Обратный счет любви

С недовольным видом стояла Надежда в пыльном, пахнущем какой-то химической гадостью коридоре, постукивая ножкой и сунув руки в карманы расстегнутой шубы.

Кто-то дотронулся до ее локтя, и она оглянулась. Рядом стоял священник. Обычный православный батюшка, правда, весьма молодой. Возраста примерно Андрея или чуть постарше, но из-за наличия бороды, а также из-за того, что черное пальто было наброшено поверх черной же рясы, выглядел он авторитетно и солидно. Правда, возле двери центра психологической помощи стареющим мегерам увидеть священника Надежда совсем не ожидала, тем более молодого.

– А вы не знаете, что здесь произошло? Отчего опечатали помещение? – озабоченно спросил ее батюшка густым голосом.

При этом Наде показалось, что он, как бы это сказать… неспокоен. Нервничает, что ли? Странно.

– Знаю, батюшка, – хмыкнула она невесело. – Хозяйка с собой покончила. Буквально на днях.

– Не называйте меня батюшкой, пожалуйста. Я пока не иерей, а диакон, – рассеянно поправил Надежду священнослужи тель и замолчал, насупившись.

Неужели эта Шевчук была его знакомой? Или родственницей вообще? По православным понятиям, самоубийство – это непрощаемый грех… Да, не повезло дьякону с родственниками.

– Она была вашей тетей? – осторожно спросила его Надежда.

– А? Нет, ну, что вы… Эта женщина разговаривала со мной недавно, неделю назад примерно. Делилась своими страхами и совета просила. Я ни в чем не смог ее убедить, она ушла, и, кажется, даже раздосадованная. И почему-то разговор этот никак у меня из головы не выходит. Вот попросил у отца-настоятеля благословение и решил ее навестить, чтобы поговорить еще раз. Но опоздал, опоздал. Жаль. Не надо было мне ее тогда отпускать, но разве вы, мирские, кого-нибудь слушаетесь? Своевольные, своенравные и скептичные. Чем только мысли ваши не заняты, каких только страхов в себе не носите!.. И что деньги в дефолт сгорят, и что машину угонят, и что шуба короче, чем у соседки, и что стареете. А всерьез бояться только одного надо – чтобы не умереть без покаяния.

– Батюшка… Ой, простите. А как мне к вам обращаться-то? – стараясь быть учтивой, перебила его Надежда.

– Отец Иоанн, – без намека на улыбку ответил сверстник ее сына. – Я служу в храме неподалеку. На соседней улице наш приход, знаете, наверное.

Надежда не знала, потому что этот район не знала вообще, но кивнула.

Потом, поколебавшись, спросила:

– Отец Иоанн, понимаете, с моей родственницей случилась большая неприятность. Даже, наверное, беда. И беда эта связана с этим самым центром. Ее обвиняют в немыслимых вещах, а доказать свою невиновность она никак не может. Я сюда пришла, чтобы хоть что-то разузнать, все равно что, вдруг это ей поможет. И ничего разузнать не смогла, потому что те, кто рядом на этаже работает, ничего друг про друга не знают, а больше спрашивать не у кого.

– Сколько лет вашей родственнице? – отчего-то спросил отец Иоанн.

– Пятьдесят девять, кажется. Нет, пятьдесят восемь. А при чем ее возраст? Почему вы об этом меня спросили?

– Она кого-нибудь обидела? Причинила вред? – не отвечая Надежде, продолжил допытываться дьякон Иоанн.

– Она… Ее в убийстве подозревают. Я хочу, чтобы ее оправдали.

Священник молчал. Потом, не поднимая глаз на собеседницу, спросил:

– Вы что же, в нашу полицию не верите? Они должны разобраться. У них и возможности другие, не такие, как у вас, и люди там – профессионалы. Зачем вы хотите вмешаться?

– Полиция уже все про нее решила, мне кажется.

– Так, может, и правильно, что решила?

– Может, и правильно, – потеряв весь задор, бесцветным голосом проговорила Надежда. – А может, и неправильно. Я должна попытаться.

Отец Иоанн стоял, задумавшись, и неторопливо перебирал в широких рукавах рясы нитяные четки. Потом произнес негромко:

– Та женщина приходила не на исповедь, а за советом. Значит, тайны исповеди я не нарушу. Ее уже нет в живых, а вашей родственнице мой рассказ, возможно, чем-нибудь и поможет. Правда, не знаю чем. Что ж, слушайте.

Неделю назад, когда дьякон, отслужив панихиду, вышел из храма, собираясь зайти в трапезную, а потом отправиться в келью, чтобы передохнуть до вечерней службы, дорогу ему заступила женщина, ярко одетая, ярко накрашенная, с непокрытой головой и блестящими глазами.

Дьякон приостановился в ожидании вопроса, потому что было понятно, что она хочет задать вопрос. Такое случалось время от времени, и недавний выпускник духовной семинарии отец Иоанн относился к беседам с нецерковными очень серьезно, никого от себя просто так не отпускал, стараясь разобраться в тех проблемах и недоумениях, которые подтолкнули человека искать совета в православном храме.

Женщина спросила:

– А правда, что если я продала свою душу, то тот, кто ее у меня выкупил, сможет в любой момент ее изъять?

Дьякон тут же насторожился, решив, что в округе образовалась новая иррациональная секта, однако сдержанным тоном попросил уточнить, что она имеет в виду – как это так она продала душу? Кому? Самому прародителю зла?

– Да нет же, – весело отмахнулась женщина. – Какому такому прародителю? Нет, конечно, на сайте продала. Знаю только ник покупателя, а кто он в реале, не знаю. Да и зачем знать-то? Я ведь не деньги ему перечислила.

Встревоженный отец Иоанн отвел женщину в сторонку, желая расспросить ее поподробнее.

Та непринужденно ему поведала, что она врач-терапевт, что год тому назад закончила двухнедельные курсы психотерапевтов и что теперь у нее свой собственный кабинет, где она ведет прием пациентов, нуждающихся в специальной психологической поддержке.

В этом бизнесе она нашла свою нишу, занимаясь возрастными проблемами женщин третьего возраста или переходного к нему. Но чтобы заинтересовать и привлечь пациенток, требуется хорошая реклама, на которую у нее пока нет денег, поэтому и ее бизнес дохода почти не приносит. Помещение для занятий маленькое и отнюдь не VIP-класса, а группы состоят из пяти-семи пенсионерок, которые по определению не богаты. Даже наглядные пособия и методические материалы, без которых, понятное дело, не обойтись, приобретены и изготовлены на деньги, взятые в кредит.

Галина, как зовут эту женщину, уже подумывала о возвращении в районную поликлинику, но тут на одном форуме в Интернете она наткнулась на занятную тему.

Оказывается, есть такие доброхоты, которые выкупают у населения души, предлагая за них деньги или что-нибудь еще.

Галя пошарила и действительно наткнулась на сайт, где такие сделки совершаются. И она подумала, что, если некий смешной чудак верит в сказки про загробную жизнь и какую-то душу и даже готов ее, эту душу, купить – зачем только она ему сдалась? – то можно и поторговаться.

Вывесила на том сайте объявление, сообщила, что желает обменять душу на удачу в бизнесе. Она была убеждена, что буквально ничем не рискует, выставляя на торги несуществующее нечто. С другой стороны, а вдруг сработает? И даже если это нечто и существует, на кой ляд оно Гале, если она до сих пор снимает обшарпанную однушку на первом этаже панельной девятиэтажки в спальном районе?

И поэтому, когда она получила неожиданно быстрый отклик на свое безумное объявление, ни минуты не поколебавшись, заключила сделку. И отправила по электронной почте отсканированный договор, который подписала своей кровью. Могла бы и в фотошопе смастрачить, но решила традиции не нарушать, да и по приколу.

И ничего не поменялось. Хотя он поначалу принялся давать ей советы, присылая их по электронке. А ей не советы нужны были от сделки, а реальная удача в бизнесе, ей нужна была пруха. А прухи как раз и не было. Решила наехать с претензиями. Вполне логично.

Он успокоил ее, написал, что это был всего лишь подготовительный этап и именно сейчас все и начнется. Только для этого Галина должна кое-что проделать. И это «кое-что» ей сильно не понравилось, потому что он велел зомбировать старух-клиенток, чтобы те подстерегали молодых девок, набрасывались на них и увечили. Хорошо бы, и убивали. Он даже сочинил легенду, с помощью которой пациенткам можно будет пудрить мозги. Жизненная сила и все такое.

– Мне, признаться, не по себе стало, – продолжала откровенничать незнакомка. – Я отказалась. А с какой стати, извините? Я свою часть договора уже выполнила, душу ему предоставила, а он взамен – шиш с маслом, да еще и распоряжается?.. А он представляете что мне заявил?! Что поскольку теперь моя душа юридически принадлежит ему, то, если я не буду выполнять его приказы, он ее реально отберет, иными словами – отделит от тела. И что я должна была подумать? Что пришьет он меня в темном переулке? Я ему так и отвечаю, что это уголовка, его найдут и посадят. Я ведь заранее и предупредить могу кого надо. А он мне тут же присылает ответ, что, типа, я глупая, что он чисто магическими формулами это проделает, не выходя из дома, и никто за это его привлечь не сможет, потому что состава преступления нет. И добавил с издевкой, что предупредить заранее я, конечно, могу, только о чем? Ну да, я же не знаю, кто он такой, и даже телефона его не знаю. Вот пришлось под диктовку работать. Кстати, вы не поверите, но в бизнесе помогло, новые пациентки появились. Но мне все же беспокойно. Понимаете, старушки мои хулиганят, но по мелочам, на большее у них духу не хватает. А этот уже предъявляет вопросы, когда будет основной результат. Не терпится ему, чтобы они кого-нибудь замочили. Я чувствую, скоро опять грозить начнет. И поэтому вот о чем я хотела у вас, святой отец, спросить. Всерьез он грозит или просто на психику давит? То есть, мне что интересно, могу я его послать куда подальше или все же нужно его слушаться? А там, глядишь, и бизнес раскрутится? Или, может, вы мне какой-нибудь ритуал посоветуете или тут у вас в церкви можно его заказать? Чтобы отвязался от меня этот магический деятель, а то мне не по себе как-то.

Отец Иоанн не нашелся сразу что ответить. Стоял, собирался с мыслями. Женщина маялась рядом. Ей было зябко на февральском ветру, и нос покраснел, однако капюшон пуховика она упорно не надевала.

– Да, и сколько это будет стоить? Я, конечно, заплачу, сколько надо, но в разумных пределах, естественно.

Дьякон понял, что затянувшаяся пауза ей начинает надоедать. И тогда он сказал, стараясь подобрать правильные слова и говорить убедительно:

– Вот что я вам скажу. Мошенник какой-то вступил с вами в общение. Никаких магических формул по отъятию души нет. И вряд ли вы получите ожидаемую мзду в виде успеха в делах. Однако хочу вас уверить, что бессмертная душа у вас все же имеется, как и у любого другого человека, и тут вы допустили очень большую и очень опасную оплошность. Потому что если вы выразили недвусмысленное желание выменять душу на успех в бизнесе, да хоть на что угодно, то, уверяю вас, тут же на подхвате окажутся темные силы, которые и воспользуются вашим легкомыслием. Не нужна вам душа? Они ее и заневолят. Что такое беснование, мне вам нужно объяснять или сами знаете? А одержимость? Должны знать, вы же психотерапевт. Или официальная наука не признаёт до сих пор эти заболевания духа?

Он взглянул на собеседницу.

На ее лице застыла упрямая и злая гримаса. Женщина была уязвлена? Задета? Но чем?! Она же пришла за советом, он дает ей совет. Или другое ожидала тут услышать? И тогда он закончил свою речь, сказав то, что должен был сказать:

– Поэтому вам прежде всего вот о чем нужно подумать. Вам нужно порвать всякое общение с этим мошенником, ни в коем случае его больше не слушаться, прекратить науськивать несчастных женщин на злое и обязательно принести искреннее и глубокое покаяние, придя в храм на исповедь. И как можно скорее. Покаетесь, исправите свою жизнь, и никто вам не будет страшен. Бог и защитит, и поможет. И в бизнесе, кстати, тоже. И я бы еще вам посоветовал поставить в известность полицию…

Он не договорил. Женщина хмыкнула. Потом еще раз. Затем зашлась хриплым хохотом и, развернувшись на каблуках, стремительно вышла за ворота подворья.

– Выходит, все-таки изъял он ее душу, – ужаснулась Надежда.

– Ну вот, придумали!.. Напрасно я вам все это рассказывал. Как он мог изъять душу?! Это же чушь, рассчитанная на то, чтобы легче было манипулировать! Самое большее, что тот злодей мог сделать, – это довести до самоубийства, окончательно запугав свою жертву. Только вот зачем ему это было надо? Если только он не болен психически, в Интернете таких больше, чем вы думаете. Или же ее бесы довели, сначала овладели несчастной душой, а потом замучили тоской и отчаянием. Так часто бывает в случаях с самоубийцами, светская медицина это называет «депрессия».

– Бесы довели?! Вы серьезно? Это вы почерпнули из ваших книг? – с иронией произнесла Надежда Михайловна, не выдержав его менторского тона.

– И многое другое, – невозмутимо ответил дьякон. – Когда вы тоже начнете их читать, то убедитесь сами, как много полезного и умного можно из них почерпнуть.

Надежда сконфузилась. Ни к чему хамить священнослужителю, пускай даже это не иерей, а молоденький дьякон, особенно если этот дьякон только что поделился с тобой исключительно важными сведениями.

– Спасибо вам огромное, отец Иоанн. Думаю, эта информация может на многое повлиять. Получается, что, если моя родственница в чем-то и виновата, есть люди, которые ее к этому подтолкнули. Допустим, эту Шевчук к ответу уже не привлечь, но имеется еще и тот самый манипулятор. Вы ведь не откажетесь пойти в суд, если дело дойдет до суда? Выступите на стороне защиты?

Отец Иоанн кивнул:

– Да, конечно. Вы на всякий случай запишите мой телефон и название прихода. Если понадоблюсь, вы сможете меня найти.

– А какой сайт она вам назвала, вы не можете вспомнить? – спросила его Надежда, почти не надеясь на ответ.

К ее удивлению, дьякон покопался в глубоких карманах рясы и извлек сложенный четвертинкой глянцевый буклет. Оказалось, буклет этого самого центра. А на его полях замерзающей на морозе гелевой ручкой были нацарапаны каракули.

– Вот, возьмите. Это она сама написала. Для того, видимо, чтобы убедить меня в достоверности рассказа. Только не вздумайте тоже торговать душой, тем более вы уже видели, что из этого может получиться.

Обе Оксанки спешно принимали рабочий вид. Оксанка черненькая перешла от стола Оксанки беленькой к своему и села, прилежно задвигав мышкой, а Оксанка беленькая схватилась за телефон.

«Переполошились, козы. Распустила я вас», – думала Киреева, проходя в отгороженный закуток, чтобы поправить джемпер и расчесаться.

Села за стол, включила компьютер. Заглянула в трофейный буклет. Принялась набирать в поисковой строке адрес сайта. Про дела даже и не спросила. Какие дела?

Поиском заказов у них занималась Оксана беленькая, она же Терехина. Обзванивала фирмы, объясняла, убеждала и сулила. Обычный менеджер-продажник со знанием специфики дела.

Оксана Коваленко, то есть черненькая, была делопроизводителем с функциями курьера. Или наоборот. Распечатывала, копировала, заверяла у нотариуса и отвозила туда-сюда документы. Собственно, составлением заявок занималась сама начальница, которая также компоновала весь пакет документов, необходимых, чтобы заявку приняли на рассмотрение в Роспатенте. Она же при необходимости наседала на клиентов, если те не предоставляли вовремя нужную научно-техническую документацию, она же общалась со служащими из Роспатента, разруливая непредвиденные слож– ности.

На сегодняшний день все старые дела были отработаны и сданы, деньги за них получены, а новых велено не набирать. И как только девчонки умудряются деловой вид держать при отсутствии работы?

– Надежда Михайловна, а к нам Наталья Майорова заходила.

Надежда внутренне присобралась, ожидая услышать еще одну гадость.

Наталья на фирме занималась кадрами, и хоть решающего голоса в вопросах «уволить, повысить, понизить, сократить и так далее» не имела, зато именно она доводила до сведения персонала новые веяния в кадровой политике холдинга, в том числе и про «уволить, повысить, понизить, сократить».

– Велела подумать, – не дождавшись от начальницы никакой реакции, продолжила вываливать новость Терехина. – Мне предложила перейти в цех к Шведову, в отдел комплектации, а вон Ксюхе, – кивок в сторону Оксаны Коваленко, – в маркетинг к Буровой. А вам ничего пока не предлагали?

И обе замерли, изнемогая от жгущего их любопытства.

– Предлагали, но я отказалась, – небрежно произнесла Киреева. – Больше работать не хочу. Совсем. Буду собой заниматься и семьей. С подругами давно не встречались. Я с мамой Наташи Водяновой с института дружу. И с матерью Влада Топалова. Вместе в одной группе учились, представляете? А потом закрутилось – семья, дети, карьера. Они звонят, ругаются, обидеться грозят. Вот я и решила – все, хватит уже эту карьеру дурацкую делать. Пора в тусовки вливаться, а то вся жизнь мимо пройдет. Спа-салон, фитнес и хороший визажист – вот что нужно каждой нормальной женщине.

Откинулась на спинку стула передохнуть. Эк ее. Но не говорить же им, что уже присмотрела себе вакансию хозяйки кассы в супермаркете рядом с домом? А что, нормальная работа… Выдадут ей красную жилетку и пестрый шейный платок, и будет она там блистать, за кассой.

– Какой Водяновой? Той самой? – ахнула Оксанка черненькая, не сумев скрыть едкую зависть.

Надежда кивнула, продолжая шлепать по клавиатуре пальцами.

Девчонки переглянулись. Ну, конечно, что от нее еще ждать. Вон какая, вся в бриллиантах и золоте. Муж на руках носит, деньжищи ей зарабатывает, да и сын, говорят, в каком-то риелторском агентстве зашибает. Чего ж не потусить с водяновской мамашей?

Однако Оксанку с толку сбить было трудно. Она спросила, умильно округлив ротик:

– А здесь вам что-нибудь предложили? Лапин вас для этого вызывал? Предложил что-нибудь?

– Замом предложил. По этикету. Он новую должность решил в холдинге учредить, в табели о рангах – вторая после финансового директора. Лапин со мной поделился, что планирует увеличить число загранкомандировок, ну, и делегации из дальнего зарубежья у себя принимать, заказчиков и партнеров, поэтому и понадобилась такая должность. Сопровождать наших, встречать чужих, в общем, чтобы каких-либо политэкономических конфликтов не происходило от незнания международного этикета. Но пришлось отказаться.

– Почему? – прошипела Оксанка, не выдержав такого прессинга.

– Устала, – просто ответила Надежда Михайловна. – И надоело все до ужаса.

И прихватив со стола мятый буклет, она решительно направилась в сторону двери.

– Катюш, зайти к вам можно? – поинтересовалась Киреева у Демидовой Кати, просунув голову в дверь серверной. – Или опять в разгаре ловля вируса?

Катя отвлеклась от монитора, повернулась, улыбнулась, сказала: «Заходите».

Надежда Михайловна вошла.

– Мы кофе без вас попили, здесь у меня засели и попили. Хотите растворимого быстренько?

Катя никогда никого не спрашивала, где кто был, зачем и почему. Надежду этот ее жизненный принцип забавлял, поскольку сама Надежда не преминула бы разнюхать обстоятельства, так, на всякий случай. Век информации, к ней нужно относиться трепетно и жадно, как относится грибник к поляне с опятами в неурожайный год.

Но сейчас Киреева была рада, что Катерина не меняет привычек. Ей никому не хотелось объяснять про родственницу-убийцу. Хотя вполне могла рассказать про самоубийцу-психотерапевта и про жуткую историю, с этим самоубийством связанную.

– Хочу вам кое-что занятное показать. Вот сайт, видите? – Киреева положила рядом с Катей на стол топорщившийся сгибами буклет.

Катя кивнула и молниеносно набрала в поисковой строке серию букв и цифр.

– Какой необычный адрес, – удивилась при этом она.

– А сайт-то какой необычный, и вы сейчас очень удивитесь, насколько.

Открылась главная страница, Катя принялась вчитываться, потом вопросительно посмотрела на Надежду Михайловну и спросила:

– Это все серьезно? Если серьезно, то мне как-то жутковато. Хотя очень похоже на розыгрыш.

– А вы посмотрите, посмотрите. С вашей точки зрения, сайт как создан? Шаляй-валяй? Домен бесплатный, а скрытые страницы самые примитивные? Или как?

Катины пальцы снова запорхали по клавишам. Что-то она такое делала не совсем законопослушное, но Киреевой именно это от нее и было надо.

– Внутренняя структура сложная, профи сайт создавали. Хозяевам такая работа обошлась недешево. И домен у них платный, это сразу было видно. Только я не пойму, все эти заманухи насчет купли-продажи душ, они что, всерьез или по приколу?

– Там еще у них доска объявлений есть. Вы смотрели? Мрак. Кать, а я знаете что подумала про это? Для тех, кто поведется – всерьез, а кто просто хмыкнет, для тех – по приколу. Сайт же ответственности не несет, если у кого-то тупое чувство юмора, согласны? Мало ли кто кому и какое сообщение в личку пишет?

– Это точно. Надо же, какие нынче в Интернете извращения стали попадаться. Хотя какое общество, таков и Интернет. Отражено в пропорции.