что надо бежать. Куда? Да наплевать, главное подальше.

Но здравый смысл, точнее его остатки, успевали вклиниться с единственным разумным доводом — бежать нам некуда. То есть, может быть, и есть, куда, но… в полной темноте это самоубийство.

И сидеть здесь — тоже самоубийство. Но какое-то чуть менее самоубийственное. Такое, на тысячную долю процента.

Безумно хочется выглянуть и посмотреть за выступ. Но я не была уверена, что слишком хорошо скрыта, да и шелест одежды наверняка выдаст — тишина вокруг разбавлялась только редким цоканьем дракона, да его же дыханием.

Минута…еще одна…

Сижу уже с трудом, а от ужаса судорогой сводит внутренности. И я давно не представляю себя смелым и отважным воином, каким мнила себя на занятиях с Нероном. Сейчас мое состояние больше соответствовало обычной девчонке, которая до истерики хочет домой, к маме. И плевать на справедливость, мир во всем мире и борьбу со злом. Слишком страшным оказалось это самое зло. И смерть, оказывается, не какая-то там абстрактная, а вот она, под носом. Попахивает чем-то паленым… И цокает… и дышит…

Появление мерцающих изумрудных точек ровно напротив лица слишком внезапно, чтобы остаться спокойной.

И спустя миг, я оглушительно взвизгиваю, вымещая в этом звуке весь ужас, скопившийся за это время внутри. Даже саламандра отшатывается, оглушенная моим вокальным талантом.

Но это всего секунда, не больше.

Именно та, которая мне нужна, чтобы откатиться в сторону, предвидя следующее действие дракона.

Струя пламени ударяет в то место, где я сидела, быстрее, чем успела удалиться на необходимое расстояние. И от жара снова вскрикиваю, чувствуя, как пузырится кожа на левой кисти и щеке…

Представляя, как сейчас лежу в своей кровати.

Желая это всем своим существом. До слез. До истерики.

И в тот момент, когда следующая струя пламени почти ударила в спину, я с грохотом приземляюсь на пол, скатываясь с собственной постели. Тяжело дыша и не веря, что этот жуткий сон закончился…

Не меньше минуты мне потребовалось, чтобы поверить, что я действительно дома, а не в душной пещере. И еще минимум десять, чтобы полноценно отдышаться. В крови сплошной адреналин, мышцы подрагивали от пережитого стресса, а ребра выламывало так, словно я действительно бежала последние два часа, а не спала в уютной и такой родной постели.

Но в тот момент, когда черные круги под глазами от нехватки воздуха сменяются привычным видом стен и потолка собственного жилища, я все еще не «отошла». Впрочем, от неудобной позы на твердых досках пола у меня начали затекать копчик и бедро, поэтому, тяжело вздохнув, я перемещаюсь на кровать. Но опускаюсь на мягкий матрац уже со стоном…

У меня болит все тело, абсолютно. Ощущение, что каждая клеточка требует отдыха и покоя, даже кожа местами словно саднит. Внимательно осматриваю себя, не в силах бороться с накатившими внезапно подозрениями. Даже слишком внимательно…

Но на мне все те же маечка с трусиками, в которых я легла спать всего несколько часов назад. Кожа абсолютно чистая и здоровая — даже намека на покраснение нет нигде. Ну, кроме правого бедра — но на него я приземлилась, падая с кровати, так что это не считалось. Волосы, если не обращать внимание на крайнюю степень растрепанности, тоже были в порядке.

Я вздохнула. А затем улыбнулась и, запустив пальцы в волосы, взлохматила их еще больше, хохотнув. Приходят всякие глупости в голову, а я, как истеричка, готова в них поверить! А это просто сон. Просто еще один кошмар, только и всего. Надо просто отдыхать больше, да перед сном о хорошем думать, а не о Нероне с его испытаниями. Еще не такая жесть привидится, если в голове только демоны! Рита, вон, хвасталась недавно, что ей полуголые красавцы снятся, которые ее полночи ублажают разными способами. У подруги был парень, причем они встречались уже два года и любили друг друга по-настоящему. Но сон же глупо считать изменой, в самом деле то…

Все, решено, буду думать о накаченный торсах и жгучих поцелуях! Представлю двоих, нет, троих! И пусть мне так массажи делают, да с опахалом вокруг скачут! Хоть высплюсь по-человечески!

Решительно кивнув сама себе, я резко встала с кровати. И, куда менее решительно, отправилась в душ, прихрамывая. Впрочем, горячий душ привел меня в относительный порядок довольно быстро…

Последующие три дня прошли без особых приключений. Еще одна смена в баре — и заначка пополнилась на пять крупных купюр, и это не считая зарплаты. Сказались удивительно щедрые чаевые, но я не особенно удивилась — перед праздниками и во время них, посетители становились куда щедрее, чем обычно. И учитывая, что работы становилось в разы больше, данный факт еще и утешал.

К тренировке у Нерона, которая состоялась через день после кошмара с саламандрой, я уже полностью восстановилась. Но, как и обещала самой себе, выложилась по полной, испытав усталое удовлетворение от мелькнувшего удивления на лице тренера. А скупая похвала от Нерона открыла десятое дыхание, позволив вертикально добраться до душа — тело мой энтузиазм не оценило. Но его никто и не спрашивал. Испытания были назначены сразу после праздников, то есть всего через четыре дня…

Волновалась ли я? До сна с саламандрой моя уверенность в успехе была близка к абсолютной. А сейчас… сейчас я думала. И думы мне эти очень не нравились…

До меня банально «дошла» та самая истина, которую пытались до меня долгое время донести Дем с Нероном. В стычках с демонами редко бывало меньше двух погибших. И даже если один из трупов всех радовал, обозначая очередную победу над врагом, то второй… Вторым стать не хотелось.

Как оказалось, в планах на жизнь венков и надгробия с собственным именем не значилось. По крайней мере, в ближайшие лет сто. И впервые скорое раскрытие дара напугало. Потому что ввиду возраста подготовка будет минимальной, а зачисление в отряд борьбы с демонами — очень быстрым.

Мда…

Вышла из душа я еще задумчивее, чем зашла. Тщательно вытерлась небольшим полотенцем и промокнула концы волос, которые, хоть и завязанные в хвост, забыла убрать под шапочку. Надела белье и футболку, натянула джинсы. И, подхватив куртку и джинсы, направилась на выход.

И уже на выходе неожиданно затормозила. Домой идти не хотелось — день выдался на редкость погожим, чтобы сидеть в четырех стенах. Оставалось решить, чего хочу больше — погулять где-нибудь в парке или по магазинам. Парк, после недолгих раздумий, победил. Мороженое и сладкая вата, что может быть лучше от дум и после тяжелой тренировки?

Но сделать в его направлении успела только два шага.

Чьи-то крепкие руки обхватили меня за локти и решительно увлекли вперед, заставляя издать недовольный вопль.

Но знакомый смех тут же стер все недовольство, заставив непроизвольно улыбнуться.

— С ума сошли так пугать? — Попыталась возмутиться я, но получилось крайне неубедительно.

— Ой, да ладно! Неужели лучшую ученицу Нерона можно так просто напугать? — Заливисто рассмеялась Ирма, удобнее обхватывая меня за локоть. Мы с ней дружили с детского сада, и разлука в виде разных школ ничуть на наши отношения не повлияла.

— А я что, не человек? — Пробурчала я, вполне добровольно и с энтузиазмом шагая с девчонками в направлении автобусной остановки.

— Человек. Конечно, человек, — с готовностью закивала Рита, с которой мы подружились с подачи Ирмы всего года полтора как. Но дружба обещала продлиться на долгие года — настолько совпадали мы характерами и взглядами на жизнь. И это радовало, — только, Ирма, напомни, пожалуйста, не этот ли человек сломал Киру нос, когда тот шутя подкрался сзади и заорал на ухо?

— Да, да, — хмыкнула подруга детства, бросая на меня короткий смеющийся взгляд, — парню шесть швов наложили и шрам на всю жизнь остался. Он всем жаловался, что ты ему всю красоту лица нарушила. Хотя, как по мне, только лучше стало — слишком смазливая мордашка была, никакой изюминки.

— Ага, а сейчас их аж две, — расхохоталась Ритка, — кривой нос и шрам от швов. Красавец, хоть завтра замуж!

— Тьфу на вас, — беззлобно отмахнулась я и спохватилась, когда меня, не сбавляя скорости, затащили в неизвестный автобус, — эй! А мы куда?

— Туда! — Выразительно ткнула пальцем Ирма по ходу автобуса. — Мы такое очумечное место нашла, закачаешься! Ты должна это увидеть!

— И что я там должна увидеть? — Прозвучало слегка настороженно. Нет, я верила подругам, но размах их фантазии порой бил все мыслимые и немыслимые пределы. Поэтому лучше было уточнить заранее, поскольку это с одинаковой вероятностью могла стать выставка художников-авангардистов и поход за город за яйцами гарпий. Кстати, после той вылазки, я неделю воняла, как стадо бомжей, и вытаскивала колючки из всех доступных мест. Повторения не хотелось.

— Ой, Дара, там тако-о-ое, — понизила Рита голос, приземлившись на одиночное сиденье, — там лавка настоящей ведьмы! Нам девчонки по секрету рассказали! Там и зелья, и травы, и амулеты! И хозяйка — настоящая ведьма, старая, сгорбленная, а как глянет — жуть! Нам обязательно надо посмотреть!

— Да уж, действительно, жуть, — интереса в моем голосе была едва ли треть, поэтому девчонки переглянулись, и слово взяла Ирма.

— Дара, ну ты чего? Неужели не хочешь посмотреть?

— Хочу. Издалека, — пожала я плечами, — да и зачем? Обозлится хозяйка за пустое любопытство, будем потом месяц от чесотки лечиться!

— А мы не просто, — обиженно возразила Ирма, — мы за свечами. И заговоренной солью. И еще кое-чем…

— Т-а-а-ак, — протянула я, предчувствуя очередную подставу во весь рост, — ясно. Давайте, колитесь, что задумали? Иначе я с этого автобуса не выйду! Предпочитаю знать заранее о том, в какую сторону бежать, на случай неудачи.

Девчонки виновато опустили головы и синхронно вздохнули.

Значит, намечалось что-то действительно серьезное.

И они точно знали, что мне это не понравится.

И вот тут мне стало по-настоящему интересно…

Глава 4

Девчонки загадочно переглянулись и напряжённо засопели, не спеша радовать меня, несомненно, красочным рассказом. В результате градус моей подозрительности взлетел под самый потолок, а предчувствие, что все закончится «как всегда» окрепло до состояния железобетонной конструкции.

— Ну? — Поторопила я их, поняв, что молчаливое спихивание друг на друга права говорить первой не собирается подходить к концу самостоятельно. — Колоться будем или как?

И очень выразительно посмотрела на Ирму, сделав выбор за всех разом.

Подруга еще раз тяжело вздохнула.

— Дара, ты только сразу не отказывайся, — начала она тихо, а мне сразу захотелось отказаться. И слезть с автобуса. И сбежать на другую планету заодно. — Ты же в курсе, что скоро праздники?

— Ну да, сложно такое пропустить, — дернула я плечом чуть недоуменно. К чему она ведет, пока понимания не наступило.

— А ты знаешь, что в этом году он особенный? — Продолжила Ирма, бросив на Риту быстрый взгляд искоса.

— И-и-и? — Протянула я вопросительно с нотой раздражения. Не любила такие долгие «вступления» прям до судорог в мышцах, а подруга словно нарочно решила испытать мое терпение на прочность. А чего, спрашивается, там испытывать? Если его отродясь нормального и не водилось…

— Так знаешь или нет? — Настояла на ответе Ирма, а мне захотелось кого-нибудь придушить. Не насовсем, так, до легких хрипов, чисто стресс снять.

— Не знаю, — процедила так, что стало понятно — либо я услышу что-то вразумительное в течение трех секунд, либо никто никуда не доедет.

— Ну, ты даешь! — Не выдержала Ритка, всплеснув руками. — Ты кроме своего Нерона вообще что-нибудь замечаешь?

— В этом году впервые за последние сто семьдесят лет, состоится большой парад планет! И впервые за тысячу лет он совпадает с праздником! — Ирма произнесла это с таким придыханием, словно это действительно было чем-то выдающимся. Возможно, конечно, но я такой ерундой никогда не интересовалась. Планеты, Луна в Сатурне, Плутон в Третьем Доме… я искренне считала это несусветной чепухой, которой дурят головы людям, позволяя перекладывать ответственность за свои поступки на неведомые космические или еще какие-нибудь силы.

Поэтому, когда на эту «потрясающую» новость, я скептически приподняла бровь, Ирма искренне возмутилась.

— Дара! Да как ты не понимаешь! Это же великое событие! Такое увидеть выпадает раз в двадцать поколений! А ты можешь только хмыкнуть? Серьезно?!!

Я задумалась. Ненадолго. Секунды на три.

— Да, вполне, — пожала плечами, от чего девчонки потрясенно замолчали. Но доводить их до нервного срыва я все-таки не стала, решив сгладить ситуацию, — ну, хорошо. Парад планет, исключительный день и все такое. Это понятно, хотя как по мне, это только лишний повод для того, чтобы какой-нибудь сумасшедший, вообразивший себя великим медиумом, объявил очередной «конец света». Каким образом это имеет отношение к ведьме и поездке? Решили амулетов для защиты наделать? Или зелий каких наварить?

Подруги переглянулись, словно спрашивая друг друга, стоит ли меня вообще посвящать при таком кощунственном, как минимум, отношении к процессу. Но дружба все же победила…

— Мы собираемся устроить большое гадание, — выпалила лучшая подруга, а я чуть не поперхнулась вдохом, — в такой день однозначно должно быть что-то особенное! Я уверена, что Вселенная откроет нам свои тайны и будущее!!!

У-у-у, как все запущено… А фанатичный блеск в глазах напротив вызывал желание от души поржать и, одновременно, побиться головой о твердую поверхность. И такая реакция возникла не на пустом месте…

— То есть, хочешь сказать, что все разы до этого были не особенные? — Смех сдержала. А вот ехидная улыбка просочилась, умерив радость Риты с Ирмой примерно на четверть сразу.

— Дара, не начинай, — предупреждающе протянула Ритка, но я не вняла. Боюсь, что вряд ли меня вообще хоть что-то сейчас могло заставить замолчать.

— А я тут при чем? Ирма, напомни, сколько лет ты уже этой ерундой занимаешься? Не надоело еще?

— Это не ерунда! В этом году все получится! Да и вообще, раньше не считается, там сплошное недоразумение было вместо подготовки! А в этот раз…

— У-у-у, — протянула я, на этот раз проникнувшись до глубины душа. Только не тем, чем хотели девушки, — недоразумение, значит? Нормальные люди, между прочим, называют это по-другому. Злостное хулиганство, например.

— Вот что ты начинаешь, а? Нормально все было! Никто не пострадал же!

— Серьезно? — Перебила я ее, хмыкнув. — Вообще-вообще?

— Ты же не станешь вспоминать все со времен детского сада? — Возмутилась Ирма, чуть не улетев вперед, когда автобус резко затормозил, а она как раз решила взмахнуть руками. Мы с Ритой одновременно успели схватить ее за одежду, удержав.

— Боюсь, что дети выросли, а детский сад так и остался, — развела я руками, — вспомни, два года назад, вы чуть не спровадили старушку в мир иной досрочно.

— Да мы вообще не виноваты! — Взвыли обе подруги в голос, а продолжила уже Рита, — кто же знал, что она такая слабонервная?

— Она слабонервная? Да любой обосрется, извините, если на него в полночь из темной подворотни выскакивают две полоумные с криком: «Имя!». Бабка чуть Богу душу не отдала путем обширного инфаркта.

— Мы думали, что это мужик…перепутали, — покаянно пробормотала Ирма, внимательно рассматривая носки туфель, — мы же на суженого гадали… мужское имя хотели…

— Да, да, — понимающе закивала я, — суженого. На улице, на которой освещения уже лет пять как нет. А теперь еще и прохожие вывелись окончательно, похоже, после рассказов бабки…

— Ага, как же, — в голосе лучшей подруги плескалось что угодно, кроме раскаяния, — больше чем уверена, что наутро она вообще не помнила, что случилось. Она ж полбутылки отцовского коньяка тогда выжрала напополам с корвалолом! И куда поместилось только! Отец потом еще месяц на меня косился подозрительно…

— Знаешь, если бы он узнал правду, боюсь, одними взглядами дело бы не ограничилось…

На это сказать подруге оказалось нечего.

— Далась тебе эта бабка, — бросила Рита, посмотрев за окно. Но, судя по выражению ее лица, мы еще не доехали, — живет и здравствует старушка. И нас переживет еще.

— После такого уж конечно, — хмыкнула я, не собираясь заканчивать разговор, — а в прошлом году как все прошло, помните?

— Нормально прошло, — буркнула она так, что любому стало бы ясно, что от «нормального» там было разве что начало.

— Неужели? — Сарказм в моем голосе зашкаливал. — Не знала, что для вас провести полночи в травмпункте — самое привычное развлечение.

— Дара! — Не выдержала Ирма, хотя поручень на этот раз отпускать предусмотрительно не стала, ограничившись односторонним взмахом. — Вот тут мы точно не виноваты!

— Серьезно?