Дрекавац

Глеб Ковзик

Дрекавац

Акт I

Глава 1

– Ну здравствуйте, касатки, – сказала Атропа выжившим, громко сопя от перенапряжения. Из-под стола, стряхивая с себя еду и зелень, вылезла молодая девушка в балахоне. Её сильно трясло от испуга.

Мужчина с мечом прошелся по каждому трупу. Вся таверна завалена гоблинами, что пытались взять присутствующих внезапным набегом. Черепки от глиняной посуды хрустели под сапогами мужчины, помидоры лежали сплющенными на полу, в пылу драки разломали огромную тыкву – золотая мякоть провалилась внутрь плода. Мечник, удостоверившись в безопасности, помог девушке сесть, а сам исподлобья взглянул на трактирщицу, ожидая от неё реакции.

– Здравствуй-здравствуй. Жива, здорова? Как вовремя мы к тебе заскочили, маман.

Тавернщица, разглаживая фартук, засмеялась:

– Брось чваниться, это вы счастливчики! Не будь моей таверны, что бы вы делали сейчас? Мика, Люба! Выходите, всё закончилось.

Приоткрылся деревянный люк, из него выглянули двое: рослый юноша и маленькая девочка, оба с ножом в руке. Без всяких приказов они молча принялись убираться в зале. Трупы гоблинов стаскивались к выходу, грязный, испачканный кровью и мусором пол смывали водой из бадьи; девочка собирала предметы в корзину, сортируя битое от целого, а юноша бросил несколько поленьев в очаг. Пламя потихоньку набралось, и в трактире стало тепло.

Девушка, укутавшись в балахон, смотрела на это в немом ступоре.

– С боевым крещением, – сказал ей мужчина с мечом.

Но девушка лишь промычала в ответ, стуча зубами на весь зал.

– Вас двое? – спросила Атропа.

– Нет. Отец Рудольф сторожит снаружи.

– Так пусть заходит, они дважды за один день не нападают. Милости прошу.

Мужчина с мечом хмыкнул.

– Папаша, заходим! – прокричал он во дворе. – Будут привечать водой и едой.

Была холодная осень, и потому приближавшийся вечер быстро настиг лес. В маленьких окошках гасло солнце, а сын трактирщицы всюду зажигал жировые свечи. Девочка накрыла стол простой едой. Тела, пока совсем не стемнело, вынесли за частокол и бросили в выгребную яму; девушка, пришедшая в себя, произнесла над ямой не то речь, не то молитву. Стоило девушке уйти, как усмехнувшийся мечник плюнул на мертвых гоблинов и взялся за лопату.

Атропа, выйдя во двор своего трактира, увидела отца Рудольфа – полноватого человека в рясе с накидкой поверх, грязной от долгой дороги. Священник словно боялся пройти внутрь, стоя в тени ворот.

– Здравствуй, отец. Я женщина простая, но у меня заведение из приличных, святоши на ночлег остаются и жалоб никаких. Зайдете?

– Ну, хорошо, – сказал священник, пройдя внутрь.

Атропа тотчас закрыла на засов главные ворота.

Поначалу путники ели молча, только трактирщица тараторила «ешьте, ешьте», но терпеливо ждала интересных историй. Дети трактирщицы сидели на стульях и баловались. Казалось, что ко всему происходящему они давно привыкли, смертью и боем их не смутить, в отличие от молодой девушки в балахоне.

– Ешьте, ешьте. С вежливостью не шибко знакома, но спасибо вам скажу. Мой дом – ваш дом. Моя благодарность за сегодняшнюю выручку будет щедрой. Хорошо, что оказались рядом. Нет, я сковородой их всегда побиваю, гоблинов поганых, но сегодня их многоватенько было… ещё чуть-чуть, и всё. Ну, касатки, рассказывайте, кто вы? В аду гореть будем, до сих пор за день по именам не познакомились.

– Знакомься. Я Маркус, вольный боец и мечник. Это Брассика, выпускница Академии магии. Она же нас наняла для охраны. А это отец Рудольф, священник и мой старый друг, почти родной папаша.

Трактирщица удивилась.

– Так вы пилигримы?

– С чего вдруг? – спросил Маркус.

– Тогда откуда и зачем здесь?

– Она интересуется, не последователи светлой церкви ли мы, – ответила девушка в балахоне. – Нет, госпожа, не пилигримы. Мы прибыли из Эйны. Я наняла этих мужей, чтобы выполнить поручение, данное мне профессором Яколином.

– Кто это? – спросила Атропа.

– Он возглавляет Академию магии с тех пор, как наш герой победил Верховного Лорда.

– Что за поручение?

Брассика смутилась. После затянувшегося молчания слово взял мечник:

– В этом лесу появилось гоблинское племя, опустошающее всю округу. Они захватили все земли на севере, разоряют деревни и нападают на Да́нар.

– Три года как! – усмехнулась Атропа. – Очнулись вы, однако!

– В Академии магии считают, что это дело рук королевы-гоблинши. Мы пришли свести счеты с ней раз и навсегда.

– Не думаю, что полезно рассказывать такое… – пыталась вставить девушка.

Трактирщица, помолчав секунду, засмеялась. Вслед за ней засмеялся и Маркус – его молодое, но с выраженными морщинами лицо было светлым от сияния свечей. Брассика же окончательно сконфузилась, сжалась в комок и принялась грызть сыр. Священник, сидевший в углу с увешанными на веревке пучками сухих трав, покрытый тенями, бесконечно смотрел куда-то в одну точку.

– Так вы бродяги, видать, бобыли несчастные. После смуты множество таких в Брильянтовом лесу. До чего же охочи бродяги на всякую чепуху! Лишь бы не работать.

– Нет, не бродяги мы, – ответил мечник.

– Почему нет, Маркус? – послышалась речь из тени. – С чего начался наш путь? У нас дома нет, очага своего нет, странствуем последние полгода от одной лачуги к другой, беремся за простой труд…

Мечник скрестил руки на груди.

– Каждому человеку нужен родной уголок, – продолжил священник. – Я должен спросить у вас, Атропа, почему вы здесь, в столь небезопасном месте, да ещё одна и без мужа.

– Трактир мой, от мужа погибшего. Год назад гоблины зарезали его у самых ворот. Теперь это, как ты сказал, мой родной уголок.

Лицо Рудольфа прояснилось – он наклонился вперед, и свет горящей свечи открыл трактирщице расплывшееся лицо, расстроенный взгляд, повидавший многое, и блеск серебряной седины.

– Гнев богов велик. И добрых, и злых. Это мы уяснили двадцать лет тому назад. Надеюсь, твой муж обрел вечную жизнь.

Атропа промолчала.

– Мы здесь, добрая женщина, потому что у нас нет дома. У нас его отобрали. У тебя дом есть – этот трактир и этот очаг, в который бросает дрова красивый сын, и стол, на котором можно вкусить сыра и хлеба, есть дочка, достойная очарованием, хвала ей за труд, – священник посмотрел на девочку. Люба, подумав, что её просят уважить гостя, ответила ему скромным подношением – моченым яблоком из бочки.

Плод в старческой руке слегка дрожал. Священник созерцал его, чувствовалось, что он тщательно подбирает слова, его что-то терзало, и чем дольше длились эти размышления, тем сильнее дрожал золотистый и бугристый плод, тем больше тень набрасывалась на его лицо.

Он резко встал. Не вкушая яблока, отец Рудольф обратился к Атропе, глядя в её большие глаза.

– Без нас ты бы сегодня погибла. Мы появились в самую нужную минуту, и руки Маркуса и Брассики помогли тебе защитить дом. Ты простодушная, но не такая глупая, чтобы прийти к истине. Не будь нас, твои дети пали бы от темной магии шамана гоблинов, их съели, а кости бросили на поругание птицам…

– Хватит злоязычить! – пригрозила Атропа.

– Хочу поведать тебе нашу историю, – не останавливался священник. – Когда-то давным-давно я получил сан и стал служить церкви. У меня был дом. Маркус, верный присяге, исправно служил Вышу. И у него был дом. Брассика дочь купцов из Выша. У неё тоже был дом, настоящий, не тот, что сейчас.

Ты считаешь, что мы нищие, и это правда. В последний раз я держал золотую монету, когда расплачивался с ростовщиком за хлеб и воду в Данаре. Славный город, жаль, что погряз в тех же пороках, что родной Выш. Год провел в странствиях по северным пустошам, помогал рудокопам и восстанавливал порушенное после великой войны. Ты считаешь, что мы бродяги? Верно, я с Маркусом жил в городе, погибшем от рук бандитов и нашествия гоблинов. Мы бездомные, в отличие от тебя. Но ты считаешь, что мы слабы. Вот тут ты не права.

Священник сел за стол, подобрав подол рясы. Атропа расплылась в улыбке:

– Стражник, не защитивший свой город, священник, лишившийся храма, и девочка-магиня, во время боя прячущаяся под дубовым столом.

«Какой позор, – сказала себе Брассика, услышав эти слова. – Что обо мне теперь подумают мои слуги?»

– Эй! Я крови пролил много за Выш, не желаю слышать таких упреков. Знала бы ты меня раньше. Был лучшим мечником города, со мной сравнится лишь капитан стражи Эйны, – заявил Маркус.

– Кем был… кем стал. Кто ты есть сейчас? Это важнее всего, – ответила Атропа. – Я вижу перед собой бродяг, но не воинов. Втроем вам не справиться, гиблое дело.

– У меня есть план, – сказала Брассика.

Трактирщица даже голову не повернула в её сторону.

– Послушайте же меня. Мне известно это племя гоблинов.

– О, надо же. Ну, касатка моя, расскажи да покажи, чем будешь бить огромное племя гоблинов?

– Нам не нужно сражаться со всем племенем, – ответила Брассика. – Это гоблинское племя магии костей. А я училась магии костей! Королева гоблинов, вот кто нам нужен. Победив её, гоблины рассеются по округе. Тогда все будут в выигрыше. Маркус и отец Кайн вернутся на родину, а вы получите покой и защиту в Брильянтовом лесу.

– И как же вы доберетесь до неё, до королевы?

– Мы подберемся как можно ближе к её хоромам. Это не так сложно сделать. Гоблины предпочитают ставить шатры на холмах, а их разведчики стоят за пределами племени. Пройдем вдоль реки, а потом между холмами выйдем по низине до главного шатра. Один день пути по реке, ночь в лесу, на второй день разведка лагеря, и той же ночью вылазка.

– И всё? – спросила трактирщица. – И всё ваше поручение от профессора Яколина – это убить королеву?

Маркус захотел было сказать, но его прервала девушка: «Простите, но поручение принадлежит мне».

Мика бросил полено в очаг, оно затрещало и застреляло искрами. Ночи становятся холоднее, заметила Атропа, втирая чеснок в краюху хлеба. Маркус зажевал сыр, который оказался до того пахучим, что у Брассики невольно потекли слёзы.

– А где же твоя хваленная магия? Касатка моя, разве можно отправляться тебе на такое дело?

– В Академии магии я лучше всех разбираюсь в трактатах магии костей, – ответила магиня.

– Ну, конечно. Не зря же твоя костлявая пятая точка вылезала из-под стола, пока я и Маркус разбирались с гоблинами.

Мечник прыснул в кулак.

– Я… растерялась! Всё случилось внезапно: открыла дверь, а тут стоят уроды с золотыми серьгами в носу и ушах, и вы, вставшая на стол со сковородой, бросавшаяся на каждого.

– Так что же ты сделаешь против гоблинского племени, коли теряешься в бою?

– Кости против костей.

– Это как?

Брассика уверенно заявила, что наложит костяную броню на всех.

– Это как? – повторила вопрос трактирщица.

– Простое заклинание. С его помощью мы защитимся от костяных копий и черепов. Самые опасные гоблины из шаманов, разведчики и воины не несут большой угрозы.

– Так как? Как ты сделаешь заклинание?

Брассика опешила.

– Ты же испытывала в бою?

Атропа, после затянувшегося замешательства девушки, попросила показать заклинание. Юную магиню пробрало гневом от насмешки.

– Нет, касатка, это дело для взрослых. Вот подрастешь, научишься премудростям, тогда может и пойдешь геройствовать. Как тебе могли поручить смертельное поручение?

– Не ваше дело, зачем мне поручили. Я готова заплатить за ночлег меня и моих спутников.

– Спасибо, не надо. Вы помогли мне сегодня. Поднимись по лестнице, комнаты готовы.

– Благодарю, – Брассика, явно обиженная, встала из-за стола и отправилась в комнату. – Спокойной ночи всем.

Маркус и Рудольф остались с тавернщицей. Наступила тишина. Мика зажигал новые свечи, а Люба играла в куклу. Огонь в каменном очаге горел хорошо, крепко; угли, красные и желтые, мигали и грели воздух. Маркус, съев весь сыр на столе, принялся поедать моченые яблоки. Атропа прервала молчание:

– Сколько ей?

– Четырнадцать, – тут же ответил Маркус.

– Мне кажется, ей шестнадцать, – заметил священник.

Атропа засмеялась.

– Вы, бродяжий народ, очень странный. Повелись на какую-то девчонку со звонкой монетой, записались на смертный бой, гуляете по Брильянтовому лесу… Хоть платит много?

Маркус показал дважды растопыренными пальцами сумму.

– Всего-то?

Мечник пожал плечами.

– Словно нам есть что терять, маман, – ответил он.

– Не ради денег мы, не сребролюбием занимаемся, – сказал священник.