Освобождение

Аист на столбе. День завершить прилетела царственная птица. Мы внизу — так, карлики, гроши, смотрим вверх, боясь пошевелиться. А она спокойна и горда, на закат глядит, в лесные дали. Два подростка, словно жернова, крутят непослушные педали. Встретить их наш аист не желал. Взмах крылом — плывёт в померкшем небе. Белым саваном под ним туманный вал скрыл поля, луга. То быль иль небыль?

2020 г.

Предосенняя мелодия

Летит пушок, воздушный шарик. С цветка какого уволок его забавник-ветерок и радость ненароком дарит? Лица нечаянно коснулся, пощекотал ещё один ворсинкой нежной. Потянулся достать до солнечных глубин — исчез. День целый дружно забавляли меня летуньи. Так дитя, бездумной резвостью горя, нас радует. И нет печали. Внезапно ветер стал несносен. Не танец вольный, а поток гонимых. Ну, держись, пушок! Дыханье чьё? Неужто осень?

2020 г.

Дождик сеется

Дождик сеется, иду по траве зеленой мокрой в затихающем саду. Меж кустов протиснусь боком. На душе покой, как сон — предосенних дней затишье. Капли с листьев вниз, не звон, быстрый блеск, и мерный слышен шорох, тёплый, дождевой. Я в нём вовсе не чужая. Я как ствол берёзы той, что ветвями дождь встречает.

2020 г.

Наша бочка

Дождь по крыше, по трубе наполняет бочку. Утром глянешь — на тебе! Разошёлся ночью через край, и ручеёк светит вдоль дорожки. Что с собой принёс поток? Жёлтые ладошки жухлых листьев, их сорвал ветер, друг ненастья — близкой осени сигнал. А бывало… Здрасьте! В мае жёлтая пыльца на зеркальной глади. Липовых семян тельца — то июль наладит. Глупых золотых жуков из воды спасали. Словом, в бочку всех даров летних набросали. Если надо что полить, в глубь ныряет лейка. У неё такая прыть: дно скребёт злодейка. А к зиме перевернут бочку. Нет её, хотя и тут. Точка.

2020 г.

Гладиолус

Он выстроил защиту: листья — сабли иль шпаги, непреклонны и остры. К ним смело льнут цветы в холодных каплях дождя, будто склонённые мосты. Цветки в накидках чёрного атласа. Погасшие ночные фонари? Или головки в горе сникли разом? Кого-то не уберегли… Стряхнула влагу. Вздрогнули, взглянули. Огнём гранатовым запламенел их взор. И тут случилось — солнце полоснуло сиянием в их сумрачный костёр. Гляжу в лицо цветка заворожённо. На чёрном фоне сине-красный свет являет золотых крупинок лоно, хозяйке медных гор свой шлёт привет. Цветет на столике в моём дому. Мне что-то говорит, а я — ему.

2020 г.

Осень-скоморох

Октябрь. Весёлый, крепкий ветер дорвался, листьями сорит. Порыв — их стая норовит устроить догонялки детям, прохожим залепить лицо, к стеклу приклеить письмецо. Одушевлённая природа нередко потешает нас, как скоморох, того же рода, в осенний, хоть и грустный час. Когда же иней заискрится на жёлтых листьях, на ветвях, под тяжестью его, как птица подбитая, падут во прах лист за листом, в тиши шурша, как будто тяжёло дыша. Такую музыку несёт замёрзший лист, его полёт. И обнажится догола златого клёна голова.

2020 г.

Виноград в Подмосковье

На салфетке как явленье — винограда кисть. Ягод плотное сцепленье. Может, аметист? Дым сиреневый окутал каждое звено. Нет, не камушки на прутьях. Вызрело оно, это чудо, мокрым летом на моих глазах, словно долгая пропета песня. Слышь, лоза? Как ты выбросила кисти, как они цвели, сея инеем на листья волоски свои. Дни встречала, да и ночи, с ветром и дождём. Неприютно было очень, лопотала: «Ждём — пождём тепла!» Созрела поздно, в октябре. Так что песнь свою допела в неживой поре. Гроздья полные снимала трепетной рукой. Вот ещё, ещё. Немало! Праздник твой и мой!

2020 г.

Май бушует

То венчального звона пора — бело-розовое цветенье, взлёт весеннего вдохновенья, разудалой природы игра. По садам — хороводы невест: пышных яблонь, тоненьких вишен. Хор венчальный? Слышен он, слышен! Соловьи распевают окрест. В эту пору беда не беда. Май бушует в зелёных садах.

2021 г.

Лето покатилось

Вот и радость: в начале июня щебет ласточек ловит мой слух. Лето, лето звенит в этих струнах, вьётся в сини небес птичий круг. Прилетели! И лето запело, заиграло, заплыло травой. Отворились земные пределы — катит валом зелёный прибой. Не весенняя нежность и слабость — всё могучею силой полно. Кисть сирени к земле свою тяжесть клонит — душных созвездий руно. И листва не сквозит — облаками тёмной зелени ввысь поднялась. Зародилась и зреет над нами тайна — лета заветная власть. Юрких ласточек шёлковый шелест, звон во ржи скрытых перепелов — этой музыки знойную прелесть будь готов слушать! …Вечно готов.

2021 г.

Июль начало

Зной, жара. Где спрятаться — крутится в уме. Тень нашёл — нет разницы, Что ж, терпи вдвойне. Впрочем… Ты вставал хоть раз в ранние часы? Там прохлады про запас, на траве — росы. Задержался ль вечером, как утихнет зной, в тишине доверчивой зорьки золотой? Может, ночью раз озяб у речной воды? Освежился — и назад. Мокрые следы. Зной нас жарит только днём. Спрячемся вдвоём.

2021 г.

Июль середина

Нашему молению внял Морозко-дед. В Северных владениях где-то друг-сосед Ветродуй. — Гони к Москве горы облаков. Залежались в вышине, сборщики паров. И, откуда ни возьмись, шквальный ураган. Разродилась неба высь — водяной таран струй холодных и тугих с плёткою ветров рушил полусон больных трав, кустов, дерёв. — Благодарствуй, Ветродуй! Только слишком не балуй.

2021 г.

Июль окончание

Хмурь ушла, как будто сдули, нет и бьющих жаром глаз. Это рожица июля в новый час. Дни последние дарил он тихую теплынь. Мелким дождичком сорила ночи синь. Ты не сразу, друг постылый, нас покинь.

2021 г.

По тропе лесной ходок

На прилавках всюду клюква — красные горошины. Собирали чьи-то руки ягодное крошево. — Из каких краёв? — Тверских. — То-то больно крупная. Там лесов, болот глухих! Доля многотрудная, кого кормят огород, лес — места укромные, где среди лесных пород зреет снедь съедобная. Кто её своей считает, встанет рано, до зари. Сапоги в росу ныряют, врозь бормочут: раз, два, три. А потом летают руки вслед за ягодой лесной иль болотной до разлуки с лесом мокрою порой. Всё про ягоды. А рыжик, груздь упругий, боровик? В день заветный их услышат тётка Оля, Глеб-старик. Среди них есть и Калиныч* с земляникою в руке. Он поэт в душе, хоть лично вырос на Тверце-реке. Этим летом местный житель, по лесной тропе ходок, заглянул в мою обитель и малины приволок.

2021 г.

* Персонаж рассказа Тургенева «Хорь и Калиныч». Орловские угодья. Пришёл к другу с букетом из кустиков земляники.

Прощай до весны!

Дачный рай по осени ждёт-пождёт заботы от меня, надеется, что не подведу. Ночью уже настежь зимние ворота: заморозки щёлкают, иней поутру. Днём прогонит солнце все ночные страхи. Сад стоит по пояс в золотой листве. — Ты надень нам всё же белые рубахи на стволы, надёжнее будет по весне. — Принагни пониже нас, чтоб снежок засыпал, — шепчет мне малина. Роз колючий ряд зацепил, напомнил. Ну, денёчек выпал! Кто ещё мне выдаст на труды наряд? Всё. Замкну калитку. А на сердце тяжесть: вдруг рассвирепеет зимушка-зима? Остаются сирые. Как-то снег поляжет? Долгий срок томит меня без вины вина.

2021 г.

Ночной снегопад

Год плетётся к завершенью — середина декабря. Люди ходят хмурой тенью, лёд ругают, тьму корят. Так закончился бесславно и ещё один денёк. Глянь в окно: бесшумно, плавно начал сыпаться снежок не случайный, проходной — гость надолго, гость ночной. Утром вышла — где дороги? Снеговая целина. Рассердилась: жалко ноги. Но горячая волна радости накрыла душу. Сеть березовых ветвей, нет, пушистых снежных кружев в слабом свете фонарей, в синеве всех декабрей упадает пеленою впереди и надо мной, вся обвита тишиною, вся безмолвье и покой. Разгребая снег, несу бережно зимы красу.

2021 г.

II Родные люди

Детство

В океане житейском

Виноградная гроздь наливается соком душистым. Сколько ягод сплелось, не желают поврозь, потеснились бочком золотистым. Вот крыжовника куст. В тьме колючей плетеная чаша. Дом овсянки не пуст, голосит желтоуст хор птенцов, как ребятушек наших. Мельтешат по земле, на просторах её бесконечных, незнакомые мне точки света во мгле — миллионы существ человечьих. Как средь них весело! Жизнь кипит, ты в летящем потоке. Но в час горя — тепло, в день ненастный — светло от родных! Чуешь счастья истоки? Тот обычай простой стайкой плыть в океане житейском — он зовётся семьёй, дар великий земной, дар природы. Прими и согрейся!

Дорогие имена

Я сижу над водою средь высокой травы. Мотыльки надо мною вкруг лица, головы. И мне стало казаться: то не бабочек лёт, чуть касаясь, роятся ИМЕНА — звон идёт! Много лет они рядом, наши, только мои. То трещат, как цикады, то затихнут вдали. Новый как-то прибился. Дима, Дмитрий. Ну что ж! Наяву. Не приснился. Как и имя, хорош.