Помоги проекту - поделись книгой:
Дате как всегда опоздал, за что, ожидаемо, получил выволочку. У него с английским тоже проблем не было, отец нанял ему репетитора. Даже бандитам полезно налаживать межнациональные связи.
Вот там на экзамене меня впервые и скрутил приступ.
Ничего необычного, сижу, галочки проставляю. Тест легкий, будто на детей рассчитан, неудивительно, что над азиатами в Европе смеются, с таким-то уровнем обучения.
И вот, ни с того ни с сего, жвачка во рту на вкус стала синей, как песок. Нет, не так. На вкус она стала синей, как звук проносящегося по пустыне песка.
И сначала мне это даже не показалось странным. Ну, жую её и жую, что такого… Но потом я задумался, а нормально ли это?
Я взглянул на доску, на Марину-сенсей и понял, что чувствую её запах. Мышиный запах солидола или даже пригоревшей кожи. Подрумяненной, как после солярия. Тогда я представил учительницу в солярии, а дальше мысли сами собой начали путаться и ветвиться.
(Здесь нет ничего нормального. Такие ощущения возможны, только если…)
Если я на охоте. (Вкус железа. Запах зеленого. Звук звезд.)
Я опустил глаза вниз, глядя, как на листок с английскими словами падают красные капли. Кровь пошла носом… Что происходит?
(Ты знаешь что.)
Виски пронзила боль, от которой мне пришлось зажмуриться.
Я откинул голову назад, чтобы остановить кровотечение и выдохнул. Боль ушла, жевательная резинка оказалась безвкусной.
Я теперь другой. Муза говорит, что с моим телом все нормально, что травмирован только разум. Я могу сопротивляться позывам, отказаться от Серых Дней.
Они у меня в голове, на самом деле их не существует. Как паническая атака, — если знать, что это такое, то можно бороться с приступами удушья. Главное, не бояться.
— Сенсей! — поднял руку я. — Можно поменять листок? Переволновался…
После экзамена я пересекся с Горо, чтобы проверить, как идут дела. Нужно было держать руку на пульсе, бизнес не прощает лени.
Мы увиделись у раздевалок, в самом конце зала, чтобы нас не заметили вместе, кратко перекинулись новостями. Рэкет шел хорошо, даже лучше, чем я думал.
Ученики быстро поверили в байку о том, что Ягами тайный босс, и понапридумывали такого, о чем и рассказывать стыдно. Неважно. Чем больше слухов, тем лучше. Они потоком заявлялись в кофешоп, платили за стаканчик соевого капучино вдвое больше обычного, чтобы сохранить здоровье.
С непослушными работал Горо. Я запретил избивать учеников, чтобы не нарваться на ответную реакцию воспитателей. Синяки вызывают больше вопросов, чем мокрые штаны. Бить можно было только в крайнем случае, за пределами главного здания, чтобы все было оформлено как обычная школьная стычка. В основном бейсболисты воровали обеды, портфели, клеили обидные наклейки, бросали мокрые тряпки и все в таком духе. Обычные детские забавы.
Не трогали только наш класс, никого из одногруппников вообще. Я не хотел, чтобы Миса-чан узнала о том, что происходит. Конечно, слухи до неё доходили, но сомневаюсь, что она относилась к ним серьезно.
Каждый раз, заглядывая Горо в глаза, я видел его непонимание. Ступор от собственного положения, а ещё гигантский вопрос, который он не решался задать.
Как ты, Рио Икари, мальчик, которого все гнобили, отдававший свои деньги на обед, ощутивший на себе всю несправедливость этой системы… Как ты встал на иную сторону баррикад? Как ты мог?
Это ведь уму непостижимо. Страдать от травли, а потом её возглавить, так просто не бывает. Разве тебе не наплевать на тех, кому сейчас достается ради твоей выгоды, ни капельки их не жалко⁈
Даже Горо видел это несоответствие, несмотря на свою хамскую натуру. Дети злы, подростки ещё злее, но я… В его глазах я был абсолютным злом.
Ягами этого не понять, его никогда не травили. Он вырос в насилии, но в каше школьного буллинга не варился. А Миса… она никогда не поверит, что Ика-чан пошел на такое.
А для меня… Хм, наверное, это просто средства для существования. Не мог я упустить такую возможность и сломать то, что отлично работает.
После разговора я встретился с Ягами и Мисой (золотое трио!) и мы направились в Феникс, попить кофе и пообщаться с детективом.
Он ждал нас за барной стойкой и мило щебетал с баристой, Эреной-чан. Девушка совсем зарделась, и, казалось, не замечала ничего вокруг, так сильно он её охмурил.
— Терада-сан!
— А, рябята, я вас заждался уже!
— Пройдемте наверх, — сказал Дате, показывая на лестницу.
— Да, конечно.
Мы поднялись в наш новый офисный клуб. На вырученные с рэкета деньги мы сделали здесь ремонт и закупили новую мебель. Денег не хватало, но как раз разродился школьный комитет и выделил-таки нам бюджетные средства. Журнал процветал, мы больше не притягивали новости за уши, — Миса писала о чем хотела. Джиро так вообще интервьюером стал, ему очень нравилось записывать подкасты, которые он потом перепечатывал. Как ни странно, но он оказался хорош, выводил допрашиваемых на провокации, поднимал интересные темы. У заведующей вообще напрямую спросил — «Сколько Вы зарабатываете?», за что его чуть было не исключили из клуба. Айка, хоть и была старше, похоже, запала на Ягами. Они этого явно не показывали, но я чуял запах похоти между ними. Пусть развлекаются, главное, чтобы клуб не превратился в мыльную оперу.
— Итак, Терада-семпай, в чем дело? — спросил я, когда все расселись полукругом.
Его лицо изменилось, стало серьезным, даже посерело немного, будто его заставили съесть протухший лимон. Ловко он менял настроение, я всегда этому поражался и немного завидовал.
— Можно вывести на экран? — спросил он.
— Да, конечно. — Ягами включил мини-проектор и нажал на нем кнопку приема сигнала, чтобы детектив мог подключиться с телефона.
— Вы знаете, что мне строго запрещено делиться с вами материалами дела, — произнес Терада. — И до сих пор не знаю, стоит ли показывать детям…
— Во-первых, мы не дети, — заявила Миса. — Во-вторых, мы с Икари лично встретились с работой Аоки, а не на фотографиях. О Ягами тоже можете не волноваться, у него ментальный бронежилет, извини Дате. А в третьих, мы — могила, вы и так знаете.
— Если бы вы не были с этим всем связаны, я бы никогда…
— Терада-сан, включайте уже!
Он выбрал фото на телефоне и вывел его на доску.
Фотография была сделана на лужайке, занесенной снегом. Снег пошел два дня назад, значит фото свежее.
Из-под белого покрова проглядывались зеленые стебли молодой травы, был виден жилой дом с большой рекламой синей новогодней колы. А вот в центре стояла ванна. Прямо на полянке, под открытым небом, большая ванна поблескивала белыми боками.
В ней лежал труп светлокожей женщины, побелевший от мороза. Рука свисала через борт, от запястья до кисти шла красная линия, капля крови ледышкой замерла на пальце…
Это было так… Как я хотел.
Лучше не придумать. Я с открытым ртом изучал нарисованную другим художником картину.
Это чувство… Когда твою идею реализовал кто-то другой, но и плагиатчиком его не назовешь, ведь ты идеей и не делился никогда. Как это назвать? Обратное дежавю?
Будто у тебя взяли кусок воспоминаний и воплотили в экспозиции, смотреть на свою жизнь так завораживающе.
Боги, как это красиво!
В этот момент я обнаружил, что стою перед доской, загородив остальным обзор и не могу оторвать глаз от фотографии. Они смотрели на меня удивленно и непонимающе.
Я обернулся и хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Как и воздух.
Голова вдруг сильно закружилась.
Ноги подкосились, глаза закатились, и я рухнул на пол без чувств.
Глава 3
— Да все в порядке, говорю! — Рукой я отодвинул компресс, который заботливо пыталась приложить Миса. — Ну, подумаешь, шишка, ну и что?
Вырубился я буквально на секунду. Этого хватило, чтобы я успешно приложился головой о край стола в падении. Они набросились на меня, как курочки-наседки, пихая мокрое полотенце, кудахтая и с тревогой заглядывая в лицо.
Голова у меня крепкая, её бейсбольной битой столько раз пробить пытались, и все никак. Волноваться не о чем.
— Похоже, мы все-таки переоценили чувствительность Икари… — произнес Терада виноватым голосом. — Ничего удивительного, я как это увидел, самому не по себе стало. Такое со всеми бывает.
— Нет, я… просто весь день голова кружится, — ответил я, принимая сидячее положение. — Спал плохо, а тут… не знаю даже.
— Все нормально, аники, — Дате подал мне руку, за которую я ухватился, чтобы встать.
Я отряхнул брюки и вновь посмотрел на фото. Круто, очень круто, ничего не скажешь.
Но какого хрена я вырубился? Что вообще со мной происходит? Голова постоянно кружится, потом кровь носом, теперь ещё и это. Может, к врачу пора обратиться?
Странное чувство, я в жизни самостоятельно к врачу не приходил.
Только вот, отчего я стал таким чувствительным. Даже стыдно стало. «Ох, он оставил мне любовное письмо, и я сразу упала без чувств, веер мне! Душно!»
Понятно, что фотография была прецедентом моего падения. А точнее, идеально воссозданный образ из прошлого, который я сам множество раз копировал, когда был молод. Это оказалось столь неожиданно, так резко, что я растерялся. Будто призрака увидел.
Именно с этого все началось, первая смерть, которая послужила мне вдохновением.
Но что это все значит?
Ясно одно, — он обращается лично ко мне, только вот чудно все это. Откуда ему знать про ванну? Я так сто лет уже не делал. Неужели он связан со мной куда прочнее, чем я мог подумать?
Если рассуждать логически, то получается, он знал, что я проворачивал в прошлой жизни. В своем письме Аоки ясно дал понять, что идентично переместил сознание в эту реальность, как и я. Получается, я знал его? Или он знал меня?
— Кто-нибудь может мне объяснить, как он притащил туда ванну? — спросил я, доставая пачку сигарет. (Меня не спрашивай, мне до сих пор хреново).
— Конечно, — ответил детектив, возвращаясь в кресло. — Это было легче всего выяснить. Он нанял транспортную компанию, за наличные, ванну привезли за два дня до убийства и установили на лужайке. Он сказал им, что это для фотоконкурса, этакий перформанс.
— Икари, с тобой точно все нормально? — не унималась Миса.
— Да, да… — закурил я, — все окей. Просто упал, пожалуйста, давайте не будем…
— Хотите сказать, что он приходил в офис, чтобы оформить заказ на доставку? — спросил у Терады Ягами.
— Именно.
— А лицо? — загорелась Миса. — Они же видели его лицо⁈
— Да, остался даже скан паспорта. Только вот, парня задержали и он тоже оказался подставной фигурой. Он фрилансер, работает через интернет. Принимает любой тип оплаты. С ним связался наш маньяк и попросил сделать заказ в ближайшем офисе любой курьерской компании. Деньги перевел через виртуальный кошелек, отследить невозможно.
Он тяжело вздохнул и последовал моему примеру, вытащив сигарету из пиджака.
— Преступники жалуются часто… — произнес он, глубоко затягиваясь, — что якобы жить стало тяжелее. Везде камеры, системы охраны, тревожные кнопки, умные дома… Только вот и возможностей у них больше стало, у нас на работе интернет главный враг. Новая эра, новый вид преступности.
С этим я не мог не согласиться. Стоит вспомнить, как легко я тогда нашел адрес Каори через его соцсети. Даже следить за ним не пришлось. Я тоже должен соответствовать трендам, нужно развиваться, уходить в виртуальное пространство. Стану киберманьяком, буду заражать вирусами чужие аккаунты и зловеще хохотать, попивая чаек. Мечта…
— Так ладно, а есть идеи зачем Аоки все это сделал? — поинтересовалась Миса. — Ведь это уж очень странно, заморачиваться до такой степени. Нужно же было найти ванну, привезти её, потом убить девушку, притащить на место, уложить…
— Это ритуал, — ответил детектив, покусывая фильтр сигареты. — Смотрите.
Он показал следующее изображение, идентичное первому. Тоже ванна, мертвая обнаженная девушка, только в заброшенном помещении, похожем на номер отеля.
— Это фото сделано восемь лет назад, — пояснил Акира. — Такое же положение тела, у женщины перекрашены волосы в более светлый оттенок, даже ногти того же цвета, что у нынешней жертвы. Он повторяет свой обряд раз за разом. Так многие маньяки делают. Для них процесс священен
Теперь я совсем запутался. Он уже подобное проделывал? Возможно ли, что нынешнее представление не было посланием мне, а является проявлением творческого энтузиазма? Но почему… Ничего не понимаю.
— Насколько нужно быть больным ублюдком, чтобы осуществить такое, — скривился Дате.
— Тут нет ничего необычного, — покачал головой детектив. — У большинства серийных убийц есть отличительная черта. Подавляющая часть оставляет себе трофеи на память, — вещи жертв, их волосы, части тела… Они прекрасно осознают, что это опасно, что эти вещи прямое доказательство их вины, но все равно это делают. Некоторым кажется, что Боги приказали им убивать и очищать мир от скверны. Этот подвид убийц вообще больные на всю голову. Внутренние голоса, ангелы, демоны — эти ублюдки валят все на них.
(Эй, Эй! Никого не напоминает?)
— Ну а Аоки… — продолжал Терада, — это вид самый опасный. Уникальный убийца. Хитрый, расчетливый, разумный. Он одновременно любит рисковать, выставляя свои творения на обзор публике, как вот сейчас. Но к тому же крайне осторожен. На теле не было найдено ни единой улики. Ни волоска, ни отпечатка, даже синяков или следов удушения нет, только вскрытые вены на руке. Если бы она не оказалась на улице, мы бы решили, что она и правда покончила с собой.
Я тоже так делал. Много раз.
— Кровь на анализ брали? — спросил я.
— Да, её заставили принять снотворное. Большое количество.
Как я и думал.
— Личность жертвы установили? — деловито поинтересовалась Миса-чан.
— Хай, — кивнул Терада. — Ире Каминазе, третий год «Татсуко Хай Вест». Последний раз её видели в ночном клубе, откуда она уехала после полуночи. Домой так и не вернулась.
— Ещё одна ученица нашей школы, — развел руками Дате. — Сколько можно⁈
— И ещё странный момент, — он постиг её волосы.
— Что? — удивился я. — А раньше такое бывало?
Поделиться книгой: