Мой наполовину (СИ)

Заработная плата хорошая, график отличный. Поэтому я, не раздумывая, решила себя попробовать, но проблемой стали языки. Так как отель высокого уровня и в нем останавливаются люди разных стран, необходимо знать два основных на отлично: немецкий и английский. И если со вторым я была в ладах, кое-что знала, то немецкий оказался для меня неведомым зверем.

Вакансию пообещали придержать, а мне дали время на обучение.

Завтра завершающий этап. Если меня возьмут на эту работу, я все равно продолжу заниматься и учить их до совершенства. Но, главное – сейчас научиться объяснять элементарное и уметь понимать гостей.

До трех занималась и легла спать совершенно обессилев.

Проспала до десяти, порадовавшись, что я сегодня в вечернюю смену. Сыну уже лучше было. Температура не поднималась, носик в основном чистый, кашля нет.

Быстро наступил обед, а там время подбежало к отметке трех часов.

– Не хочу уходить от тебя, родной, – шепчу, зацеловывая его ароматную щечку. – Но мне нужно. Ты меня простишь, солнышко?

Он счастливо хватает за волосы и тянет их со звонким «тя-тя-тя».

– Полагаю это мое наказание? – аккуратно забираю их обратно и заглядываю в светлые глазки. – Я люблю тебя, малыш. Помни об этом, ладно?

Поднимаю Гордея на руки и выношу из комнаты. Кладу в кроватку, где много его любимых игрушек, на которые он переключает внимание.

Несколько секунд смотрю, как он, ловко перевернувшись на животик, сразу с ними начинает играть и, скрепя сердцем, выхожу в коридор.

Заглядываю на кухню к маме и прошу единственное, что важно мне.

– Прошу, присмотри за ним.

– Присмотрю, – бросает со злостью. – А как иначе?

– Спасибо, мам.

Она так и не оборачивается, а у меня нет времени ждать, поэтому я обуваюсь и ухожу.

Каждый раз делать это все сложнее. Сердце просто выскакивает из груди, а душа падает на землю от безысходности. И я молюсь… Чтобы все было хорошо, чтобы скорее вернуться обратно.

Приезжаю к четырем на работу и сразу же погружаюсь в мини-собеседование. Просто общение на английском, немецком. Попытка понять что-то на том же итальянском. В общем, происходит то, чего я боялась.

Стараюсь не запинаться, не икать, вспоминаю все что могу и как могу, выпутываюсь из щекотливых ситуаций. Хорошо, что сегодня это проверка языка. Потом уже будут оценивать работу как портье. Мне пошли на уступки, за что я благодарна. Надеюсь, что еще и удовлетворены останутся быстрой подготовкой.

Девочки показали мне пальцы большие, направленные вверх, и я воодушевилась, уходя в ресторан.

Смена сегодня «богатая». Народа уйма. Практически без отдыха «летаем» все вместе по залу, зарабатывая деньги.

В два ресторан уже почти закрывается и тут нам звонят из номера и заказывают поздний перекус.

Алла Ильинична принимает его и отдает мне.

– Простите, но я не могу.

У нас с официантами договоренность, что все, кроме меня, берут заказы в номера. Вопросы были, но я дала понять, что не отвечу. Просто попросила и все. Они, итак, не против, порой дают большие чаевые. Но администратор не в курсе.

Это сложно. Жить вот так и не уметь многие вещи. Не иметь силы перебороть страхи после случившегося. Не иметь сильного плеча за спиной. Ведь даже мама, рядом, но не со мной заодно.

У меня нет времени на жалость к себе, но все не так просто. Потому что я пока что даже не хочу думать о мужчинах, об отношениях и прочем. Это не для меня. Я стараюсь себя обезопасить от любых подобных моментов.

– То есть как это не могу, Саша? Бери заказ. Жди, когда Алексей приготовит и наверх. Не могу, – повторяет мои слова с усмешкой уходя, дав понять, что разговор окончен.

Бегу к Лёне и прошу его взять заказ.

Он, конечно, соглашается, но, когда Алла узнает об этом, тут же наступает.

– Я что-то не поняла, ты на определенных условиях здесь работаешь, Александра?

– Нет, разумеется. Просто…

– Просто вдруг решила, что тебе все можно? Штраф – тысяча рублей.

– Но… Лёня же все сделал. Клиент доволен и сыт, – возмущаюсь слабо.

– Клиент – да, а я – нет. Наводим порядок в зале и по домам, – командует для всех и уходит.

Злая, жутко уставшая и расстроенная, я вышла на прохладный ночной воздух. Общее такси уже стояло в ожидании нас, что я считала большим плюсом и была благодарна работодателям.

Приехала домой к трем, приняла душ, перекатила кроватку сына в комнату и, погладив его маленькую ладошку, легла спать, радуясь, что завтра у меня выходной. Но разбудили меня уже в половине седьмого утра.

– Боже, – вскочила и не сразу поняла, что происходит. Хорошо, что у меня стоит режим звука очень тихий, на подобные случаи. – Алло, – говорю шепотом, выходя в гостиную.

– Ох, наконец-то. Саша… Саша, выручай.

– Алла Ильинична? – удивленно спросила, потому что, не посмотрела даже кто звонит. – Что случилось?

– Марина не вышла сегодня, у нее там матери плохо, а у нас в конференц-зале большой завтрак на компанию итальянскую в тридцать человек.

– А, Нина одна там, что ли?

– В том и дело, даже бармена подключила я и сама с тарелками бегаю. Они через сорок минут спустятся. Ты ближе всех живешь. Пока будешь собираться, я такси вызову.

– Я… Погодите, я с мамой не договаривалась за сыном посмотреть. Мне нужно хотя бы спросить у нее.

– Саша, я тебя умоляю, перезвони мне через минуту и скажи, что ты на выходе. Я жду…

И сбросила.

Прикрыла глаза, а открыв их сразу побежала к матери, услышав ее на кухне.

– Мам…

– Угу, и тебе доброе утро. Снова подсовываешь мне своего… сына.

– Мам, я тебя прошу, я до обеда и сразу вернусь.

– До обеда она, – кривляется, ставя чашку чая на стол. – Чего встала, иди.

– Спасибо, – сдержанно благодарю и, перезвонив администратору, убегаю одеваться.

***

Не чувствуя ног после того сумасшествия, которое творилось в ресторане, спускаюсь в раздевалку, но не успеваю даже шкафчик открыть, как Алла приходит и огорошивает меня словами:

– Саша, переодевайся и ко мне. Тот заказ, что ты отвозила в бизнес-центр… Его просят повторить, и чтобы привезла его именно ты.

Глава 3

Реагирую слегка заторможенно, потому что мне это шуткой показалось изначально, но взгляд начальницы говорил об обратном.

– Что значит я? Вы сказали, что я не курьер, а официантка?

– Разумеется. Но клиент хочет, чтобы его заказ привезла именно ты. Видимо доверяет.

– Но это же бред. У меня выходной. Я хочу к сыну.

– Послушай, Александра, – она трет переносицу, словно сдерживает порыв гнева. – Тот штраф с тебя я, разумеется, сняла, потому что ты меня очень выручила сегодня. И сейчас прошу пойти мне на уступки, вновь. Как только Марина выйдет, у тебя будет выходной, который ты потратила сегодня на эту беготню. А учитывая, что скоро пройдешь, в чем я не сомневаюсь, собеседование и упорхнешь от нас, то у тебя появится время на сына и на себя. Саша, я на тебя рассчитываю.

Толкнула пламенную речь тоном, не терпящим возражений, и вышла.

– За что мне это? – взмолилась, подняв голову к потолку.

Все повторилось вновь. Весь проделанный мной маршрут и длительная пробка.

И вот я стою перед дверями приемной, а войдя в них та самая Люда, насколько я помню, на месте и встречает меня дежурной улыбкой.

– Здравствуйте. Заказ на имя Марвина Олега.

– Михайловича, – дополняет она немного язвительно. – Спасибо. Оставьте здесь и можете…

– Люда, – услышала громкий голос из, кажется, селектора.

– Да, Олег Михайлович.

– Как приедет мой обед, проводи ко мне курьера.

– А… Она уже здесь.

– Я не вижу, – и отключился.

Девушка, невероятно элегантная, встала с кресла и пройдя к дверям директора, постучав открыла их.

– Входите, – бархатно пропела и я ничего так и не поняв почти вошла, но мой телефон зазвонил мелодией, стоящей на маму. Поэтому я сделала шаг, назад так и не войдя в кабинет и подняла трубку.

– Мам? Алло, – связь стала вдруг прерывистой.

– Саша, Саша… – ее голос звенел, и она будто задыхалась. – Мы с Гордеем в больнице.

И все… Я почти дышать перестала.

– В какой? Что случилось? – мне казалось, что меня парализовало.

Стояла как вкопанная, выронив чертов обед из рук. А ведь я должна была быть сейчас дома, рядом с моим мальчиком.

– Я кормила его пюре. Он капризничал и бил по ложке… – я уже будто видела все это, так ярко представляла и мне не нравилось то, что я умудрилась разглядеть в той картине. – И вдруг он стал кашлять и…

– Господи… Если ты сделала это нарочно… – слова давались тяжело, будто язык распух. – Если ты… Я не знаю, что я с тобой сделаю, ты меня поняла, мама?

Уже стартовала вперед, но меня вдруг схватили за руку. Неприятно, внезапно и я окаменела.

В глазах заплясали красные пятна. Температура тела резко поднялась именно внутри меня самой, а на коже выступили холодные капли пота.

– Не… не трогайте, – дернулась, но хватка не исчезала. Жуткий страх стал ползти в разные стороны от места соприкосновения с чужой рукой.

– Что с вами? – услышала голос сбоку, но повернуться не могла, словно резко защемило шею. – Вы меня слышите?

– Нет… Отпустите, – голос по-прежнему был сиплым, слова шли на выдохе.

Пальцы исчезли с моего предплечья, и я ощутила облегчение.

– Отпустил. Теперь ответите? – он встал передо мной и чуть склонившись искал глаза, которые я отводила от него.

– Что? – не сразу поняла, чего от меня хотят и кто.

– Я спросил, что с вами? Вам нужна помощь?

– Нет… – отшатнулась от мужчины, который теперь встал слишком близко. – Не стоит. Я должна ехать.

– После того, как вы угрожали родной матери? С вами точно все в порядке?

– Мой сын… – сразу вспомнила куда торопилась. – Он в больнице… Отпустите меня, прошу, – я почти умоляла и была готова встать на колени.

Мужчина поднял с пола свой обед, отдав девушке, что стояла рядом и глянув на часы отметил, что такси будет ехать медленно.

– Я вас отвезу, – заключил он, но для меня как сигнал опасности все стало ярко красным.

– Нет.

Протестовать я пыталась бойко, но уже спустя три минуты мы были на улице.

– Что вы делаете? – не удержалась от вопроса, пока мы шли к парковке.

– Я хотел перед вами извиниться. Надеюсь, моя помощь будет принята в этом качестве.

На сомнения оставалось мало времени. Мой малыш в больнице и не пойми что там вообще произошло, отчего становилось плохо уже мне самой.